Однако, когда вожак Ночных Пиратов дошел до конца улицы и увидел дорогу, ведущую под уклон и налево, надежда вновь вернулась к нему. Янис возблагодарил богов. Теперь остается только спуститься, и дорога сама приведет его в старый город. Там, внизу, среди заброшенных зданий, он наверняка сможет найти себе ночлег.
   Янис пошел вниз по улице, внимательно глядя под ноги: мостовая была скользкой и грязной, и идти надо было осторожно, хоть он и торопился. Улицы были освещены из рук вон плохо. Слабый свет пробивался сквозь оконные ставни, да кое-где горели, фонари над входными дверями или на перекрестках. Холод, проливной дождь, синяки и ушибы, горькие мысли — все это отвлекало Яниса и мешало сосредоточиться.
   Контрабандист желал выглядеть как обыкновенный гражданин, застигнутый в пути дождем, который поскорее хочет вернуться домой. Но он упустил из виду, что кроме него и другие люди вне закона по ночам шныряют по городу. В горячке Янис забыл об осторожности такого рода, а в той части города, куда он попал, разного рода подозрительных бродяг было довольно много. Он не заметил, что за ним давно уже наблюдают, а из-за шума дождя не расслышал шагов, тем более что идущие за ним ступали очень осторожно. И когда Янис вновь погрузился в свои невеселые мысли, его тут же огрели чем-то тяжелым. Он пошатнулся, потерял равновесие и упал лицом в грязь. Повинуясь инстинкту, он покатился по земле, но по острой режущей боли в право? руке понял, что опоздал: удар ножа попал в цель. Янис с воплем отдернул руку, и нож выскользнул из пальцев нападавшего и упал на мостовую. В это мгновение на Яниса набросились еще двое.
   Левой рукой Янис схватил комок грязи и швырнул в лицо одному из противников. Тот с воплем отскочил, держась за глаза. Янис поднялся на колени и нащупал упавший нож. Когда бандит снова бросился на Яниса, тот ударил его ножом в живот, и головорез со стоном упал, сбив с ног своего сообщника. Держась за стену, Янис поднялся на ноги и ударил упавшего ногой в лицо.
   Третий бандит, маленький и тщедушный, до сих пор держался в сторонке, но теперь приближался к контрабандисту с большой дубиной в руках. Заметив, как остановился этот третий, увидев раненого, Янис понял, что тщедушный человек с дубиной — трус. Левой рукой контрабандист неловко метнул окровавленный нож, и, хотя нож не был приспособлен для метания, близкое расстояние облегчило задачу. Получив удар ножом в грудь, коротышка завопил и бросил свое оружие (хотя Янис понимал, что удар был недостаточно сильным и нож скорее всего лишь поцарапал его противника). Контрабандист вытащил из ножен меч, и, увидев это, тщедушный злоумышленник бросился наутек. Янис, из раны которого ручьем текла кровь, спотыкаясь, побрел в противоположном направлении, надеясь, что успеет уйти подальше от своих преследователей.
   К счастью, река была недалеко, и он уже видел складские здания, возвышающиеся над другими постройками. Янис стиснул зубы от боли. Правая рука бездействовала, и он понимал, что едва ли сможет хорошо сделать перевязку левой рукой, даже если найдет убежище, в котором он теперь нуждался еще больше. Но думать об этом сейчас было ни к чему. Он и так уже ослабел от потери крови и от холода, не говоря уже о том, что промок до нитки. К тому же чем дольше он будет бродить по улицам, тем больше опасность наткнуться на еще какую-нибудь шайку грабителей. Если удастся отыскать место, где можно укрыться от непогоды и развести огонь, нечего и говорить о возможности перевязать рану. Убедившись, что поблизости никого нет, Янис неохотно приставил меч к стене, с трудом оторвал лоскут от рукава рубахи, как можно туже перевязал руку выше раны и кое-как затянул узел зубами и онемевшими от холода пальцами левой руки. После этого, взяв свой меч, он снова отправился в путь. Когда начало светать, ливень наконец сменился мелким дождиком, а потом и вовсе прекратился. Командир контрабандистов, пошатываясь, брел по последней улочке, ведущей к пустынному портовому району. Казалось, он весь состоит из боли и тяжелой усталости. Его поддерживала только мысль о необходимости найти убежище. Однако он механически отмечал про себя, что проходит по знакомым местам, которые знал куда лучше, чем верхнюю часть Нексиса. В лучшие времена он со своими людьми был здесь частым гостем, а недавно они с Тарналом обшарили весь порт, пытаясь найти Ваннора. Янис и сам не заметил, как очутился там, где еще совсем недавно находили себе пристанище многие отверженные в этом городе.
   Янис удивленно огляделся. Как так случилось, что он забрел именно сюда? Не сон ли это? Он вновь припомнил ту ночь, когда он, Ремана и Тарнал прибыли в Нексис на поиски Занны и, пройдя через канализацию, стали свидетелями грандиозного пожара и жестокой резни. Он вспомнил объятый пламенем бывший склад и наемников Пендрала, хладнокровно убивающих женщин, детей и стариков. Вспомнил он и отчаянную попытку Реманы спасти уцелевших, которых им удалось вывести через канализацию к реке. А сам несчастный создатель этого убежища для бедняков, Джаварс, со слезами на глазах наблюдал гибель своей мечты. Но с особенной ясностью Янис вспомнил белокурую Эмми, которая поразила его и своей удивительной прелестью, и столь же удивительным умением справляться с трудностями.
   Янис стряхнул с себя оцепенение. Что толку стоять и грезить наяву, как лунатик, если убежище, которое он искал столько времени, совсем рядом? Правда, ворота почернели, от изгороди мало что осталось, склад сгорел дотла, но зато сукновальня уцелела. Вода рядом, а в случае чего есть надежный путь к отступлению. Благословив богов, Янис побрел к старому высокому зданию.
   Хотя дверь была приоткрыта, но тусклый утренний свет не проникал внутрь сукновальни и там царила такая темень, что Янис даже испугался, не ослеп ли он из-за потери крови. Однако, когда глаза привыкли к темноте, он с удивлением различил далеко в глубине здания какой-то отблеск, похожий на свет костра. Кажется, это где-то за баками с краской в дальнем конце сукновальни. Контрабандист в нерешительности остановился. Если это действительно костер, то кто мог разжечь его — друг или враг? Внезапно Янис услышал, что кто-то нетвердым голосом поет песню, и решил все-таки подойти поближе. Неизвестный наверняка слишком пьян, чтобы представлять опасность, рассудил он. И если у этого человека (или нескольких человек) есть вино, то, может быть, они захотят угостить его? Осторожность, однако, не помешает. Янис доковылял до ближайшего бака с краской и с опаской выглянул из-за него.
   Певец, одетый в какое-то грязное тряпье, сидел у костра, завернувшись в старое одеяло. Он пел, прихлебывая из своей фляги, и, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Это был человек неопределенного возраста: лицо его выглядело почти старым, но Янис решил, что это — скорее печать перенесенных страданий. Русые волосы были чуть тронуты сединой. Лицо незнакомца показалось Янису смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел, да и возможности такой у Яниса уже не было. Он так устал от перенапряжения, что пошатнулся и упал как подкошенный, чудом не угодив при этом в огонь.
* * *
   — Быть может, она и была не так молода, но тогда… — Бензиорн оборвал песню на полуслове, ибо какой-то человек рухнул на землю у самого костра. — Это еще что такое…
   Он вскочил и недоуменно уставился на незнакомца, словно тот свалился с неба.
   — Но ведь здесь нет неба, Бензиорн, болван ты этакий. Здесь есть только крыша, — продолжал он разговаривать сам с собой. — Ас крыши он свалиться не мог… — Все это показалось пьяному лекарю чересчур сложным, и он решил, что лучше помочь этому незнакомцу, пока тот еще не обгорел.
   Неизвестный был без сознания. Бензиорн оттащил его подальше от пламени и присел рядом с ним на корточки. Взглянув на его лицо, пьяный лекарь даже слегка протрезвел от удивления. Откуда он тут взялся? Ну ладно, это еще полбеды. Он ранен в руку, и нож прошел насквозь, хотя кость, видимо, цела. Нахмурившись, Бензиорн коснулся самодельной повязки на руке раненого. Она была слишком тугой, рука побелела и распухла. «Прежде всего надо снять эту штуку», — подумал Бензиорн, но пальцы плохо слушались, и это оказалось ему не по силам.
   — Эмми… — позвал он, — п-приходи, помоги мне тут и принеси еще… — Он вдруг умолк, вспомнив то, от чего пытался найти забвение в вине: Эмми больше нет, Джаварса нет, как нет уже никого из прежних обита гелей ни детей, ни взрослых. На мгновение перед глазами его вновь возникли расчлененные и обгорелые трупы во дворе сукновальни.
   — Будь ты проклят, — обругал Бензиорн безответного незнакомца. — Зачем ты опять явился сюда бередить мои раны? Я больше не лекарь, я забросил врачевание…
   — Так придется тебе снова им заняться, и поскорее! Бензиорн вздрогнул и, подняв голову, увидел направленный на него меч. Потом он увидел и владельца меча — это был светловолосый контрабандист, пониже ростом, чем первый; Бензиорн тоже запомнил его в ту страшную ночь, когда на них напали наемники Пендрала.
   Тарнал смотрел на изумленное лицо пьяного лекаря с возрастающим раздражением. Гром и молния, да что с ним такое? Потом он почувствовал запах спиртного, и раздражение сменилось тревогой, — Чего ты сидишь разинув рот, пьяный дурень? Делай что-нибудь! Помоги ему. — Тарнал сам понимал, что резкость его рождена чувством вины.
   Молодой контрабандист не спал всю ночь, переживая из-за драки с Янисом и тревожась за него в такую непогоду, тем более что он даже забыл свой плащ. Тарнал должен был уговорить его остаться, а не затевать ссору… Конечно, последние слова Яниса были ужасны, однако теперь, когда гнев его утих, командир может посмотреть на это дело по-другому. Едва рассвело, Тарнал решил отправиться на поиски Яниса. Он верно угадал, что командир Ночных Пиратов отправится в порт в поисках убежища. В порту Тарнал быстро обнаружил отпечатки, оставленные сапогами на мягкой подошве, какие носили все контрабандисты, а также кровавый след на подсыхающей земле, что привело юношу в ужас. По этим следам Тарнал наконец и нашел Яниса.
   — Хорошо, хорошо! — Голос Бензиорна вернул Tap-нала к действительности. — Убери-ка лучше этот проклятый кусок стали и помоги мне.
   Тарнал поспешно вложил меч в ножны и опустился на колени рядом с лекарем.
   — Что я должен делать?
   — Видишь? — Бензиорн показал на запачканный кровью лоскут. При виде кровоточащей раны контрабандист почувствовал тошноту и отвел глаза. Он всегда не очень хорошо воспринимал подобные вещи.
   — Да, — ответил он тихо.
   — Ну так достань свой нож и обрежь эту штуку — Какую — руку?
   — Нет, болван ты этакий, повязку! — заорал лекарь.
   — Ладно, ладно, откуда же мне было знать? — виновато пробормотал Тарнал и, покраснев, достал нож.
   — Ты что же, действительно думал, что таким ножом можно отнять руку? Мелисанда да будет милостива к тебе! — Бензиорн возвел глаза к небу. — Давай начинай. Осторожно подсунь нож под повязку.., да смотри, не зарежь бедолагу! Я бы и сам это сделал, да руки дрожат. Лихорадка, наверное…
   «Сам ты — лихорадка», — сердито подумал Тарнал. Он осторожно действовал ножом, стараясь не смотреть на рану, боясь сделать неверное движение, и с облегчением вздохнул, когда ему удалось разрезать ткань и повязка упала.
   — Спасибо тебе большое, — насмешливо заметил Бензиорн. Тарнал напомнил себе, что этот остряк — единственный человек, который сейчас может помочь Янису, и оставил его замечание без последствий.
   — Подбрось дров в огонь, я ничего не вижу. — Лекарь нагнулся над телом контрабандиста, чтобы получше рассмотреть рану. — Ну, кровообращение пока нормальное, — пробормотал он. — В этом смысле твоему, другу повезло, хотя ему повезет еще больше, если он избежит заражения. Рана очень грязная. Принеси, будь добр, кувшин с водой — он там, где мое одеяло, и еще кожаную сумку, что лежит рядом. Я попробую промыть рану, но…
   Тарнал побежал выполнять поручение, а Бензиорн продолжал осматривать рану и разговаривать с самим собой.
   — Зашивать пока рано, рука слишком распухла, и к тому же надо, по-моему, вывести гной… — Он посмотрел на вернувшегося контрабандиста так мрачно, что у того упало сердце.
   — Я сделаю все, что в моих силах, но приготовься к тому, что состояние твоего приятеля какое-то время будет очень тяжелым. — Лекарь покачал головой. — Если не удастся предотвратить заражение, придется отнять руку, чтобы спасти ему жизнь.

Глава 5. ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

   Великая королева, не кажется ли тебе, что ты чересчур много времени тратишь на этих бескрылых чародеев? — Не успев задать этот вопрос, Эльстер безмолвно выругала себя за опрометчивость, ибо королева бросила на нее гневный взгляд.
   — Как ты смеешь даже заикаться об этом после всего, что сделали для нас Ориэлла и Анвар? — Черная Птица вскочила и начала расхаживать взад и вперед по своим покоям. — Может, ты и годишься мне в бабушки, Эльстер, и спасла мне жизнь, но все же это не дает тебе права указывать мне, как править.
   Эльстер в нерешительности помолчала, но потом подумала, что зашла и так уже достаточно далеко, поэтому можно рискнуть и продолжить разговор.
   — Но если не я, то кто же даст тебе хороший совет? — возразила она. — Ты права, Великая королева, я мало что смыслю в управлении страной, но я уже много лет живу на свете. Люди доверяют мне, потому что я лечу их, да я и сама не слепа и не глуха. Из-за того, что ты воспитывалась в одиночестве, у тебя нет друзей во дворце. Прежних советников уничтожил Черный Коготь, а новых ты еще не выбрала. И это не единственное важное дело, о котором ты забыла ради своих магов. Ведь ты еще даже не коронована, а это невозможно, пока не назначен новый Верховный Жрец — ты и об этом позабыла. Но будь осторожна: если ты промедлишь, жречество сделает свой выбор за тебя, и он не обязательно будет в твою пользу.
   — Проклятие, мне нужно время! — выпалила королева.
   — Я-то могу повременить, но в Аэриллии у тебя есть враги, и они ждать не будут. — Увидев, что королева разгневалась еще больше, целительница решила смягчить ее ярость и сказала ласково:
   — Не соблаговолишь ли ты выслушать ту, которая принадлежит к твоим друзьям? Я ведь просто говорю правду и даю советы, а правдивые сведения рано или поздно тебе пригодятся, даже если советами ты пренебрежешь.
   — Что же это за сведения? И кто осмеливается идти против меня? — грозно спросила королева.
   Эльстер с облегчением почувствовала, что Черная Птица готова ее выслушать. Устроившись поудобнее на высоком кресле, она оглядела роскошные покои королевы и вновь пожалела о своем прежнем жилище, неуютном, но уединенном. Но жалеть было бессмысленно: башенка, где она жила прежде, как и весь квартал, была разрушена рухнувшим храмом Черного Когтя. Новая королева, в благодарность за спасение своей жизни, пожаловала Эльстер титул королевской врачевательницы и поселила ее во дворце. Нельзя сказать, чтобы саму Эльстер это слишком обрадовало. Конечно, ее новая квартира была очень удобной и роскошно обставленной, но зато целительница постоянно была на глазах у королевы, которая единолично пользовалась ее услугами, а Эльстер знала по опыту, что близость к властителям — дело хлопотное и опасное.
   — Ну? — Резкий голос Черной Птицы отвлек Эльстер от этих размышлений. — Что-то ты медлишь с ответом, хотя минуту назад была очень говорлива и готовилась дать мне совет. Или ты просто хочешь запугать меня?
   Эльстер вздохнула.
   — Я и сама хотела бы точно знать имена твоих врагов, — призналась она. — Но я советую тебе быть бдительной. Великая королева. В городе осталось много тайных сторонников Черного Когтя. Будь осторожна в выборе тех, кому оказываешь свое доверие.
   — Ты так ничего и не сказала мне, болтливая старуха! Если имена сторонников Черного Когтя окружены такой таинственностью, то кому же, во имя Иинзы, я должна доверять?
   Эльстер глубоко вздохнула. Не следует забывать, что, несмотря на все искушения власти, королева по-прежнему еще почти дитя.
   — Обычно, — ответила она с горькой усмешкой, — доверяют тому, кто говорит тебе правду, даже рискуя вызвать твой гнев.
   — Это очень удобный ответ, — насмешливо возразила Черная Птица. — В таком случае я должна назначить главней советницей тебя.
   — Ты можешь сделать и худший выбор. По крайней мере я не говорю, что это Черный Коготь прекратил зиму, а не маги, и к тому же не распространяю слухов, что по ряду причин ты не имеешь законных прав на трон.
   Черная Птица остолбенела.
   — Что это значит? — спросила она хриплым голосом.
   Наконец-то Эльстер полностью завладела вниманием королевы. Она стала перечислять, загибая пальцы.
   — Во-первых, говорят, что исцеление твоих крыльев было просто фокусом. Как только Ориэлла покинет нашу страну, ты снова станешь калекой, как и прежде.
   — Чушь! — воскликнула королева. — Сразу после того, как маги покинут Аэриллию, станет очевидно, что это ложь.
   — Верно. Но, чтобы подкрепить свои вымыслы, кое-кто утверждает, что ты вступила в союз с естественными врагами Крылатого Народа — чародеями, людьми и пантерами. А после того, что произошло с этим казалимским принцем, который был союзником Черного Когтя… — Врачевательница склонила голову, словно прося у королевы прощения за эти слова. — Прошу извинить меня, Великая королева, но, увы, об одном достойном сожаления случае стало каким-то образом известно, и лучше, если ты будешь об этом знать. Итак, речь идет о том, что чужестранцам удалось одурачить тебя, и теперь ты можешь предать нас всех в руки наших врагов. Говорят, что ты слишком юна и неопытна, чтобы править страной.
   — Да покарает их Иинза! Как они смеют распространять такую злостную ложь? Ведь это все не правда, от слова до слова!
   Врачевательница всей душой хотела бы успокоить встревоженную и огорченную девушку, но сейчас от этого было бы мало пользы. Королева должна научиться справляться с подобными трудностями, и чем скорее, тем лучше.
   — Что же ты собираешься предпринять? — как можно спокойнее спросила Эльстер.
   — Не знаю, — растерянно ответила Черная Птица. — Я бы приказала схватить изменников, но их имена неизвестны… И как я могу противостоять этим гнусным интригам? Если бы я сейчас публично опровергла их клевету, это лишь подогрело бы слухи и положение бы только ухудшилось. О боги, я и не думала, что быть королевой так трудно!
   — Ну, не все так плохо, — грустно сказала Эльстер. — Прежде всего тебе надо создать опору среди военных и среди жречества, а потом — завоевать поддержку остальных подданных. — Она даже улыбнулась, видя растерянность молодой королевы, и показала на кресло, стоявшее рядом. — Присядь, дитя мое, и перестань тревожиться. Выпей вина. Нам надо вместе обдумать все это.
   Черная Птица послушно села и приняла предложенный ей кубок. После того, как она выпила вина, целительница заговорила вновь.
   — Прежде всего я предлагаю тебе нанять отведывателя. Как Врачевательница, я хорошо знаю свойства ядов…
   Лицо королевы смертельно побледнело, и она поперхнулась.
   — Что ты, что ты, я никогда ничего такого не совершала, — закричала Эльстер. — Но имела возможность… На этот раз лицо королевы побагровело.
   — Старая ведьма! — завизжала она и бросилась к врачевательнице с явным намерением вцепиться ей когтями в лицо. С неожиданным проворством Эльстер вскочила, схватила Черную Птицу за запястья своими сильными руками и удерживала до тех пор, пока та не успокоилась.
   — Ну хватит, — сказала целительница, задыхаясь от напряжения. — Прости меня. Великая королева, но тебе надо знать такие вещи.
   Не находя слов от возмущения, Черная Птица бросила на нее гневный взгляд. Наконец она заговорила.
   — Если ты еще раз позволишь по отношению ко мне подобную выходку, то лучше тебе будет и взаправду отравить меня, потому что иначе не сносить тебе головы!
   — Если ты не дашь мне возможности еще раз сделать подобное, — парировала Эльстер, — то можешь считать, что сама потеряла голову.
   Королева, очевидно, хотела возразить что-то резкое, но потом вдруг неожиданно рассмеялась.
   — Знаешь, Эльстер, — сказала она, — иногда ты мне напоминаешь волшебницу Ориэллу. Она точно так же прямолинейна и нетерпелива с глупцами. — Лицо Черной Птицы вдруг сделалось серьезным. — А ведь я была глупой, не так ли? Зная о судьбе матери, я могла быть и поосторожнее… — Она нахмурилась. — Но скажи, кого же мне назначить на такую опасную должность? Разве я могу подвергать друга постоянному риску? А с другой стороны, врагу доверять нельзя… Кого же выбрать для такой миссии?
   — Сигнуса, — неожиданно для самой себя ответила Эльстер.
   Королева изумленно посмотрела на нее.
   — Но почему? Он ведь твой ученик и помогал тебе, когда ты спасла меня. Сигнус — наш друг, не так ли?
   «Как я могу объяснить ей это?» — подумала Эльстер, Королева понятия не имела о том, что именно Сигнус постепенно отравлял ее мать, пока та не умерла. С тех пор он раскаялся и стал другим… Но стал ли? Пусть она, Эльстер, и подозрительная старушонка, но почему-то никак не может отделаться от чувства недоверия к нему. Кто бы ни распускал те слухи о королеве — это был в любом случае человек осведомленный. А кто еще знал подоплеку всей этой истории больше, чем сама целительница? Только Сигнус. И все же она не имела никаких прямых доказательств. Но на всякий случай лучше держать его здесь, при королеве, на виду. А уж она, Эльстер, не спустит с Сигнуса глаз.
* * *
   — Королеве нужно все терпеливо разъяснять, друзья мои: она еще почти ребенок. — Сигнус оглядел собеседников, сидевших за столом вместе с ним. Кондор, командир Королевской гвардии, представлял самую большую трудность. С ним следовало быть очень осторожным. Его долг согласно присяге — в первую очередь защищать королеву. С двумя другими было полегче. Скуа после гибели Черного Когтя исполнял обязанности Верховного Жреца и одновременно был начальником Храмовой стражи. Этот готов на все, лишь бы закрепиться на своем посту, стать постоянным Верховным Жрецом. Что же касается командующего Крылатыми дружинами, отборным войском Аэриллии, то Солнечное Перо был другом Сигнуса с юности. После того несчастного случая, который едва не стоил жизни этому блестящему молодому воину, а Сигнуса заставил превратиться из воина в целителя, Солнечное Перо сделал головокружительную карьеру. Сигнус тогда подумал, что, посмотрев смерти в лицо, его товарищ решил яростно бороться за жизнь. После загадочной гибели прежнего Главнокомандующего, не поладившего с Черным Когтем, Солнечное Перо с радостью ухватился за новую блестящую возможность показать себя.
   Все-таки хорошо иметь друзей на высоких постах, подумал Сигнус. После неудачной попытки избавиться от волшебников в туннеле под храмом он напряженно искал новых способов сделать это, и, хотя у него еще не созрело определенного замысла, Сигнус решил для начала вбить клин между королевой и магами. «Разделяй и властвуй», — как в свое время говаривал его наставник на тактических занятиях. Сегодня пора было начать это дело. Преодолев волнение, он обратился к собеседникам.
   — Я пригласил вас для того, чтобы совместно решить, что сейчас необходимо сделать для блага нашего народа.., и для блага королевы, конечно, — добавил он, искоса поглядев на Кондора.
   — Надеюсь, что так, — отвечал рыжеволосый командир королевских гвардейцев. — Страшная участь прежней королевы — это позор для нашей гвардии, и я поклялся священной клятвой, что подобное больше не повторится. Наше тайное сборище, Сигнус, попахивает изменой, и в твоих интересах убедить меня в обратном.
   Врачеватель выругался про себя. После гибели Черного Когтя многое в Аэриллии, в том числе и командование Королевской гвардией, перешло в руки вот таких верных и добросовестных болванов низкого происхождения. Вслух же он сказал:
   — Ты неверно понял меня, командир! Тебе следовало бы знать, что я, как не многие, предан королеве. Разве не я вместе с Эльстер, не жалея сил, трудился над спасением ее жизни после гнусного покушения Верховного Жреца. Разве Черный Коготь не собирался лишить жизни и меня?
   Каждый день я благодарю Иинзу за то, что наша королева жива и получила наконец законную власть. — Он оглядел собеседников и, убедившись, что его слова произвели должное впечатление, продолжал:
   — Я лишь забочусь о благе как самой королевы, так и ее подданных. Разве на пользу Небесному Народу эта приверженность правительницы к чужестранным бескрылым чародеям? Разве вы забыли горькие уроки Катаклизма?
   — Не знаю, как там насчет уроков, но сдается мне, ты намеренно кое-что «забыл», — проворчал Кондор. — Прежде всего мы должны поблагодарить этих чужеземцев за то, что они избавили нас от Черного Когтя и дали возможность вступить на престол законной наследнице. Кроме того, они приложили немало усилий, чтобы у нас снова начал расти хлеб и Аэриллия была бы избавлена от голода. — Он посмотрел в глаза Сигнусу, который еле сдерживал злость. — А кроме того, если мне не изменяет память, именно Инкондор, наш сородич, ответствен за Катаклизм вместе с чародейкой Шианналой!
   — Ну-ну, друг Кондор, — примирительно заметил Солнечное Перо. — Никто не оспаривает твоих слов, но мне кажется, ты не правильно понял нашего товарища. Он только заботится об общем благе. Верно, нелетучие волшебники сыграли свою роль, но что будет дальше? Сейчас они пытаются отвлечь нашу королеву от своих обязанностей перед народом. Она уже начинает говорить о распылении наших военных сил, о том, чтобы послать наших людей на какую-то войну между магами на чужой земле, а ведь мы вряд ли можем себе это позволить!