По ту сторону двери раздались голоса, один из них принадлежал Ричарду. Второй был низкий басовый рокот, похожий на голос Верна. Это хорошо, у меня есть к нему разговор. Послышались новые голоса, потом чистый и высокий голос Натэниела:
   - Я не знал, что мне делать.
   Вся банда собралась. Я подумала, о чем у них может быть разговор. Несколько предположений у меня было.
   Браунинг я заткнула за пояс джинсов спереди. Пока я не собираюсь садиться, это нормально, а чтобы сесть, ствол малость длинноват. Когда я открыла дверь, разговор прервался, будто щелкнули выключателем. Наверное, говорили обо мне.
   Натэниел стоял ко мне ближе всех. Он был одет в шелковые спортивные шорты и соответствующую майку. Длинные волосы заплетены в лежащую на спине косу. Просто картинка с вывески гимнастического зала.
   - Анита, я стоял в охране, но это же были копы! Я не знал, что делать.
   Он отвернулся, отвел глаза, и мне пришлось поймать его за руку, чтобы повернуть к себе этими несчастными сиреневыми глазами.
   - В следующий раз крикни. Это единственное, что ты мог сделать.
   - Хреновый из меня телохранитель, - махнул он рукой.
   Это было близко к правде, но говорить это ему в лицо я не стала. Он действительно мало что мог бы сделать.
   Я посмотрела на Шанг-Да. Он сидел спиной к стене, без усилий держа равновесие на корточках. Одет он был в черные брюки и белую рубашку с короткими рукавами. Следы когтей у него на лице превратились в злобно-красные рубцы. Раны, от которых должны были остаться шрамы на всю жизнь, пройдут через пару дней без следа.
   - Если бы ты был на посту, Шанг-Да, что бы ты сделал?
   Задавая этот вопрос, я не отпустила руку Натэниела.
   - Они бы не прошли мимо меня без вашего разрешения.
   - Ты бы стал с ними драться, если бы они попытались надеть на тебя наручники?
   Он задумался на пару секунд, потом поднял на меня взгляд:
   - Я не люблю, когда на меня надевают наручники.
   Я притянула Натэниела и полуобняла его.
   - Видишь, Натэниел? Есть телохранители, которые дали бы им повод открыть стрельбу. Так что не переживай.
   Но про себя я решила, что Натэниел больше охранную службу нести не будет. Как и Шанг-Да. По совершенно разным причинам, но я не могла положиться на самостоятельные действия каждого из них.
   Верн сидел в большом кресле у окна, одетый точно как при нашей первой встрече, только футболка на нем была другая. Может, у него и не было другой одежды. Джинсы - и бесконечный запас разных футболок. Длинные седеющие волосы он увязал в свободный пучок.
   Ричард надел джинсы и высушил волосы феном, и это все. Он целый день будет так ходить, в джинсах или шортах, и обувь будет надевать, только выходя на улицу. Рубашка появится на сцене, лишь если он куда-то соберется. Ричарда вполне устраивало его собственное тело. Конечно, если у вас такое тело, так почему бы и нет?
   - Как ты? - спросил Верн.
   Я пожала плечами:
   - Жить буду. Кстати, насчет жить: как там старина Терри? Ему в больнице руку пришили?
   Ричард протянул мне руку. Поколебавшись, я приняла ее и позволила ему усадить меня рядом с собой. При этом браунинг пришлось вытащить из-за ремня, чтобы можно было устроиться между коленями Ричарда. Он обнял меня, прислонил к своей голой груди. Руки были теплые и твердые. Я оперлась на него спиной, все это время не отрывая глаз от Верна.
   И браунинг на коленях тоже не помешал.
   Ричард поцеловал меня в мокрые волосы. Хотел мне напомнить, чтобы была хорошей девочкой. Не затевала новую ссору. Он был прав - в определенном смысле. Нам хватало ссор и без того.
   - Отвечай, Верн! - потребовала я.
   - Почти все ребята в моей стае выдают себя за людей, Анита. Ты серьезно думаешь, что этот мудак стал бы держать язык за зубами?
   Верн подался вперед, сцепив руки на коленях. Сама искренность.
   - Он был нашей единственной ниточкой к другим плохим парням, Верн. Единственным, кто был согласен нам рассказывать.
   Руки Ричарда чуть сильнее обвили мои руки. Я поняла, что если он сдавит меня, мне не нацелиться.
   - Я не собираюсь в него стрелять, Ричард. Так что остынь, ладно?
   - Уже нельзя тебя просто обнять? - спросил он прямо мне в ухо, обдавая его теплым дыханием.
   - Нельзя.
   Он опустил руки. Они соскользнули мне на талию, пальцы Ричарда оказались почти у меня на коленях, потому что колени были подняты. В других обстоятельствах эта поза вызвала бы у меня определенный интерес, но сейчас я должна была внушить Верну свою точку зрения и не хотела отвлекаться.
   - Анита, стая для меня главное. Иначе не может быть.
   - Я бы никогда ничего не сделала опасного для твоей стаи, Верн. Но этому человеку я дала слово, что если он расскажет нам все, мы отвезем его в больницу, где ему попытаются пришить руку. Я слово дала, Верн.
   - Ты настолько серьезно относишься к своему слову?
   - Да.
   - Что ж, уважаю.
   - Ты его убил? - спросила я прямо.
   - Не лично, но приказ отдал я.
   Руки Ричарда сжали меня чуть сильнее. Я почувствовала, как он старается не показать напряжения. Он потерся подбородком о мои волосы, погладил по голым рукам ладонями - как успокаивают собаку, когда боятся, что она сейчас кого-нибудь покусает.
   - А я дала ему слово.
   - Что я могу сделать, чтобы была между нами правда? - спросил он.
   Я хотела ответить "ничего", но Ричард был прав. Они были нам нужны. То есть нам был нужен кто-нибудь, а никого, кроме них, у нас не было. Что он может сделать, чтобы искупить вину? Воскрешение мертвых - это моя область, и вообще: поднять его как зомби - это будет совсем не то же самое.
   - Честно говоря, Верн, не знаю. Но я что-нибудь придумаю.
   - Ты хочешь сказать, что я у тебя в долгу.
   - Погиб человек, Верн. Долг будет не маленький.
   Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, потом кивнул:
   - Понимаю.
   - О'кей, - сказала я, - о'кей. Пока что мы оставим это так, но когда я что-то или о чем-то попрошу и ты снова меня расстроишь, то такой поступок будет не слишком удачным.
   У него на лице мелькнула улыбка.
   - Я даже не знаю, то ли с нетерпением, то ли со страхом я жду твоей встречи с Роксаной.
   - А кто такая Роксана? - спросила я.
   - Его лупа, - пояснил Ричард.
   Верн встал.
   - Ричард говорил, что вы с Роксаной друг другу понравитесь, если сперва не перегрызете друг другу глотки. Теперь я понял, что он хотел сказать.
   Верн подошел к нам, опустив руку, будто предлагал мне помочь встать с пола. Считайте это интуицией, но я поняла, что в этом жесте скрыто большее.
   Ричард разомкнул объятия, и я взяла руку Верна. Он не столько меня поднял, сколько держал мою руку, пока я вставала. В другой руке у меня был все тот же браунинг.
   - Если ты попросишь чего-то во вред моей стае, этого я обещать не могу. Но насчет всего остального я даю слово. Проси что хочешь, и оно твое. - Он вдруг усмехнулся Ричарду через мое плечо: - Господи, какая же она кроха!
   Ричард, умница, от комментариев воздержался. Верн встал передо мной на колени.
   - Подкрепляя свое слово, я сейчас подставлю тебе шею. Ты знаешь эту символику?
   Я кивнула:
   - Будь я волком, я могла бы вырвать тебе горло. Это акт доверия.
   Он тоже кивнул и отклонил голову в сторону, открывая крупную вену на шее, натянувшуюся под кожей. Все это время он держал меня за руку.
   Я оглянулась на Ричарда:
   - Что мне положено делать?
   - Поцелуй пульс у него на шее или прикуси слегка. Чем ты сильнее прикусываешь, тем меньше ты доверяешь склоненному или тем большим доминантом себя чувствуешь.
   Я посмотрела на Верна сверху вниз. Он владел собой превосходно: ни струйки силы из него не истекало, а ведь я держала его за руку, прямой контакт кожи с кожей. А я знала, насколько он силен. Если бы он захотел, у меня бы шкура зашевелилась.
   Я сжала его руку и встала позади него. Браунинг я бросила на кровать. Провела пальцами по шее Верна, нашла пульс на сонной артерии.
   Я посмотрела на Ричарда. На его лице почти читалось слово "нет" предупреждение мне не делать того, о чем я подумала. Отчего соблазн стал еще сильнее.
   Верн потянул меня за руку, опустил ее к себе на грудь, будто я его обнимаю. При этом мой рот приблизился к его шее - кажется, эти движения Верну были привычны.
   От него пахло теплом, будто он загорал на солнце. Аромат деревьев и земли въелся в его кожу. Я провела носом прямо над его шеей. И учуяла кровь. Будто его кожа становилась все тоньше и тоньше, а потом совсем исчезла, и между мной и запахом свежей крови ничего не осталось, кроме податливого тепла.
   Я раскрыла рот над этой пульсирующей теплотой. Я тонула в аромате его тела. Потребность прильнуть ртом к этому живому, пульсирующему была почти неодолимой. Я боялась это сделать, то есть боялась, что сделаю слишком сильно. А Ричарду приходилось ощущать этот вкус жизни, вкус чужой крови? Ощущать чужую жизнь как что-то хрупкое и доступное?
   То ли я очень долго колебалась, то ли Верн ощутил силу, пытавшуюся мной овладеть. Его сила ударила в меня трепещущей стеной, от которой я ахнула. И это было уже чересчур. Слишком соблазнительна вода для умирающего от жажды.
   И я сомкнула зубы над этой парной теплотой. Мясо его шеи наполнило мой рот. Язык нащупал пульс, и я прикусила, пытаясь вырезать этот трепещущий узел из плоти.
   Сила Верна ревела надо мной, и что-то внутри меня полилось обратно, будто столкнулись две приливные волны, закипели, сметая все. Где-то далеко внизу остались суша и берег, и все это смывалось в непроницаемые засасывающие глубины.
   Я ощутила, как открываются глаза, и это были глаза не мои. За много миль от меня распахнулись глаза Жан-Клода, внезапно пробужденного из сна, которому еще надо было несколько часов длиться. Ударом разбудило его утоление голода - его голода, моего. Нашего.
   Чьи-то руки тащили меня от пульсирующего тепла, отрывали от него. Я пришла в себя, когда Ричард поднял меня в воздух, беспомощную. Верн все еще держал мою руку. Он держал, пытаясь притянуть меня обратно. Из раны на шее текла кровь, на коже остался почти идеальный отпечаток моих зубов. Ричард оттянул меня прочь, и рука Верна упала.
   Глаза у него были полуприкрыты веками. Судорожно вздохнув, он засмеялся, и от этого низкого смеха мое тело вздрогнуло.
   - Девушка, что это за хрень была?
   Я не стала рваться к нему, рваться это закончить. Я лежала пассивно в руках Ричарда, мигая на яркий утренний свет, таращась на шею Верна и ничего не соображала.
   Когда ко мне вернулась речь, я спросила:
   - Что это за хрень была?
   Ричард держал меня на руках, как ребенка. Поскольку я не была уверена, что смогу стоять, то возникать по этому поводу не стала. Я была далеко, и ощущала только легкость - и ужас.
   Ричард прижал меня к себе, поцеловал в лоб.
   - Мы были с тобой, и это усилило метки. Жан-Клод говорил, что такое может быть.
   Я посмотрела на Ричарда, с трудом сосредоточивая на нем взгляд.
   - То есть из-за нашего секса он теперь держит нас крепче?
   Ричард на секунду задумался:
   - Мы теперь все трое крепче держим друг друга.
   - Поставь меня.
   Он послушался. Я села на пол, не в силах стоять, и оттолкнула его, когда он попытался помочь.
   - Ты знал, и ты мне не сказал.
   - Это что-нибудь изменило бы сегодня ночью?
   Я глядела на него, и слезы грозили потечь из глаз. Мне хотелось сказать "да", но я не стала врать.
   - Нет.
   Этой ночью, чтобы не дать мне лечь с Ричардом, нужно было что-то намного посильнее знания, что секс усилит метки. Конечно, я еще тогда не понимала, что это значит. Тогда я еще не пыталась перегрызть кому-нибудь горло.
   Я встала - и упала второй раз. Не от недостатка сил - а будто от опьянения. Но опьянения не тормозящего, а возбуждающего.
   - Что со мной такое?
   - Я видал, как это бывает у вампиров, - ответил Шанг-Да. - Такое случается, если они пьют из кого-то мощного или всосут слишком много... силы.
   - Черт.
   - А мне лично вполне хорошо, - сказал Верн и потрогал укус на шее. - Я никогда раньше не давал вампиру себя сосать. Если это так хорошо, я, быть может, много потерял.
   - Еще лучше, - сказал Натэниел. - Это бывает куда лучше.
   - Это не действие вампира, - возразил Ричард, - это действие силы. Силы Верна, Аниты, моей, Жан-Клода.
   - Вроде самоубийственного сверхъестественного коктейля, - сказала я и хихикнула.
   Лежа на спине, я закрывала лицо руками и подавляла желание кататься по полу от восторга. Я хотела завернуться в это ощущение, как в одеяло. А под этой длинной сияющей теплотой я ощущала какую-то тьму. Жан-Клод ощущался как черная дыра, высасывающая все наше тепло, всю нашу жизнь. И в этот момент я поняла две вещи. Первое: он знал, когда мы с Ричардом занимались любовью. Он это чувствовал. Второе: когда он питается нашей жизнью, мы питаемся его тьмой. Мы пьем его недвижную, холодную смерть так же верно, как он ощущает вкус согретой солнцем плоти и крови наших тел. И из всего этого мы черпаем силу. Из света и тьмы. Из холода и жара. Из жизни и смерти. Когда метки нас сблизили, размылись границы между жизнью и смертью. Я ощущала биение сердца Жан-Клода за все его четыреста с лишним лет. Я ощущала его радость и его восторг от этого и ненавидела его за эту радость.
   Глава 31
   Спустя два часа мы с Ричардом и Шанг-Да пробирались по лесу в поисках биологов и троллей. Нам надо было убраться из города до заката солнца, а так как мы этого делать не собирались, то вполне могли следовать своему прежнему плану. Вся наша свита осталась дома и суетилась, как муравейник, собирая вещи. Упакуемся и поедем. На самом деле мы должны были позвонить шерифу, когда соберемся. Он любезно предложил нам эскорт из города - до темноты. После темноты, я думаю, он предложил бы нам только пулю и дыру в земле.
   Я шла за Ричардом. Он ориентировался в лесу так уверенно, будто не просто видел дорогу, а сами деревья расступались перед ним. Я все же знала, что это не так. Я бы ощутила присутствие противоестественной энергии, а ее не было. Дело не в том, что Ричард - вервольф, просто на природе он был как дома. Отлично подобранные ботинки, сине-зеленая футболка с изображением морской коровы, ламантина на груди и на спине. У меня дома лежала такая же - подарок Ричарда. Он был слегка недоволен, что я ее не привезла. Но даже если бы и привезла, то не надела бы - не люблю, когда мы будто из одного приюта. И вообще я на него еще злилась. Не должно было быть так, что из нас троих только я не знала, что будет значить, секс между мной и Ричардом. Мне должны были сказать, что он свяжет нас сильнее.
   Конечно, трудно было на него злиться, когда эта футболка облегала его торс как вторая кожа. Густые волосы Ричард увязал в свободный пучок, и каждый раз, когда он проходил освещенный солнцем участок, волосы вспыхивали струйками меди и золота. Трудно было злиться, когда от взгляда на него у меня перехватывало дыхание.
   Ричард плавно шел впереди. Я в своих кроссовках не слишком от него отставала. По лесу я ходить умею - не так хорошо, как Ричард, но вполне прилично.
   А вот Шанг-Да лесным жителем не был. Он шел почти пугливо, будто опасаясь на что-то наступить. Черные штаны и свежая белая рубашка будто нарочно зацеплялись за все, что и Ричард, и я проходила, не заметив. Вначале пути туфли у Шанг-Да были черные и начищенные до блеска, но долго они такими не оставались. Городские туфли, даже мужские, не приспособлены для ходьбы по лесу. Мне никогда не приходилось раньше видеть городского вервольфа, но никакая ловкость не может возместить полное отсутствие навыков хождения по лесу.
   Сегодня дул ветерок, деревья шелестели и шептались. Прохладный звук доносился сверху, но возле земли воздух был неподвижен. Мы шли сквозь мир зеленого зноя и сплошных коричневых стволов. Солнечные блики играли на листьях, падали желтыми пятнами на прогалины, а потом мы уходили в густую тень. Там было на пару градусов прохладнее, но все же очень жарко. Был почти полдень, и даже насекомых сморило жарой.
   Ричард вдруг остановился.
   - Слышите? - спросил он тихо.
   - Кто-то плачет. Женщина, - сказал Шанг-Да. Я ни черта не слышала.
   - Может быть, женщина, - кивнул Ричард. И направился между деревьями почти бегом - пригнувшись, руки у самой земли. Сила расходилась от него, как волна от корабля.
   Я бросилась за ним, стараясь все же смотреть, куда иду, но споткнулась и упала. Шанг-Да помог мне подняться, я вырвалась и побежала. Уже не глядя ни под ноги, ни на деревья, я следила только за спиной Ричарда, за его телом. Я повторяла его движения, решив, что там, где протиснется он, я тем более пройду. Перепрыгивала бревна, которых даже не видела, пока он их не перепрыгивал. Это было почти как под гипнозом. Мир сузился до спины Ричарда, мелькающей среди деревьев. Снова и снова я чуть не налетала на стволы, стараясь двигаться быстрее, чем могла, но все же я двигалась быстрее, чем успевало работать сознание. Будто я дала телу полную свободу. Я превратилась в работающие мышцы, бегущие ноги. Мир слился в блики зелени, света и тени - да еще сфокусировался на спине Ричарда, мелькавшей впереди.
   Он остановился как вкопанный. Только что бежал - и замер на месте. Но я в него не врезалась - я тоже остановилась. Будто какой-то участок мозга, мне не подвластный, знал, что Ричард остановится.
   Шанг-Да оказался сзади, так близко, что я ощутила едва уловимый запах его дорогого лосьона.
   - Как это у тебя так получается, человек? - шепнул он.
   - Что именно? - обернулась я.
   - Бежать.
   Я знала, что глагол "бежать" у ликои значит больше, чем люди вкладывают в это слово. Я стояла, покрывшись испариной, едва дыша, и знала, что сейчас случилось такое, чего раньше не бывало. Мы с Ричардом пытались вместе бегать, и не вышло. Он был на фут без двух дюймов выше меня, и большую часть его длины составляли ноги. Когда он бежал трусцой, я припускала во весь дух и все равно не могла угнаться. Добавить сюда, что он еще и ликантроп, и понятно, что он для меня слишком быстр. Только тогда я могла оставаться рядом с ним, когда он держал меня за руку и тащил силой меток и своей силой.
   Я повернулась к Шанг-Да. Наверное, что-то было у меня на лице, удивление какое-то, потому что на лице Шанг-Да выразилось что-то очень похожее на сочувствие.
   Ричард пошел дальше, и мы оба повернулись посмотреть, куда он направляется. У меня сердце стало биться реже, и я услышала то, что слышали они столетия назад: плач - хотя это было еще очень мягко сказано. Кто-то рыдал, будто у него сердце разрывалось.
   Ричард шел на звук, и мы следовали за ним. Посреди поляны стоял большой платан. С дальней стороны массивного (пятнистого) ствола свернулась клубком женщина. Она сжалась в тугой комочек, руками обхватив колени. Лицо она запрокинула к сияющему солнцу, глаза крепко зажмурила.
   У нее волосы были такие темные, что казались черными, пострижены очень коротко. Лицо белое с бахромой черных ресниц на бледных щеках, небольшое и треугольное, но другого описания я дать не могла бы. Оно обезобразилось от плача, глаза распухли, кожа покраснела. Женщина небольшого роста, одетая в грубые шорты цвета хаки, толстые носки, туристские ботинки и футболку.
   Ричард опустился на землю рядом с ней и тронул ее за руку, еще не успев ничего сказать. Она вскрикнула, широко распахнув глаза. На ее лице мелькнул панический страх, но тут она узнала Ричарда, бросилась к нему на грудь, обхватила его руками и разразилась новым приступом рыданий.
   Он стал гладить ее волосы, успокаивая:
   - Кэрри, Кэрри, все хорошо. Все хорошо.
   Кэрри. Уж не доктор ли Кэрри Онслоу? Вполне вероятно. Но зачем главный биолог экспедиции по изучению троллей закатывает истерики в лесной чаще?
   Ричард сел на землю, притянул женщину к себе на колени, как ребенка. Трудно было судить, но вроде бы она была миниатюрной, еще меньше меня.
   Рыдания стали стихать. Она лежала у него на коленях, в колыбели его рук. Они когда-то встречались. Я попыталась ощутить ревность, но не смогла. Уж очень сильным было ее горе.
   Ричард погладил ее по щеке.
   - В чем дело, Кэрри? Что случилось?
   Она глубоко вдохнула, задрожала, выдыхая, потом кивнула головой и замигала глазами.
   - Шанг-Да. - Потом она повернулась ко мне: - Вас я не знаю.
   - Анита Блейк.
   Она и так прижималась щекой к груди Ричарда, так что ей оставалось только поднять на него глаза.
   - Вы и есть его Анита?
   Ричард посмотрел на меня.
   - Когда мы друг на друга не злимся, то да.
   На моих глазах женщина стала приходить в себя, восстанавливаться, будто напяливая слои теплой одежды зимой. В глазах ее появилась мысль, лицо загорелось интеллектом и такой силой, целеустремленностью и решительностью, что они будто пробивались из-под кожи. Глядя на нее, я сразу поняла, почему Ричард с ней встречался. И радовалась, что она человек, и с ней Ричард заниматься сексом не будет. Только увидев ее, я уже знала, что она, единственная из всех прочих, могла бы создать мне серьезные проблемы. В отсутствие моногамии она была мне действительно опасна. Дело тут не в сексе, хотя и это меня чертовски доставало. Дело в том, что мой партнер не удовлетворен, а потому будет искать. И если ты продолжаешь искать, иногда ты находишь, что ищешь, - что бы ты ни искал.
   Мне не очень нравилось глазеть на эту женщину, явно страдающую, и думать о своих проблемах. И мне не нравилось, что я ее побаиваюсь. В том смысле, что я - человек, а со мной он спал. И очень я была недовольна собой, что эта мысль возникла у меня первой. Очень недовольна.
   Она стала высвобождаться из объятий Ричарда.
   - Если для меня, то не надо.
   Вышло это у меня сухо и язвительно. Ну и хорошо: лучше, чем уязвленно и смущенно.
   Ричард посмотрел на меня. Не уверена, что поняла выражение его лица, но на моем была написана лишь непроницаемая доброжелательность.
   Доктор Кэрри Онслоу поглядела на Ричарда, нахмурилась и высвободилась окончательно. Она слезла с его колен и прислонилась спиной к дереву. Между бровями у нее залегли морщинки, и она то и дело переводила взгляд с Ричарда на меня, будто смущалась и сама собой была потому недовольна.
   - Кэрри, что случилось? - спросил снова Ричард.
   - Мы сегодня вышли до рассвета, как обычно... - Она запнулась, уставясь взглядом к себе в колени, и долго, прерывисто вздохнула. Еще раз, потом еще раз, и вроде взяла себя в руки. - И мы нашли тело.
   - Турист какой-нибудь? - спросила я.
   Она глянула на меня и снова опустила глаза, будто не хотела никому глядеть в глаза, рассказывая.
   - Может быть - определить было невозможно. Это была женщина, но помимо того... - Голос снова изменил ей. Она подняла взгляд - небольшие глаза блестели новыми слезами. - Я никогда в жизни не видала подобного ужаса. Вся местная полиция утверждает, что убийство совершили тролли. И считает это доказательством, что того туриста тоже убили тролли.
   - Малые тролли гор Смоки на людей не охотятся и их не убивают, сказала я.
   Она посмотрела на меня:
   - Ну кто-то же ее убил? Полиция штата запросила мое мнение как эксперта, кто мог это сделать, если не тролли. - Она спрятала лицо в ладони, потом подняла - будто вынырнула из глубины вод. - Я осмотрела укусы. Строение челюстей как у примата.
   - Как у человека? - попробовала я уточнить.
   Она покачала головой:
   - Не знаю. Не думаю. Вряд ли человеческий рот может оставить такие повреждения. - Она обняла себя за плечи, дрожа в летний зной как от холода. - Они этим воспользовались, чтобы призвать охотников и назначить премию за каждого убитого тролля - если смогут доказать, что это работа троллей. И я не знаю, как это предотвратить. Только что усыпить их или разослать по зоопаркам.
   - Наши тролли ни разу не убили человека, - сказал Ричард, трогая ее за плечо.
   - Что-то же их убило! Кто-то убил, Ричард! И это не волк, не медведь, не какой-нибудь известный мне крупный хищник.
   - Вы сказали, что на месте работает полиция штата? - спросила я.
   Она посмотрела на меня:
   - Да.
   - Это вы их вызвали?
   Она покачала головой:
   - Они приехали почти сразу после местной полиции.
   Очень я была бы рада знать, кто их вызвал. Хотя, если местные копы подозревают человекоубийство или работу противоестественных сил, это стандартная процедура - либо вызывать полицию штата, либо местного охотника на вампиров. Да, но только если они подозревают участие в убийстве нежити какого-то вида.
   - Тело найдено около кладбища? - спросила я.
   Доктор Онслоу покачала головой.
   - А почему ты спрашиваешь? - спросил Ричард.
   - Это могли быть гули. Они трусы, но если она упала, ударилась и потеряла сознание, гули могли бы ее сожрать. Они - активные падальщики.
   - Что это значит - активные падальщики? - спросила доктор Онслоу.
   - Это значит, что если вы ранены и можете только ползти, то лучше не оказаться в этот момент возле кладбища, зараженного гулями.
   Она посмотрела на меня какое-то время, потом помотала головой:
   - Могил там нет. Прямо посередине нашей территории. Территории троллей.
   Я кивнула.
   - Мне нужно видеть тело.
   - Ты думаешь, это стоит делать? - спросил Ричард, тщательно сохраняя нейтральность голоса.
   - Ее там ждут, - ответила доктор Онслоу.
   Вот это было сюрпризом для всех.
   - То есть как? - спросила я.
   - Полиция штата узнала, что вы здесь. Очевидно, у вас настолько хорошая репутация, что они хотели бы использовать вас как эксперта. Когда я уходила, они пытались дозвониться до вашего домика.