Через минуту к Евгении подошла поздороваться миниатюрная темноволосая женщина. Оказалось, с ней знакомы все, кроме Мэг, и тогда ее представили маркизе Пемертон.
   – О! – вырвалось у девушки, когда она присела в реверансе. – Я столько слышала о вас, миледи!
   – В самом деле? – Самые большие карие глаза, когда-либо виденные Мэг, светились улыбкой. – И хотя ваше имя не было мне знакомо, я тоже очень много слышала о вас, мисс Эшбертон. Вы, без сомнения, та высокая рыжеволосая красавица, которая покорила высший свет.
   Мэг пожала плечами и почувствовала, как вспыхнули ее щеки.
   – Может быть, вы не откажетесь немного пройтись со мной, – сказала леди Пемертон, – и рассказать, что же такое вы обо мне слышали.
   Мэг улыбнулась, глядя сверху вниз на маленькую маркизу.
   – С удовольствием, – ответила она. Девушка кивнула группе женщин и отошла вместе с леди Пемертон.
   Идя рядом с Мэг, маркиза начала смеяться.
   – Ну и пару мы с вами составляем, – проговорила она. – Самая низкая и самая высокая женщина в этой зале. – Она снова засмеялась. – Ну и пусть, пусть они смотрят и гадают, что может нас связывать.
   – Полагаю, у нас есть общий друг, – сказала Мэг. – Лорд Седжвик. Пока он выздоравливал на нашей ферме в Торнхилле, он часто говорил о лорде Пемертоне. Он также говорил и об очаровательной молодой жене своего друга. Вы ведь недавно стали маркизой?
   – Да, всего семь месяцев назад, – сказала леди Пемертон, кивая проходившим мимо знакомым. – Вы правы, Седж один из самых близких друзей Джека. И мой тоже.
   – Тогда могу я кое о чем спросить вас, миледи?
   – Конечно, – ответила та. Потом остановилась и повернулась к Мэг. – Но только если вы согласитесь называть меня Мэри. Поскольку у нас есть общий близкий друг, мы тоже должны стать подругами.
   – Спасибо, Мэри. А меня зовут Мэг.
   – О чем же вы хотели меня спросить. Мэг? – напомнила маркиза, когда они снова пошли неторопливым шагом.
   Мэг в нерешительности смотрела себе под ноги.
   – Сегодня вечером я… я услышала кое-что тревожное. Я хочу сказать, о Седже.
   – Тревожное?
   – Да, – сказала Мэг. – Сегодня, на другом приеме, я встретила его двоюродного брата, мистера Хэрриота. Он сообщил, что Седж… что… ну, в общем, что он стал пить.
   – О Боже! – произнесла Мэри. В этот момент они проходили мимо группы молодых людей, которые громко смеялись, хлопая друг друга по спине. Она понизила голос: – Надеюсь, он не распространяется об этом по всему Лондону.
   – По правде говоря, – сказала Мэг, – он и сам был довольно пьян, так что я не знаю, можно ли ему верить.
   Мэри взяла Мэг за руку и, чтобы поговорить без помех, увлекла ее в сторону от гостей, которые группами стояли вдоль стен бальной залы.
   – Могу только сказать, что Джек тоже очень сильно беспокоится о Седже. Тот явно… чем-то расстроен и ищет утешение в вине. Но Джек заверил меня, что Седж уже одумался. Сегодня вечером, когда я видела его, он показался мне таким, как раньше.
   – Вы видели его сегодня вечером? – Сердце Мэг неистово колотилось в груди.
   – Мы встретились с ним, когда он уходил отсюда, а мы только что прибыли.
   – Он был здесь? – чуть не вскрикнула Мэг.
   Мэри улыбнулась и похлопала Мэг по руке, которую все еще держала.
   – Боюсь, вы с ним разминулись, моя дорогая.
   – О! – Мэг почувствовала себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Он был здесь. Проклятье, она его упустила! – Но если он был здесь, значит, мистер Хэрриот, должно быть, ошибся. Он не сидит дома в одиночестве, сорвав с двери молоток и напиваясь до бесчувствия.
   – Так сказал мистер Хэрриот? Мэг кивнула.
   – Какой идиот! – воскликнула Мэри. – Ему не пристало рассказывать о своем кузене такие вещи ни вам, ни кому бы то ни было.
   – Но это еще не все, что он мне сказал.
   – Боже мой! – проговорила Мэри. – Что же еще?
   – Он сказал, что Седж чуть не погиб в огне, когда поджег полог своей кровати.
   От удивления большие глаза Мэри стали еще больше.
   – Он рассказал вам и об этом?
   – Да. Он казался очень… очень расстроенным всем этим.
   Мэри вздохнула.
   – Послушайте, Мэг, – сказала она. – Вы никому не должны повторять этот рассказ. Никому! Я удивлена, что мистер Хэрриот рассказал вам об этом. На самом деле, – и она озабоченно свела брови, – я удивлена, что он вообще об этом знает. Видите ли, Джек был там, когда это произошло. Это был… Это был несчастный случай, о котором лучше забыть. Они договорились сохранить его в тайне, чтобы оградить Седжа от ненужных пересудов. – Она слегка пожала плечами. – Но, в конце концов, мистер Хэрриот кузен Седжа, так что он, может быть, и посвятил его в это происшествие. Но дальше это пойти не должно. Если вы хорошо относитесь к Седжу, – карие глаза пристально смотрели на Мэг, – тогда вы никому об этом не расскажете.
   – Конечно, нет, – сказала Мэг, и ее щеки снова вспыхнули. – Во всяком случае мистер Хэрриот…
   – Вот вы где!
   Мэг обернулась и увидела лорда Эдмунда Фута с двумя стакана пунша. Святые небеса, она совсем про него забыла!
   – О, извините меня, лорд Эдмунд, – покаянно улыбнулась она. – Я совсем не собиралась вот так исчезнуть. Боюсь, я оказалась поглощена беседой с леди Пемертон. – Мэг взяла протянутый молодым человеком стакан.
   – Леди Пемертон, – поклонившись, проговорил лорд Фут, – могу я предложить вам стакан пунша?
   – Вы очень добры, лорд Эдмунд, – сказала она, широко улыбаясь, – но мне нужно разыскать мужа. Нас ждут у леди Данхолм. – Она повернулась к Мэг. – Было очень приятно познакомиться, Мэг. Прошу вас навестить меня в один из ближайших дней. Мы живем на Гановер-сквер.
   – Спасибо, Мэри. Маркиза кивнула и ушла.
   Галантным жестом лорд Эдмунд поднял свой стакан и улыбнулся Мэг.
   – Когда я подходил, вы обсуждали Альберта Хэрриота, насколько я расслышал? – спросил он.
   – Мы упомянули о нем, – сказала Мэг.
   – Ваш друг?
   – Знакомый, – ответила Мэг. – Он недавно гостил у нас на ферме.
   – А, в знаменитом Торнхилле, – сказал лорд Эдмунд. – Счастливчик.
   Мэг неопределенно повела плечом и отпила глоток пунша.
   – Но сейчас ему не так уж и везет, – продолжал молодой человек.
   Мэг вопросительно подняла брови, не донеся стакан до рта.
   – Ему ужасно не повезло за карточным столом, – пояснил лорд Эдмунд. – Боюсь, у него черная полоса. О, кстати, надеюсь, ваш брат не продал ему лошадей в кредит. Он не сможет заплатить, даже если захочет. По уши в долгах, как я слышал. Кредиторы его так и осаждают.
   – О Боже!
   Мэг начала понимать, почему мистер Хэрриот был так пьян и зол: у него серьезные неприятности. Бедняга! Возможно, она неверно о нем судила.
   – Так ответьте мне, мисс Эшбертон, вы позволите завтра прокатить вас по парку?
   – Буду очень рада, милорд.
   Мэг улыбнулась, когда молодой человек начал возбужденно описывать ей свою новую коляску и лошадей.
   Седж не встретил Мэг во время своего первого выхода в свет в этом сезоне. Хотя везде о ней слышал. Везде, куда он приходил, все шептались о великолепной мисс Эшбертон. Ее имя, казалось, было на устах у всех холостых – и некоторых женатых – джентльменов высшего общества. Она, без сомнения, имела успех в свете, его красивая девушка, которая шесть лет назад подпирала во время танцев стену. Он знал, что так и будет. Ему только хотелось, чтобы он мог представить ее как женщину, которая принадлежит только ему, ввести под руку в бальную залу признанную всеми свою нареченную невесту. А вместо этого, если он действительно заинтересован в ней, ему, как видно, придется прокладывать себе дорогу сквозь толпу ее поклонников, соперничая за ее благосклонность наравне со всеми.
   Мысль о соперничестве за нее едва не разозлила Седжа. Он несколько недель ухаживал за ней в Торнхилле. Объявил о своих намерениях. И несмотря на то что она его отвергла, он чувствовал, что у него должно быть некоторое преимущество. А кстати, что она делает в Лондоне? Она совершенно ясно дала понять, что ей ненавистна сама мысль о сезоне. Он терялся в догадках. Но был достаточно одержим Мэг, чтобы продолжать искать ее.
   И на второй вечер удача улыбнулась Седжу. Не успел он приехать на бал к Портлендам, как понял, что она здесь.
   – Вы видели, какое сегодня на мисс Эшбертон платье?..
   – Никогда в жизни не видел более элегантной женщины…
   – Интересно, где она скрывалась все эти годы?..
   – По-моему, я влюблен…
   – Как ты думаешь, мисс Эшбертон согласится со мной танцевать?..
   – Я написал сонет, посвященный ее глазам…
   – Она не слишком высока. Она просто богиня…
   – С кем это она танцует?..
   – Она приколола желтую розу? Я послал ей желтые розы…
   – Мисс Эшбертон, как я вижу, собрала целую свиту…
   Пока Седж добирался до бальной залы, при одной мысли о мисс Эшбертон у него заходилось сердце. Может ли быть, чтобы эта несравненная была той самой загадочной молодой женщиной, с которой он познакомился в Торнхилле? Совершенно безыскусной и не сознающей собственной красоты? Еще даже не увидев ее, Седж понял, что новая Мэг Эшбертон совсем не та женщина, которую он полюбил. Совершенно неожиданно она превратилась в светскую кокетку, за которой увивается толпа поклонников и которая производит фурор, где бы ни появилась.
   Седжу захотелось повернуться и бежать и забыть о ней. Но сначала он должен увидеть ее. Хотя бы еще один раз. Может, если он своими глазами увидит, какой она стала, он навсегда расстанется с мечтами о Мэг.
   И тут он ее увидел. Она возвышалась над всеми дамами и большим числом джентльменов, а ее рыжие волосы пламенели словно факел. Она стояла в углу бальной залы, окруженная дюжиной молодых повес, – тут были Беллингэм, Соме, Лэм, Каннингэм, Фут, Мэрсден и другие, которых он не знал. Она стояла к Седжу в профиль, и он несколько минут восхищенно любовался классическими линиями ее носа и подбородка. Ее волосы, горевшие огнем в свете канделябров были уложены в более высокую, чем обычно, прическу, отчего девушка казалась еще выше ростом. Ее плечи были обнажены, ослепительно белую кожу оттеняли медные завитки, выбившиеся из прически.
   Сердце Седжа молотом застучало в груди, когда он вспомнил, какой мягкой была эта кожа под его губами, каким дурманящим был исходивший от этой длинной белой шеи аромат лесных фиалок. Боже, да она просто красавица! От одного ее вида по телу Седжа прошла дрожь.
   Он заметил, как сладострастный взгляд лорда Каннингэма скользнул от ее вишневых глаз к полным губам, а потом ниже, по стройным линиям ее тела. Мерзавец! Да как он смеет так смотреть на его женщину?!
   Но ведь она не была его Женщиной. Она его отвергла!
   Глядя на Мэг, Седж медленно, нерешительно начал пробираться к ее оживленному уголку. Что он ей скажет? Судя по их последнему разговору, вполне можно ожидать, что она просто отвернется от него.
   Прошу простить, милорд, но я не могу принять ваше предложение.
   Ее слова звучали в его голове, пока он приближался к ее кружку. Он увидел, как она закинула голову и рассмеялась, затем игриво взмахнула веером в сторону стоявших рядом двух молодых людей. Как она могла так хладнокровно отвергнуть его предложение и с такой легкостью флиртовать теперь с этими молодыми хлыщами? Неужели она просто играла с ним в Торнхилле? Пробовала на нем свои силы? Испытывала свои неотразимые чары, прежде чем во всем блеске появиться в Лондоне? В Лондоне, где круг на все готовых джентльменов гораздо шире. Джентльменов более привлекательных, чем Седж.
   Он хотел Мэг, как никогда не хотел ни одной женщины. Но она выставила его круглым дураком. И глядя на то, как она смеется, флиртует и дразнит, подобно самой завзятой кокетке, Седж испугался, что она снова поступит с ним так, как в Торнхилле. Уже поступает. Ему внезапно стало нехорошо. Он понял, что больше не в состоянии на это смотреть.
   Мэг веселилась. Этим вечером вокруг нее собралась внушительная толпа молодых людей. Все они были в прекрасном настроении, смеялись, шутили и безудержно с ней флиртовали. И поскольку никто из них не подразумевал ничего серьезного, она решила разделить их веселье.
   Она повернулась к говорившему что-то лорду Беллингэму, как вдруг ее сердце замерло в груди. Поверх моря голов он увидела знакомые золотистые волосы и внимательные голубые глаза, пристально на нее смотревшие.
   Седж!
   В то мгновение, когда глаза их встретились, сердце Мэг понеслось вскачь и волна жара окатила ее тело. При виде знакомого и такого красивого лица она испытала ликующую радость, более чем когда-либо уверенная, что приняла правильное решение. Никто из этих джентльменов, окружавших ее в данный момент, – этих молодых людей, которые флиртовали с ней, говорили комплименты, танцевали, посылали цветы, писали в ее честь стихи, – никто из них ни в малейшей степени не затронул ее сердце. Оно целиком и полностью принадлежало человеку, который так пристально смотрел на нее в эту минуту. И она должна не теряя времени сказать ему об этом.
   – Седж…
   Она произнесла его имя одними губами, но он не двинулся с места и выражение его лица было странно серьезным. Она смотрела на него и улыбалась ему, ее колени были готовы подогнуться от его неподражаемой улыбки…
   Но улыбки не последовало. Седж не улыбнулся. Мэг подняла брови, приглашая виконта подойти. Но он даже не дал понять, что заметил ее. Не понимая, что происходит, Мэг крепко сжала дрожащими руками веер, ее сердце тревожно забилось. Что происходит? Почему Седж смотрит на нее так пристально, что у него на лбу даже собрались морщины? Неужели ее отказ от его оскорбительного предложения так рассердил его? Или он смущен? Или разочарован, что она оказалась такой скромной и неискушенной? В таком случае, она должна сказать ему, что он ошибается, что она передумала. Она должна ему сказать!
   Мэг подняла руку и, неуверенно улыбаясь, поманила Седжа к себе.
   Прошу тебя, Седж, иди сюда!
   К ее изумлению, он повернулся и пошел прочь из залы.
   Мэг непроизвольно сморщилась, как от физической боли. Она смотрела на уходящего Седжа, когда услышала, как у нее в руках треснула сделанная из слоновой кости одна из пластинок ее веера.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

   Седж как в тумане шел по бальной зале. Продвигаясь в толпе, он только смутно видел и слышал как со всех сторон кивают и здороваются с ним его знакомые. Никто не отвлечет его от его намерения – скрыться. Виконту отчаянно захотелось на свежий воздух, в помещении было нестерпимо душно, и Седж боялся, как бы ему действительно не стало дурно.
   Выйдя через высокие застекленные двери, Седж очутился на большой террасе. Минуту он постоял неподвижно, запрокинув голову и глубоко вдыхая ночной воздух. Как он и ожидал, свежий воздух успокоил бьющее сердце и головокружение. Он испытывал такую же растерянность, как и тогда, когда его отвергла Мэг. Только на этот раз его смутила собственная реакция.
   Разве он не хотел ее? Вне всякого сомнения, из-за нее он ведет себя как последний болван. Но ведь ее глаза звали его, разве нет? Яснои открыто. Тогда почему же он бросился бежать?
   Седж прошелся вдоль балюстрады, глядя на расстилавшийся внизу освещенный фонариками сад и называя себя самым большим идиотом в мире. Идиотом, который, похоже, никак не мог решить, что ему делать. Он хотел Мэг Эшбертон. Но когда он увидел ее в окружении всех этих юных вертопрахов, ему почему-то больше не захотелось обладать ею. Так ли это? А может, он просто хочет, чтобы она принадлежала только ему, как это было в Торнхилле. Странно. До этого момента он никогда не боялся соперничать и редко страдал от ревности. Что же с ним происходит? Он даже не вполне понимал, куда собирался идти.
   – Седж?
   При звуке до боли знакомого голоса виконт вздрогнул. Он не был уверен, что, повернувшись, тут же не заключит в объятия обладательницу этого голоса. Несмотря ни на что, ему все еще хотелось это сделать.
   Он ухватился за балюстраду и, повернув голову, посмотрел через плечо:
   – Здравствуй, Мэг.
   Седж снова уставился на сад внизу. Одного быстрого взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться, что она стала еще красивее, чем прежде. На ней было темно-голубое платье, мягко облегавшее все изгибы ее тела и с таким низким вырезом, что едва не соскальзывало с белых плеч. Если бы он не отвел глаза, то впился бы в нее тем же вожделеющим взглядом, что и Каннингэм.
   Мэг подошла и встала рядом с виконтом, чуть не задев его плечом, и тоже стала смотреть на сад. Седж с трудом сдерживался, чтобы не дотронуться до девушки, и крепко держался руками за верхнюю перекладину балюстрады. Мэг молчала, и он закрыл глаза, пытаясь представить, что ее рядом нет. Но из этого ничего не вышло, потому что от Мэг исходил аромат лесных фиалок.
   – Следующий танец у меня свободен, – сказала она.
   О Боже!
   – И-извините. – Он слегка повернулся к ней, но так, чтобы не встречаться взглядом. – Нога. Я… я не могу танцевать. Нога… двигается все еще немного скованно. Извините. Я… я бы с удовольствием потанцевал с вами, Мэг.
   Когда Седж произнес ее имя, его глаза наконец встретились с вишневыми глазами девушки, и он почувствовал, что опять тонет в них. О Боже, неужели она действительно хотела с ним танцевать? Неужели это значит, что она готова дать ему еще один шанс?
   – Я рада, что вам по крайней мере больше не нужны костыли, – тихо проговорила она, не отводя взгляда от его глаз. – Я все думала, как вы поживаете?
   – Правда?
   – Да. Часто. Вы можете немного пройтись? Я не слишком привычна к этим душным бальным залам. Вы погуляете со мной по саду, Седж?
   Если бы она предложила ему допрыгнуть до луны, он и то удивился бы меньше. И когда виконт одолел мгновенное замешательство, уголки его губ дрогнули и впервые за много недель лицо преобразила такая знакомая Мэг улыбка. Он повернулся и предложил ей руку.
   – Буду рад, – ответил он, стараясь обуздать охватившее его возбуждение и нетерпение, оттого что он снова оказался с ней наедине.
   Мэг улыбнулась и оперлась на руку Седжа. Они медленно сошли вниз, в сад, по каменным ступеням широкой лестницы. В небе светил лишь тонкий серп месяца, и в саду были развешаны китайские фонарики, расположенные так, чтобы создавать интимные островки света. Седж и Мэг молча переходили от одного такого островка к другому, мимо рядов подстриженных деревьев и кустарников, встречаясь с другими гуляющими парами. Постепенно фонариков становилось все меньше, пока островки света и вовсе не исчезли.
   Седж увлек Мэг к деревьям, освещенным лишь слабым светом месяца, и заключил девушку в объятия.
   – Седж, я…
   Он прервал Мэг поцелуем, жадно приникнув к ее рту. Седж почувствовал, как руки девушки обвились вокруг его шеи, и стал целовать Мэг еще крепче. Она оказалась такой же чувственной, страстной и сладкой на вкус, как он помнил. Она приоткрыла губы и язык Седжа, скользнул внутрь, соприкоснулся с ее языком. Седж упивался сладким, жарким вкусом Мэг, и все его недавние сомнения и тревоги исчезли так же быстро, как изморозь на согреваемом солнцем окне. У Седжа не осталось никаких сомнений, что именно эту женщину он хочет видеть своей женой.
   Когда губы виконта оторвались от губ Мэг и стали спускаться по ее длинной шее к соблазнительно белевшим плечам, девушка слабо запротестовала.
   – Пожалуйста, не надо, – попросила она, отклоняясь от Седжа, который получив доступ к ее груди, немедленно этим воспользовался.
   Он проложил дорожку поцелуев по округлым выпуклостям ее полных грудей над вырезом темно-голубого шелкового платья, казавшегося еще темнее на фоне белой кожи Мэг, и углубился языком в соблазнительную ложбинку между ними. Дыхание Мэг стало прерывистым, но она продолжала протестовать.
   – Пожалуйста, не здесь, – дрожащим голосом выговорила она. – Не сейчас. Я… я только хотела с вами поговорить.
   Седж продолжил свои исследования, вернувшись к шее и подбородку Мэг.
   – Говори, – сказал он между поцелуями. – Я слушаю.
   – Нет. Пожалуйста, Седж. Нет.
   Мэг начала вырываться из рук Седжа, и он понял, что потерял голову. Он никогда в жизни не принуждал женщин и уж конечно не хотел принуждать эту. Он не сделает ничего, что могло бы обесчестить эту женщину. Он хочет, чтобы она пришла к нему по собственному желанию, как его жена. Он сразу же отступил назад, только задержал ее руки в своих.
   – Прости, Мэг. Во всем виновато твое платье. Устоять невозможно.
   Она покраснела… «И как она умудряется краснеть после таких поцелуев?» – улыбнулся про себя Седж.
   – Я… я хотела поговорить о… о том, что ; мы обсуждали в день вашего отъезда из Торнхилла.
   Сердце у Седжа упало. Она передумала!
   – Да? – поощрил он, стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно спокойнее.
   – Так вот, – продолжала она, опустив глаза, словно внезапно смутилась, – я очень много думала. О вашем… о вашем предложении.
   – Да?
   Сдерживавший возбуждение Седж боялся, что сейчас взорвется от радости. Но он не станет ее торопить. Пусть скажет то, что хочет сказать, то, что ему не терпится услышать. Только тогда он снова прижмет ее к своей груди.
   – Да, – произнесла Мэг. – У меня было время на… раздумья. – Она подняла глаза и встретилась с виконтом взглядом. – Если вы конечно, все еще заинтересованы.
   Седж сжал ее руки:
   – О Мэг…
   – Я согласна стать вашей любовницей. Казалось, земля внезапно остановила свое вращение и Седж со всего размаху упал с небес. Как громом пораженный, он выпустил ее руки из своих.
   – Что?
   – Я сказала, что согласна стать вашей любовницей, Седж.
   – Нет!
   Наверное, он не так понял. Его любовницей?
   – Нет.
   Все еще не веря, он потряс головой. Как она могла подумать, что он хочет от нее этого? Как она могла подумать, что он станет обращаться с ней подобным образом? С благородной, невинной молодой женщиной, такой, как Мэг?
   – Нет.
   Или все-таки она не столь невинна? Неужели он был даже еще большим дураком, чем думал? Перед глазами Седжа встала недавно виденная картина: Мэг, флиртующая с окружавшими ее мужчинами, которые в это время пожирали взорами ее грудь. Что стало с той милой, краснеющей, простой девушкой, которую он полюбил в Торнхилле? Онемев от непостижимого предложения Мэг, он только медленно качал головой, отказываясь верить, что женщина, которую он хотел сделать своей женой, желала лишь стать его любовницей.
   – Нет. Нет!
   Рука Мэг взлетела ко рту, когда Седж покачал головой и посмотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.
   – Нет, – продолжал повторять он, как будто она была слабоумной и нуждалась в многократном повторении этого слова, прежде чем понять его.
   Но Мэг не была слабоумной. Она все прекрасно поняла.
   Смертельно униженная, задыхаясь от слез, она повернулась и побежала вдоль цепочки фонариков, развешанных по саду. Она хотела, чтобы земля разверзлась у нее под ногами и поглотила ее, потому что Мэг казалось, что этого стыда она не переживет.
   После долгого обдумывания и логических рассуждений она наконец пришла к заключению, что может и, возможно, ей следует принять его предложение. И тогда она, забыв всякий стыд, предложила себя. Ей и в голову не приходило, что он тоже может передумать.
   Седж больше ее не хотел.
   Он поцеловал ее. Но только потому, что она оказалась достаточно смелой и предложила ему прогуляться в относительном уединении сада. Кто из мужчин не попытается поцеловать столь безрассудную женщину? Смысл такого предожения был ясен. Поэтому он и поцеловал ее, что сделал бы в данных обстоятельствах любой мужчина.
   Но ему только это и нужно было. Поцелуй украдкой, в саду. И ничего другого. Он больше не хотел интимных отношений с ней. У нее была возможность, но она ею не воспользовалась. Другой попытки он ей не дал. Она больше не интересовала Седжа как женщина. Она больше была ему не нужна. Тогда, в Торнхилле, где Мэг была единственной молодой женщиной на многие мили вокруг, ему просто показалось, что она ему нужна. А потом он вернулся в Лондон, где не счесть доступных женщин. И, возможно, в его любовном гнездышке уже поселилась одна из них. Другая женщина, которая встретит его сегодня вечером, когда он вернется, немного задержавшись из-за Мэг.
   Этот человек уже второй раз смертельно унизил ее.
   Мэг спешила от одного островка света к другому, пока снова не очутилась у каменной лестницы. Девушка остановилась у ее подножия, промокнула глаза и пощипала щеки, что-, бы появиться в бальной зале в относительно нормальном состоянии хотя бы внешне. Подобрав юбки, расправив плечи и вскинув подбородок, она стала медленно подниматься по ступенькам. Несмотря на разрывающееся сердце, она покинет этот бал со всем подобающим достоинством.
   Вернувшись в залу через высокие двери, Мэг увидела, что несколько джентльменов уже готовы броситься к ней. Не обращая на них внимания, она отвернулась и принялась искать брата. Она оглядывала собравшихся, пока, наконец, не заметила знакомые рыжевато-каштановые волосы Терренса, который вел в котильоне незнакомую молодую леди. Танец подходил к концу. Не отводя глаз от Терренса, Мэг вдоль стены стала продвигаться поближе к танцующему брату. Повернувшись в ее сторону, Терренс поймал взгляд сестры. Мэг глазами послала ему умоляющий сигнал, в ответ на который он коротко кивнул, дав понять, что заметил его. До конца танца Мэг стояла в плотной толпе. Она вежливо уклонялась от всех попыток вступить с ней в разговор, отвечая, что ждет брата, который отвезет ее домой, потому что у нее безумно разболелась голова.