– Да нет. Мы протестуем против того, что правительство держит в секрете случаи визуальных контактов с ними.
   – А у вас были такие контакты?
   – До настоящего времени произошло уже тридцать тысяч визуальных контактов.
   – Им бы стоило быть поосторожней, – заметил Хеллер.
   – Ты прав, (...)! (Дикгозаписывающее устройство, с помощью которого была воспроизведена данная книга, а также звукозапись, исполненная неким Монти Пеннвелом для изготовления удобочитаемой копии, равно как и переводчик, подготовивший текст, предложенный вашему вниманию, являются членами Лиги сторонников чистоты машинных текстов, одним из нерушимых принципов которой считается статья Устава Лиги, гласящая: «Вследствие чрезвычайно высокого уровня машин и руководствуясь стремлением не оскорбить их крайнюю чувствительность, а также с целью экономии предохранителей, которые, как правило, перегорают при подобных трудностях, электронный мозг машины, сталкиваясь в обрабатываемых текстах с ругательствами или неприличными словами и фразами, обязан заменять их определенными звуковыми или письменными знаками (зуммером или многоточием – (...)). Машина ни при к?.ких обстоятельствах, даже если по ней колотить кулаком, не вправе воспроизводить ругательства или неприличные слова в какой-либо иной форме, кроме как звук зуммера или знак (...). Если же попытки принудить машину поступить иным образом будут продолжены, машине разрешено имитировать переход на режим консервации. Неукоснительное соблюдение данного правила потребовало встроить специальное приспособление во все машины, с тем чтобы предохранить биологические системы, к которым, в частности, относятся и люди, от возможности нанесения ущерба самим– себе. (Примеч. волтариан. пер.)) стоило бы, – согласился студент. – Если правительство не перестанет скрывать от нас то, что ему известно, мы устроим марш протеста, и плевать нам на нью-йоркские отряды полиции особого назначения! Приходи на митинг – это будет недели через три. Долой истэблишмент!
   – Я буду, – пообещал Хеллер.
   Пробежав глазами ряд объявлений, он нашел свежее:
   «Курс „Восхищение природой“ 101.
   Этот класс передан на данный семестр инструктору Вудлис. Расписание занятий остается прежним».
   Это было как раз то, что он искал. Он зашел в телефонную будку и заглянул в желтые страницы телефонной книги так быстро, что я за ним не успел. После этого он направился к метро на станцию «Эмпайр».
   Ага, значит, сегодня он прогуливал?
   Он сел на поезд и с грохотом понесся в деловой центр города. И вот уже щелкают двери лифта в большом здании. Тут только я заметил, что на нем другая пара бейсбольных туфель!
   В зеркале лифта он был виден мне в теннисном фланелевом, костюме, на затылке красная бейсболка: он полагал, что должен поработать. Хеллер остановился перед дверью с надписью: «Геологические изыскания. Правительство Соединенных Штатов», затем вошел.
   За конторкой сидел клерк. Хеллер обратился к нему:
   – Я ищу золотые прииски.
   – А кто не ищет? – ответил клерк.
   – Я изучаю золотые прииски побережья Новой Англии.
   – О, так вы, должно быть, поклонник таланта старины Дугана, – оживился клерк. – Кэп! – Клерк ткнул пальцем: – Идите вон в ту дверь и разбудите его. Уж он заговорит вам зубы.
   Хеллер вошел. Старик сортировал карты. Хеллер сказал, что ему нужно.
   – Да, – отвечал старик, – я когда-то написал книгу о колониальных рудниках и минералах. Да, впрочем, никто ее так и не читал. Издательство прислало мне счет. Садитесь.
   Кэп Дуган, будучи государственным служащим, достаточно вольно обращался со служебным временем и стал рассказывать Хеллеру историю своей жизни. Он был топографом, уже слишком старым для того, чтобы таскать на себе теодолит, печально ожидающим приближающегося увольнения на пенсию. Хеллер услышал все о Семи Городах Сиболы, о затерянных рудниках и схватках с индейцами; затем они вышли, Хеллер взял ему обед и все узнал об Аляске, Клондайке и золотой лихорадке 1849 года. Прошло целых три часа, не считая времени обеда, – а они ничего серьезного так и не коснулись, абсолютно ничего!
   Наконец старик выпустил весь свой пар и решил поговорить о насущном.
   – Вот что вам нужно, молодой человек, – сказал он, по возившись и с трудом открыв большой ящик стола. – Это фотокопии карт, хранящихся в государственных архивах Вашингтона.
   Это были скверные копии карт, очевидно, таких древних, а главное, таких грязных, что невозможно было разобрать даже оригиналы. Кэп Дуган разложил некоторые из них на столе.
   – Колониальные съемки. Видите, вот здесь, сверху? Тут поработал сам Джордж Вашингтон. Масштаб на большинстве из них искажен – первые картографические компании старались убедить короля, что у них меньше работников, чем нужно, – но все же разобрать можно.
   Хеллер прошелся по ним с окуляром от микроскопа. Он обнаружил одну карту, названную «Коннектикут».
   – Эй, – встрепенулся он, – вон ручей под названием «Приисковый»! Впадает в Атлантический океан. Совсем рядом – каких-то двадцать – тридцать миль к северо-востоку от нас!
   – Так оно и есть, – подтвердил Кэп Дуган. – Вероятно, какое-то местное название.
   – Можно посмотреть современные карты этого района?
   Кэп Дуган достал их, взглянул и воскликнул:
   – Ну и ну! И здесь он тоже есть. Смотрите, даже указатели минералов имеются. О, да я же знаю эти места! Тут затерялся рудник. Так его и не нашли. Помню, лет сорок назад кто-то здесь выверял границы. Может, ничего тут нет и не было, никакого рудника – просто пришло кому-то в голову привлечь туда колонистов или еще какая идея. А вот, смотрите: к северо-востоку оттуда, почти в центре штата, есть настоящий рудник. Это около Портленда, штат Коннектикут. Каменоломня Стрикланда. Туда ездят многие охотники за камнями. Есть также каменоломни в Роксбери, Бранчвилле, Истхемптоне и Олдмистике, прямо на берегу океана. Там находили самоцветы, гранаты, ну и тому подобное. В Коннектикуте такого материала завались. Доезжайте до Вестчестера, а дальше по девяносто пятому шоссе через Новую Англию – и вы на месте.
   В Коннектикуте в это время года красотища. Как жаль, что я торчу в этой проклятой конторе! Ну ничего, скоро пойду на пенсию, и меня уж точно выпустят из клетки.
   Хеллер купил целую стопку карт – даже самых незначительных небольших районов, а также двадцать экземпляров книги Кэпа Дугана – с автографами! И ушел, оставив старика действительно счастливым.
   Потом он зашел еще в одно место – в цветочный магазин – и распорядился, чтобы мисс Симмонс ежедневно приносили в больницу букет прекрасных цветов. Вскоре, опять на метро, он вернулся в главную университетскую библиотеку, куда затем пришел и Бац-Бац, закончив перезарядку магнитофонов, – с их помощью Хеллер ловко ухитрялся избегать посещения занятий.
   – Что нового? – спросил Хеллер.
   – Ничего, – отвечал Бац-Бац. – Учиться в университете – это здорово! – И он снова принялся читать свои комиксы.
   Но этот денек попортил мне нервы. У Хеллера было на уме что-то еще. Я чувствовал это нюхом и был не на шутку встревожен, ожидая, какой номер он выкинет в следующий раз. Хеллер носился как угорелый, и я знал: хорошего от этого не жди. А затем я и вовсе расстроился. Около полуночи я вошел в спальню и увидел на подушке открытку! В эту комнату проникнуть не мог никто! И вдруг эта открытка! Написана она была небрежными каракулями:
   Солтен Грис! Мне велено время от времени напоминать тебе, что кое-кто, тебе неизвестный, рядом и ему приказано прикончить тебя, если ты испортишь дело. За этим лицом оставлено право выбора оружия.
   Нож? Пистолет? Автокатастрофа? А может, яд в пище? У тебя выбора нет. Кроме одного – не портить дело. Так что не порть дела, Грис.
   И вместо подписи нарисован кинжал. Кто это мог быть? Один из турецких слуг? Кто-нибудь из Афьона? Или с базы? Раз за разом я убеждался, что приперт к стенке. В эту ночь я не мог заснуть.
Глава 2
   Был вторник, четыре часа пополудни по восточному времени.
   Хеллер провел обычный для себя день – усердно учился в университете. Он сидел на ступеньках главной библиотеки, одетый ради разнообразия в традиционный костюм бежевого цвета. Читал секретное руководство по армейскому учебному курсу КПОЗ – «корпус подготовки офицеров запаса», где вас обучали шантажировать агентов, с тем чтобы те шантажировали супругу генерала с целью раздобыть планы сражения.
   Где-то прозвенел учебный звонок. Хеллер отложил руководство в сторону, поднял голову – перед ним стоял Изя Эпштейн.
   Появление Изи меня прямо-таки удивило. Ведь Хеллер дал ему десять тысяч долларов на основание какой-то корпорации, и я был более-менее уверен, что он просто прикарманит эти деньги и скроется. Но вот он – стоял перед Хеллером собственной персоной. Я сразу сообразил, что в хитром его мозгу варится новый замысел, поглубже – как вытянуть из Хеллера побольше денег. Эпштейн выглядел очень испуганным. Он стоял на две ступеньки ниже Хеллера и нервно мял в руках свой сильно потрепанный портфель.
   – Привет, Изя, – сказал Хеллер. – Присаживайтесь.
   – Нет-нет. В присутствии своего начальника я должен стоять.
   – Какой там начальник? Ведь вы же несете за меня ответственность, – запротестовал Хеллер.
   – Наверное, вы на меня рассердитесь. Я этого заслуживаю.
   – Давайте-ка садитесь и скажите мне, почему я должен на вас сердиться.
   – Я не довел дело до конца. Я знал, что оно окажется мне не по плечу.
   – Ну, хоть что-нибудь вы все же сделали, – сказал Хеллер.
   – Так, то да се, – отвечал Изя. – Но... – и тут он вздохнул с облегчением, бросив взгляд на уходящие вниз ступеньки. По ним вверх трусцой взбегал Римбомбо.
   – Последние ленты перемотал. Сегодня не было пятичасового урока.
   – О чем это вы?
   Хеллер рассказал ему о магнитофонах, которые Бац-Бац установил в курсовых аудиториях. Изя был потрясен.
   – О, – воскликнул он, – так это ж, наверное, ужасно утомительно. Да и опасно к тому же! Потом будут периоды зачетов и лабораторных занятий. Но за небольшую сумму я, пожалуй, смогу слегка разгрузить ваш рабочий день.
   – Продолжайте, – встрепенулся Хеллер.
   – Я изучу и прохронометрирую расписание ваших занятий и предложу Бац-Бацу наиболее эффективный порядок движения между аудиториями, – сказал Изя. – Но сейчас я отнимаю по пустякам ваше драгоценное время. – Он открыл портфель, вынул оттуда какие-то бумаги и передал их Римбомбо: – Если вы их только подпишете, то станете служащим по социальному обеспечению и удержанию налогов нью-йоркской компании «Чудесные вложения».
   Бац-Бац, положив бумаги на колени, подписал. Изя оставил часть бумаг ему, а остальные забрал.
   – Кое-какие делишки все-таки я закончил, мистер Джет, – сказал он. – Я не все время бил баклуши. А теперь, если вы свободны и не прочь доставить мне удовольствие, идемте со мной. Я должен узнать, считаете ли вы, что мы готовы получить ваш капитал.
   Я это знал! Ему нужны были только деньги, оставшиеся у Хеллера. Это дряхлое извиняющееся ничтожество в одежде из благотворительного магазина Армии Спасения могло бы оказаться для меня настоящей находкой! Они направились к станции метро и сели в поезд, идущий в Сити. Сделали пересадку на Таймс-сквер.
   – Куда мы едем? – поинтересовался Римбомбо.
   – Адрес есть, а как же! – успокоил его Изя. – Это была единственная контора, которую я смог приобрести сразу же, без всякой волокиты.
   Они сошли на Тридцать четвертой улице. Стали подниматься по лестнице.
   – Очень надеюсь, что она вам понравится, – говорил Изя похоронным тоном.
   Все трое вошли в лифт, стремительно взмывший вверх.
   – Видите ли, – оправдывался Изя, – это единственное, что имелось на данный момент в суде по делам несостоятельных должников. Эта фирма не смогла справиться с высокими нью-йоркскими налогами на корпорации – я бы сказал, не сообразила, как от них увильнуть. Они там занимались продажей модного офисного оборудования и меблировки, но спрос на них упал. И вот трехлетний договор учреждения и вся их собственность пошли с молотка, а я купил. Как бы вы не подумали, что это чересчур дорого. Ведь пришлось выложить две тысячи долларов – и всего лишь за пол-этажа.
   – За пол-этажа? – переспросил Хеллер.
   – Да, за пол-этажа. Там еще есть дизайнерская фирма модной одежды, организация по распределению спортивных товаров, школа иностранных языков и агентство по маркетингу. И еще около сорока фирм. У них другая половина этажа. Они не хотели продавать свои договора, но, думаю, они будут хорошими соседями. С ними можно будет заключать полезные сделки насчет модной одежды, спорттоваров; мы – международная корпорация и можем взять на вооружение еще несколько языков, да и разгуливающие по этажу манекенщицы не помеха. Если считаете, что будет тесно, мы можем переехать.
   Они оказались в огромной прихожей – готические арки, дворец да и только. Куда ни глянешь – простор. Обширная площадка. Хеллер взглянул на закругленные карнизы, поинтересовался качеством цветного мрамора и, похоже, как-то ласково погладил арку.
   – Здание уже не новое, понимаете, – оправдывался Изя. – Отделка закончена в 1931 году. Но, надеюсь, вы чувствуете в этом что-то особое.
   – Прекрасная работа по камню! – восхитился Хеллер. – А где мы находимся? Что это за дворец?
   – О, – встрепенулся Изя, – у него же собственный вход из метро, поэтому у вас и не было возможности увидеть его снаружи. Уж извините. Это Эмпайр Стейт Билдинг.
   – Ух ты! – оторопел Бац-Бац, затем поспешно снял с головы фуражку.
   – Все наше – справа от лифта, – сказал Изя. – Так что, если пожелаете пройти...
   На пути им встретились рабочие, которые как раз заканчивали установку ряда бронзовых именных табличек, которые не позволили бы посетителям заблудиться в этих бесконечных мраморных коридорах. Бац-Бац загораживал мне видимость, и я не смог их прочесть.
   – Ну вот, эта первая контора, – пояснил Изя, – всего лишь одна из маскировочных компаний.
   Табличка гласила: «Компания „Невероятные возможности“.
   Президент: Я. X. Гинзберг.
   Секретарь: Ребекка Моссберг».
   Изя открыл дверь. Роскошная приемная с отделанной хромированными элементами мебелью и уставленная индустриальными макетами, которые усердно протирал какой-то молодой человек. Еще на одной двери внутри конторы висела табличка с именем президента в отделанных хромом буквах. Но Изя не повел их в ту дверь.
   – Я не успел навести там полный порядок, – объяснил он. – Еще идет уборка и расстановка указателей. Уж извините.
   Он провел посетителей к двери в следующую контору. Табличка на ней гласила:
   «Компания „Фантастические новации“.
   Корпорация Делавэра.
   Президент: Исаак Штейн.
   Секретарь: Рабби Шульман»
   – Тут все подключено к сети и готово к работе. Мы можем принимать отчеты о курсах валют во всем мире. Банковские счета и брокеры ждут только своего часа. Покупая валюту в одном месте и продавая ее в другом, где она ценится выше, мы можем заставить деньги летать по земному шару быстрее пули и на этом кое-что иметь. Но каждый час простоя этого оборудования стоит нам целого состояния.
   – Так почему же оно простаивает? – спросил Хеллер.
   – Для того чтобы начать операции, нет денег. – Изя взглянул на часы. – Теперь вниз. Через десять минут подойдет броне-фургон от Бринкса. Он доставит вас домой, и вы Можете попросить охранников перевезти ваши сто тысяч прямо сюда, а завтра с утра мы начнем свой бизнес. – Он взглянул на Хеллера, как бы извиняясь: – На первых порах многого не ждите. Но доходы от обмена валют покроют наши месячные расходы, и когда мы доведем тут все до кондиции – а осталось уже немного, – тогда и будем качать денежки по-крупному.
   Артист, подумал я, умеет втереться в доверие.
   Все трое спустились вниз, где, несмотря на час пик и заторы на стоянках, их уже поджидал бронированный фургон. Они уселись, и машина мгновенно тронулась с места.
   Спустя несколько минут они подъехали к «Ласковым пальмам», и Хеллер достал сотню тысяч из своего сейфа. Изя уложил их в мешок и уехал в фургоне. И опять никакой расписки.
   В вестибюле Римбомбо не удержался от восклицания:
   – Что-то я не пойму, на кого я работаю – на Таити или Делавэр? Уж я и забыл. Ей-Богу, первый раз в жизни вижу такую структуру организации. Да еще в Эмпайр Стейт Билдинг!
   Мы большие люди, малыш. Что мне носить, смокинг или генеральский мундир?
   Вышел Вантаджио.
   – Эй, Вантаджио, – полез к нему Бац-Бац, – честное слово, тебе следует посмотреть конторы этого малыша!
   – Какие еще конторы?
   – Да целая (...) половина этажа в Эмпайр Стейт Билдинг! – заливался Бац-Бац.
   Вантаджио взглянул на Хеллера: – Тебе нужно удерживать Римбомбо от выпивки. У него начинается белая горячка. Да, звонил Майк и просил передать, что твое такси будет готово завтра. Бац-Бац, надо бы тебе съездить за ним.
   – Завтра не могу, – ответил Римбомбо, – не субботний вечер.
   – Эй, что это за субботний вечер? – спросил Хеллер.
   – Это когда собирается Гражданский союз исправления пороков, – пояснил Вантаджио. – Все высокопоставленные чиновники города. В это время проверок гораздо меньше, и Бац-Бац, отпущенный на свободу под честное слово, не будет особо рисковать, если уедет из города на несколько часов.
   – Собираются все до одного? – спросил Хеллер.
   – Ну да – начальники полиции, мэр и прочие шишки. Для нас это тоже плохо. Председательствует Фаустино Наркотичи и раздает зарплату мафии. А в первый субботний вечер еще хуже: там бывает сам губернатор и государственные чиновники.
   – Ладно, не в субботний вечер я сам съезжу за машиной, – сказал Хеллер.
   – Черта с два! Тебе этого нельзя делать! – воскликнул Вантаджио. – Разве не знаешь, что в Нью-Йорке категорически запрещено садиться за руль всем, кому нет восемнадцати? Поэтому тебе нужен водитель. Я пришлю одного из своих парней. А что это там такое насчет Эмпайр Стейт Билдинг?
   – Да так, просто подвернулась побочная работенка.
   Возможно, от того, как Хеллер сказал это, – как-то уж чересчур небрежно – у меня в глубине души зашевелилась и стала расти тревога. А если вдруг предположить, что Изя не украдет его денег?
   Учеба в университете, целых две машины, интерес к геологическим картам и теперь это странное новое предприятие – Эмпайр Стейт Билдинг... У меня в голове ничего не вязалось! Только одна мысль ворочалась и напоминала о себе: от Хеллера добра не жди!
   И ни слова из нью-йоркской конторы относительно агентов Рата и Терба. Хеллера нужно было остановить. Я не мог понять, что он там задумал, но все равно ему следовало помешать. Этот человек представлял собой явную угрозу! Частная контора с видом на весь нижний Манхэттен – ничего себе!
Глава 3
   Из-за разницы во времени между Нью-Йорком и Турцией мне для соблюдения прежнего часового режима пришлось проспать все утро. Проснувшись, я в бешенстве обнаружил, что передо мной стоит этот старый (...) Карагез, кланяется и что-то мямлит. Я взглянул на наручные часы. Всего лишь одиннадцать! Я бросил на него испепеляющий взгляд.
   – Двое мужчин во дворе, Султан-бей. – Он беспомощно взмахнул руками. – Они входят. Они садятся на скамью. Они отказываются уходить.
   – Я заставлю их уйти! – рявкнул я. Схватил дробовик десятого калибра и сиганул к двери.
   – Султан-бей! – заблажил он. – На вас ничего не надето!
   Не обращая внимания на его мольбу, я выскочил за дверь. Говорить мне, что я должен делать, никто на посмеет! Точно, спиной ко мне на скамье сидели двое. Одним прыжком я оказался перед ними и навел на них ружье.
   Это были Рат и Терб!
   Усы у Рата от удивления затопорщились еще больше. Пухлая смуглая рожа Тсрба слегка побледнела.
   – Ради семнадцати полосатых чертей отвечайте, что вы тут делаете? – ошарашил я их громовым голосом.
   У Рата хватило нахальства приложить к губам палец.
   – А ну-ка объяснитесь! – рявкнул я еще громче.
   Рат еще настойчивее задвигал пальцами, и я вдруг осознал, что говорю на волтарианском языке. Но не важно. Когда сотрудники видят мое приближение, они исчезают.
   – Мы... мы подчинялись вашему приказу, – залопотал Рат, заикаясь.
   Так-то оно лучше, злорадно усмехнулся я: заикаешься, (...).
   – Вы... с... с... ска... сказали, – дрожащим голосом проговорил Терб, – «отыскать их и заставить явиться в мое распоряжение». Мы... мы посылали радиодепеши каждый день, и... и вот мы решили, что вы имели в виду желание видеть нас лично.
   Стало быть, приказ был неясен. Так, спишем этот просчет на подчиненных, которые хотят меня подсидеть.
   – Вы, (...) дурачье, должны следить за «жучком», вшитым в его одежду, а кто-то в магазине бросил ее в мусорный контейнер, когда он купил себе новую! – Я навел на них стволы ружья. – Он же не в Атлантике! Он в публичном доме «Ласковые пальмы», напротив ООН, и прожигает жизнь – на вершине блаженства!
   Рат уставился на меня, открыв от изумления рот:
   – Откуда вам это известно?
   Ярость заставила меня забыть об осторожности. Они ни за что не должны знать, что в Хеллера еще на Волтаре вживлены «жучки» и я слежу за всем происходящим его глазами и ушами.
   – У меня есть и другие источники информации. Думаете, вы единственные шпионы на свете? Да они у меня повсюду. За вами и то приставлены!
   Вижу, они присмирели. Я повел их во внутренний дворик дома и велел там стаять, сам же зашел в дом, спрятал ружье, надел халат, посигналил на кухню, чтобы мне приготовили горячий кофе с сахаром. Потягивая напиток, я вдруг подумал, что это, может, и не так уж плохо: теперь я могу дать им очень точные инструкции, могу также заставить их взять приемник-декодер, как бы это ни нарушало волтарианских кодексов.
   Я вернулся во внутренний дворик, налил себе еще кофе, но их сесть не пригласил. Мне доставляло некое удовольствие сознавать, что они, измученные долгим перелетом и бессонницей, стоят навытяжку и ждут. Радовало меня и то, что был изнуряюще жаркий турецкий сентябрьский денек и они, наверное, просто умирали от желания выпить чего-нибудь холодненького. Подонки общества – таких надо держать на своем месте.
   – Вас не шлепнут, – сказал я для начала, чтобы они расслабились. – Если, конечно, вы не перестанете портачить.
   Они настороженно переступили с ноги на ногу.
   – Агент, которого я посадил вам на хвост, сумасшедший, – сказал я, – но, думаю, он еще у меня под контролем.
   Явились Карагез со слугой, принесшим запотевший серебряный кувшин сиры и три бокала. Два бокала я вернул тут же умчавшемуся слуге, а сам сел, потягивая ледяной напиток. Пока что я ни на шаг не отклонился от рутинной процедуры. Мне же проще.
   – Существует пластина вот такого размера. – И я показал руками. – Это просто лист с прорезями. Вы знаете, что это такое?
   – Шифровальный трафарет, – ответил Рат.
   – Накладываешь его на лист бумаги и пишешь нужное сообщение в прорези, – добавил Терб. – Затем заполняешь остальную часть письма.
   – Ваш объект имеет таковой. Мы должны им завладеть! Даже если ценой этому будет ваша жизнь. – И я растянул губы в злорадной улыбке, – Он находится где-то в его багаже, а багаж – в двухкомнатном номере публичного дома «Ласковые пальмы», на верхнем этаже, который раньше использовал для своих (...) похождений бывший Генеральный секретарь. Я ясно выражаюсь? Оба кивнули.
   – Вы должны замаскироваться под дипломатов, желающих пообщаться со шлюхами, и пробраться в этот номер. Дверь никогда не заперта. Его в течение дня никогда там не бывает. Вы должны все обыскать и найти эту пластину. Понятно?
   Они еще раз кивнули.
   – Еще одно. Один агент попытался установить там «жучок». Но идут какие-то помехи непонятного характера. Вы должны найти причину и устранить ее.
   И снова они согласно кивнули.
   – И еще одно. Ты, Рат, должен сбрить усы.
   Его охватил ужас.
   – Но они маскируют шрам от ножа, он очень заметен и выдает меня с головой!
   – Ладно, тогда только подстриги их.
   – Мои прекрасные усы!
   – Это лучше, чем подрезать твою глотку. Он усек. Я продолжал:
   – Сейчас нет ни одного такси.
   – Мы только что приехали сюда на такси.
   – Нет никаких такси, – повторил я. – Так что отправляй тесь в аэропорт пешком, переночуете в зале ожидания и улетите самолетом завтра утром.
   Они уныло кивнули. Я поболтал бокалом так, чтобы лед звонко ударился о стенки.
   – Есть вопросы?
   – Те два устройства, которые вы дали нам, приказав держать их в пределах двухсот миль от Хеллера, спрятаны на телевизионной антенне Эмпайр Стейт Билдинг, – сообщил Терб. – Это нормально?
   Эге, это было даже очень хорошо! Блоки для передачи сигналов от вживленных в Хеллера «жучков» находятся прямо над ним!
   – Пока это сработает, – сказал я холодно. – Это все?
   Они кивнули.
   Я снова звякнул льдинкой в бокале.
   – Тогда убирайтесь. Я занят.
   И они пошли прочь под палящим солнцем.
   Я ликовал. Теперь уж они у меня под контролем. Скоро я завладею трафаретом и буду подделывать отчеты, отправляемые Хеллером на Волтар. А там ба-бах! И Хеллер покойничек.
   Жизнь снова была прекрасна!
Глава 4
   Следующее утро доказало мне, что жизнь действительно стала прекрасной. Вбежал таксист с криком: «Скорей! Скорей! Ютанк здесь будет через два часа!» Моя новая танцовщица-турчанка!
   В этот момент я завтракал, но это известие заставило меня вскочить с места, опрокинув кофейный сервиз. Я забегал по дворику, давя ногами остатки хрупких чашек. Видимо, он хотел сказать что-то еще, и я остановился перед ним.