Он наклонил голову, снова слушая. Между ними и планетой торговый корабль «Калот И-9» сошел с орбиты и направился прочь из системы.
   – Из-за нападений на все главные порты межпланетная торговля прекращается. Р2Д2, это ужасно! Ни один корабль не может сесть! Службы наземного контроля не работают! Но кому-то все же придется нас забрать. Слушай…
   Он нажал кнопку коммуникатора.
   – База Дуррен, это разведывательная шлюпка с флагманского корабля Республики «Бореалис»! База Дуррен! Случилось нечто ужасное!
   Слышался лишь шум и свист помех и обрывки чьих-то голосов, то возникавших, то вновь пропадавших.
   – Ее превосходительство похищена! Это заговор…
   Р2Д2 развернулся вокруг своей оси, мигая всеми огнями, и издал целую гамму свистов, гудений и возгласов. Высокий дроид отвел потрясенный взгляд от голубого диска планеты, который медленно увеличивался в верхней части экрана, но теперь скользил к его краю, по мере того как траектория шлюпки начинала уносить ее мимо Дуррена в пустоту космоса.
   – Не будь смешным, Р2Д2. Даже если в Совете есть предатель, все каналы связи контролировать невозможно! – он снова повернулся к коммуникатору. – Вы нас слышите?..
   Но лишь помехи были ему ответом.
   На экране перед ними большие тяжеловооруженные корабли партизанских сил открыли огонь по эскадрам истребителей – видимо, это было все, что база могла противопоставить мятежникам. Маленькие легкие корабли разлетелись в разные стороны, словно хлопья, мерцающие в отраженном свете планеты.
   – Глава государства, Органа Соло, похищена! – еще раз попытался СИ-ЗПИО. – Ее держат в плену на Нам Хориосе! Нас не слышат, – он несколько раз ткнул в кнопки, но ничего не произошло. Голубой диск Дуррена сдвинулся к краю экрана, затем исчез.
   Перед ними простирался лишь космос. Вечность. Пусто и темно, словно в могильной бездне.
   СИ-ЗПИО снова нажал кнопку.
   – Помогите! – его слабый отчаянный крик напрасно пытался пробиться через разбитые приемники к тем, кто не желал обращать на них внимания. – Кто-нибудь нас слышит? Помогите!

5

   По мере того как Люк маневрировал вдоль каньона, ИксП-38а оседал все ниже и ниже к земле. Видимо, иссякала энергия, приводившая в действие модуляционную катушку антиграва, или же вышел из строя сам антиграв. Трудно было что-либо понять по не работающим, засыпанным песком приборам. Люк вполголоса обругал тех, кто довел вполне приличную машину до такого состояния, и призвал на помощь Силу, чтобы поднять ржавое брюхо машины над светящимися прозрачными скалами – бледно-фиолетовыми, густо-зелеными, светло-голубыми, словно горные ледники.
   В последний момент он решил все же не использовать Силу и вместо этого нажал на тормоза. Флаер резко затормозил, и Люк решил было, что со стабилизаторами тоже что-то не в порядке. Мгновение спустя, словно усталая банта, маленькая машина опустилась на наклонное каменистое дно каньона.
   Вокруг стояла тишина, точно в пустыне Татуина. И, как в пустыне, тишина дышала.
   Он услышал позади тихий, смертоносный треск и ощутил пронзивший воздух электрический разряд. Обернувшись, он увидел нечто вроде мерцающих светящихся змей, бежавших по скалам, словно руки гигантских скелетов или широко раскинувшиеся корни растений. Светящаяся зона шириной в полмили быстро двигалась в его сторону.
   Несколько мгновений он зачарованно смотрел на нее. Она катилась по скалам, переваливаясь через иззубренные камни у их подножия, вспыхивая ярче, проносясь мимо гигантских россыпей кристаллов, казалось, выраставших прямо из темного камня. Когда волна приблизилась, он снова призвал на помощь Силу и поднял флаер, в котором сидел, на несколько футов над землей. Светящийся поток пронесся под ним и по обеим сторонам каньона; он ощутил электрические удары, болезненно чувствовавшиеся даже сквозь изоляцию обшивки. Одновременно он ощущал Силу, словно яростный рев в мозгу или горячий ветер, бивший в лицо, почти видел ее – словно призрачный свет, отражавшийся от россыпей и граней кристаллов, сиявших во мраке вокруг него.
   Электрическая буря пронеслась под ним минут за пять. Когда она миновала, он позволил флаеру опуститься на землю и встал, глядя на сверкающий поток, уходивший по скалам на открытую равнину, бледный в тусклом солнечном свете. Поток прокатился вдоль края руин колонии-тюрьмы и в конце концов исчез там, где тянулась линия остроконечных стеклянных вершин, уходившая в пустыню.
   Даже в наступившей тишине всюду чувствовалась Сила. Люк ощущал ее как некое излучение, пронизывавшее его кожу.
   «Эта планета мертва, – подумалось ему. – Абсолютно никакой жизни, если не считать нескольких человеческих поселений».
   Но здесь была Сила.
   Жизнь – ее основа, ее исток, говорил Йода. Ее энергия окружает нас, связывает… между тобой и мной, между тем деревом и камнем… повсюду она.
   Каллиста прилетела сюда тоже в поисках Силы. В поисках разгадки тех чудовищных сил, что разлучили ее с ним.
   «Здесь есть жизнь, – вдруг понял Люк, даже не удивившись, что только что был уверен в обратном. Все сомнения вмиг ушли. – Где-то здесь есть жизнь». Возможно, в руинах содержался некий ключ к тому, почему об этом никогда не упоминалось ни в одном отчете об этой планете.
   Люк мог бы с помощью Силы поднять флаер и добраться на нем до руин у подножия каньона. Йода мог бы перенести себя куда угодно или построить себе роскошный каменный дворец вместо грязной лачуги в болотах Дагоба. Бен Кеноби мог бы править небольшой планетой.
   Войны не делают никого великим, говорил учитель со сморщенным мудрым личиком.
   Как не делает и способность перенести груду металла туда, куда можно просто дойти пешком.
   Люк забрал из флаера фляжку, проверил лазерный меч на поясе и бластер, нашедшийся под сиденьем вместе с биноклем, и двинулся пешком вдоль каньона.
   Семь столетий спустя мало что осталось от колонии-тюрьмы гриссматов. Она находилась над подземным водяным пластом, и, очевидно, со временем прорастающие мхи превратили твердый камень в почву, в которой могли расти балькрабиан и брахниль. Но большая часть искусственной экосистемы погибла до того, как достигла той стадии развития, при которой она могла бы существовать самостоятельно. Всюду вокруг стен росли лишайники, словно все сооружение окунули в ванну с пурпурной грязью, оставившей толстый слой пены. Неподалеку от разрушенной насосной станции оставалось немного почвы, поросшей густыми зарослями балькрабиана.
   Люк ощутил человеческое присутствие за несколько мгновений до того, как его тренированный взгляд заметил тусклый металл другого флаера, укрытого в тени разрушенного здания. Он окружил себя отвлекающей внимание аурой, о которой говорил Иода и позднее Каллиста, вспоминая свое собственное обучение; несомненно, это было то самое средство, с помощью которого старый Бен ходил по Звезде Смерти, не замечаемый элитными войсками Империи.
   Хозяин флаера сидел в тени балькрабиана, укрывшись от ветра, рядом с давно развалившейся насосной станцией, –из которой по растрескавшемуся покрытию дорожки текли тонкие струйки воды, собираясь в небольшие лужицы. Совсем молодой, лет на шесть или семь младше Люка, среднего роста; кореллианин или алдераанец, судя по каштановым волосам. Он напоминал любого из десятков молодых фермеров, каких Люк знал на Татуине: тех, что пытались выжить на негостеприимной планете. Его комбинезон, хотя и был сделан из дюранекса, материала из самых прочных, был весь потрепан и в заплатах, под стать поношенным кожаному поясу и ранцу. Он быстро поднял взгляд, когда Люк преднамеренно провел подошвой ботинка по обломкам древнего пермакрета. Рука парня метнулась к длинному примитивному дробовому ружью, лежавшему рядом, но что-то, похоже, убедило его, что опасаться нечего. Он снова положил оружие на землю и, улыбнувшись, поднял руку.
   – Откуда ты свалился, братишка? Только не говори мне, что был на той сбитой «бритве».
   Люк простодушно улыбнулся в ответ.
   – Я только хотел бы знать имя того парня, который утверждал, что «бритва» слишком мала для того, чтобы попасть под их огонь, вот и все. Оуэн Ларс, – представился он, протягивая руку.
   Парень встал.
   – Арвид Скраф, – они обменялись рукопожатием, и Скраф мельком взглянул в сторону «бритвы». – У тебя он что, был переделан в грузовик? Ты пытался попасть в Хвег Шуль? Обычно корабль размером с «бритву» может проскочить мимо автоматов. Контрабандисты их иногда используют, но я слышал, что они ненадежны. Вероятно, когда датчики тебя обнаружили, теранцы были на самой базе. Они могут отключить автоматику и стрелять сами, если захотят.
   Люк присел возле воды и наполнил наполовину опустевшую фляжку. Терпкий, сухой и прохладный воздух вызывал у него странное ощущение, что он вернулся домой.
   – Мне просто везет. Как-то раз я купил полящика глиттерстима за двадцать пять сотен кредиток, вот только тот парень, что мне его продал, забыл сказать, что товар краденый и в нем лежат «жучки». Я едва успел покинуть атмосферу, как меня окружили четырнадцать таможенных катеров, словно мухи спелый плод.
   На самом деле с ним ничего подобного не случалось, но такая история на самом деле произошла с Хэном, и она могла помочь ему завоевать доверие собеседника. Более того, травя байку, он получал еще несколько мгновений, чтобы лучше оценить Арвида Скрафа.
   – Я слышал, что теранцы – дикари; по крайней мере те, что пытались наделать во мне дырок, явно на них походили. Видимо, дело в массе корабля. Она из-за груза стала больше. Теранцы умеют управлять орудийными башнями?
   – Ты их недооцениваешь, – Скраф достал свою фляжку. Капли воды упали на его запыленные оранжевые рукава и на грудь комбинезона. – Откуда ты прилетел? Теранцы, думаю, уже закончили свои дела. Я помогу тебе отбуксировать то, что осталось, в Красное ущелье. Сможешь получить хоть какие-то деньги.
   Подобного рода экономику Люк знал еще в детстве, на Татуине. Пустынная планета, условия на которой были весьма суровы, вела своего рода открытую торговлю через Мос Айсли. На планете, где практически отсутствовали природные ресурсы и был крайне ограничен доступ к ввозимым товарам, подобное количество металла и микросхем могло сделать его богачом.
   – И все-таки кто они такие? – спросил он, устраиваясь на грубой деревянной скамейке, служившей сиденьем в флаере Арвида Скрафа. Ну и флаер… разваливающийся «аратек» 74-зет, которым бы побрезговали даже йавы. Антигравитационные поплавки по правому борту находились так низко, что палуба сильно кренилась, и Арвид соорудил из досок вторую палубу, стоявшую на деревянных опорах. Снизу была приделана втягивающаяся нога с колесом, которое удерживало все сооружение, если оно было чересчур нагружено. В результате флаер походил на уродливый гриб, балансировавший на ножке, почти не касавшейся земли.
   – Ты не смотри, как он выглядит, главное – чтобы летал, – сказал Арвид с некоторой ревнивой гордостью за свою машину, уловив во взгляде Люка сомнение. Когда Люк сел на скамью, Арвиду пришлось передвинуть балласт – мешок с камнями, – чтобы компенсировать его вес.
   Флаер действительно вполне был в состоянии летать. Как и «Тысячелетний Сокол», он был способен на большее, чем могло бы показаться на первый взгляд.
   – Кто, теранцы? – сказал наконец Арвид, отвечая на его вопрос. – Здесь есть их небольшие поселения, возле каньонов или в пещерах – везде, где можно найти ручей или работающий старый насос. Но большинство из них просто приходят с ферм. Половина Старожилов какое-то время были теранцами. Подростки уходят из поселений и путешествуют вместе с бандами два-три сезона. Они нюхают дым, слушают голоса, видят сны, встречают людей, которых, думаю, не встретили бы, если бы оставались дома. Потом возвращаются, женятся, заводят своих собственных детей. Иногда они снова уходят, но большинству, похоже, хватает одного раза.
   Он пожал плечами, склонившись над рычагами, словно над загривком банты; глаза его постоянно перебегали от исцарапанных песком приборов к неровностям земли, пока «аратек» с трудом пробирался среди светящихся кристаллических скал туда, где Люк оставил свой ИксП-38а.
   – Вот почему у нас невозможен прогресс, – продолжал Арвид Скраф. – Их Слухачи говорят им, что все, что приходит извне или уходит вовне, есть зло, внушают им это во сне под дымком. И это становится частью их снов на всю жизнь. Им настолько вбивают это в голову, что их невозможно заставить думать иначе. Они не могут понять, каким мог бы стать этот мир, если бы мы могли вести хоть какую-то торговлю. «Нам это не нужно», – говорят они; их можно убеждать до одурения, но они лишь смотрят на тебя и говорят: «Нам это не нужно». Нам. Словно они знают, что думают все остальные Старожилы. Прямо удивительно.
   Он покачал головой. Его большие руки, лежавшие на рычагах, были покрыты мозолями и пятнами смазки, так же как когда-то руки Люка, в те далекие дни, когда он пытался выжить на планете, не приспособленной для того, чтобы поддерживать человеческую жизнь.
* * *
   Вдвоем они собрали в кучу все, что осталось от ИксП-38а, и привязали снизу к «аратеку». Люк прекрасно понимал, зачем это делается – в мире, где не было ни металла, ни древесины, ни импортных материалов, даже ржавое ведро оказывалось настоящим сокровищем.
   Анемичное солнце быстро опускалось за горизонт, и флаер сотрясался под жесткими ударами ветра. Когда они завязывали веревки, Люк зацепился штаниной комбинезона об одну из импровизированных опор «аратека» и оцарапал ногу. Когда он наклонился, чтобы ощупать царапину, его пальцы наткнулись на твердое и гладкое утолщение на коже; задрав штанину, он увидел на голени крошечную выпуклость, похожую на миниатюрный холмик. В центре его шевелился маленький шарик из твердого пурпурно-коричневого хитина, явно панцирь какого-то насекомого величиной с булавочную головку, которое у него на глазах исчезло, целиком погрузившись в его плоть.
   Невольно вскрикнув, с тревогой и отвращением Люк сжал бугорок пальцами, выдавливая тварь наружу. Раздувшийся пузырь темно-кровавого панциря переходил в вытянутое брюшко длиной примерно в сантиметр, увенчанное маленькой твердой головкой и кольцом тонких шевелящихся ножек, заканчивавшихся острыми крючками. Тварь тут же извернулась между его большим и указательными пальцами и попыталась впиться в ладонь. Люк с силой отшвырнул ее прочь, услышав, как она ударилась о плоскую грань ближайшего камня. Насекомое поскакало по скользкому дну каньона и быстро скрылось в тени ближайших скал.
   – Ох ты! – пробормотал Люк, поднимая штанину выше. Вся голень была испещрена крошечными красными бугорками или бледнеющими розовыми пятнышками там, где насекомые уже вгрызлись в плоть.
   – Не трать на них время, – посоветовал Арвид, стоявший по другую сторону флаера. Завязав последний узел, он перегнулся через хвостовой обтекатель к Люку. – Видимо, ты подцепил их где-то в тени, возле воды, – он подвернул собственный рукав, показывая по крайней мере четыре бугорка на предплечье, посреди одного из которых как раз исчезал твердый хвостик крошечного насекомого. Небрежным движением вытащив т"арь наружу, он бросил ее на камни, раздавив каблуком, и кивнул на маленькое пурпурное пятнышко:
   – Их здесь навалом, но вреда никакого – они просто умирают под кожей, и организм их поглощает. Рассказывают, что охотники за кристаллами, когда у них кончается еда в пустыне, суют руки в дыры, чтобы набрать побольше дрохов и за счет этого дотянуть до ближайшего поселения. Мне лично что-то не хочется.
   Он скорчил гримасу.
   – Дрохи?
   Арвид кивнул.
   – Они на этой планете всюду – на самом деле всюду. Плодятся они с такой скоростью, что песчаные ушастики по сравнению с ними – монахи с Элампоса. Следы укусов есть у всех. Солнечный свет их убивает. Старайся по возможности их избегать и ни о чем не беспокойся.
   Вспомнив некоторых из куда более отвратительных – хотя и вполне безобидных – обитателей Дагоба, питавшихся объедками по углам логова Йоды, Люк решил, что Арвид в чем-то прав.
   Минут через пятнадцать-двадцать, когда связанные вместе флаеры свернули из сверкающего до боли в глазах стеклянного лабиринта на равнину, где видны были обожженные следы вынужденной посадки «бритвы», Люк снова подвернул рукав. На руке оставалось лишь несколько розоватых пятнышек. Он осторожно сжал пальцами кожу вокруг одного из них, стараясь нащупать инородное тело, но ничего не обнаружил. Прибегнув к помощи Силы, он проверил содержание молекул и жизненной энергии в мускульной ткани, но ощутил лишь едва заметные следы чужого энергетического поля, которое тут же рассеялось, став сначала идентичным его собственному телу, а потом его частью.
   От «бритвы» практически ничего не осталось. Обожженные следы на камнях, гладкая оплавленная поверхность там, где взорвался реактор, – исчез даже массивный цилиндр самого реактора. Вокруг были разбросаны жалкие останки – обивка кресел, куски пластика от разбитых соединительных муфт, обгоревшая изоляция. Все остальное было растащено.
   – В общем-то я и не думал, что мы многое здесь найдем, – Арвид подцепил носком ботинка разбитый угол того, что когда-то было корпусом консоли, и поднял его. Исчезли даже винты. – Они используют все что можно. Почему бы и нет? Все так делают, – порыв сухого ветра бросил прядь каштановых волос ему на глаза. – Мне в самом деле очень жаль, Оуэн.
   Солнце заходило. Оранжевые, розовые и темно-красные отблески плясали по камням, скалам, стеклянным вершинам, и Люку показалось, будто он очутился в ловушке посреди бесконечного холодного потока лавы, тянувшегося до краев света. Ветер превратился в вихрь, температура воздуха быстро падала.
   – По крайней мере, у тебя есть один из их флаеров. Это уже кое-что, – Арвид понизил голос. – Кстати… ты никому не остался должен за тот груз, а? – он пошевелил пальцами в неуклюжих перчатках ручной вязки и бросил Люку потрепанный плащ, который вытащил из-под сиденья флаера. От его дыхания уже поднимался пар. – Который был у тебя на корабле? Я имею в виду – тем ребятам, из-за которых ты вляпался в дерьмо?
   Люк хотел было заявить, что этот несуществующий груз больше его никоим образом не интересует, но тут у него возникла другая мысль. Он тоже понизил голос, хотя было совершенно ясно, что в радиусе сотен километров нет никого, кто мог бы их услышать, и сказал:
   – Что ж, пусть лучше кое-кто думает, будто я разбился насмерть, пока я снова не накоплю себе небольшой стартовый капитал, – если ты понимаешь, о чем я.
   Арвид кивнул, не задавая лишних вопросов. «Интересно, – подумал Люк, – насколько часто контрабандисты сваливаются на эту планету?» Впрочем, учитывая близость Педдуцис Хориоса, ничего удивительного в этом не было.
   – Можешь сегодня переночевать у нас, у моей тети в Красном ущелье, – предложил Арвид. – Иначе замерзнешь. Тетя Джин тебе и за флаер неплохо заплатит, если захочешь его продать, так что тебе хватит, чтобы выбраться с планеты, когда доберешься до Хвег Шуля.
   – Спасибо, – сказал Люк, плотнее запахивая драный, слишком большой для него плащ. – Ты мне сильно помог.
   – Что ж, гости у нас нечасто бывают, – вид у Арвида, когда он забирался обратно в «аратек», был несколько смущенный. – Старожилы – все друг другу родня, но те из нас, кто появился здесь за последние лет десять, рады были бы услышать новости о том, что происходит ближе к Центральным системам. Что-нибудь знаешь?
   Люк знал. В последующие полтора часа, пока Арвид сражался с вечерним ветром, дувшим вдоль дна высохшего моря, едва освещенного колеблющимся светом нескольких химических ламп, он развлекал неожиданного товарища историями о лихих контрабандистах, позаимствованными у Хэна, Мары и Ландо, рассказами об Альянсе, слепленными из его собственных приключений и приключений Леи, Зимы и Веджа. Довершали букет новости, слухи и намеки того сорта, какой больше всего в ходу у второразрядного межпланетного бродяги, каким он хотел казаться Арвиду; бродяги, зарабатывавшего себе на жизнь посреди всеобщего хаоса, не вставая ни на чью сторону, – так же, как когда-то Хэн.
   Рассказ Люка всецело захватил Арвида – так же, как подобные были-небылицы приводили в восторг его самого лет десять назад. А он с тех пор, казалось, прожил несколько жизней.
   Этот парень потратил много часов ради того, чтобы помочь незнакомому человеку. Хотя Люк устал и рад был бы вздремнуть, а еще лучше порасспросить об этом странном мире света и неприступного стекла, он знал, что его россказни – плата за доставленные Арвиду хлопоты. «А чтобы узнать все, что ему нужно, – подумал он, – найдется время и позже».
* * *
   Тьму прочертила далекая яркая вспышка.
   – Что за?..
   – Орудийная башня! – Арвид уперся ногами в мешок с балластом и всем весом навалился на рычаг руля. – Большая – возле Блик-Пойнта…
   Флаер тяжело накренился, сверкнув яркими отблесками ламп на камнях внизу. С наступлением полной темноты ветер утих, и в наступившей тишине холод усилился настолько, что у Люка заныли уши и зубы.
   – Там под сиденьем есть пара бластеров – Оуэн, если тебе не трудно…
   Люк вытащил протонный бластер системы «сейнар» и почтенного возраста «мерр-сонн» четвертой модели.
   – Возьми протонник, – великодушно предложил Арвид, нажимая на акселератор; разбросанные глыбы и каменные утесы понеслись мимо с бешеной скоростью. – С «четверкой» нужно уметь обращаться – у меня это лучше получится.
   – Да уж… наверное, – Люк внимательнее рассмотрел «сейнар». Этот прадед бластера уже не раз подвергался ремонту, как и любая другая техника, которая встречалась ему на планете, но на нем не было ни пятнышка и он был полностью заряжен. – Что происходит?
   Мерцающие вспышки света впереди не были направлены в небо, они возникали где-то на уровне земли. Держась за стойку, Люк поднялся на ноги, в развевающемся плаще; он сосредоточился, устремив мысленный взгляд во тьму, туда, где вспыхивал и гас яркий свет.
   Ярость. Жестокость. Чудовищный водоворот Силы.
   – Это ведь не те вспышки, которые я видел раньше, верно?
   Все так же вжавшись в сиденье, Арвид покачал головой.
   – Похоже, на орудийную башню напали.
   Орудийная башня представляла собой приземистое темное сооружение из пермакрета, казалось, вплавленное в черные скалы. Сквозь вспышки лазеров и тлеющее пламя Люк различил массивный цилиндр внешней стены, изъеденной временем и песчаными бурями. Никаких ворот, входов, дверей или окон. Верхняя часть башни, где смотрело в небо блестящее черное дуло орудия, было увенчано неровным частоколом шестов, досок и чего-то похожего на целые искривленные стволы местных карликовых деревьев, словно копья торчавших в разные стороны и связанных переходами, мостиками и площадками, с которых обороняющиеся могли стрелять по тем, кто был внизу. Всюду мерцали крошечные огоньки фонарей, натриевых ламп и самодельных светильников, на фоне желтого света которых Люк заметил движущиеся фигуры, мелькавшие среди теней. Арвид остановил флаер на вершине хребта над небольшим каньоном, в котором стояла орудийная башня, метрах в ста от стен. С этого наблюдательного пункта Люк мог хорошо видеть небольшую группу нападавших, которые бегали вперед и назад вдоль стены бастиона, стреляя в верхнюю часть сооружения яркими вспышками протонных бластеров.
   – Хо, это же Герни Касло, – Арвид поднес к глазам бинокль, который был незаменимым предметом для любого колониста. – Герни – один из крупнейших торговцев водой между этими краями и Хвег Шулем. Без него мы никогда бы не заставили снова работать те старые насосы. Старожилы просто бросили их ржаветь, за исключением тех, что у них в деревнях. Видишь ту девчонку со светлыми волосами? Это Юмолли Дарм. Она торгует кристаллами-«призраками» – это те длинные, зеленые с фиолетовым, которые можно найти далеко в холмах. Их используют в каких-то хитрых оптических устройствах, с помощью которых якобы лучше растут цветы на планетах солнц класса К, или что-то в этом роде. У нее три суборбитальных корабля в Хвег Шуле, и она может запросить любую цену за все, что можно протащить мимо орудийных башен.
   Он опустил бинокль, явно не особо спеша присоединиться к атакующим, хотя Люк заметил, что он держит «мерр-сонн-4» так, чтобы оружие было под рукой в любую секунду.
   – Это к ней тебе надо обращаться, чтобы попасть на корабль. К ней или Сети Ашгаду, в самом Хвег Шуле. Если нужно, она может связаться с главным управлением в городе и выяснить все, что потребуется.
   Внизу послышались радостные возгласы. Небольшая группа вооруженных людей, судя по всему, фермеров и горожан, вскарабкалась на флаер, притаившийся возле самой стены. Даже без бинокля Люк мог видеть дополнительные антигравитационные модули, прикрепленные под днищем флаера. Нападающие, видимо, ждали, пока утихнет вечерний ветер, чтобы воспользоваться антигравитационным транспортом на таком расстоянии от земли.
   Вероятно, на нем был установлен и какой-то примитивный отражающий экран, поскольку сыпавшиеся сверху камни и копья постоянно пролетали мимо. Одна из сгорбившихся фигур что-то проделала на пульте управления, и флаер начал подниматься прямо вверх вдоль стены.
   «Интересно, – подумал Люк, – достаточно ли хорошо разбираются обороняющиеся в защитных экранах, чтобы спустить человека на веревке ниже уровня поднимающегося флаера?»