Страница:
Она пожала плечами. Ее молодость осталась в Ладгейте. Но какое это теперь имеет значение? Те, кого она любила, мертвы, а принцы не замечают, что ее красота увядает. Для них она все та же Джейн, которую они горячо любили, когда были совсем маленькими мальчиками, двумя самыми известными маленькими мальчиками в стране.
Джейн начала спускаться по спиральной лестнице. Деревянные ступени были кое-где сломаны, и приходилось ступать очень осторожно. Каким странным контрастом все это было с Виндзорским замком или Вестминстерским дворцом, которые всего лишь год назад она считала своим домом…
Миссис Бэнстер встретила ее внизу.
– Улицы наполняются.
– Я не встречусь с процессией, – ответила Джейн. – Я проскользну через Кэндлуик к Тауэр-стрит.
– Возвращайтесь до темноты, – посоветовала миссис Бэнстер. – Ручаюсь, этой ночью на улицах будет столпотворение. Мы загородили вход в лавку, чтобы к нам не ворвались жулики и бродяги. Счастливого вам пути. И не забывайте: нужно быть дома до наступления темноты.
– Постараюсь, не беспокойтесь.
На улице Джейн тоже охватило волнение. Воздух Ист-Чипа был наполнен запахом мяса и криками продавцов мяса. В харчевнях шла бойкая торговля. Повсюду стояли жующие и пьющие люди. Жалобно завывали нищие, выставляя напоказ свои безрукие и безногие тела и заявляя, что они – старые солдаты. Она отдала им несколько с трудом сэкономленных монет.
Идя по Ист-Чипу, она думала о необычных поворотах судьбы. Здесь, в харчевне матушки Клэк, она нашла Анну Невилль, почти умирающую от голода. Теперь матушка Клэк покинула Ист-Чип, а Анна Невилль стала королевой Англии. Джейн остановилась. Она должна взглянуть на Анну. Маленькие принцы будут рады услышать что-нибудь о процессии и разочаруются, если Джейн им ничего не расскажет.
Она поспешила назад. Вскоре кавалькада пройдет через Поултри, потом повернет в Чипсайд по пути к Ладгейту, оттуда по Флит-стрит направится к Вестминстеру. Джейн услышала звуки труб и церковные колокола. Королевская чета, должно быть, недалеко.
Джейн заняла место поудобнее и стала ждать. Отсюда ей были видны стены дома ее отца. Там сейчас жил другой торговец шелком, а при воспоминании об отце ей взгрустнулось. Слава Богу, что он умер и не видит, как низко она пала!
Вначале появились герольды, затем рыцари и сквайры. Она узнала Кейтсби, а рядом с ним сэра Ричарда Рэтклиффа и лорда Довела с герцогом Норфолком – всех убежденных приверженцев короля. Они проехали, затем раздались особые приветствия – верхом на коне появился король, сверкающий драгоценными камнями.
Так же ослепительна была королева в своем паланкине.
Королевская чета проехала, приветствия утихли, и люди заговорили друг с другом.
– Какой больной выглядит маленькая королева! И такая хорошенькая!
– Хорошо, что она уже родила королю сына.
– Могу смело сказать, бедняжка долго на этом свете не проживет.
«Бедная маленькая королева!» – подумала Джейн. Эта мысль почему-то придала ей сил. Джейн вдруг поняла, что сможет позаботиться о себе. Ведь она выросла на этих улицах с их крикливыми горожанами и никогда не могла бы быть абсолютно счастлива, лишись она возможности свободно бродить по ним.
Джейн поспешила в восточном направлении, завернув на Тауэр-стрит. Когда она подошла к Тауэру, один из надзирателей весело окликнул ее, и Джейн остановилась, чтобы перекинуться с ним парой слов. Затем она прошла через боковые ворота и спустилась вниз по лестнице на кухню, где ждала ее Кейт.
– Я думала ты придешь раньше, – сказала Кейт, когда они обнялись.
Джейн рассказала, что задержало ее. Кейт и сама была бы не прочь посмотреть шествие, но она не жалела о том, что пропустила его. Ведь она осталась дома, чтобы проводить Джейн к принцам.
– Перекусишь немножко? – предложила Кейт, но Джейн отказалась, ей не терпелось скорее увидеть своих любимцев.
Кейт завернулась в плащ, и они, выйдя в парк, направились к Гарден Тауэру. В такие моменты Джейн всегда боялась, что кто-нибудь увидит и узнает их. Тем приятнее было сознавать, что почти все на празднестве. К тому же принцев сейчас охраняли не так строго, как в те дни, когда народ все еще называл молодого Эдуарда королем. Ричард теперь прочно сидел на троне, но, несомненно, считал благоразумным быть хорошо осведомленным о местопребывании племянников.
Они вошли в Гарден Тауэр. Было холодно, а звон колоколов собора Святого Петра, раздававшийся в честь процессии, казалось, приобрел скорбное звучание.
Джейн вздрогнула, а Кейт медленно проговорила:
– В этих башнях всегда холодно… и зимой, и летом.
У апартаментов принцев стояли стражники. Кейт кокетливо улыбнулась им, и они тотчас же ответили ей ухмылками.
– Посетители к молодым джентльменам, – сказал один другому, а когда Джейн улыбнулась, они поклонились и посторонились.
Джейн и Кейт вошли в небольшую прихожую и постучали в дверь.
– Войдите, – произнес мальчишеский голос, в котором Джейн с волнением узнала голос молодого Эдуарда.
Мальчики сидели за столом у окна, сосредоточенно изучая книгу. Секунду-другую они не могли оторваться от нее, думая, что это всего лишь слуга, принесший вязанку дров, чтобы поддержать огонь, горевший в большом камине. Но когда Джейн окликнула их по именам, они вскочили и подбежали к ней. Ричард бросился ей на шею, Эдуард же был более сдержан. Ричард все еще оставался ребенком, а Эдуард уже испробовал вкус королевской власти, хотя на троне ему пришлось побыть совсем недолго.
– Дорогие мои! – воскликнула Джейн. – Как вы сегодня?
– Изнываем от скуки, – сказал Эдуард. – Но твой приход наполняет это печальное место радостью. У тебя холодные руки, Джейн. Проходи… и ты, Кейт. Идите к огню и согрейтесь.
Джейн расположилась у камина. Мальчики примостились у ее ног. Они засыпали ее вопросами, и она рассказала о только что виденной процессии. Разговаривая с ними, Джейн посматривала вокруг, разглядывая помещение, которое так долго было домом для маленьких принцев. «Интересно, когда король позволит им покинуть это место?» – подумала она.
Стены комнаты были завешены богатыми тканями, да и обставлена она была вполне прилично для апартаментов сыновей Эдуарда IV, но во всем чувствовалось какое-то уныние. С того места, где сидела Джейн, был виден Тауэр-Грин, на котором казнили Гастингса. Лучше бы ей навещать своих любимых мальчиков не в этой комнате, подумала она, так как всегда, глядя в это окно, она будет видеть перед собой Гастингса. В другом конце помещения, приспособленном под спальню, стояла прекрасная кровать. Над ней простирался полог из роскошной ткани. Для двух мальчиков эта кровать была слишком большой. Джейн подумала, что им, наверное, страшно по ночам в огромной, мрачной комнате и они плотно задвигают полог, чтобы не видеть окно. Маленький Ричард был впечатлительным ребенком. И все же хорошо, что мальчики вместе.
– Джейн! – Эдуард схватил ее за руки и серьезно посмотрел на нее. – Ты думаешь, мой дядя когда-нибудь позволит нам покинуть это место?
– Я уверена в этом. Но вы должны знать, что в последнее время он очень занят. Скоро он вспомнит, что вы здесь, и пошлет за вами.
– Может быть, я вернусь к своей жене, – сказал Ричард, – ты ведь знаешь, что я женатый человек. Мальчики рассмеялись.
– Странно, – сказал Эдуард, – что у Ричарда уже есть жена, а у меня" нет. Мне собирались устроить грандиозную свадьбу… а теперь, наверное, я никогда не женюсь.
– Женитесь, мой маленький господин, – сказала Кейт. – Я вижу это по вашему лицу. – Она взяла его ладонь и заглянула в нее, а мальчики серьезно наблюдали за ней.
– Вам предстоит долгая и веселая жизнь! – воскликнула Кейт. – Я посетила одну мудрую женщину в Шордитче, и она предсказала это.
Все рассмеялись. Так было всегда, когда Кейт и Джейн навещали мальчиков. Эдуард и Ричард хохотали, и глядя на них, было просто невозможно не верить, что однажды, очень скоро, справедливость восторжествует.
– А как там наша мама? – серьезно спросил Эдуард. – Мы ее совсем не видим, и наших сестер тоже.
У Ричарда задрожали губы. Ему ведь было только одиннадцать, и его тянуло к маме. Елизавета Вудвилль относилась к этим мальчикам с большей нежностью, чем к остальным своим детям.
– Я не верю, что моя мама тоже хотела, чтобы я приехал сюда, – сказал Ричард. – Ей бы больше понравилось, если бы мы и наши сестры были вместе с ней в святилище Вестминстерского монастыря.
– Джейн, а наша мама долго еще будет находиться там?
– Теперь уже недолго, вот увидите. Сейчас, когда ваш дядя подавил мятеж, у него найдется время подумать о вашей семье. Несомненно, через несколько недель вы тоже будете участвовать в процессии.
При этих словах мальчики снова засмеялись. Они представили себя на белых конях, в богатой одежде, вместе со своей семьей.
– Джейн, – сказал вдруг Эдуард, – а что было бы с нами, если бы дядя не подавил мятеж?
Джейн и Кейт обменялись предостерегающими взглядами, так как увидели, что в глазах мальчиков блеснула надежда. Обе они, как и мальчики, подумали о том, что в этом случае на трон взошел бы маленький Эдуард.
– Не отвечай, – промолвил Эдуард, – я и так знаю.
– Да, – подтвердил Ричард, – Эдуард и так знает.
– Не очень-то благоразумно говорить об этом, – заметила Джейн. – Никогда не знаешь, кто может услышать.
Они немного помолчали. Затем Ричард, быстрее, чем его брат, забывавший о неприятностях, сказал:
– Эдуард, давай покажем Джейн нашу маленькую комнату. Ту, которую мы на днях обнаружили.
– Давай, – согласился Эдуард, и оба мальчика вскочили со своих мест.
– Мы нашли ее неделю назад, – пояснил Ричард. – За драпировками… там оказалась дверь.
Он подошел к восточной стороне комнаты и отдернул драпировку.
– Вначале мы думали, что она не открывается, – сказал Эдуард, потянув старую дверь на себя.
– Мы несколько часов пытались открыть ее, – добавил Ричард. – Наверное, к ней не подходили многие годы. Смотри. Вот что там.
Все четверо, сбившись в кучку, смотрели на запыленную лестницу, уходившую куда-то вниз.
– Куда она ведет? – спросила Кейт.
– В небольшую сводчатую комнату, – ответил Эдуард. – Мы были так разочарованы. Лестница ведет в эту комнату, а дальше пути нет.
– И все же хорошо, что у нас есть наша собственная маленькая комната, – заметил Ричард. – Наша тайная комната.
– Ну что ж, – промолвила Кейт, – я надеюсь, что Ваши маленькие светлости соблаговолят показать ее нам.
– Конечно, – сказал Эдуард и пошел вперед, показывая дорогу.
По короткой лестнице они спустились в небольшую покрытую вековой пылью комнату.
Колокола собора Святого Павла на мгновение умолкли, а когда они зазвонили вновь, Джейн почудилось в их звоне дурное предзнаменование.
Однако Елизавета считала, что есть человек, способный отнять трон у Ричарда, и таким человеком был Генрих Тюдор, он находился по другую сторону пролива и ждал своего часа.
Однажды в начале марта она сидела со своими дочерьми. Девушки вышивали и беседовали о счастливых днях, когда их жизнь, казалось, была полна обещаний, а отец-король устраивал для них грандиозные праздники. Слушая их, Елизавета Вудвилль остановила свой взгляд на старшей дочери, Элизабет, которая, как она надеялась, восстановит положение семьи.
– Разве у нас есть надежды выйти когда-нибудь замуж? – говорила Сесилия. – Мы останемся здесь навсегда.
Но Элизабет поймала в глазах матери мимолетный блеск, говоривший о многом.
– Мама! – воскликнула она. – Ты что-то знаешь. О, милая мама, прошу, скажи нам!
Елизавета Вудвилль кивнула и задумчиво произнесла:
– Я вижу, дети мои, что нашим бедам скоро придет конец.
– Нашим бедам придет конец! Но ведь наш бессердечный дядюшка сейчас сильнее, чем когда бы то ни было! – воскликнула Элизабет. Честолюбивая, как и ее мать, она стремилась найти себе достойную партию и не могла забыть, что ее обещали выдать замуж за дофина Франции.
– Короли и королевы никогда не чувствуют себя в безопасности, дети мои. Ведь даже у такого человека, как ваш отец, были неприятности. Ваш младший брат, король Эдуард V, родился как раз в этом замке, а жители Лондона, верившие в дело вашего отца, уберегли мою жизнь и заботились обо мне.
– Я знаю об этом, – сказала Элизабет. – Но я никогда не думала, что мы окажемся в таком положении, как сейчас. Отца никто не мог надолго отстранить от трона. Теперь он умер, а я… которая должна была стать королевой Франции, обручена с этим несчастным изгнанником.
Елизавета Вудвилль хитро улыбнулась.
– Не беспокойся. Твой отец тоже был когда-то, как ты говоришь, несчастным изгнанником. Несчастные изгнанники, дочь моя, часто становятся королями.
– Ты думаешь, Генрих Тюдор когда-нибудь станет королем Англии? – Элизабет презрительно засмеялась. – Во время мятежа он даже не высадился на берег. Он стоял со своим судном у Плимута и, как только почуял неудачу, трусливо удрал во Францию.
– В бегстве бывает заключена мудрость, – улыбнулась своей дочери Елизавета. – Послушай меня, глупышка. Я дала свое согласие на твою помолвку с Генрихом Тюдором. Что мы можем от этого потерять? Ничего. А что получить? Настанет день, будьте уверены, и Генрих Тюдор приедет в Англию, а когда он будет здесь, найдутся люди, которые восстанут против вашего дяди. Генрих Тюдор дал клятву жениться на тебе. Разве могла ты надеяться на то, что он сделает это, будь он уже на троне? Не забывайте, что ваш вероломный дядя заставил всю Англию называть вас внебрачными детьми.
– Милая мама, возможно, ты и права.
– Никто не знает, что случится, но у меня хорошие предчувствия с тех пор, как мне удалось установить контакт с Тюдором.
Раздался стук в дверь.
– Войдите, – сказала Елизавета.
Появился посыльный со свитком в руках. Он протянул его Елизавете – бывшей королеве, сказав, что его господин – король ожидает ее ответа, когда она сочтет удобным для себя дать его. Елизавета с большим достоинством приняла свиток, и когда посыльный удалился, жадно прочитала его. Потом слегка ударила свитком свою дочь и сказала с некоторой строгостью:
– Дочь моя, мне кажется, ты иногда сомневаешься в мудрости моих поступков?
– О нет, милая мама, я уверена, что все, что вы делаете, хорошо и правильно для всех нас.
– Я рада твоему здравомыслию. Теперь, дети, слушайте меня. Когда наши друзья по ту сторону пролива захотели, чтобы Элизабет была официально обручена с Генрихом Тюдором, я дала свое согласие. Это было в Ренне на Рождество. Тогда, как вы знаете, этот молодой человек дал клятву, что если он когда-нибудь взойдет на английский трон, то женится на Элизабет Йорк. Сейчас это дошло до ушей вашего дяди и, как вы можете себе представить, не понравилось ему. И вот тому доказательство. В этой бумаге говорится, что если мы оставим наше убежище и отдадим себя заботам короля, нам не причинят никакого вреда и для всех вас будут найдены мужья. Мне выделяется содержание. А теперь, дети, что вы думаете о стратегии матери? Вашему дяде не понравилось, что я обручила свою старшую дочь с Генрихом Тюдором. Он предложил взятку – несомненно, чтобы разрушить наш уговор. Не бойтесь, мы вновь встанем на ноги. Посмотрите сюда, девочки, посмотрите на подпись на этом документе. Даже ты, Бриджит, можешь прочитать это, не правда ли?
– Рикардус Рекс, – прочитала Бриджит своим высоким, тонким голосом.
Елизавета Вудвилль расхохоталась.
– Пусть называет себя королем, если ему это нравится. – Она с нежностью положила руку на плечо старшей дочери. – Может быть, теперь недолго осталось ждать, девочка.
Джейн глубоко опечалила весть о смерти единственного сына короля. Бедная Анна Невилль, наверное, убита горем, а люди говорили, что королева слишком слаба, чтобы родить королю другого сына.
Елизавета Вудвилль прореагировала на это иначе, ибо как только она переселилась во дворец, она сразу же стала искать возможность укрепить свои позиции. Она начала понимать, что, обручив свою дочь с Генрихом Тюдором, поступила не столь уж разумно. Что есть у Генриха Тюдора, кроме амбиций?! Живя при дворце, в непосредственной близости к королю, Елизавета видела, какой силой обладает этот человек. Конечно, это не Эдуард, но и у него есть сила и благородная внешность, и многие боятся холодных глаз Ричарда.
Елизавета незаметно наблюдала за своей дочерью. Элизабет все еще хотела стать королевой Франции, но ведь гораздо приятнее быть королевой Англии!
Однажды, когда мать и дочь, выглянув из окна своих скромных апартаментов во двор Вестминстерского дворца, увидели там короля, прогуливавшегося со своим другом лордом Ловелом, Елизавета обратилась к дочери:
– Дорогая, тебе не кажется, что твой дядя довольно привлекательный мужчина?
– Привлекательный? Конечно, нет. Он слишком тщедушный, а я обожаю статных мужчин, таких, каким был мой отец.
– А мне кажется, что в нем есть что-то от Эдуарда.
– Тебе, может, и кажется, милая мама, а мне нет.
– Думаю, дочка, король неравнодушен к тебе.
– Ко мне?
– А почему бы и нет? Ты хорошенькая. Боже мой, ведь женщина может так много сделать для себя и своей семьи!
Наконец-то дочь поняла ее.
– Но ведь он мой дядя!
Елизавета Вудвилль пожала плечами. Она так же энергично отметала сейчас все трудности, как и в прежние дни, когда добивалась от Эдуарда чего-то почти невозможного.
– Дяди, племянницы, ну и что из этого? В некоторых случаях Его Святейшество Папа бывает весьма сговорчив.
– Ты забыла о моей тете.
– Анна Невилль уже одной ногой в могиле, а обязанность королей – иметь сыновей…
Елизавета Вудвилль улыбнулась. Она увидела, как в глазах дочери мелькнула надежда. Теперь девушка смотрела на короля с новым интересом.
Джейн сидела за столом и смеялась, как она это делала в банкетных залах дворцов. Эти люди были рады видеть ее, а ей доставляло удовольствие быть среди них. Утром она навестила принцев, которые теперь были уверены, что их заточению скоро придет конец. Джейн чувствовала, что все идет хорошо, но когда разговор коснулся короля и королевы, она опечалилась.
– Наш король, – сказал веселый Белпер, – возможно, и король, но любой король тоже человек, несмотря на то что он король.
Все, как всегда, рассмеялись.
– А как же, видит Бог! – продолжал он. – Королева, как говорят, всего лишь больная, слабая женщина, а мужчина, король он или не король…
Кто-то осмелился сказать:
– Говорят, король положил глаз на леди Элизабет.
– Я не верю этому, – сказала Джейн. – Она его племянница.
– Племянница – тоже девушка, даже если она племянница, – заметил Белпер, посмеиваясь, и встал, чтобы разрезать на куски голову кабана.
– Это слух… дурной слух, – промолвила Джейн. – Я ведь прекрасно помню, как говорили, что принцы умерли, что их убили. Разве была в этом хоть капля правды?
– Не было. Странно, откуда берутся эти слухи…
– Бедная королева очень хворает, – сказала Кейт. – Она потеряла сына, и теперь у трона нет наследника. Поэтому молва подыскивает королю новую королеву…
Белпер указал ножом на Кейт:
– Чтобы подарить королю наследника, потребуется нечто большее, чем молва!
Все вновь рассмеялись, а Белпер отложил в сторону нож и утер веселые слезы. Джейн тоже смеялась, но ее мысли запутались, так как она очень близко знала людей, чьи имена произносились на кухне Белпера, но оставались для присутствовавших только именами. Что все это значит? Как далеко заведут Ричарда его амбиции? И что эта коварная женщина, Елизавета Вудвилль, замышляет для своей дочери?
Ричард был странным, замкнутым человеком, никто не знал его хорошо. Но Джейн помнила, как она привела его, изысканно одетого щеголя, в Ист-Чип и как он, увидев оборванную и грязную Анну, протянул к ней руки, а его бледное лицо озарилось светом любви.
– Я не верю, что он намерен жениться на своей племяннице, – сказала Джейн. – Если бы вы видели, как он любил королеву, вы бы никогда не поверили этим слухам.
Они замолчали и с уважением слушали Джейн Шор, как, впрочем, и всегда, когда она высказывала свою точку зрения на жизнь при дворе. Больше всего на свете они любили слушать рассказы о жизни великих мира сего, а кто лучше Джейн знал обо всем этом?
И вот теперь она рассказала им о бедной Анне Невилль, богатство которой соблазнило герцога Кларенсского, умершего так загадочно в башне Боуйер. Они слушали, как герцог упрятал девушку, как она убежала и оказалась в убогой харчевне в Ист-Чипе, пока ее не нашли и она не стала королевой Англии.
– Ричард пришел за ней, – продолжала Джейн, – потому что нежно любил ее. Я знаю это, я была там и видела все своими глазами. Нет, не слушайте эти злые сплетни. – Она подняла бокал и воскликнула: – Да здравствует королева!
– Да здравствует королева! – отозвались сидевшие за столом.
– Это все козни дьявола! – крикнула старая торговка, и Джейн кивнула, увидев, как темнота быстро надвигается на улицу.
И вправду казалось, что там на небесах орудует дьявол. Что все это значило? Что это – конец света? В холодном мартовском воздухе ощущалось что-то сверхъестественное.
Миссис Бэнстер позвала Джейн вниз:
– Это конец света. Судный день. Спускайся, давайте будем вместе противостоять силам зла.
Джейн взяла плащ и завернулась в него. Внутри лавки стояло несколько человек, одни закрыли глаза, другие молились, то и дело украдкой поглядывая через окно на небо.
– Становится очень темно, – сказала миссис Бэнстер. Старая нищая, пришедшая сюда, чтобы спрятаться вместе с ними, прошептала:
– Я думаю, солнце исчезнет, и мы больше никогда его не увидим.
– Это нам за наши грехи, – сказала другая, – мы сами накликали беду на свою голову.
– За грехи некоторых, – многозначительно сказала миссис Бэнстер.
Мартовский ветер проник в лавку, воздух становился холоднее, темнота усиливалась.
– День стал ночью, – проговорила нищенка. – Бог превратил день в ночь, чтобы показать нам, как он недоволен нами. Зловещий это знак. Я узнала от своей подруги из Шордита, что наступают плохие времена.
– А может, это знак того, что наступают хорошие времена? – сказала Джейн.
– Хорошие? Что хорошего может быть в том, что солнце скрыло от нас свой лик?
– Когда оно появится из мрака, будет так, будто добро победило зло. Если это знак…
– А кто сказал, что… оно появится? Я никогда не видела ничего подобного. Тут без дьявола не обошлось.
– Взгляни-ка еще разок, Чарли, – сказала ему мать.
– Очень ярко, не могу смотреть, мама. Когда я смотрю, я вижу солнце, хотя мои глаза закрыты.
– Работа дьявола.
– А может, все изменится, когда законный король сядет на трон! – сказала нищенка.
– Ха! Какое это имеет значение? Вы увидите, этот мрак всего лишь начало. Нас ждут ужасные времена. Я чувствую это своими костями, леди, а мои кости не обманывают меня. Где два мальчика, а? Два маленьких принца? Законный король и его младший брат? Говорят, что задушены… а их невинные тела брошены в реку.
– Ложь! – вскричала Джейн. – Я видела их совсем недавно. На прошлой неделе видела их.
Джейн начала спускаться по спиральной лестнице. Деревянные ступени были кое-где сломаны, и приходилось ступать очень осторожно. Каким странным контрастом все это было с Виндзорским замком или Вестминстерским дворцом, которые всего лишь год назад она считала своим домом…
Миссис Бэнстер встретила ее внизу.
– Улицы наполняются.
– Я не встречусь с процессией, – ответила Джейн. – Я проскользну через Кэндлуик к Тауэр-стрит.
– Возвращайтесь до темноты, – посоветовала миссис Бэнстер. – Ручаюсь, этой ночью на улицах будет столпотворение. Мы загородили вход в лавку, чтобы к нам не ворвались жулики и бродяги. Счастливого вам пути. И не забывайте: нужно быть дома до наступления темноты.
– Постараюсь, не беспокойтесь.
На улице Джейн тоже охватило волнение. Воздух Ист-Чипа был наполнен запахом мяса и криками продавцов мяса. В харчевнях шла бойкая торговля. Повсюду стояли жующие и пьющие люди. Жалобно завывали нищие, выставляя напоказ свои безрукие и безногие тела и заявляя, что они – старые солдаты. Она отдала им несколько с трудом сэкономленных монет.
Идя по Ист-Чипу, она думала о необычных поворотах судьбы. Здесь, в харчевне матушки Клэк, она нашла Анну Невилль, почти умирающую от голода. Теперь матушка Клэк покинула Ист-Чип, а Анна Невилль стала королевой Англии. Джейн остановилась. Она должна взглянуть на Анну. Маленькие принцы будут рады услышать что-нибудь о процессии и разочаруются, если Джейн им ничего не расскажет.
Она поспешила назад. Вскоре кавалькада пройдет через Поултри, потом повернет в Чипсайд по пути к Ладгейту, оттуда по Флит-стрит направится к Вестминстеру. Джейн услышала звуки труб и церковные колокола. Королевская чета, должно быть, недалеко.
Джейн заняла место поудобнее и стала ждать. Отсюда ей были видны стены дома ее отца. Там сейчас жил другой торговец шелком, а при воспоминании об отце ей взгрустнулось. Слава Богу, что он умер и не видит, как низко она пала!
Вначале появились герольды, затем рыцари и сквайры. Она узнала Кейтсби, а рядом с ним сэра Ричарда Рэтклиффа и лорда Довела с герцогом Норфолком – всех убежденных приверженцев короля. Они проехали, затем раздались особые приветствия – верхом на коне появился король, сверкающий драгоценными камнями.
Так же ослепительна была королева в своем паланкине.
Королевская чета проехала, приветствия утихли, и люди заговорили друг с другом.
– Какой больной выглядит маленькая королева! И такая хорошенькая!
– Хорошо, что она уже родила королю сына.
– Могу смело сказать, бедняжка долго на этом свете не проживет.
«Бедная маленькая королева!» – подумала Джейн. Эта мысль почему-то придала ей сил. Джейн вдруг поняла, что сможет позаботиться о себе. Ведь она выросла на этих улицах с их крикливыми горожанами и никогда не могла бы быть абсолютно счастлива, лишись она возможности свободно бродить по ним.
Джейн поспешила в восточном направлении, завернув на Тауэр-стрит. Когда она подошла к Тауэру, один из надзирателей весело окликнул ее, и Джейн остановилась, чтобы перекинуться с ним парой слов. Затем она прошла через боковые ворота и спустилась вниз по лестнице на кухню, где ждала ее Кейт.
– Я думала ты придешь раньше, – сказала Кейт, когда они обнялись.
Джейн рассказала, что задержало ее. Кейт и сама была бы не прочь посмотреть шествие, но она не жалела о том, что пропустила его. Ведь она осталась дома, чтобы проводить Джейн к принцам.
– Перекусишь немножко? – предложила Кейт, но Джейн отказалась, ей не терпелось скорее увидеть своих любимцев.
Кейт завернулась в плащ, и они, выйдя в парк, направились к Гарден Тауэру. В такие моменты Джейн всегда боялась, что кто-нибудь увидит и узнает их. Тем приятнее было сознавать, что почти все на празднестве. К тому же принцев сейчас охраняли не так строго, как в те дни, когда народ все еще называл молодого Эдуарда королем. Ричард теперь прочно сидел на троне, но, несомненно, считал благоразумным быть хорошо осведомленным о местопребывании племянников.
Они вошли в Гарден Тауэр. Было холодно, а звон колоколов собора Святого Петра, раздававшийся в честь процессии, казалось, приобрел скорбное звучание.
Джейн вздрогнула, а Кейт медленно проговорила:
– В этих башнях всегда холодно… и зимой, и летом.
У апартаментов принцев стояли стражники. Кейт кокетливо улыбнулась им, и они тотчас же ответили ей ухмылками.
– Посетители к молодым джентльменам, – сказал один другому, а когда Джейн улыбнулась, они поклонились и посторонились.
Джейн и Кейт вошли в небольшую прихожую и постучали в дверь.
– Войдите, – произнес мальчишеский голос, в котором Джейн с волнением узнала голос молодого Эдуарда.
Мальчики сидели за столом у окна, сосредоточенно изучая книгу. Секунду-другую они не могли оторваться от нее, думая, что это всего лишь слуга, принесший вязанку дров, чтобы поддержать огонь, горевший в большом камине. Но когда Джейн окликнула их по именам, они вскочили и подбежали к ней. Ричард бросился ей на шею, Эдуард же был более сдержан. Ричард все еще оставался ребенком, а Эдуард уже испробовал вкус королевской власти, хотя на троне ему пришлось побыть совсем недолго.
– Дорогие мои! – воскликнула Джейн. – Как вы сегодня?
– Изнываем от скуки, – сказал Эдуард. – Но твой приход наполняет это печальное место радостью. У тебя холодные руки, Джейн. Проходи… и ты, Кейт. Идите к огню и согрейтесь.
Джейн расположилась у камина. Мальчики примостились у ее ног. Они засыпали ее вопросами, и она рассказала о только что виденной процессии. Разговаривая с ними, Джейн посматривала вокруг, разглядывая помещение, которое так долго было домом для маленьких принцев. «Интересно, когда король позволит им покинуть это место?» – подумала она.
Стены комнаты были завешены богатыми тканями, да и обставлена она была вполне прилично для апартаментов сыновей Эдуарда IV, но во всем чувствовалось какое-то уныние. С того места, где сидела Джейн, был виден Тауэр-Грин, на котором казнили Гастингса. Лучше бы ей навещать своих любимых мальчиков не в этой комнате, подумала она, так как всегда, глядя в это окно, она будет видеть перед собой Гастингса. В другом конце помещения, приспособленном под спальню, стояла прекрасная кровать. Над ней простирался полог из роскошной ткани. Для двух мальчиков эта кровать была слишком большой. Джейн подумала, что им, наверное, страшно по ночам в огромной, мрачной комнате и они плотно задвигают полог, чтобы не видеть окно. Маленький Ричард был впечатлительным ребенком. И все же хорошо, что мальчики вместе.
– Джейн! – Эдуард схватил ее за руки и серьезно посмотрел на нее. – Ты думаешь, мой дядя когда-нибудь позволит нам покинуть это место?
– Я уверена в этом. Но вы должны знать, что в последнее время он очень занят. Скоро он вспомнит, что вы здесь, и пошлет за вами.
– Может быть, я вернусь к своей жене, – сказал Ричард, – ты ведь знаешь, что я женатый человек. Мальчики рассмеялись.
– Странно, – сказал Эдуард, – что у Ричарда уже есть жена, а у меня" нет. Мне собирались устроить грандиозную свадьбу… а теперь, наверное, я никогда не женюсь.
– Женитесь, мой маленький господин, – сказала Кейт. – Я вижу это по вашему лицу. – Она взяла его ладонь и заглянула в нее, а мальчики серьезно наблюдали за ней.
– Вам предстоит долгая и веселая жизнь! – воскликнула Кейт. – Я посетила одну мудрую женщину в Шордитче, и она предсказала это.
Все рассмеялись. Так было всегда, когда Кейт и Джейн навещали мальчиков. Эдуард и Ричард хохотали, и глядя на них, было просто невозможно не верить, что однажды, очень скоро, справедливость восторжествует.
– А как там наша мама? – серьезно спросил Эдуард. – Мы ее совсем не видим, и наших сестер тоже.
У Ричарда задрожали губы. Ему ведь было только одиннадцать, и его тянуло к маме. Елизавета Вудвилль относилась к этим мальчикам с большей нежностью, чем к остальным своим детям.
– Я не верю, что моя мама тоже хотела, чтобы я приехал сюда, – сказал Ричард. – Ей бы больше понравилось, если бы мы и наши сестры были вместе с ней в святилище Вестминстерского монастыря.
– Джейн, а наша мама долго еще будет находиться там?
– Теперь уже недолго, вот увидите. Сейчас, когда ваш дядя подавил мятеж, у него найдется время подумать о вашей семье. Несомненно, через несколько недель вы тоже будете участвовать в процессии.
При этих словах мальчики снова засмеялись. Они представили себя на белых конях, в богатой одежде, вместе со своей семьей.
– Джейн, – сказал вдруг Эдуард, – а что было бы с нами, если бы дядя не подавил мятеж?
Джейн и Кейт обменялись предостерегающими взглядами, так как увидели, что в глазах мальчиков блеснула надежда. Обе они, как и мальчики, подумали о том, что в этом случае на трон взошел бы маленький Эдуард.
– Не отвечай, – промолвил Эдуард, – я и так знаю.
– Да, – подтвердил Ричард, – Эдуард и так знает.
– Не очень-то благоразумно говорить об этом, – заметила Джейн. – Никогда не знаешь, кто может услышать.
Они немного помолчали. Затем Ричард, быстрее, чем его брат, забывавший о неприятностях, сказал:
– Эдуард, давай покажем Джейн нашу маленькую комнату. Ту, которую мы на днях обнаружили.
– Давай, – согласился Эдуард, и оба мальчика вскочили со своих мест.
– Мы нашли ее неделю назад, – пояснил Ричард. – За драпировками… там оказалась дверь.
Он подошел к восточной стороне комнаты и отдернул драпировку.
– Вначале мы думали, что она не открывается, – сказал Эдуард, потянув старую дверь на себя.
– Мы несколько часов пытались открыть ее, – добавил Ричард. – Наверное, к ней не подходили многие годы. Смотри. Вот что там.
Все четверо, сбившись в кучку, смотрели на запыленную лестницу, уходившую куда-то вниз.
– Куда она ведет? – спросила Кейт.
– В небольшую сводчатую комнату, – ответил Эдуард. – Мы были так разочарованы. Лестница ведет в эту комнату, а дальше пути нет.
– И все же хорошо, что у нас есть наша собственная маленькая комната, – заметил Ричард. – Наша тайная комната.
– Ну что ж, – промолвила Кейт, – я надеюсь, что Ваши маленькие светлости соблаговолят показать ее нам.
– Конечно, – сказал Эдуард и пошел вперед, показывая дорогу.
По короткой лестнице они спустились в небольшую покрытую вековой пылью комнату.
Колокола собора Святого Павла на мгновение умолкли, а когда они зазвонили вновь, Джейн почудилось в их звоне дурное предзнаменование.
* * *
Елизавета Вудвилль была не из тех, кто может спокойно оставаться в убежище в монастыре. Не прошло и года после смерти Эдуарда, как она опять превратилась в обычную вдову, какой была, когда король впервые повстречал ее в Уиттлберийском лесу. Она не намерена бесконечно ждать. Елизавета вынашивала планы, в центре которых были ее дети, но не мальчики, находившиеся в Тауэре, так как Ричард прочно сидел на троне и понадобилась бы настоящая война, чтобы свергнуть его. А кто будет воевать за двух оставшихся без отца мальчиков?Однако Елизавета считала, что есть человек, способный отнять трон у Ричарда, и таким человеком был Генрих Тюдор, он находился по другую сторону пролива и ждал своего часа.
Однажды в начале марта она сидела со своими дочерьми. Девушки вышивали и беседовали о счастливых днях, когда их жизнь, казалось, была полна обещаний, а отец-король устраивал для них грандиозные праздники. Слушая их, Елизавета Вудвилль остановила свой взгляд на старшей дочери, Элизабет, которая, как она надеялась, восстановит положение семьи.
– Разве у нас есть надежды выйти когда-нибудь замуж? – говорила Сесилия. – Мы останемся здесь навсегда.
Но Элизабет поймала в глазах матери мимолетный блеск, говоривший о многом.
– Мама! – воскликнула она. – Ты что-то знаешь. О, милая мама, прошу, скажи нам!
Елизавета Вудвилль кивнула и задумчиво произнесла:
– Я вижу, дети мои, что нашим бедам скоро придет конец.
– Нашим бедам придет конец! Но ведь наш бессердечный дядюшка сейчас сильнее, чем когда бы то ни было! – воскликнула Элизабет. Честолюбивая, как и ее мать, она стремилась найти себе достойную партию и не могла забыть, что ее обещали выдать замуж за дофина Франции.
– Короли и королевы никогда не чувствуют себя в безопасности, дети мои. Ведь даже у такого человека, как ваш отец, были неприятности. Ваш младший брат, король Эдуард V, родился как раз в этом замке, а жители Лондона, верившие в дело вашего отца, уберегли мою жизнь и заботились обо мне.
– Я знаю об этом, – сказала Элизабет. – Но я никогда не думала, что мы окажемся в таком положении, как сейчас. Отца никто не мог надолго отстранить от трона. Теперь он умер, а я… которая должна была стать королевой Франции, обручена с этим несчастным изгнанником.
Елизавета Вудвилль хитро улыбнулась.
– Не беспокойся. Твой отец тоже был когда-то, как ты говоришь, несчастным изгнанником. Несчастные изгнанники, дочь моя, часто становятся королями.
– Ты думаешь, Генрих Тюдор когда-нибудь станет королем Англии? – Элизабет презрительно засмеялась. – Во время мятежа он даже не высадился на берег. Он стоял со своим судном у Плимута и, как только почуял неудачу, трусливо удрал во Францию.
– В бегстве бывает заключена мудрость, – улыбнулась своей дочери Елизавета. – Послушай меня, глупышка. Я дала свое согласие на твою помолвку с Генрихом Тюдором. Что мы можем от этого потерять? Ничего. А что получить? Настанет день, будьте уверены, и Генрих Тюдор приедет в Англию, а когда он будет здесь, найдутся люди, которые восстанут против вашего дяди. Генрих Тюдор дал клятву жениться на тебе. Разве могла ты надеяться на то, что он сделает это, будь он уже на троне? Не забывайте, что ваш вероломный дядя заставил всю Англию называть вас внебрачными детьми.
– Милая мама, возможно, ты и права.
– Никто не знает, что случится, но у меня хорошие предчувствия с тех пор, как мне удалось установить контакт с Тюдором.
Раздался стук в дверь.
– Войдите, – сказала Елизавета.
Появился посыльный со свитком в руках. Он протянул его Елизавете – бывшей королеве, сказав, что его господин – король ожидает ее ответа, когда она сочтет удобным для себя дать его. Елизавета с большим достоинством приняла свиток, и когда посыльный удалился, жадно прочитала его. Потом слегка ударила свитком свою дочь и сказала с некоторой строгостью:
– Дочь моя, мне кажется, ты иногда сомневаешься в мудрости моих поступков?
– О нет, милая мама, я уверена, что все, что вы делаете, хорошо и правильно для всех нас.
– Я рада твоему здравомыслию. Теперь, дети, слушайте меня. Когда наши друзья по ту сторону пролива захотели, чтобы Элизабет была официально обручена с Генрихом Тюдором, я дала свое согласие. Это было в Ренне на Рождество. Тогда, как вы знаете, этот молодой человек дал клятву, что если он когда-нибудь взойдет на английский трон, то женится на Элизабет Йорк. Сейчас это дошло до ушей вашего дяди и, как вы можете себе представить, не понравилось ему. И вот тому доказательство. В этой бумаге говорится, что если мы оставим наше убежище и отдадим себя заботам короля, нам не причинят никакого вреда и для всех вас будут найдены мужья. Мне выделяется содержание. А теперь, дети, что вы думаете о стратегии матери? Вашему дяде не понравилось, что я обручила свою старшую дочь с Генрихом Тюдором. Он предложил взятку – несомненно, чтобы разрушить наш уговор. Не бойтесь, мы вновь встанем на ноги. Посмотрите сюда, девочки, посмотрите на подпись на этом документе. Даже ты, Бриджит, можешь прочитать это, не правда ли?
– Рикардус Рекс, – прочитала Бриджит своим высоким, тонким голосом.
Елизавета Вудвилль расхохоталась.
– Пусть называет себя королем, если ему это нравится. – Она с нежностью положила руку на плечо старшей дочери. – Может быть, теперь недолго осталось ждать, девочка.
* * *
Для Джейн этот год пролетел очень быстро. Деньги, которыми снабдил ее Томас Лайном, постепенно таяли, но Джейн никогда не беспокоилась о деньгах, всю жизнь у нее был кто-то обеспечивавший ее. В душе она верила, что так всегда и будет, потому что даже когда она была страшно бедна и одинока в Ладгейте, появился Томас Лайном и оказал ей помощь. Джейн постепенно приходила в себя. Здоровье ее улучшалось, и она потихоньку приспосабливалась к новой жизни. Она реже вспоминала о мужчинах, которых любила, и это уже не причиняло ей такую боль. Она больше не стремилась иметь возлюбленного. Пылкая молодость Джейн осталась позади, и вся ее любовь принадлежала теперь двум мальчикам в Тауэре. Король наконец смилостивился над их семьей. Мать и сестры жили теперь в роскошных апартаментах Вестминстерского дворца! Джейн была уверена, что пройдет немного времени и мальчики снова будут с ними. Но проходили недели, месяцы, а принцы все еще оставались в Тауэре.Джейн глубоко опечалила весть о смерти единственного сына короля. Бедная Анна Невилль, наверное, убита горем, а люди говорили, что королева слишком слаба, чтобы родить королю другого сына.
Елизавета Вудвилль прореагировала на это иначе, ибо как только она переселилась во дворец, она сразу же стала искать возможность укрепить свои позиции. Она начала понимать, что, обручив свою дочь с Генрихом Тюдором, поступила не столь уж разумно. Что есть у Генриха Тюдора, кроме амбиций?! Живя при дворце, в непосредственной близости к королю, Елизавета видела, какой силой обладает этот человек. Конечно, это не Эдуард, но и у него есть сила и благородная внешность, и многие боятся холодных глаз Ричарда.
Елизавета незаметно наблюдала за своей дочерью. Элизабет все еще хотела стать королевой Франции, но ведь гораздо приятнее быть королевой Англии!
Однажды, когда мать и дочь, выглянув из окна своих скромных апартаментов во двор Вестминстерского дворца, увидели там короля, прогуливавшегося со своим другом лордом Ловелом, Елизавета обратилась к дочери:
– Дорогая, тебе не кажется, что твой дядя довольно привлекательный мужчина?
– Привлекательный? Конечно, нет. Он слишком тщедушный, а я обожаю статных мужчин, таких, каким был мой отец.
– А мне кажется, что в нем есть что-то от Эдуарда.
– Тебе, может, и кажется, милая мама, а мне нет.
– Думаю, дочка, король неравнодушен к тебе.
– Ко мне?
– А почему бы и нет? Ты хорошенькая. Боже мой, ведь женщина может так много сделать для себя и своей семьи!
Наконец-то дочь поняла ее.
– Но ведь он мой дядя!
Елизавета Вудвилль пожала плечами. Она так же энергично отметала сейчас все трудности, как и в прежние дни, когда добивалась от Эдуарда чего-то почти невозможного.
– Дяди, племянницы, ну и что из этого? В некоторых случаях Его Святейшество Папа бывает весьма сговорчив.
– Ты забыла о моей тете.
– Анна Невилль уже одной ногой в могиле, а обязанность королей – иметь сыновей…
Елизавета Вудвилль улыбнулась. Она увидела, как в глазах дочери мелькнула надежда. Теперь девушка смотрела на короля с новым интересом.
* * *
Наступило Рождество, и Джейн провела его вместе с Белперами на кухне Тауэра. Белпер превзошел самого себя, его стол ломился от изысканнейших блюд. Он угощал стражников, надзирателей и солдат, к нему заглядывали даже штатные палачи.Джейн сидела за столом и смеялась, как она это делала в банкетных залах дворцов. Эти люди были рады видеть ее, а ей доставляло удовольствие быть среди них. Утром она навестила принцев, которые теперь были уверены, что их заточению скоро придет конец. Джейн чувствовала, что все идет хорошо, но когда разговор коснулся короля и королевы, она опечалилась.
– Наш король, – сказал веселый Белпер, – возможно, и король, но любой король тоже человек, несмотря на то что он король.
Все, как всегда, рассмеялись.
– А как же, видит Бог! – продолжал он. – Королева, как говорят, всего лишь больная, слабая женщина, а мужчина, король он или не король…
Кто-то осмелился сказать:
– Говорят, король положил глаз на леди Элизабет.
– Я не верю этому, – сказала Джейн. – Она его племянница.
– Племянница – тоже девушка, даже если она племянница, – заметил Белпер, посмеиваясь, и встал, чтобы разрезать на куски голову кабана.
– Это слух… дурной слух, – промолвила Джейн. – Я ведь прекрасно помню, как говорили, что принцы умерли, что их убили. Разве была в этом хоть капля правды?
– Не было. Странно, откуда берутся эти слухи…
– Бедная королева очень хворает, – сказала Кейт. – Она потеряла сына, и теперь у трона нет наследника. Поэтому молва подыскивает королю новую королеву…
Белпер указал ножом на Кейт:
– Чтобы подарить королю наследника, потребуется нечто большее, чем молва!
Все вновь рассмеялись, а Белпер отложил в сторону нож и утер веселые слезы. Джейн тоже смеялась, но ее мысли запутались, так как она очень близко знала людей, чьи имена произносились на кухне Белпера, но оставались для присутствовавших только именами. Что все это значит? Как далеко заведут Ричарда его амбиции? И что эта коварная женщина, Елизавета Вудвилль, замышляет для своей дочери?
Ричард был странным, замкнутым человеком, никто не знал его хорошо. Но Джейн помнила, как она привела его, изысканно одетого щеголя, в Ист-Чип и как он, увидев оборванную и грязную Анну, протянул к ней руки, а его бледное лицо озарилось светом любви.
– Я не верю, что он намерен жениться на своей племяннице, – сказала Джейн. – Если бы вы видели, как он любил королеву, вы бы никогда не поверили этим слухам.
Они замолчали и с уважением слушали Джейн Шор, как, впрочем, и всегда, когда она высказывала свою точку зрения на жизнь при дворе. Больше всего на свете они любили слушать рассказы о жизни великих мира сего, а кто лучше Джейн знал обо всем этом?
И вот теперь она рассказала им о бедной Анне Невилль, богатство которой соблазнило герцога Кларенсского, умершего так загадочно в башне Боуйер. Они слушали, как герцог упрятал девушку, как она убежала и оказалась в убогой харчевне в Ист-Чипе, пока ее не нашли и она не стала королевой Англии.
– Ричард пришел за ней, – продолжала Джейн, – потому что нежно любил ее. Я знаю это, я была там и видела все своими глазами. Нет, не слушайте эти злые сплетни. – Она подняла бокал и воскликнула: – Да здравствует королева!
– Да здравствует королева! – отозвались сидевшие за столом.
* * *
По всему Ист-Чипу маленькими группками собирались люди. Джейн открыла ставни, чтобы посмотреть на них. Друзья и знакомые, проходя мимо, окликали ее.– Это все козни дьявола! – крикнула старая торговка, и Джейн кивнула, увидев, как темнота быстро надвигается на улицу.
И вправду казалось, что там на небесах орудует дьявол. Что все это значило? Что это – конец света? В холодном мартовском воздухе ощущалось что-то сверхъестественное.
Миссис Бэнстер позвала Джейн вниз:
– Это конец света. Судный день. Спускайся, давайте будем вместе противостоять силам зла.
Джейн взяла плащ и завернулась в него. Внутри лавки стояло несколько человек, одни закрыли глаза, другие молились, то и дело украдкой поглядывая через окно на небо.
– Становится очень темно, – сказала миссис Бэнстер. Старая нищая, пришедшая сюда, чтобы спрятаться вместе с ними, прошептала:
– Я думаю, солнце исчезнет, и мы больше никогда его не увидим.
– Это нам за наши грехи, – сказала другая, – мы сами накликали беду на свою голову.
– За грехи некоторых, – многозначительно сказала миссис Бэнстер.
Мартовский ветер проник в лавку, воздух становился холоднее, темнота усиливалась.
– День стал ночью, – проговорила нищенка. – Бог превратил день в ночь, чтобы показать нам, как он недоволен нами. Зловещий это знак. Я узнала от своей подруги из Шордита, что наступают плохие времена.
– А может, это знак того, что наступают хорошие времена? – сказала Джейн.
– Хорошие? Что хорошего может быть в том, что солнце скрыло от нас свой лик?
– Когда оно появится из мрака, будет так, будто добро победило зло. Если это знак…
– А кто сказал, что… оно появится? Я никогда не видела ничего подобного. Тут без дьявола не обошлось.
– Взгляни-ка еще разок, Чарли, – сказала ему мать.
– Очень ярко, не могу смотреть, мама. Когда я смотрю, я вижу солнце, хотя мои глаза закрыты.
– Работа дьявола.
– А может, все изменится, когда законный король сядет на трон! – сказала нищенка.
– Ха! Какое это имеет значение? Вы увидите, этот мрак всего лишь начало. Нас ждут ужасные времена. Я чувствую это своими костями, леди, а мои кости не обманывают меня. Где два мальчика, а? Два маленьких принца? Законный король и его младший брат? Говорят, что задушены… а их невинные тела брошены в реку.
– Ложь! – вскричала Джейн. – Я видела их совсем недавно. На прошлой неделе видела их.