Худое лицо Блейлока будто застыло.
   – Сделаю, – ответил Гален. – Мне очень жаль.
   – Впервые за все время он не подчинился мне.
   Гален визуализировал уравнение, укрыл Гауэна иллюзорной простыней.
   – Вам следует присесть.
   – Мы должны сообщить правду всем магам. Они должны понять, как понял я. Биотек – это благословение. Программу, заложенную в него, можно подавить. С помощью совершенной дисциплины, совершенного контроля, мы можем достичь совершенного единства со всей жизнью. Мы можем достичь истинного понимания. Благословение не в могуществе той силы, что мы несем в себе, а в святости нашей тесной связи с ним. Биотек вплетается в базовые стихии, в саму ткань Вселенной. Он способен обучить нас воле Вселенной, сделать нас единым целым с ней.
   – Вы скажете магам, что биотек дали им Тени?
   Блейлок повернулся к нему, и впервые Гален заметил печаль на его худом, строгом лице.
   – Гауэн потребовал этого.
   Гален кивнул. Маги давно заслуживали права знать правду. Но он опасался их возможной реакции.
   Блейлок вдруг упал на колени.
   Гален присел рядом с ним:
   – Блейлок.
   – Я отслужу здесь службу. Пожалуйста, забери его. Сделай так, чтобы никто не увидел его, – Блейлок поднял перед собой негнущиеся, покрытые желтоватой кожей, ладони, в воздухе между ними появился огненный шар. Его руки мелко дрожали. – Я оказался не слишком хорошим учителем для него.
   – Ты сказал ему все, что мог сказать. Ты научил его всему, что знал сам.
   Блейлок опустил голову.
   Гален создал платформу под телом Гауэна, поднял его с кровати, платформа двинулась к двери. Провел платформу сквозь дыру и пошел следом за ней по узким, вызывающим клаустрофобию коридорам, не обращая внимания на встревоженные взгляды встречавшихся по дороге магов.
   Когда Гален проходил мимо столовой, он услышал, как Цакицак подбивал толпу пойти и требовать исчерпывающих объяснений от членов Круга.
   – Почему столь преданный ордену маг, как Цирцея, пытается покинуть тайное убежище, вырваться на свободу?! – кричал он. – Почему она убила Элрика?! Как обычно, Круг хранит в тайне детали происшедшего! Мы должны заставить их понять, что заслуживаем уважительного к себе отношения!
   Нестройный хор гневных голосов был ему ответом.
   Возможно, маги могут подавлять в себе стремление к уничтожению, но здесь делать это становилось с каждым днем все труднее. Гален мог чувствовать, как оно растет в каждом из них, переполняет их, превращаясь в гигантскую, неодолимую волну, которая сокрушит их всех.
   Они должны позволить ему улететь до того, как эта волна поглотит его, пока он еще может сдерживать собственное стремление к уничтожению.
   – Кто ты? – спросил человек по имени Джастин. – Как тебя зовут? Анна, назови нам свое полное имя.
   Анна злобно рассматривала его сквозь слой мерцающей, черной кожи. Человек, опираясь на трость, расхаживал из угла в угол по ее самой большой комнате. На нем были обычная рубашка, жилет и брюки. В сравнении с Элизаром, молча стоявшим у стены, он выглядел слабым и ничем не примечательным: редкие, седые волосы, кустистые брови, морщинистое лицо. Когда он говорил, его голос слегка дрожал. Но, несмотря на все это, Анна почувствовала в нем жесткость, исходящую от него угрозу. Ей очень хотелось выкинуть этого человека из своего тела.
   Око приказало ей отвечать на его вопросы, но эти вопросы не имели смысла. К тому же, отвечать на вопросы вовсе не являлось ее предназначением. Она доставила своих пассажиров обратно, на За'ха'дум. Теперь она должна присоединиться к сестрам, вместе с ними мчаться в пространстве, исторгая из себя боевой клич. Но вместо этого она оставалась прикованной к поверхности планеты, гравитация давила на нее, непрекращающийся ветер нес с собой тучи пыли, обжигавшей ее кожу. Пока она вот так, без толку, проводила здесь время, Око начало передавать ей странные приказы и сигналы, заставив ее не на шутку обеспокоиться. Ей было приказано изменить обычный цикл технического обслуживания систем, теперь она проверяла состояние центрального процессора намного чаще и тщательнее, чем обычно. В этом было столько же смысла, сколько в вопросах Джастина.
   "Меня зовут Анна", передала она ответ.
   Он остановился, поднял указательный палец:
   – Анна – это только имя. А фамилия?
   Она знала, что он прав, и это лишь сильнее разозлило ее. Да, когда-то у нее была фамилия. Но она больше не помнила ее.
   – Когда ты родилась? – спросил он.
   "Я не понимаю".
   – Где твой дом?
   "На За'ха'думе".
   – А раньше, до За'ха'дума?
   Но до За'ха'дума ничего не было. Как могла она быть где-то? Ее первые воспоминания были связаны с За'ха'думом: здесь она получила первые инструкции от Ока, училась управлять своими системами, училась летать. Здесь она стала единым целым с машиной.
   – Анна, что ты есть?
   Идиот.
   "Орудие хаоса и уничтожения".
   – Чем ты была до того, как соединилась с машиной? Кто такая Анна Шеридан? Шеридан. Сейчас, когда он произнес это слово, она вспомнила. Но она не
   понимала, что означает фамилия, откуда она у нее взялась.
   "Твои вопросы бессмысленны".
   – Это бесполезно, – произнес Элизар. – Чего мы тянем? Когда ее вынут оттуда, Банни поможет пробудить все ее сохранившиеся воспоминания.
   Джастин резким жестом руки отмел предложение Элизара, в его голосе появилась жесткость:
   – Ничего подобного никогда раньше не делалось. Они сказали, что мы должны хотя бы начать процесс сейчас, пока она остается в нынешнем состоянии, чтобы потом она ощущала себя хотя бы относительно целостной личностью.
   О чем они говорят? Что они собираются с ней сделать?
   "Если ты поможешь нам, – говорило Око, – то принесешь нам победу. А величайшая радость – восторг победы".
   Ей хотелось взмыть в небеса, покинуть это место. Но Око не позволит ей этого.
   Ровный ритм сердцебиения машины нарушился, чего не случалось уже долгое время, и Анна запаниковала, поспешно начала проверку систем. Она не будет слушать их вопросы, не станет отвлекаться от своего главного предназначения – нести хаос и уничтожение.
   Машина была такой прекрасной, такой элегантной. Идеальная грация, идеальное управление, форма и содержание, слитые в неразрывную цепь, замкнутая вселенная. Все системы машины контролировались ею, она была ее сердцем, она была ее мозгом, она была машиной. Она следила за тем, чтобы нейроны посылали сигналы в полной гармонии друг с другом. Она синхронизировала очищение и циркуляцию, заставляя все системы этой огромной машины работать как единое целое. Пела вместе с комплексной, многоуровневой системой марш, в котором никогда не изменится ни одна нота. Кожа машины была ее кожей, плоть и кровь машины – ее плотью и кровью. Она и машина были…
   – Анна, – произнес Джастин, – ты помнишь своего мужа? Помнишь Джона Шеридана?
   Магический огонь пылал, ярко-зеленое пламя вилось вокруг плоского камня, на котором лежало тело, темные очертания которого сейчас с трудом можно было рассмотреть за стеной огня.
   Испещренная кратерами серая поверхность астероида рябила в резком, ярко-зеленом свете. Небо над ним было черным, маскирующее поле, созданное для того, чтобы скрыть от посторонних глаз существование астероида, блокировало свет звезд. Только светлые полосы иллюзорных падающих звезд – Келл считал их символом магов – время от времени проносились по нему, отдавая дань уважения ушедшему великому магу.
   Гален отвел взгляд. Он стоял в стороне от всех, в скафандре, потому что астероид не обладал атмосферой, а создавать вокруг себя герметичный щит, как сделало большинство магов, Гален не умел. Блейлок и другие предлагали ему свою помощь, они могли бы создать щит сразу для обоих, но он не смог бы выдержать такого близкого соседства с другим магом.
   Он должен сохранять контроль, должен предотвратить перерастание собственной дезинтеграции в бурное разрушение. Неугомонная энергия бурлила в нем, ища выхода. Он пока не мог снова обрушить на себя магический огонь – слишком мало времени прошло с предыдущего раза. Гален ни на секунду не прекращал одновременно выполнять два упражнения на сосредоточение и надеялся на то, что это поможет ему сохранить целостность до конца церемонии.
   Его жизнь превратилась в бесконечную череду подобных церемоний. Но ни одна из предыдущих не была для него настолько тяжелой, как эта. Раньше рядом с ним всегда стоял Элрик: стена, за которой он мог укрыться, единственная определенность в его жизни. На этот раз он стоял в одиночестве, а Элрик горел, огонь обнимал его изувеченное тело, превращая в хаос, из которого все они вышли, и к которому неизбежно возвратятся.
   То, что огонь должен был поглощать их тела, было справедливо. На протяжении всей своей жизни они сражались с огнем, и, после смерти, огонь превращал их тела в прах.
   Блейлок, стоя внутри круга магов, произнес краткую эпитафию Элрику. Голос Блейлока был традиционно холодным и уверенным, но слова… Он говорил о том, как сильно уважал Элрика и как тяжело переживал его потерю. Когда Блейлок закончил, многие маги плакали. Если бы Карвин была здесь, то она поплакала бы за Галена.
   Первым сожгли тело Гауэна, потом – Элрика. Тела Цирцеи и ее сообщников-заговорщиков уничтожили раньше, без шума.
   Зеленое пламя взвилось вверх, и Гален почувствовал, что плывет куда-то, как делал это много раз в прошлом, когда хотел спрятаться. Но сейчас он не мог позволить себе поплыть, ослабить волю. Он должен сохранять контроль. Гален заставил себя продолжить выполнение упражнений, возводя вокруг себя стены, постарался сосредоточиться на том, что ему предстоит.
   Когда церемония завершится, Херазад сделает ему операцию. Довольно простую – ей придется всего лишь имплантировать ему крошечное, но очень мощное взрывное устройство. Херазад поместит устройство прямо ему на сердце. Если поток излучаемой им магической энергии прекратится, оно взорвется. Тайное убежище магов останется в безопасности. В безопасности ото всех, кроме самих магов.
   Фед готовит для него необходимые припасы. Всего через несколько часов он улетит. Назавтра Блейлок планирует собрать всех магов и открыть им правду.
   Огонь стал, наконец, затухать, дрожащие языки пламени лизали плоский камень, будто лаская его. Языки соединились в единую огненную волну, и пламя потухло.
   Гален повернулся и побрел по пыльной поверхности астероида прочь отсюда, к шлюзу. Он не в состоянии сейчас выслушивать возможные слова утешения. Все эти слова были пустыми. Элрика больше не было.
   Гален проснулся на кушетке в кабинете Херазад, всюду вокруг него были развешаны красочные, узорчатые гобелены. В груди пульсировала боль, будто его поколотили.
   Гален услышал резкий, ритмичный звук, повернул голову. Увидел Феда, тот сидел в кресле рядом с кушеткой и бросал резиновый мячик в маленькую, дрейфующую в воздухе летающую платформу.
   Херазад нигде не было видно, но она, должно быть, уже имплантировала ему устройство. Гален положил руку, затянутую в перчатку, на сердце, и ощутил волну облегчения. Все было сделано, как надо. Он, как мог, продумал план действий. Разобрался с делами и оставил свою комнату такой, какой она была в день его прилета сюда, за исключением посоха, поставленного им в угол, и пластиковой коробки прямо перед дверью. Теперь он мог лететь.
   Гален начал выполнять упражнение на сосредоточение, сел, резкая боль в груди заставила его закашляться.
   – Эй, ты в порядке? – спросил Фед, не прекращая упражнений с мячиком.
   Гален кивнул.
   – Херазад просила передать, что все готово. Они будут здесь через минуту.
   Гален, стараясь дышать неглубоко, выпрямился.
   – Что они в тебя засунули? Какой-то маячок?
   Гален промолчал.
   Фед поймал рукой летящий мячик:
   – Я очень сожалею о смерти Элрика. Он был великим магом.
   – Да.
   – Я слыхал, что Цирцею в это втравил Морден, обещал ей власть в случае, если она присоединится к Теням. Все твердят об этом, – Фед помолчал, жонглируя мячиком.
   – Я видел Мордена, когда был на Вавилоне 5. Скользкий тип, – Фед оторвал взгляд от мячика, посмотрел на Галена. – Я слышал, ты летишь, чтобы убить его.
   Фед знал о его задании ровно столько, сколько было сказано всем магам.
   – Маги должны знать, что от Мордена они ничего не получат.
   Фед молча рассматривал мяч, сегодня он был необычайно задумчив. Потом его нечесаная борода задвигалась, он криво ухмыльнулся.
   – Я собрал все средства маскировки, которые ты просил, – Фед резким движением ткнул большим пальцем в сторону двери. Там, на полу, рядом с саквояжем Галена, стоял чемодан побольше. – Не все из них… могут оказаться тебе по вкусу. Но, даю гарантию, в этом тебя никто не узнает.
   – А пистолет?
   – Я добыл для тебя один особенный, работы Цакицака. Бесшумный, очень мощный, и невидим для всех видов сканеров, использующихся для поиска оружия. Но… понять не могу, зачем тебе пистолет?
   Конечно, Фед не мог понять. Гален сам был оружием, зачем ему еще?
   – Спасибо, – ответил он.
   Фед весело прищурился:
   – Ты там, давай, не задерживайся. Они умудрились спихнуть на меня твою работу. Будто я всю жизнь мечтал о том, как целыми днями сидеть одному в комнате.
   Гален будто наяву увидел задымленную обсерваторию, стены в подтеках от горящего металла. Усилием воли отогнал от себя видение.
   Дверь открылась, Блейлок и Херазад вошли в комнату.
   – Благодарю тебя, Фед, – сказала Херазад. – А теперь, пожалуйста, оставь нас.
   Гален встал, Фед – тоже.
   – Знаешь, – сказал Фед, – с группой учеников не все хорошо. Мы не можем себе позволить потерять еще кого-то.
   – Прощай, Федерико.
   Фед хлопнул его по спине:
   – Я буду присматривать за тобой. Будь добр, постарайся, чтобы зрелище оставалось забавным.
   Фед вышел, Гален подошел к Блейлоку и Херазад, они не стали входить в комнату, а продолжали стоять у двери.
   Херазад, не отрываясь, пристально смотрела на Галена.
   – Ты – наша надежда, – она прижала ладонь к сердцу Галена. – Ты стал нашей рукой. Тобой мы нанесем отсюда удар по нашим врагам. Морден должен быть уничтожен ради нашего спокойствия. Не подведи нас.
   – Не подведу.
   Гален не верил, что Круг отпустил бы его убивать Элизара и Разил даже после того, как ему было имплантировано это надежное устройство. То, что брат с сестрой могли применить его заклинание по назначению, не было, на их взгляд, достаточной причиной для того, чтобы их уничтожить. Но, осознав, что Морден продолжает угрожать им и здесь, в убежище, они удивительно быстро согласились с предложением Галена. Херазад, по меньшей мере, трижды повторила ему, что первым он должен убить Мордена. Видимо, она была уверена в том, что в противном случае Галену такой возможности не представится.
   – Пошли, – сказал Блейлок.
   Гален поднял с пола саквояж и чемодан, вслед за Блейлоком вышел из комнаты.
   – Хотя я и согласился на все это, – сказал Блейлок по дороге к шлюзу, – я не в восторге от твоего решения. Очевидно, я ценю твою жизнь гораздо выше, чем ты сам. Ты сам поставил себя в рискованное положение. Враги постараются, как и в прошлый раз, заманить тебя в такое место, где у них будет возможность нейтрализовать твой биотек. Но заманивать должны не они тебя, а ты их. Ты должен манипулировать ими. Элрик был мастером на такие трюки, хотя и редко пользовался ими. Полагаю, что он обучил тебя им.
   – Да.
   Если они заманят его в ловушку, то, по крайней мере, погибнут вместе с ним, если сработает устройство Круга.
   – Помни, о чем мы с тобой говорили на пути к Пределу. Если ты хочешь добиться успеха во Вселенной, то ты не должен закрываться от нее. Ты должен изучать окружающих тебя людей, раскрывать их намерения и использовать их.
   – Да.
   Он будет изучать их так же отстранено, как астроном изучает отдаленные галактики. Ничто не сможет пробить его защиту.
   – Самое главное: ты должен всегда помнить о задании. Не отвлекайся. Ты должен убить троих, и только троих. Еще одной потери контроля Круг не потерпит. Выполни порученное задание и возвращайся сюда.
   – Я выполню его.
   Блейлок какое-то время шагал молча. Потом продолжил:
   – Мы устроили так, что ты, покинув убежище, сохранишь доступ к нашей системе зондов.
   Гален получил сообщение, к которому было прикреплено несколько файлов.
   – Это отчеты Элрика с Вавилона 5, плюс вся собранная им информация о Мордене. Знай, если Морден рядом – ты в серьезной опасности, – Блейлок остановился около шлюза, повернулся лицом к Галену, и Гален был поражен, увидев на его щеках легкую щетину. Должно быть, Блейлока так сильно расстроила смерть Элрика и Гауэна, что он забыл побриться. Седая щетина старила его, сейчас он казался таким уязвимым. – Тени убеждены в том, что большая часть магов погибла. Но им известно, что я, как и ты, скорее всего, жив. Чтобы выполнить это задание, надо обладать искусством члена Круга. Должен был бы лететь я.
   – Маги не могут жертвовать тобой. К тому же это мое дело. Я виноват в том, что Элизар узнал заклинание уничтожения. Виновато мое высокомерие. И я должен остановить Мордена – ради Элрика.
   – Элрик желал тебе лишь одного – чтобы ты был счастлив.
   – Если я сумею убить Элизара, Разил и Мордена, то буду счастлив. Мне больше ничего не нужно.
   – Это сейчас ты уверен в этом. Но, как только ты улетишь отсюда, все переменится. Как бы мне хотелось, чтобы ты не улетал отсюда, чтобы полетел кто-то другой. Жизнь снаружи полна искушений.
   Эхо от биотека было ответом на охватившее Галена чувство неловкости:
   – Если ты уверен в моем контроле, тебе нечего бояться.
   – Ты значительно улучшил свой контроль. Вот почему мне хотелось бы, чтобы ты остался здесь. Совершенный контроль, совершенная дисциплина являются дорогой, ведущей к достижению единства с биотеком. Я уверен, что сейчас ты ближе всех нас к этой цели. Я надеялся на то, что находясь в обстановке, где ничто не сможет отвлечь тебя, ты достигнешь ее и укажешь нам всем путь.
   Гален не понимал, как мог Блейлок верить в такую чушь, особенно после всего, что случилось.
   – Я никого не смогу привести к озарению.
   – Вне зависимости от намерений Теней, биотек, если ты остаешься его хозяином, может нести добро. Благо может исходить от тебя. Наша судьба не в том, чтобы быть агентами смерти и разрушения, а в том, чтобы стать чем-то большим.
   И, тем не менее, Круг послал его убивать троих людей. Гален промолчал. Блейлок, наконец, открыл дверь шлюзового отсека. Сделав рукой неуклюжий
   жест, он создал вокруг них обоих герметичный щит, и они вошли в шлюз.
   – Когда ты приготовишься к отлету, – сказал Блейлок, – передай управление кораблем Херазад и мне. Мы проведем его сквозь маскирующее и ограничивающее поля и запрограммируем его прыжок в гиперпространство. Когда выйдешь из гиперпространства, запиши координаты. Ты должен вернуться туда ровно через тридцать пять суток. Ты должен выполнить задание к этому сроку, не позднее. В это место прибудет корабль, чтобы провести тебя обратно через гиперпространство. Если тебя там не окажется, когда он прибудет на место, он улетит без тебя. Ты не сможешь вернуться в наше убежище.
   – Понимаю.
   Внешняя дверь открылась, и они зашагали по ноздреватой, покрытой пылью поверхности астероида к кораблю Галена. С тех пор, как он прибыл в тайное убежище, Гален ни разу не поднимался на его борт. Он думал, что ему никогда больше не придется пользоваться кораблем.
   Визуализировал заклинание связи, ощутил эхо, пришедшее от биотека, и еще одно, от корабля. В прошлом это второе эхо частенько угрожало нарушить контроль, заставляя его мысли и чувства бесконечно отражаться от имплантантов и корабля, порождая тем самым быстрое, усиливающееся эхо. Сейчас он просто чувствовал, как элементы упражнения эхом возвращаются к нему – упорядоченные, успокаивающие его.
   Мысленно пролистал открывшееся меню возможностей корабля. Опустил трап, поднялся, шагая рядом с Блейлоком, на борт. Они вошли в темные внутренние помещения корабля, щит Блейлока с тихим шелестом исчез.
   – Элрик хотел, чтобы ты жил долго, – произнес Блейлок.
   Гален поставил чемоданы у стены.
   – Я очень часто спорил с ним и теперь сожалею об этом: почти во всем Элрик оказался прав. Он уже давно добивался того, чтобы Круг открыл магам тайну происхождения биотека. Я думал, что это может привести к нашей капитуляции, что многие из нас поддадутся собственным темным инстинктам. Ты доказал, что я ошибался. А Гауэн заплатил за мой недостаток веры в магов.
   Блейлок не понимал. Инстинкты никуда не делись и уже начинали управлять магами. Узнай они правду, ничего от этого не изменится.
   – Однажды Элрик сказал мне: все дороги ведут к гибели. И я с ним согласен.
   – Я надеюсь, что в этом он ошибся, – Блейлок продолжал внимательно смотреть на него, но больше ничего не сказал. Потом, спустя некоторое время, заговорил снова. Сейчас его голос звучал хрипло. – Гален, если ты не вернешься, это станет для нас очень тяжелой потерей.
   Он вышел в шлюз, поклонился:
   – Да пребудет с тобой благословение Вирден.
   Гален слегка наклонил голову. Закрыл люк и заставил себя думать о подготовке корабля к отлету. Мысленно просматривая меню, он одну за другой выбирал опции, корабль радостным эхом отвечал на его команды. Гален быстро запустил двигатели, активировал сенсоры, проверил все системы корабля, которым предстояло вновь заработать после долгой стоянки.
   Когда все было готово, он связался с Блейлоком и Херазад, приказал кораблю повиноваться их командам. Сенсоры корабля передавали изображение окружающего пространства, Гален мысленно просматривал его. Стены корабля для него будто стали прозрачными. Гален сел и наблюдал за тем, как корабль снялся с точки, отдалился от круглого, серого бункера убежища, полетел, поднимаясь вверх, над пустынной, засыпанной пылью поверхностью астероида. Он думал, что останется здесь навсегда. Но он должен был выполнить еще одно, последнее задание.
   Гален получил сообщение от Херазад. "Любой ценой защити нас".
   Он уничтожит их врагов и сохранит в тайне местоположение тайного убежища магов. Гален думал о том, как долго они смогут выдержать, оставаясь запертыми в кольце порождающих клаустрофобию коридоров, сколько времени осталось до того, как все они обрушат друг на друга яростную волну уничтожения.
   Впереди по курсу появилась огромная, вихрящаяся воронка точки перехода в гиперпространство, двигатели корабля выдали резкий импульс. Гален заметил, что управление кораблем снова было в его руках.
   Корабль следовал запрограммированным ранее курсом: он совершил прыжок, и вокруг забурлили красные течения гиперпространства. Гален был свободен. Он вернулся во Вселенную.
   Связался с сетью зондов, начал быстро просматривать изображения. Гален искал Элизара и Разил, или любые признаки использования ими заклинания уничтожения. Он должен найти их как можно быстрее.
   Сначала Гален проверил места, где в ближайшее время можно было ожидать нападения Теней, потом те, где бушевала война или действовало сопротивление. Он не увидел никаких следов брата с сестрой, но конфликтам и уничтожению не было конца. Взрывы, битвы, жестокая резня: одна война порождала другую, галактика кружилась в танце смерти, постепенно поглощавшем ее. Каждое изображение казалось ему теперь живым, ведь он больше не был сторонним наблюдателем, находящимся в построенной магами для самоуспокоения тюрьме тайного убежища, он был сейчас в самом центре разрушительного вихря.
   Гален связался с зондом, расположенным на орбите главной планеты конфедерации Кейкин. Примерно год назад центавриане объявили ей войну, но, так как они одновременно вели около дюжины войн, то до сих пор не слишком активно действовали против Кейкин, всего пару раз атаковав пограничные планеты конфедерации. За несколько последних месяцев центавриане передислоцировали большую часть своих войск к Приме Центавра, усилив оборону метрополии. Кейкин восприняла отступление центавриан чрезмерно оптимистично – как свидетельство своей победы, – и атаковала центаврианскую колонию, расположенную на спорной территории. Видимо, именно поэтому они оказались первой целью в списке центавриан. И теперь туда явились союзники Центаврианской республики – Тени.
   Флот Теней летел в атмосфере планеты, их паукообразные силуэты были хорошо заметны на фоне серой поверхности главного материка планеты. Защитные платформы кейкилян стреляли, но их залпы были безрезультатны. В воздухе находилось всего около дюжины кораблей защитников планеты, и их ряды быстро таяли. Внезапная атака Теней застала Кейкин врасплох.
   Корабли Теней, оставаясь в верхних слоях атмосферы, принялись бомбить планету – то же самое они сделали с Суумом. Далеко внизу одно за другим вспухали пылевые облака. Уничтожение охватило планету, на которой жило десять миллиардов живых существ.
   А он был здесь, внутри построенного для себя тоннеля, сосредоточенный лишь на своей частной миссии – убить троих людей, в то время, как вся галактика пылала в пожаре войны. Как же ему не отвлекаться от выполнения задания? Как он сможет не обращать внимания на все, что творится вокруг него?
   Возможно, Джон Шеридан нашел действенное оружие против Теней, возможно, он даже сумеет выиграть пару сражений. Но у него не хватит сил для того, чтобы разгромить их. Хотя с помощью Галена, он, быть может, смог бы сделать это. Встань Гален на его сторону, у Джона появился бы шанс.