Но где и когда можно встретиться? Сегодня на званом вечере у Сибрайтов? Это не годится. К тому времени молва о ее помолвке с Линдхерстом уже облетит весь Лондон.
   И несомненно, не минует она и ушей Юлиана. Он будет убит наповал и, уж конечно, не придет на званый вечер…
   Тогда что же остается? Гайд-парк? Почему бы и нет?! Как все молодые столичные денди, Юлиан каждое утро совершает по парку верховые прогулки. Возможно, там и удастся с ним объясниться.
   В течение нескольких минут Софи обдумывала этот план. Потом снова в отчаянии упала на подушки. Нет, ничего не получится! Даже если еще не будет поздно, они все равно не смогут поговорить наедине, вдали от чужих глаз. Ведь если не сама тетушка, то грум или мадемуазель де Лаклуа повсюду следуют за ней буквально по пятам и следят за каждым шагом…
   Оставалось только одно: не медля ни минуты, тайком от домашних отправиться к Юлиану, пока он еще дома и не успел ничего узнать. Правда, это грозило большим скандалом, чего Софи не хотела. Однако другого выхода она не видела…
   Софи легла на живот и спрятала лицо в подушку. Надо было решиться на исключительно отважный и дерзкий шаг. Хватит ли у нее смелости? Ведь если кто-нибудь увидит мисс Баррингтон входящей в дом лорда Оксли или выходящей из него, это будет означать конец ее безупречной репутации в обществе! Ибо в глазах света посещение молодой незамужней девушкой холостяка в его доме считается страшным преступлением…
   Посещение холостяка? Да! Но разве можно назвать грехом пребывание жены в доме мужа?
   Софи блаженно улыбнулась, а щеки ее покрыл стыдливый румянец. Да, она станет женой лорда Оксли! И если даже ее визит будет кем-то замечен, то ко времени, когда столь беспутное в глазах света поведение мисс Баррингтон станет предметом всеобщей сплетни, они с Юлианом уже будут женаты. Она выйдет замуж за человека, в доме которого побывала раньше. Все! Конец сплетням и слухам! Никто не посмеет порочить имя супруги лорда Оксли!
   Мисс Баррингтон станет виконтессой Оксли…
   Софи вновь повернулась на спину и со вздохом произнесла дорогое имя, подумав, что, даже если кто-то и увидит, как она стучится в дверь Юлиана, ее положение в обществе не пострадает. Ибо сразу же после тайного бегства они с Юлианом открыто объявят о том, что вступили в законный брак. Более того, столь смелый поступок, возможно, сделает их самой известной и романтичной супружеской парой в британской столице!
   Окончательно приняв решение, Софи сбросила с себя одеяло, соскользнула с постели и, только застегивая последнюю пуговицу на платье, подумала о лорде Линдхерсте. О том, как ее поступок может отразиться на нем…
   Конечно, он будет подавлен! Как все холостяки лондонского света, Николас обожал ее и отчаянно хотел видеть своей женой. Но в отличие от тех же холостяков он обладал гипертрофированным чувством своей значимости и непомерной гордостью… холодной аристократической гордостью, которая очень легко превращается в мстительность, если ее сильно уязвить.
   Пальцы Софи, машинально расправлявшие складки на платье, внезапно застыли. Боже праведный! Что, если Линдхерст всю свою ярость обрушит на Юлиана и, чего доброго, вызовет его на дуэль? Хотя поединки объявлены вне закона, Софи не раз слышала, что они все же случаются. И очень часто причиной таковых становятся сердечные проблемы вроде ее собственной…
   В ужасе она на мгновение представила себе Юлиана и Линдхерста целящимися друг в друга из пистолетов на какой-нибудь тихой лужайке в ранний утренний час. Но тут же, вспомнив о рассудительности и осторожности лорда Линдхерста, рассмеялась. Какая чушь! Вряд ли во всем Лондоне найдется еще хоть один джентльмен, который больше опасался бы участия в каком-либо опасном для себя предприятии, нежели Его Зануднейшее Сиятельство лорд Линдхерст! А уж что касается дуэли!.. Да этого просто не может быть!
   Упрекнув себя за глупые мысли, Софи застегнула последнюю пуговицу. Нет, Хотя все происшедшее, несомненно, – глубоко уязвит гордость лорда Линдхерста, все же со временем он успокоится и к следующему светскому сезону вновь появится в Лондоне вполне излечившимся от полученного удара. Глядишь, выберет себе новую невесту. Если он обладает таким острым умом, как про него говорят, то постарается найти для себя девушку более подходящую. Миловидную, простую, отлично воспитанную… Ведь горький опыт должен его чему-то научить!
   В дальнейшем он вполне может жить счастливо с такой Женой. И кто знает, со временем посчитает сыгранную с мим сейчас злую шутку благословением Господним. Возможно, простит неверную мисс Баррингтон! Впрочем, ей откровенно говоря, безразлично. Главное, что рядом будет Юлиан…

Глава 4

   – Слушаю вас, мисс!
   Высокомерный взгляд мажордома застал Софи врасплох. Где же Юлиан? Она ожидала, что дверь откроет сам лорд Оксли, и очень рассчитывала на это. Всю дорогу, трясись и нанятом жалком экипаже, Софи мечтала о том, как Юлиан отворит дверь и увидит ее на пороге своего дома.
   И вот… все это оказалось лишь сладкой мечтой! Прекрасной, головокружительной мечтой… Еще несколько минут назад Софи воображала, как Юлиан заключит ее в объятия, крепко прижмет к себе и покроет поцелуями… А затем…
   – Мисс? – откуда-то издалека снова донесся до нее голос мажордома. – Что вам угодно?
   Что ей угодно? Софи, надменно прищурившись, посмотрела на слугу. Неужели это ничтожество позволит себе закрыть перед ней двери дома лорда Оксли? За кого, черт побери, он ее принимает?! Она хочет увидеть мистера Оксли! И еще Софи подумала, что это будет осуществлением ее самых сладких грез.
   Она презрительно улыбнулась и медленно проговорила:
   – Передайте вашему хозяину, что мисс Баррингтон желает видеть виконта Оксли по личному и неотложному делу.
   – Вы пришли по личному делу? – переспросил тот.
   Он поджал губы и, в свою очередь, смерил Софи пренебрежительным взглядом с головы до ног. В отличие от светских львов, расплывавшихся в улыбке при виде ее, на этого слугу все очарование Софи, видимо, не произвело ни малейшего впечатления. Подняв глаза к небу, он буркнул:
   – Его сиятельство вечно занят чьими-то личными делами.
   Софи пропустила мимо ушей эту ехидную шпильку мажордома. Она была до глубины души возмущена грубым невниманием какого-то слуги к своей персоне и подумала, что первым делом выгонит этого нахала из дома, как только станет виконтессой Оксли. Вслух же холодно сказала:
   – Передайте его сиятельству, что я здесь. Быстро!
   – Прошу вашу визитную карточку, мисс, – все тем же далеким от учтивости тоном ответил мажордом.
   Одарив его испепеляющим взглядом, Софи открыла ридикюль и вынула оттуда обрамленную золотой каймой визитную карточку. Протягивая ее мажордому, она еще раз дала себе слово непременно уволить этого хама, подумав: «Нет, я не стану ждать, когда мы с Юлианом поженимся! Надо настоять, чтобы лорд Оксли прогнал его из дома сегодня же!»
   Тем временем мажордом, видимо еще не подозревавший об уготованной ему страшной участи, с выражением величайшего презрения и недовольства взял двумя пальцами карточку Софи. Прочитав ее имя и фамилию, он произнес нараспев:
   – Я сейчас узнаю, принимает ли сегодня его сиятельство.
   И, не удостоив гостью даже взглядом, закрыл перед ней дверь, оставив Софи стоять на ступеньках, как незадачливого торговца негодным товаром.
   Софи смотрела на висевший у двери молоток с таким негодованием, какого, ей казалось, не испытывала еще никогда в жизни.
   «Старый дурак! Выживший из ума кретин! Наглец! – такими эпитетами награждала про себя Софи скрывшегося за дверьми мажордома. – Как он посмел так со мной обращаться? Сначала задержал на пороге, допрашивая, как преступницу. Потом захлопнул перед носом дверь! Нет, это уж слишком! Особенно после всего, что пришлось пережить!»
   Да, Софи действительно страдала! Особенно когда ехала в том мерзком экипаже. Это было ее первое и, как она надеялась, последнее путешествие таким способом. Раньше Софи даже не подозревала, насколько убогими и неудобными бывают наемные колымаги. А в этом экипаже к тому же чем-то отвратительно пахло…
   Переминаясь от нетерпения с ноги на ногу, Софи уже стала подумывать о том, чтобы спуститься со ступенек, снова нанять какой-нибудь гадкий фиакр и уехать. Но она вспомнила, зачем сюда приехала, и все мысли об отступлении сейчас же исчезли.
   Да, она приехала, чтобы стать женой Юлиана!
   И разве не стоило потерпеть час или два ради того, чтобы всю оставшуюся жизнь быть рядом с ним?
   Устыдившись своей минутной слабости, Софи осмотрелась, дабы убедиться, что поблизости никого нет и ничей глаз за ней не наблюдает…
   В том, что Юлиан сам не открыл дверь, она уже не видела ничего особенного. В конце концов, он был виконтом, лордом и имел мажордома…
   Однако этот мажордом, похоже, совсем забыл о ней! Софи только хотела снова постучать, как услышала шаги за дверью. Теперь это мог быть только Юлиан! Софи вообразила, как через какое-то мгновение бросится ему в объятия, и даже отступила на шаг для разбега…
   Однако, к ее глубочайшей досаде, на пороге вновь появился мажордом. Причем выглядел он еще более строгим и неумолимым, нежели несколько минут назад.
   – Его сиятельство сейчас вас примет, – процедил сквозь зубы несносный слуга, пропуская непрошеную гостью в холл.
   Первое, что бросилось в глаза Софи, было полное отсутствие там каких-либо украшений. Лишь серые стены, вдоль которых не стояло ни одного стула. Отсутствовал и традиционный для лондонских особняков круглый стол с серебряной вазочкой для визитных карточек. На полу не было даже элементарного ковра.
   Мажордом знаком приказал Софи следовать за ним. Она покорно подчинилась. Они взобрались по очень крутой лестнице на второй этаж и очутились в длинном коридоре с высоким потолком. Про себя Софи попутно делала заметки, что постарается изменить, как только станет виконтессой Оксли.
   Наконец мажордом остановился перед полуоткрытой дверью и выразительно посмотрел на гостью. Софи поняла, что сейчас увидит Юлиана.
   Лорд Юлиан Оксли сидел в кресле, развалившись и вытянув ноги. Судя по пижаме небесно-голубого цвета и растрепанным золотистым волосам, он только что поднялся с постели.
   Софи широко распахнула дверь.
   – Юлиан!
   Увидев возлюбленную, Юлиан вскочил на ноги и бросился ей навстречу с распростертыми объятиями.
   – Софи, дорогая! Вот неожиданный сюрприз!
   Не обращая внимания на его неряшливый и более чем домашний вид, Софи повисла на шее у Юлиана и ответила на его страстный поцелуй не менее горячим.
   – Боже, Юлиан! Извини, что врываюсь без приглашения! Но мне необходимо тебя срочно видеть! Случилось нечто ужасное!
   – Что такое?! – с тревогой в голосе воскликнул Юлиан.
   Софи, боясь разрыдаться, утвердительно кивнула и прошептала:
   – Право, не знаю, как тебе и сказать!
   – Даже так?! Ну, не поверю! А если уж действительно произошло что-то очень неприятное, то расскажи. Уверен, что я легко разрешу любую твою проблему! Ну, успокойся и говори, что случилось?
   Не в силах побороть отчаянного желания поскорее переложить свалившийся на нее непосильный груз на плечи возлюбленного, Софи начала рассказывать о происшедшем. Но объяснения получались какие-то путаные и бессвязные. Юлиан вновь обнял ее и прошептал:
   – Не волнуйся, любимая! Ведь я сделаю все, чтобы помочь тебе в любом несчастье. Ты же это знаешь! Но надо сначала знать, что случилось. Говори.
   – Юлиан, это до того мерзко… Но право, у меня не было другого выхода!.. Понимаешь… Лорд Линдхерст… Моя тетушка и кузен настаивают, чтобы я вышла за него замуж! Наша свадьба должна состояться через две недели. Понимаешь, уже через две недели!
   Голос Софи задрожал и сорвался.
   – Так-так… – прищелкнул языком Юлиан. – Вот оно что! Ну, не отчаивайся! Я думаю, что все не так уж страшно.
   – Не так уж страшно? Более чем страшно! Это… это… – Софи закрутила головой, подбирая нужное слово. – Это просто невыносимо, Юлиан! – с трудом выговорила она, наконец. – Мои кровь и плоть такого просто не смогут вытерпеть! Подумай: выйти замуж за человека, один вид лица которого несносен! Когда я думаю о том, что придется всю оставшуюся жизнь видеть его ужасный шарм на щеке, то…
   Софи задрожала всем телом и замолчала. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Потом справа от Софи раздался чей-то негромкий смешок:
   – Меня самого этот шрам всегда ужасал. Но признаться, дитя мое, вы первая, кто высказался о нем вслух и так откровенно! – Снова смешок. – Или же вы – единственная женщина, которая осмелилась честно высказать свое мнение о внешности моего ближайшего родственника.
   Софи быстро обернулась и увидела лорда Квентина Сомервилла – брата Николаса, поднимавшегося со стоявшей в темном углу софы. В руке у него был наполовину наполненный стакан виски. Девушка почувствовала, что готова умереть на месте.
   – О… о… – забормотала Софи, не зная, что сказать. Квентин выпрямился и рассмеялся. Потом поднес к губам стакан, допил виски и сказал, растягивая слова:
   – Не бойтесь, мисс Баррингтон. Уверяю вас, что столь категоричная оценка, высказанная вами в адрес моего брата, лично меня совсем не обидела. Не знаю, слышали вы или нет, но наши отношения с лордом Линдхерстом никогда не были очень уж сердечными.
   Усмехнувшись, Квентин поставил пустой стакан на стол и сладко потянулся, словно сытый и довольный кот.
   – Должен сказать, Оксли, – добавил он, обернувшись к Юлиану и тяжело вздохнув, – что целую ночь проспать на этой ужасной софе было трудным испытанием.
   – Целую ночь? Да ты все время рвался к Гарриетам! Файзелл даже пытался привязать тебя к кровати, но не сумел. Ему, видите ли, было неудобно на софе! Ха!
   Квентин скорчил болезненную гримасу.
   – К Гарриетам? Да, я это помню. Ведь я обещал навестить ночью хозяйку дома. Она, конечно, очень рассердилась, что я обманул ее ожидания.
   Он развернул свою куртку, которую использовал вместо подушки, и накинул на плечи.
   – Ну ничего! Я преподнесу мадам Гарриет очаровательный брелок от фирмы «Рандел энд Бридж». Она быстро сменит гнев на милость.
   Квентин повернулся к Софи и театрально ей поклонился.
   – Если не возражаете, мисс Баррингтон, я подарю вам клетку с прекрасным попугайчиком. Эта умненькая птичка, надеюсь, сможет скрасить беспросветный ад вашей будущей супружеской жизни с моим братцем!
   Когда дверь за Квентином закрылась, Софи взглянула на Юлиана. Он стоял рядом и улыбался.
   – Я… я думала, что мы одни… Мне просто в голову не могло прийти, что в такой ранний час застану у тебя гостя!
   – Разве ты не знала, что Сомервиллы живут по соседству со мной? – удивился Оксли.
   Она отрицательно покачала головой.
   – Ну, тогда пусть это будет для тебя сюрпризом. Кстати, здесь же обитают Хакнеллы и Дюмоны.
   – Значит, вас здесь четверо? – неожиданно тоненьким голоском пропищала Софи.
   В этот момент она подумала, что если посещение одного холостяка в его доме пахнет скандалом, то находиться в обществе сразу четверых – это прямое самоубийство! Стоит только кому-нибудь заподозрить, что она здесь бывает, как грязные слухи разнесутся по всей столице. Не поможет даже брак с Юлианом. Высший свет наверняка подвергнет ее остракизму!
   Очевидно, тревога отразилась на лице Софи, ибо Юлиан ухмыльнулся, издал звук, похожий на кудахтанье тетушки Элоизы, и заключил возлюбленную в объятия.
   – Не волнуйся, дорогая, – пропел он ей на ухо. – Квентин Сомервилл – отличный парень. Он никогда и никому не скажет, что ты приходила ко мне, если даст мне клятву молчать.
   – Юлиан, я еще никогда в жизни не чувствовала себя так неловко! Господи, что Квентин теперь обо мне подумает?!
   – Подумает, что ты – самая красивая и очаровательная девушка на свете, – улыбнулся Юлиан, целуя Софи в ухо. – И в этом будет полностью солидарен со мной…
   – Но ведь я сказала такие ужасные слова о его родном брате!..
   – Он же объяснил тебе, что большой любви между ним и Николасом никогда не было и нет. Квентин считает Линдхерста надменным, напыщенным ослом, что так и есть. Уверен, что его уважение к тебе только укрепилось – ведь теперь Квентин знает, что богатство и титул Николаса не помешали тебе разглядеть мерзкую натуру этого чванливого лорда!
   Слова Юлиана не убедили Софи, она вцепилась в ворот его пижамы и дрожащим голосом воскликнула:
   – Но согласись, что это ужасно, Юлиан! Какая же я дура! Можно ли было приходить сюда?! Я должна была…
   – Ты должна была прийти сюда, дорогая! – закончил вместо нее Юлиан.
   – Но…
   – Посмотри на меня, Софи!
   Хотя голос Юлиана звучал нежно и ласково, Софи почувствовала в нем нотки приказа. Она посмотрела своему возлюбленному прямо в глаза.
   – Я люблю тебя, Софи, – сказал Юлиан. – Люблю всем сердцем. И хочу, чтобы в трудные минуты ты всегда обращалась ко мне. Я сделаю для тебя все, что в моих силах. Клянусь! Абсолютно все!
   Юлиан наклонился и осторожно поцеловал Софи в губы. Она растаяла от этого прикосновения. От мягких, добрых слов. И, прижавшись лицом к его груди, с волнением слушала частое, гулкое биение сердца возлюбленного. Чувствуя, что еще никогда так горячо и страстно не любила, Софи прошептала:
   – Я знала, что могу надеяться на твою помощь… Знала… Юлиан нежно улыбнулся ей:
   – Всегда, дорогая! Всегда помогу тебе. Какими бы сложными ни оказались проблемы!
   – Я не могу себе представить более сложной, нежели эта. Скажи мне, Юлиан: как теперь нам с тобой быть? Какой выход существует из всей этой страшной ситуации? И есть ли он вообще? Эдгар сказал, что я должна выйти замуж за Линдхерста. Мало того – уже заставил принять предложение Николаса. Это произошло сегодня утром.
   Улыбка сразу же угасла на лице Юлиана и сменилась мрачным, суровым выражением.
   – Ты любишь меня, Софи? – тихо спросил он. – Действительно любишь?
   – Ты знаешь…
   – Так горячо, что смогла бы прожить со мной всю оставшуюся жизнь?
   В груди Софи все было готово взорваться от счастья. То, на что она надеялась и во что верила, произошло! Юлиан готов жениться на ней! Иначе нельзя истолковать его слова! Он избавит ее от Линдхерста!
   – Да, Юлиан, да! – прошептала она, задыхаясь от восторга. – Я люблю тебя всем сердцем! Разве я не говорила этого уже десятки раз?
   – Я просто хотел быть до конца уверенным в твоих чувствах.
   Софи обвила руками шею Юлиана и наклонила его голову к своему лицу.
   – Я никогда не любила никого, кроме тебя. И не полюблю! Ты – единственный мужчина, созданный для меня в этом мире! – Софи тут же подтвердила свое признание горячим поцелуем.
   Юлиан застонал и крепко прижал ее к себе.
   – И ты, дорогая, моя единственная женщина в целом свете, – задыхаясь, сказал он. – Выходи за меня замуж! Мы сегодня же убежим от ненавистного тебе лорда Линдхерста. – Он снова поцеловал Софи и прошептал: – Скажи – «да»… Скажи, что ты совсем моя!
   Софи с трудом удержалась, чтобы не завизжать от безумной радости. Ее самая заветная мечта вот-вот осуществится! Она станет виконтессой Оксли! Обняв Юлиана за талию и крепко прижавшись к нему всем телом, Софи воскликнула:
   – Да! Да, да, да! Едем сейчас же! Не медля ни минуты!
   Юлиан улыбнулся:
   – Но мне надо хотя бы переодеться. Не могу же я ехать в пижаме. Подобный наряд будет к месту чуть позже!
   Чуть позже! Софи покраснела, представив себе, что произойдет после свадебной церемонии. Странно, но раньше она никогда не задумывалась о возможности интимных отношений с Юлианом. Хотя ежеминутно и с ужасом представляла себя в постели лорда Линдхерста.
   В то же время Софи в некотором замешательстве подумала, что, собственно, не знает лорда Оксли. Она была уверена лишь в том, что Юлиан любит ее и что он не может быть извращенцем. Ведь он поэтичный и утонченный мужчина! И улыбается ей, как безумно влюбленный жених! Поэтому – прочь все сомнения!
   Софи ответила ему такой же полной любви улыбкой, а Юлиан еще крепче прижал ее к себе. Прижал так, что она почувствовала каждый изгиб его тела сквозь тонкую ткань пижамы.
   – Боже праведный! – прошептал Юлиан. – Как я мечтал об этой минуте, Софи! Ты так прекрасна, так желанна. И можешь составить счастье любого вельможи, куда более богатого и титулованного, нежели Юлиан Оксли! Я не могу отделаться от мысли, что не стою тебя!
   – Нет, Юлиан! Ты, несомненно, стоишь не только меня, но и любой самой блистательной женщины. А что касается денег и прочего земного богатства, то я вполне удовольствуюсь скромной жизнью и титулом виконтессы Оксли! Меня это гораздо больше привлекает, чем положение маркизы Линдхерст. Самое большое богатство, которое я непременно хочу получить, – так это твою любовь!
   – Скромная жизнь? – с усмешкой переспросил Юлиан тоном, которым родители обычно разговаривают с ребенком, сказавшим какую-то глупость. – Дорогая моя Софи! Хотя мы и не сможем вести столь роскошную жизнь, как лорд Линдхерст, наше благополучие все же уж никак нельзя будет назвать скромным. С моим доходом в десять тысяч и полученным тобой от отца наследством мы очень даже неплохо устроимся!
   У Софи замерло сердце. Она отвела взгляд в сторону и почувствовала, как ее радужные мечты начинают блекнуть. Да, сейчас ей предстоит признаться, что отцовского наследства больше не существует… Софи поняла, что откладывать нельзя, хотя первоначально она намеревалась повременить с разговором на эту тему и хоть часок-другой помечтать о грядущем счастье.
   – Что с тобой, дорогая? – спросил Юлиан, заметив, что Софи изменилась в лице. – Я сказал что-то неприятное?
   – Нет… Просто… – проговорила Софи упавшим голосом, охваченная страхом и недобрым предчувствием. Что, если лорд Оксли откажется жениться на бесприданнице, к тому же обремененной долгами? Даже если действительно ее любит?! Ведь мужчины гораздо внимательнее прислушиваются к голосу разума, нежели сердца… Об этом Софи не раз слышала, хотя лично никогда ни с чем подобным не сталкивалась.
   – Софи, что случилось? – повторил Юлиан. Он взял ее за подбородок, внимательно посмотрел в глаза и, помолчав несколько мгновений, настороженно проговорил: – Я не ошибся. Тебя что-то тревожит. Появились какие-то сомнения относительно нашей возможной женитьбы? Скажи честно!
   – Нет, нет! Никаких сомнений! – горячо запротестовала Софи, не ожидавшая такого прямого вопроса.
   – Тогда в чем дело? Что тебя гнетет? Признайся. Ты ведь знаешь, что можешь мне полностью довериться.
   Юлиан смотрел такими открытыми и полными сострадания глазами, что в его искреннем желании помочь ей Софи больше не могла сомневаться. Конечно, он никогда не пожертвует их любовью ради денег! Лорд Оксли – не такой человек! Как она только могла подумать, что он окажется способным на низость?!
   Софи улыбнулась и посмотрела в глаза возлюбленному.
   – Я должна тебе кое-что сказать относительно моего состояния.
   Юлиан ответил ей такой же открытой улыбкой и облегченно вздохнул:
   – Если ты беспокоишься, что Эдгар не отдаст нам твое приданое, то, уверяю, этого он не сможет сделать. Иначе мы притянем его к ответу в судебном порядке.
   – Нет, дело не в этом, – поспешно ответила Софи и, нервно глотнув воздух, робко призналась: – Просто приданого у меня больше нет.
   Юлиан отшатнулся, как будто получил пощечину.
   – Что?!
   – Приданого больше не существует, – повторила Софи, на этот раз громче и увереннее. Через минуту, увидев на лице Юлиана изумление и растерянность, она добавила: – У меня оно было, но кузен, ставший моим опекуном, все растратил.
   Глаза Юлиана округлились и, казалось, готовы были вылезти из орбит.
   – Все наследство?!
   – Все, до последнего фунта, – утвердительно кивнула Софи. – Но это было бы еще полбеды. Самое главное заключается в том, что я оказалась в долгах, которые, кстати, тоже достались мне по наследству. На этот раз – от дяди, бывшего моим опекуном до Эдгара. Именно поэтому я и должна выйти замуж за Линдхерста!
   У Юлиана был такой ошарашенный вид, будто перед ним стояла не возлюбленная, а разбойник с большой дороги.
   – Линдхерст знает об этом? – растерянно спросил он.
   – Нет, не знает! Ничего не знает! В обществе тоже никто даже не догадывается. Да и я сама до прошлой ночи ничего не подозревала! – Софи покачала головой, снова ощутив весь ужас происшедшего. – Я оказалась заложницей плана Эдгара избавить меня от долговой тюрьмы.
   – Плана Эдгара? – жестко проговорил Юлиан, освободившись от объятий и бросив на Софи суровый взгляд.
   Так же хмуро выслушал он и все сбивчивые объяснения Софи, касавшиеся плана ее кузена. Когда же та закончила, он вдруг громко рассмеялся:
   – Другими словами, ты хотела обмануть лорда Линдхерста. Что ж, забавно было бы увидеть этого важного и надменного индюка в роли простофили! Должен заметить, что его положение в обществе после подобного удара очень бы пошатнулось!
   Софи не отрываясь смотрела на Юлиана, пораженная его реакцией на случившееся. Нет, он не должен был так отвечать! Она ожидала, что Юлиан тут же пообещает оплатить все ее долги, после чего ничто не помешает их счастью!
   Обвив руками талию Юлиана, Софи сказала дрожащим голосом:
   – Мое наследство, как и то, что станется с Линдхерстом, теперь не имеет никакого значения! Главное – мы с тобой будем навсегда вместе!