Николь мельком взглянула на генерала О'Тула.
   — Иду, — ответил тот. — Но я уже достаточно набегался за день. Хочу еще несколько секунд полюбоваться этим зрелищем. Идите без меня, если не хотите подождать.
   Николь подождала генерала. Когда оба торопливо шагали к площади, О'Тул поблагодарил Николь за разрешение крестить ее.
   — Глупости, — сказала она. — Это мне следует благодарить вас. — Николь притронулась к плечу генерала. «Не так важно само крещение, — думала она,
   — тебя беспокоила участь наших душ. А мы согласились, чтобы доказать свою симпатию. — Николь улыбнулась про себя. — По крайней мере я полагаю, что причины…»
   Почва под ними отчаянно затряслась, и О'Тул остановился в мгновенном испуге.
   — Так было и во время последнего маневра, — проговорила Николь, взяв за руку генерала, чтобы удержать и себя, и его на ногах. — Впрочем, большую часть маневра я пролежала на дне ямы и поэтому пропустила все событие.
   — Значит, эти огни сопутствуют изменению орбиты?
   — Вероятно. Потому-то Ричард и пришел в такой восторг.
   Не успели они открыть крышку над подземельем, как снизу чертиком выскочил Ричард.
   — Они это сделали! — воскликнул он. — Они это сделали!
   Пока он переводил дыхание, Николь и О'Тул глядели на него.
   — Снаружи они выставили что-то вроде сетки — я не знаю, что это такое. Она охватила весь корабль слоем толщиной шестьсот или восемьсот метров. — Ричард повернулся. — Скорее, — позвал он их за собой, перепрыгивая через три ступеньки.
   Невзирая на утомление, волнение Ричарда произвело в Николь новый выброс адреналина. Следом за ним она запрыгала по ступенькам и бросилась в Белую комнату. Ричард стоял перед черным экраном, включая то внешний вид на опутанный слоем непонятного материала корабль, то полученное радаром изображение приближающихся ракет.
   — Наверное, они поняли наше предупреждение, — проговорив эти слова, Ричард торжествующе подхватил Николь на руки и поцеловал. — Сработало, дорогая моя, — выкрикнул он, — спасибо тебе, спасибо тебе.
   Николь тоже разволновалась. Однако она еще не была убеждена, что действия Рамы способны предотвратить разрушение корабля. Вошел генерал О'Тул. Ричард объяснил ему, что показывают обе картинки. До исхода оставалось всего девять минут. Сердце Николь лихорадочно билось. Почва под ногами сотрясалась: Рама продолжал маневр.
   Ядерные ракеты явно оказались снабженными системой наведения: несмотря на то что Рама изменил траекторию, они приближались к нему по прямой. На радарной картинке было видно, что шестнадцать атакующих устройство широко разошлись в пространстве. Время их соударения с Рамой различалось в пределах почти целого часа.
   Ричард лихорадочно суетился. Он метался по комнате; вынул из кармана МБ, поставил на пол и принялся что-то нашептывать, как лучшему другу. Понять его было трудно: начинал он с того, что сообщил МБ о грядущем взрыве, но уже буквально через несколько секунд рассказывал, сколь чудодейственным образом Рама намеревается уклониться от приближающихся ракет.
   О'Тул пытался сохранять спокойствие, что было едва ли возможно, поскольку Ричард тасманийским дьяволом носился по комнате. Сперва генерал начал что-то говорить Ричарду, но счел за лучшее поискать тишины в коридоре.
   В один из тех редких моментов, когда Ричард оставался в покое, Николь подошла к нему и взяла за руки.
   — Расслабься, дорогой. Все равно мы ничего не можем сделать.
   Ричард быстро поглядел на любовницу и подругу, а потом обнял ее, одарил буйным поцелуем и уселся на пол, потянув ее за собой.
   — Я просто в панике, Николь, — проговорил он, сотрясаясь всем телом. — В самой настоящей панике. Терпеть не могу случаев, когда не в силах ничего сделать.
   — И я боюсь, — мягко сказала она, — и Майкл тоже.
   — Но по вашим поступкам этого незаметно. А я скачу вокруг, как Тигра из «Винни-Пуха».
   — Каждый встречает смерть по-своему, — произнесла Николь. — Но все боятся. Просто каждый реагирует не так, как другие.
   Ричард медленно успокаивался. Он поглядел на большой экран, потом на свои часы.
   — Три минуты до первого взрыва, — проговорил он.
   Повернув к себе голову Ричарда, Николь нежно поцеловала его в губы.
   — Ричард Уэйкфилд, я вас люблю.
   — И я тоже, — ответил он.

 
   Когда первая ракета коснулась края плотной сетки, опутавшей Раму, Николь и Ричард сидели на полу, взявшись за руки. Генерал О'Тул стоял позади них, в дверном проеме. Сетка подалась, принимая удар и пропуская ракету внутрь себя. Куски сетки сами собой опутывали ее, с невероятной быстротой образуя вокруг нее плотный кокон. Все случилось за долю секунды. Когда взорвалась ядерная боеголовка, оказавшаяся внутри кокона, ракета находилась в двух сотнях метров от оболочки Рамы. На экране сетка полетела во все стороны, но не сильно, а внутри Белой комнаты толчок был едва ощутим.
   — Ух-ты! — первым отозвался Ричард. — Видели?
   Вскочив, он бросился к экрану.
   — Как быстро все произошло, — произнесла подошедшая к нему Николь.
   После короткой благодарственной молитвы О'Тул присоединился к друзьям.
   — И как по-вашему, им удалось это? — спросил он у Ричарда.
   — Не имею представления. Понятно лишь одно: этот кокон как-то сдержал взрыв. Фантастический материал. — Ричард вновь переключил экран на радар.
   — Давайте повнимательнее проследим за второй. Она вот-вот…
   Ослепительно вспыхнув, экран померк. Менее чем через секунду сильный поперечный удар бросил их на пол. В Белой комнате погасли огни, пол перестал трястись.
   — Все целы? — осведомился Ричард.
   — Похоже, — отозвался О'Тул. — Я, правда, ударился о стенку спиной и локтем.
   — Со мной все хорошо, — ответила Николь. — А что случилось?
   — Эта взорвалась вне сетки… ударная волна.
   — Не понимаю, — проговорил О'Тул, — бомба взорвалась в вакууме. Как могла образоваться ударная волна?
   — Технически это не совсем ударная волна, — ответил Ричард, вставая. Свет вновь вспыхнул и почва под ногами начала сотрясаться. — Эй, ну как вам это! — перебил он себя самого. — Старая песня о дублировании всех подсистем на Раме. Тебе плохо? — спросил он Николь; та оступилась, попытавшись встать на ноги.
   — Ударилась коленом. Ничего серьезного.
   — Бомба уничтожила всю ракету, — проговорил Ричард, отвечая на вопрос О'Тула; тем временем он перебирал перечень датчиков в поисках дублирующих,
   — она частью испарила корпус или разломала его на мелкие куски. Газовое облако расширилось с огромной скоростью и породило ударную волну. Сетка ослабила его.
   Николь вновь приблизилась к стене и уселась.
   — Буду ждать следующего.
   — Интересно, сколько же сотрясений может выдержать Рама? — осведомился Ричард.
   Генерал О'Тул опустился рядом с Николь.
   — Два долой, осталось еще четырнадцать, — сказал он. Космонавты улыбнулись друг другу. Во всяком случае, пока еще они живы.

 
   Через несколько минут Ричард обнаружил дублирующие датчики.
   — Угу! — проговорил он, изучая расположения огоньков на экране. — Если я не ошибаюсь, эта бомба взорвалась далеко от Рамы. Нам повезло. Следует надеяться, что следующая не взорвется прямо возле сетки.
   Тройка проследила за тем, как две новые боеголовки были охвачены окутывающим Раму материалом. Ричард поднялся.
   — Короткая передышка, — объявил он. — До следующего взрыва примерно три минуты, а потом на подлете сразу целых четыре.
   Николь также поднялась на ноги. Генерал О'Тул держался за спину.
   — Майкл, с вами в самом деле все в порядке? — спросила Николь. Тот кивнул, не отводя глаз от экрана. Ричард подошел к Николь, взял ее за руку. Постояв с минутку, они стали дожидаться новых сотрясений.
   Долго ждать не пришлось. Секунд через двадцать их поразил новый боковой удар, более сильный, чем все прежние. Снова погас свет и пол перестал дрожать. Николь слышала в темноте затрудненное дыхание О'Тула.
   — Майкл, вы ударились?
   Немедленного ответа не последовало, и Николь поползла в его сторону. Это оказалось ошибкой. Когда третий могучий удар потряс корабль, ей не за что было уцепиться. И Николь просто бросило в стену — вперед головой.

 
   Генерал О'Тул оставался возле Николь, пока Ричард поднялся в Нью-Йорк, чтобы посмотреть, как там город. Когда он вернулся, мужчины разговаривали негромко. Повреждений снаружи почти не было. Свет включился через тридцать минут после шестнадцатого удара, и пол снова завибрировал.
   — Вот так, — напряженно улыбнулся Ричард. — Я же говорил, что все будет в порядке. Все важное рамане делают в трех экземплярах.
   Николь провела без сознания едва ли не час. Наконец она ощутила под собой дрожащий пол, услышала разговор на противоположной стороне комнаты и очень медленно открыла глаза.
   — В итоге, — услыхала она слова Ричарда, — наша гиперболическая скорость возросла. Поэтому орбиту Земли мы пересечем раньше, чем придет туда сама планета.
   — А насколько близко от Земли пройдет Рама?
   — Трудно сказать. Все зависит от момента окончания маневра. Если он прекратится прямо сейчас, мы пролетим в миллионе километров от Земли, в два раза дальше, чем находится от нее Луна.
   Николь села и улыбнулась.
   — С добрым утром, — бодро произнесла она.
   Мужчины склонились над ней.
   — Все в порядке, дорогая? — спросил Ричард.
   — Кажется, — проговорила Николь, ощупывая шишку сбоку головы. — Наверное, какое-то время будет болеть голова. — Она поглядела на мужчин. — А как вы, Майкл? Я беспокоилась за вас как раз перед самым сильным ударом.
   — Второй потряс меня, — ответил О'Тул, — но, к счастью, я был готов к третьему. Спина, кажется, уже прошла.
   Ричард принялся объяснять ей, что показали датчики Рамы.
   — Самый конец я слыхала. Значит, мы летим мимо Земли. — Ричард помог ей подняться на ноги. — Но куда?
   Ричард пожал плечами.
   — Наша нынешняя траектория не ведет ни к одной планете или астероиду. Гиперболическая скорость все еще нарастает. Если ничего не случится, мы покинем Солнечную систему.
   — И станем межзвездными путешественниками, — спокойно произнесла Николь.
   — Если только доживем, — добавил генерал.
   — Что касается меня, — криво улыбнулся Ричард, — то я не собираюсь волноваться из-за будущего. По крайней мере пока. Предлагаю отпраздновать наше избавление от ядерной фаланги. Давайте поднимемся наверх и представим Майкла новым друзьям… октопаукам или птицам?
   Николь покачала головой и улыбнулась.
   — Уэйкфилд, ты неисправим. Мешать…
   Мешать соединенью двух сердец Я не намерен.
   Вдруг вмешался МБ. Космонавты вздрогнули и, поглядев на крошечного робота, разразились хохотом.

 
…Может ли измена Любви безмерной положить конец?
Любовь не знает убыли и тлена.
Любовь — над бурей поднятый маяк,
Не меркнущий во мраке и тумане… 54

 
   Подобрав МБ, Ричард выключил его. Николь и Майкл все еще смеялись. Ричард по очереди обнял их.
   — Не мог даже представить себе лучших спутников, — проговорил он, поднимая робота над головой, — куда бы мы ни летели.