На все ушла минута. Закончив, он еще раз прослушал отредактированную запись для Петерсона. Отлично. Просто отлично. Он завернул ее в коричневую оберточную бумагу, обмотал скотчем. Красным маркером написал поперек пакета послание. Остальные кассеты и записывающие устройств убрал под одежду, запер чемодан и отнес его в машину. Чемодан с деньгами он возьмет в салон самолета. А этот можно сдать в багаж вместе с рацией.
   Открыв дверь гаража, он сел за руль и завел мотор. Пока машина прогревалась, задумчиво улыбался.
   Осталось сходить в церковь и выпить пива.

29

   — Я в это не верю, — твердо сказал Стив, — а вы подвергаете жизни Нила и Шэрон опасности, если расцениваете это как мистификацию.
   Он только что вернулся из Нью-Йорка и сейчас, сунув руки в карманы, мерил шагами гостиную. Хью наблюдал за ним со смесью сочувствия и раздражения Бедный парень зажал себя в такие тиски, что за десять часов постарел на десять лет. Еще утром Хью заметил страдальческие морщинки вокруг глаз и рта Стива.
   — Мистер Петерсон, уверяю вас, что мы считаем это похищение bona fide[6]. Однако нам все больше кажется, что исчезновение Шэрон и Нила… могут напрямую связать с попыткой просить о снисхождении для Рональда Томпсона.
   — Я так не считаю! От Гленды нет новостей?
   — К сожалению, нет.
   — А кассеты от… Фокса?
   — Мне очень жаль.
   — Тогда остается ждать.
   — Да. Около полуночи вам придется ехать в Нью-Йорк.
   — Но он позвонит только в два.
   — Дорога по-прежнему очень скользкая, мистер Петерсон.
   — Как вы думаете, этот Фокс может не прийти на встречу со мной, побояться, что не успеет скрыться?
   Хью покачал головой:
   — Гадать я умею не лучше вашего. Конечно, мы установили прослушивание в автомате на 59-й улице. Но я подозреваю, что он сразу отправит вас к другому автомату, как и в первый раз. Мы не можем рисковать и ставить микрофон у вас в машине, если он сядет в нее вместе с вами. В окрестных зданиях будут агенты, они проследят ваш путь. На участке наши машины, за вами будут наблюдать, и сообщать по рации о ваших перемещениях. Не беспокойтесь, слежку не заметят. Благодаря таймеру в вашем чемодане сможем обнаружить вас на расстоянии нескольких кварталов.
   В комнату заглянула Дора.
   — Простите. — Голос у нее изменился. Жесткие манеры Хью нагнали на нее страху. Ей не нравилось, как он изучающее смотрел на нее и на Билла. Если Билл неравнодушен к спиртному, еще не значит, что он преступник. И напряжение последних суток давало о себе знать. Мистер Петерсон вернет Шэрон и Нила целыми и невредимыми. Она заставляла себя верить в это, такой хороший человек не должен страдать еще больше, чем страдал эти два года.
   А потом они с Биллом уедут. Пора уже отправляться во Флориду. Она уже стара, чтобы и по дому все делать, и о ребенке заботиться. Нила нужно воспитывать молодой женщине, с которой можно поговорить. А она сама слишком над ним трясется. Нельзя же подпрыгивать всякий раз, стоит ребенку чихнуть, ему это вредно.
   Ох, Нил. Такой был счастливый малыш, пока мама была жива. И приступов астмы с ним не случалось, и простуды редко, в больших карих глазах блестели искорки, а сейчас взгляд тоскливый, потерянный.
   Мистер Петерсон скоро опять женится, если не на IIIэрон, то на ком-нибудь другом, кто станет здесь хозяйкой.
   Дора вдруг поняла, что Стив вопросительно смотрит на нее. Ее снедала такая тревога, что она ничего могла делать, всю ночь глаз не сомкнула. Что же она собиралась сказать? Ах да.
   — Я знаю, вы есть не хотите. Но, может, вам с мистером Тейлором стейк сделать?
   — Мне не надо, спасибо, Дора. Может, для мистера Тейлора…
   — Если не трудно, приготовьте стейки для нас обоих, миссис Люфтс. — Хью положил руку на плечо Стива. — Вы не ели со вчерашнего дня. А предстоит быть, на ногах всю ночь. Сохранять бдительность, следоватъ указаниям и вести машину.
   — Да, наверно, вы правы.
   Едва они сели за стол, как в дверь позвонили Хью вскочил.
   — Я открою.
   Стив скомкал салфетку, которую собирался положить, на колени. Может, это принесли кассету? И он услышит голоса Нила и Шэрон?
   Хью вернулся с молодым темноволосым человеком Кто-то знакомый… Ну конечно, адвокат Рональда Томпсона, Кернер. Точно, так его зовут — Роберт Кернер. Выглядит взволнованным, растрепан. Пальто расстегнуто, пиджак измят, словно он в нем спал Лицо Хью было непроницаемо.
   Боб не извинился, что прервал их ужин.
   — Мистер Петерсон, — начал он сразу, — я должен поговорить с вами о вашем сыне.
   — Моем сыне? — Стив почувствовал предупреждающий взгляд Хью. Руки под столом сжались в кулаки. — А что о моем сыне?
   — Мистер Петерсон, я защищал Рона Томпсонам и паршиво с этим справился.
   — Не ваша вина, что Рональда Томпсона обвинили, — ответил Стив. Он не смотрел на адвоката. Предпочел не сводить глаз со своего стейка, на котором начала застывать шкворчащая полоска жира. Потом резко оттолкнул тарелку. Неужели Хью прав? И похищение просто игра?
   — Мистер Петерсон, Рон не убивал вашу жену. Его обвинили, потому что большинство присяжных сознательно или бессознательно, решили, что он также убил Карфолли и миссис Вейсс.
   — На его счету уже было правонарушение…
   — В несовершеннолетнем возрасте. Единичный случай.
   — Он напал на девушку, душил ее…
   — Мистер Петерсон, в пятнадцать лет он был вечеринке. Ввязался в соревнование, кто выпьет больше пива. Как любой подросток хотя бы раз за школьные годы. Он уже почти отключился, и кто-то подсыпал ему кокаин. Он не сознавал, что делает. Совершенно не помнит, как набросился на эту девушку. Мы же все знаем, что сочетание алкоголя и наркотиков творит с мозгом. Рону просто чудовищно не повезло: он попал в серьезные неприятности в первый и единственный раз, когда напился. За прошедшие два года он не притронулся к пиву. А потом его угораздило прийти в ваш дом сразу после убийства вашей жены. — Голос Боба дрогнул. — Мистер Петерсон, я изучал стенограмму процесса. А вчера заставил Рона несколько раз повторить все, что произошло с той минуты, как он встретил миссис Петерсон в магазине Тимберли, и до того, как нашел ее труп. И понял свою ошибку. Мистер Петерсон, ваш сын, Нил, говорил, когда услышал хрипы вашей жены, стал спускаться по лестнице и увидел лицо мужчины…
   — Лицо Рональда Томпсона.
   — Нет! Нет! Неужели не ясно? Вот, посмотрите на стенограмму. — Боб с размаху швырнул на стол свой портфель, вытащил толстую пачку юридических бумаг, быстро просмотрел и вытащил одну страницу. — Вот. Прокурор спросил Нила, откуда он знает, что это был Рон. А Нил ответил: «Свет горел, поэтому я уверен». Я это упустил. Упустил. А вчера Рон снова и снова повторял свои показания и сказал, что позвонил в парадную дверь. Несколько минут подождал и опять позвонил. Нил ни слова не сказал о звонках в дверь, ни слова.
   — Это ничего не доказывает, — перебил Хью. — Нил сидел наверху и играл с поездами. Он увлекся, а поезда шумели.
   Нет… нет… он сказал: «Свет горел». Мистер Петерсон, я об этом говорю. Рон позвонил в дверь. Подождал, снова позвонил, обошел дом. Он дал убийце время ускользнуть. Поэтому была открыта дверь черного хода. Рон и включил свет. Понимаете? Нил ясно увидел лицо Рона, потому что свет падал из кухни. Мистер Петерсон, маленький ребенок сбегает по лестнице и видит, как душат его мать. В гостиной темно. Запомните это. Свет горит только в холле. Разве не вероятно, что он впал в шок, может, даже потерял сознание? Такое и со взрослыми случается. А потом он приходит в себя и видит — видит, — потому что свет из кухни освещает гостиную. Нил видит, как кто-то склонился над его матерью, трогает ее за горло, пытаясь снять шарф. Но это оказалось невозможным. Тот был слишком туго завязан. И тогда он понял что она мертва, а для него все очень плохо. Поэтому запаниковал и убежал. Если бы он был убийцей, разве бы он оставил такого свидетеля? Оставил бы в живых миссис Перрис, понимая, что она его опознает? Она же ходит за покупками к Тимберли. Убийца не оставляет свидетелей, мистер Петерсон.
   Хью покачал головой:
   — Не пойдет. Сплошные догадки. И ни одного, доказательства.
   — Нил может дать нам доказательства, — умоляюще возразил Боб. — Мистер Петерсон, вы бы согласились подвергнуть его гипнозу? Сегодня я поговорил с несколькими врачами. Они сказали, что если он подавляет какие-то воспоминания, они могут открыться с помощью гипноза.
   — Это невозможно! — Стив закусил губу. У него едва не вырвалось, что похищенного ребенка нельзя гипнотизировать. — Уходите. Уходите отсюда.
   — Нет, я не уйду! — Боб засомневался, но снова открыл свой портфель. — Мне не хотелось показывать вам это, мистер Петерсон. Я их изучал. Это фотографии вашего дома после убийства.
   — Вы с ума сошли? — Хью схватил фотографии. — Где вы их взяли? Это же государственные улики.
   — Неважно, где я их взял. Посмотрите на эту. Видите? Кухня. Лампочку на потолочном светильнике не видно. Значит, свет был слишком сильным.
   Боб толкнул дверь кухни, едва не сбив с ног стоявших за ней Дору и Билла. Не обращая на них внимании, поставил под светильник табурет, вскочил на него и быстро подкрутил лампу. Комната стала намного светлее. Он вернулся в столовую, выключил свет. Пробежал в холл и включил свет там. Наконец выключил лампы в гостиной.
   — Посмотрите… посмотрите на гостиную. Сейчас и ней все видно. А теперь подождите. — Он побежал в кухню и выключил свет. Стив и Хью сидели за столом и, как зачарованные, следили за ним. Под рукой Стива лежала фотография Нины.
   — Посмотрите, — умолял Боб. — Когда в кухне не горит свет, в гостиной почти темно. Представьте, что ребенок и спускаетесь по лестнице. Пожалуйста… встаньте на площадку перед лестницей в холле. Посмотрите в гостиную. Что мог увидеть Нил? Только силуэт. Кто-то нападает на его мать. Он теряет сознание. Звонка не слышит. Запомните, звонка он не слышит. Убийца убегает. Пока Рон звонил в дверь, ждал, снова звонил, обходил дом, убийца сбежал. А Рон, скорее всего, спас жизнь вашему ребенку тем, что пришел к вам в тот день.
   Неужели такое возможно? И парень невиновен? Стив стоял в холле, глядя в гостиную. Что видел Нил? Мог ли он на несколько минут потерять сознание? Хью прошел в гостиную и включил лампу.
   — Неубедительно, — заявил он резко. — Одни догадки, и ничего больше. И никаких улик.
   — Нил может дать нам улики. Он наша единственная надежда. Мистер Петерсон, разрешите задать ему несколько вопросов, умоляю вас. Я говорил по телефону с доктором Майклом Лейном. Он мог бы приехать сегодня вечером и поговорить с Нилом. Он штатный сотрудник в больнице Маунт-Синай. Мистер Петерсон, пожалуйста, дайте Рону шанс.
   Стив посмотрел на Хью, увидел, как тот едва заметно покачал головой. Если признать, что Нила похитили, адвокат уцепится за возможность связать похищение со смертью Нины. А это означает огласку и конец надеждам вернуть Нила и Шэрон в сохранности.
   — Мой сын в отъезде, — сказал Стив. — Мне угрожали… из-за моей позиции о смертном приговоре. Я никому не сообщаю его местонахождение.
   — Вы не сообщаете его местонахождение! Мистер Петерсон, невиновный девятнадцатилетний юноша завтра умрет за преступление, которого не совершал!
   Я не могу вам помочь. — Терпение Стива лопнуло. — Убирайтесь отсюда. Убирайтесь и заберите эти проклятые снимки!
   Боб понял, что все напрасно. Пройдя в столовую он сунул стенограмму в портфель и сгреб фотографии. Начал закрывать сумку, но вдруг выхватил из нее копии показаний Рона, записанных накануне. Швырнул их на стол.
   — Прочитайте это, мистер Петерсон. Прочитайте и решите, убийца ли говорит. Рона приговорили к электрическому стулу, потому что округ Фэйрфилд шокирован убийствами Карфолли, Вейсс и вашей жены. За последние две недели на пустынных дорогах убили еще двух женщин, оставшихся в одиночестве в своих машинах. Вы это знаете. Я готов присягнуть, что эти убийства связаны между собой и со смертью вашей жены. Всех жертв задушили шарфом ими ремнем. Не забывайте об этом. Единственное отличие, что по какой-то причине убийца решил прийти в ваш дом. Но все пять женщин умерли одинаковой смертью.
   Он ушел, хлопнув дверью. Стив посмотрел на Хью.
   — И как же ваша версия, что похищение связано с завтрашней казнью? — спросил он осуждающе.
   Хью покачал головой:
   — Мы знаем только, что Кернер не участвует в заговоре, но мы его и не подозревали.
   — Есть ли вероятность, хоть малейшая, что он прав насчет смерти Нины?
   — Он хватается за соломинку. Все построено на «может быть» и домыслах. Он адвокат, который пытается спасти клиента.
   — Если бы Нил был здесь, я бы разрешил врачу поговорить с ним, загипнотизировать его, если нужно. С той ночи Нила мучают одни и те же кошмары. На прошлой неделе он опять об этом говорил.
   — И что он сказал?
   — Как был напуган и не может забыть. Я говорил с психиатром в Нью-Йорке, и он предположил вытеснение воспоминаний в подсознание. Хью, скажите мне честно, вы уверены, что Рональд Томпсон убил мою жену?
   Хью пожал плечами.
   — Мистер Петерсон, с такими ясными уликами, как в этом деле, к другому выводу прийти невозможно.
   — Вы не ответили на мой вопрос.
   — Я ответил единственно возможным для себя образом. Стейк, наверно, вы уже не будете, но прошу вас, перекусите хоть немного.
   Они вернулись в столовую. Стив крошил кусок булки, потянулся за кофе. Под локтем оказалась стенограмма показаний Рона. Стив подвинул ее к себе и начал читать:
   «Я очень расстроился из-за работы, но понимал, что мистеру Тимберли нужен помощник, который может работать больше. А игра в школьной команде помогла бы мне поступить в колледж и, может, даже выиграть стипендию. Поэтому работать дольше я не мог. Миссис Петерсон услышала мистера Тимберли. Сказала, что ей очень жаль, и поблагодарила за то, что я всегда помогаю ей донести сумки до машины. Спросила, какую работу я хотел бы получить. Я ответил, что летом красил дома. Мы уже шли к машине. Она сказала, что они только переехали и многое нужно покрасить… и внутри, и снаружи… предложила пойти и смотреть на дом. Я положил покупки в багажник сказал, что мне выпал счастливый день, как мама всегда говорит: неудача может обернуться удачей. Мы пошутили, потому что она сказала, что у нее тоже удачный день: в багажнике нашлось место для всех покупок. И добавила, что не любит закупать продукты, поэтому покупает так много сразу. Было четыре часа. Потом…»
   Стив перестал читать. Удачный день Нины. Удачный день! Он оттолкнул стенограмму.
   Зазвонил телефон. Они с Хью подскочили, бросился на кухню. Хью побежал к параллельному аппарату в кабинете.
   — Стив Петерсон. — Пусть это будет хорошая новость… пожалуйста.
   — Мистер Петерсон, это отец Кеннеди из церкви Святой Моники. Боюсь, что произошло нечто весьма странное…
   Горло сжалось в комок.
   — Что именно, падре?
   — Двадцать минут назад, когда я поднялся на алтарь, чтобы начать вечернюю мессу, то нашел под дверью маленький пакет. Позвольте мне прочесть, что на нем написано: «Немедленно доставьте Стиву Петерсону. Вопрос жизни и смерти», и ваш телефон. Это что, какая-то шутка?
   Руки сразу вспотели, и Стив услышал собственный хриплый голос:
   — Нет… это не шутка. Это может быть важно. Сейчас приеду за пакетом, падре. И, пожалуйста, не говорите никому об этом.
   — Конечно, мистер Петерсон, я подожду вас у себя дома.
   Когда спустя полчаса Стив вернулся, Хью ждал его с магнитофоном наготове. В мрачном молчании они включили запись.
   Раздался приглушенный хрип, потом голос Шэрон. Стив побледнел, и Хью схватил его за руку. Сообщение. Она повторяет сообщение, которое похититель дал ей. В чем она была не права? За что он должен ее прощать? Она так неожиданно замолчала. Как будто ее оборвали. Нил… Вот что это за хрипы. Нил задыхается в приступе астмы… Стив слушал запинающийся голос сына. Шэрон заботится о нем. Зачем он упомянул о матери? Почему сейчас?
   Стив сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, прижал их к губам, пытаясь сдержать рыдания, сотрясавшие грудь.
   — Вот и все. — Хью протянул руку к магнитофону. — Мы прослушаем запись еще раз.
   Но не успел он нажать на «стоп», как зазвучал ей один голос. Мягкий, ласковый, мелодичный, приглашающий войти. «Как хорошо, что вы пришли. Заходите, заходите».
   Стив вскочил. На него страшно было смотреть.
   — Что это? — закричал Хью. — Кто это?
   — О боже… Боже! Это моя жена… это Нина!

30

   Хэнк Ламонт припарковал машину перед баром «Мельница» на Фэйрфилд-авеню в Карли. Снегопад снова усилился, резкие порывы ветра швыряли хлопья в лобовое стекло. Сощурив большие голубые глаза Хэнк вгляделся в плохо освещенный зал. Там было почти пусто. Наверное, из-за непогоды люди сидят по домам, но это даже к лучшему. Проще будет поговорить, с барменом. При условии, что тот любитель почесать языком.
   Он вылез из машины. Боже, ну и холодина. Что за мерзкая погода. Трудно будет следить за машиной Петерсона. Автомобилей на дороге мало, и поэтому каждый бросается в глаза.
   Хэнк толкнул дверь и вошел в бар. Теплый воздух обволакивал, а ноздри защекотал приятный запах пива и еды. Моргая, чтобы разлепить ресницы от снега он взглянул на стойку. Всего четыре посетителя. Он не спеша подошел к бару, взгромоздился на табурет и заказал пиво.
   Потягивая пиво, Хэнк приглядывался к посетителям. Двое смотрели хоккей по телевизору. Хорошо одетый мужчина, с виду преуспевающий бизнесмен, перехватил его взгляд.
   — Согласитесь, сэр, разумный человек не поедет за десять миль в такую погоду, гораздо проще вызвать такси, — начал он.
   — Вы абсолютно правы, мистер, — горячо поддержал его Хэнк. — Я только что из Петерборо и точно могу сказать: дороги действительно никуда не годятся.
   Он глотнул пива. Бармен вытирал стаканы.
   — Вы из Петерборо? Я вас там не встречал, верно?
   — Да. Я просто проезжал мимо, захотел передохнуть и вспомнил про старого приятеля, Билла Люфтса, он тут часто бывает в это время.
   — Да, Билл здесь почти каждый вечер, — согласился бармен. — Но вам не повезло. Вчера он не приходил, потому что водил жену в кино и ресторан
   в честь их годовщины. Мы думали, что он ее отвезет и заскочит пропустить стаканчик на ночь, но он так и не появился. Просто удивительно, что его опять нет, видимо, она ему закатила скандал. А если так, мы об этом узнаем, верно, Арти?
   Другой одинокий посетитель поднял голову кружки.
   — В одно ухо влетает, в другое вылетает. Кому нужна эта трепотня?
   Хэнк засмеялся:
   — Зачем тогда нужен бар, если не выпускать здесь пары?
   Один из любителей хоккея выключил телевизор.
   — Никудышная игра, — заметил он.
   — Дерьмо, — согласился другой.
   — Тут вот приятель Билла Люфтса, — бармен кивнул на Хэнка.
   — Пит Лернер, — солгал Хэнк.
   — Джо Рейнолдс, — сообщил толстяк. — Чем занимаешься, Пит?
   — Поставками водопроводного оборудования в Нью-Хэмпшире. Еду в Нью-Йорк за образцами. Как насчет пива? Я угощаю.
   Прошел час. Хью узнал, что Лес и Джо торгуют в магазине низких цен на 7-й федеральной трассе. Арти чинит машины. Лысый менеджер, Алан Крёгер, работает в рекламном агентстве.
   Многих завсегдатаев не было из-за погоды. Например, Билла Финелли, да и Дона Браннигана. Чарли Пинчер обычно заскакивал, но они с женой заняты в группе самодеятельного театра, наверно, репетируют новую пьесу.
   Прибыло такси Крёгера. Лес подвозил Джо. Они попросили счет. Арти поднялся. Бармен отмахнулся от его денег.
   — За мой счет, — сказал он. — Мы будем по тебе скучать.
   — Точно, — вставил Лес. — Удачи, Арти. Дай знать, как устроишься.
   — Спасибо. Если дело не пойдет, я вернусь и начну работать у Шоу. Он меня все зазывал ездить с ним. Почему бы и нет? Он знает хорошего механика, — согласился Лес.
   — А куда едете? — поинтересовался Хэнк.
   — На Род-Айленд… В Провиденс.
   — Жаль, что не успел попрощаться с Биллом, — заметил Джо.
   Арти цинично рассмеялся.
   — Род-Айленд — не Аризона. Я вернусь. Ну, пора спать. Хочу завтра двинуться пораньше.
   Алан Крёгер неопределенно махнул в сторону двери.
   — Аризона, — протянул он, — дом Пестрой пустыни[7].
   Четверо мужчин вышли одновременно, запустив в бар поток холодного воздуха.
   Хэнк проводил Арти долгим изучающим взглядом.
   — Что, этот Арти — хороший приятель Билла Люфтса?
   Бармен покачал головой:
   — Нет. Любой, у кого нормальный слух, становится приятелем Билла, когда тот пропустит пару стаканов виски. Вы-то должны знать. Ребята уже поняли в
   чем дело: дома жена Билла целыми днями капает ему на мозги, вечером он приходит сюда и капает на мозги всем подряд.
   — Ясно. — Хэнк подтолкнул бармену стакан. — Сам-то выпей.
   — Не откажусь. Когда народу много, я не пью, но тут шаром покати. Гнусная сегодня ночка. Прям мурашки по коже. Наверно, у всех так. Этот парень Томпсон… Его мать живет в двух кварталах от меня.
   Хэнк сощурился.
   — Вот что случается, когда ходишь и убиваешь людей, — закинул он пробный шар.
   Бармен покачал головой:
   — Мы не верим, что этот парнишка кого-то убил. Конечно, один раз он уже срывался, так что все может быть. Говорят, что самые страшные убийцы — с виду обычные люди.
   — Я тоже это слышал.
   — Знаешь, Билл и его хозяйка живут в том доме, где убили женщину… доме Петерсона.
   — Да, я знаю.
   — Они это тяжело пережили. Дора Люфтс уже много лет работает на Петерсонов. Билл говорит, что малыш сам как призрак, плачет все время, до сих пор его мучают кошмары.
   — Тяжело, — согласился Хэнк.
   — Билл со своей хозяйкой хотят переехать во Флориду. А пока здесь околачиваются, все ждут, когда отец мальчика снова женится. Он встречается с какой-то журналисткой, Билл говорит, что красивая. Вчера вечером приезжала к ним.
   — Правда?
   — Да. Малыш к ней не очень, боится, что ему хотят мать заменить. Дети все так.
   — Наверно.
   — Отец — редактор в «Событиях», знаешь, новый журнал, года два ему. Кажется, он в него немало вбухал. Как вторая закладная на дом. Но сейчас дела у него пошли хорошо. Ну, пора закрываться. Вряд ли он сегодня появится. Еще выпьешь?
   Хэнк подумал. Ему нужна информация. Нельзя терять время. Он поставил стакан, достал бумажник и показал жетон.
   ФБР.
   Через час Хэнк вернулся в дом Петерсонов. Посоветовавшись с Хью, позвонил в офис ФБР на Манхэттене. Тщательно закрыл дверь кабинета и тихо заговорил в трубку:
   — Хью оказался прав. Билл Люфтс болтун. За две недели все в баре «Мельница» знали, что вчера вечером они с миссис Люфтс собирались уходить из дома, что у Петерсона допоздна собрание и приезжает Шэрон Мартин. Бармен дал мне список десяти завсегдатаев, которые всегда общаются с Биллом. Некоторые были сегодня в баре. На вид все нормальные. Можно, однако, проверить некоего Чарли Пинчера, они с женой играют в любительских спектаклях, может умеют подделывать голоса, даже если слышали их года два назад. Есть еще Арти Таггерт, который завтра уезжает на Род-Айленд. Выглядит безобидным. Два торговца, Лес Уоткинс и Джо Рейнолдс… не стал бы тратить на них время. Вот остальные имена…
   Зачитав свой список, Хэнк добавил:
   — И еще. Меньше месяца назад Билл Люфтс всему бару рассказал о трастовом фонде Нила — подслушал разговор Петерсона с его бухгалтером. Так что все в баре и еще бог знает где об этом осведомлены. Хорошо. Займусь кассетой. С Джимом Оуэнсом связались?
   Он повесил трубку, задумчиво прошелся по гостиной. Хью Тейлор и Стив тихо беседовали. Стив надевал пальто. Было почти двенадцать, и он собирался на встречу с Фоксом.

31

   Лалли так расстроилась из-за вторжения в ее комнату, что, встретив Рози, все ей выложила и тут же об этом пожалела.
   — Там для меня особенное место, — сбивчиво закончила она. И что теперь делать, если Рози захочет жить там с нею? Она не может этого позволить. Просто не может.
   Но беспокоилась она напрасно.
   — Ты ночевала в Синг-Синге? — недоверчиво переспросила Рози. — Меня туда и палкой не загонишь. Ты же знаешь, как я ненавижу кошек.
   Конечно. Как она не подумала. Рози боится кошек, перейдет на другую сторону улицы, лишь бы не столкнуться с кошкой.
   — Ну, ты же меня знаешь. Я их обожаю. Бедняжки так голодают. Сейчас по тоннелю просто тучами шмыгают, — сгустила краски Лалли. Рози передернулась. — Так что эти двое там устроились. Но я хочу спугнуть женщину, когда он уйдет.
   Рози задумалась.
   — А что, если ты ошибешься? — предположила она — И он окажется там? Сама же говоришь, что выглядит он странно.
   — Хуже. А ты не поможешь мне следить за ним?
   Рози любила интриги. Она широко улыбнулась, показывая сломанные желтые зубы:
   — Само собой.
   Они допили кофе, аккуратно сложили остатки пончиков в пакеты и двинулись на нижний ярус.
   — Можем долго прождать, — беспокоилась Лалли.
   — Это неважно, только вот сегодня дежурит Олендорф.
   Он был одним из самых строгих охранников. Не считал, что аборигенам можно слоняться по вокзалу, поэтому всегда гонял их и следил, чтобы они не попрошайничали и не мусорили.
   Немного нервничая, женщины заняли пост у витрины «Открытой книги». Время шло. Они ждали терпеливо, почти не двигаясь. Лалли придумала историю на случай, если Олендорф подойдет к ним. Якобы в Нью-Йорк приезжает ее подруга и они договорились встретиться именно здесь.