Джеки Коллинз
Мир полон женатых мужчин 

1

   -В пятнадцать лет я была потрясающе, ну просто потрясающе хорошенькой! Мамочка боялась отпускать меня одну на улицу; ей казалось, что я вернусь домой беременной или со мной произойдет какая-нибудь неприятность, — говорила Клаудия Паркер.
   Мужчину, который ее слушал, звали Дэвид Купер. Клаудия лежала в постели. Она была очень хороша собой и знала это. Дэвид тоже знал это, и оба были счастливы. Длинные блестящие пепельные волосы обрамляли лицо девушки; челка доходила до бровей, оттенявших большие раскосые зеленые глаза Клаудии. Ее лицо с маленьким прямым носиком и полными чувственными губами было безупречным. На девушке не было ни одежды, ни косметики, лишь тонкая шелковая простыня закрывала ее тело.
   Дэвид сидел у кровати. Он выглядел на свои сорок лет. Лицо Дэвида отличалось правильностью черт. Его темные волосы слегка вились, а нос был сравнительно крупным. Он носил очки в толстой роговой оправе. Дэвид обладал мужественной внешностью и пользовался большим успехом у женщин.
   — В конце концов я ушла из дома, — продолжала Клаудия. — Я умирала там от скуки. Однажды ночью выскользнула за порог с тем, чтобы больше туда не возвращаться. По правде говоря, я встретила чудесного парня, актера, он взял меня с собой в Лондон, где я и живу с тех пор.
   Вздохнув, она потянулась под простыней.
   — Дай сигарету, дорогой.
   Дэвид извлек пачку из кармана своего халата и протянул сигарету Клаудии. Она сделала глубокую затяжку.
   — Хочешь услышать еще о моем бурном прошлом?
   — Я хочу знать о тебе все.
   Она улыбнулась.
   — Ты душка. Вовсе не зануда. Когда я впервые увидела тебя, я решила, что ты — ужасно скучный тип. Как я ошибалась! Я без ума от тебя!
   Клаудия приблизилась к Дэвиду. Простыня соскользнула с ее тела. Девушка обвила руками шею Дэвида и принялась покусывать его ухо. У нее было восхитительное тело. Он толкнул ее на кровать.
   — Хочешь меня, милый? — прошептала она. — Очень хочешь?
   — Да, — пробормотал он. Внезапно она высвободилась, вскочила с кровати и побежала к двери.
   — Ты ненасытен, — сказала Клаудия. — Погоди, милый. Похоже, ты уж восстановил свои силы, но я нуждаюсь в небольшом отдыхе.
   Она засмеялась.
   — Я приму душ, потом мы где-нибудь перекусим; после этого мы сможем вернуться сюда и любить друг друга всю ночь!
   Она исчезла за дверью; Дэвид услышал шум воды, льющейся в ванной.
   Он думал о Клаудии, об их первой встрече. Неужели прошло только три недели? Тот рабочий день выдался особенно тяжелым; жена Линда часто упрекала Дэвида в том, что он слишком много работает, жаловалась, что почти не видит его. В шесть вечера Дэвид собрался уйти, но вдруг в кабинет ворвался Филипп Эбботтсон.
   — Слушай, Дэйв, — сказал Филипп, — ты не заглянешь на минуту в студию? Помоги принять решение. Две девушки хотят сниматься в рекламе мыла «Прекрасная нимфа», а мы в растерянности — не можем сделать окончательный выбор.
   Дэвид неохотно прошел с Филиппом в студию, расположенную на первом этаже огромного здания рекламного агентства «Купер и Тейлор». Фирма принадлежала его дяде, Р. П. Куперу, имевшему двух сыновей, и Сэнфорду Тейлору, у которого не было сыновей, но имелся зять. Шестое место в столь крупной фирме удовлетворило бы многих, но не Дэвида. Он возглавлял отдел телерекламы. Поскольку рекламе мыла «Прекрасная нимфа» выделялось большое эфирное время на девятом канале, к выбору девушки следовало отнестись серьезно.
   Они вошли в студию, и Дэвид тотчас обратил внимание на Клаудию. Она в белом бархатном халатике полулежала в шезлонге. Ее волосы были собраны на затылке; она ела яблоко. Потом Дэвид заметил вторую девушку. Она казалась красивой как обертка шоколада, застенчивой и скромной. Однако ее фигура не соответствовала лицу. У девушки был крупный бюст. Его размеры подчеркивались купальным костюмом телесного цвета.
   — Какие сиськи! — пробормотал Филипп.
   — Это все, что тебя интересует? — сказал Дэвид.
   Филипп попросил тишины в студии и махнул рукой девушке с внушительным бюстом. Она прошла на маленькую сцену с декорациями, имитирующими ванную. Грациозно забралась в большую круглую мраморную ванну. Реквизитор, устремившись к девушке, вылил на нее пенную жидкость. Кто-то вложил ей в руки огромный кусок мыла, и Филипп крикнул:
   — О'кей, снимаем.
   Заработала камера; Дэвид уставился на экран монитора. Девушка ослепительно улыбнулась прямо в объектив.
   — Я — прекрасная нимфа, — проворковала она и принялась намыливать руки — сначала одну, потом другую. — Это мыло создано для меня. Оно бархатистое и нежное.
   Она подняла длинную ногу и стала намыливать ее.
   — Пользуйтесь мылом «Прекрасная нифа», и вы обретете красоту.
   Она снова улыбнулась в объектив и чуть повернулась, чтобы лучше продемонстрировать свой бюст.
   — Стоп! — закричал Филипп. — А теперь, пожалуйста, мисс Паркер.
   Дэвид посмотрел на сцену — Клаудия заняла место первой девушки. У Клаудии была природная грация пантеры. Она произнесла текст низким чувственным голосом. Закончив, небрежно накинула халат и села. Девушка с большим бюстом расхаживала по студии.
   — Возьми Клаудию Паркер, — сказал Дэвид Филиппу. — Вторая не идет с ней ни в какое сравнение.
   Уходя со съемочной площадки, Дэвид встретился взглядом с Клаудией. Она улыбнулась. В ее глазах было нечто большее, чем обещание. Он вернулся в свой кабинет, собрал бумаги, сообщил Линде по телефону, что будет к обеду, и направился к выходу.
   Клаудия стояла возле подъезда.
   — Привет, — сказала она. — Тесен мир. Они несколько минут говорили о пробах, о мыле «Прекрасная нимфа» и погоде, затем Дэвид предложил пообедать вместе. Клаудия сказала, что это великолепная мысль.
   Они отправились в уютный итальянский ресторанчик с интимной атмосферой, который находился в Челси. Дэвид знал, что там он вряд ли встретит друзей — своих или жены. Позвонив Линде, он предупредил ее, что задержится. Она огорчилась, но проявила понимание. Клаудия позвонила своему приятелю и отменила свидание. Они ели каннеллони, болтали, держались за руки — так все и началось.
   Клаудия вернулась из ванной.
   — Дорогой, что ты делал? — спросила она.
   Дэвид, протянув руку, заставил Клаудию опуститься на кровать.
   — Я думал о тебе, о том, как ты подцепила меня.
   — Не правда! — возразила она. — Ты развращенный старик, который положил на меня глаз, когда я сидела в той ванне!
   На Клаудии был тот же самый бархатный халат. Руки Дэвида скользнули под ткань. Клаудия вздрогнула. Зазвонил телефон.
   — Ты спасен. — Засмеявшись, она перекатилась по кровати к аппарату. Звонил ее агент.
   Дэвид медленно оделся, не отводя взгляда от Клаудии. Она разговаривала оживленно, время от времени замолкая и показывая Дэвиду свой маленький розовый язычок. Наконец она положила трубку.
   — О, ты уже оделся, — с упреком в голосе сказала она. — У меня восхитительная новость. Завтра я встречаюсь с Конрадом Ли. Он прилетел сюда в поисках нового лица — ему нужна исполнительница главной роли. Он собирается снимать фильм, кажется, о Деве Марии. Я должна прийти завтра в шесть вечера в его «люкс» «Плазы Карлтон». Правда, замечательно?
   Дэвид не обрадовался.
   — Почему ты встречаешься с ним вечером? Чем плох день?
   — Малыш, не будь глупым. Господи, если он захочет потрахаться, он может сделать это и утром.
   Она подошла к туалетному столику и принялась тщательно накладывать макияж.
   — Хорошо, извини, что я заговорил об этом. Просто я не понимаю, зачем тебе нужна карьера. Почему ты…
   — Почему что? — сухо перебила его Клаудия. — Почему не брошу все и не выйду за тебя? А куда ты денешь свою жену и детей? Как оборвешь семейные узы?
   Он молчал.
   — Слушай, малыш, — ее голос смягчился. — Я на тебя не давлю, так что оставим эту тему. Ты — не моя собственность, а я — не твоя, так оно и должно быть.
   Она наложила блеск на губы.
   — Умираю от голода. Как насчет ленча? — Они отправились в их любимый итальянский ресторан, и к ним вернулось хорошее настроение.
   — Воскресенье — ужасный день, — задумчиво произнесла Клаудия. — Он тянется бесконечно.
   Она отпила красное вино и улыбнулась хозяину заведения, толстому коротышке, который радостно ответил на ее улыбку.
   — Знаешь, все считают себя красивыми, я в этом уверена. Люди смотрят в зеркало, видят пару глаз, нос, рот и думают — какая славная мордашка!
   Ее смех оживил ресторан, и Дэвид рассмеялся вместе с Клаудией. Она была очаровательной, заводной девушкой. У него было немало внебрачных связей, но эта отличалась от всех прежних; впервые он пожалел о том, что несвободен.
   — Я знала такого человека, — сказала Клаудия. — Он обещал мне яхту на юге Франции, виллу на Кубе, массу бриллиантов и все прочее, а потом вдруг испарился. Позже я слышала, что он — шпион и что его застрелили. Забавная штука жизнь.
   После ленча они поехали по Уэсэнду в поисках фильма, который оба хотели посмотреть.
   — Взгляни на этих психов! — воскликнула Клаудия, глядя на большую колонну людей, идущих в сторону Трафальгарской площади. — Ты можешь представить себя убивающим свое свободное время перед каким-нибудь посольством, сидящим на мостовой? Любопытно, почему у всех этих парней бороды?
   Она прильнула к Дэвиду.
   — Бог с ним, с фильмом. Давай вернемся ко мне и потрахаемся. Я хочу позаниматься любовью, а ты?
   Мог ли он возразить ей?

2

   На плакате, висевшем на спине дородной женщины, было выведено: «Бомбу — вне закона».
   Молодой бородач держал в руках щит с надписью: «Миру — мир».
   Изможденная женщина с двумя неухоженными детьми сжимала в руках картонку с требованием «Прекратить производство ядерного оружия».
   Все эти люди медленно заполняли Трафальгарскую площадь. Там уже стояли те, кто прибыл сюда раньше. Возле памятника Нельсону и фонтанов собралась огромная толпа.
   Линда Купер уже была на площади. Она оказалась зажатой между группой девушек с серьезными лицами, длинными, нечесаными волосами, в грязных пальто и молодым человеком в очках, который постоянно бормотал что-то себе под нос.
   Линда была привлекательной женщиной, разменявшей четвертый десяток. Шифоновый платок скрывал ее золотисто-каштановые волосы. Кремовый костюм от Шанель казался неуместным в такой обстановке. Глядя на Линду, можно было подумать, что лет десять назад она была очень хорошенькой, но сейчас ее портило выражение покорности, смирения. На лице Линды были крохотные морщинки, следы усталости и некоторый избыток косметики. Однако в целом она еще была интересной женщиной.
   Она осмотрелась по сторонам. Она чувствовала себя как-то странно, стоя среди толпы, без Дэвида. Она редко делала что-то или ходила куда-то без него, но в последнее время он стал чаще уезжать в длительные командировки и задерживаться допоздна в офисе. Он казался полностью поглощенным своей работой. Похоже, больше его ничего не интересовало.
   Линда вздохнула. Она случайно попала на сегодняшнее сборище. Дэвид снова куда-то уехал, и она внезапно испытала потребность вырваться из дома и внести какое-то разнообразие в свою жизнь. Дети проводили уик-энд за городом у родителей Линды; она отказалась поехать туда, полагая, что Дэвид будет дома, но в последний момент ему, как всегда, пришлось куда-то умчаться. Оставшись в одиночестве, Линда вдруг поняла, что не в силах высидеть весь день дома; она позвонила Монике и Джеку, и они пригласили ее на ленч. Но тут она совершила ошибку: они были друзьями Дэвида по его холостяцкой жизни. Линда чувствовала в их отношении к себе какую-то затаенную насмешку типа «а все-таки она женила на себе Дэвида». Через полтора часа она откланялась, сославшись на то, что дома ее ждут дела, которые надо завершить к приезду детей. К удивлению Линды, Моника и Джек не удерживали ее.
   По дороге домой она увидела демонстрантов, знамена, толпу; поддавшись внезапному порыву, запарковала свой «мини» в переулке и пошла пешком в сторону Трафальгарской площади, которая, похоже, была общим местом сбора.
   Очкарик, стоявший возле нее, вдруг посмотрел на часы.
   — Уже три, — возбужденно заявил он.
   Внезапно толпа подалась вперед, раздались крики. Небольшая группа людей, отделившись от основной массы, заняла проезжую часть. Люди уселись на асфальте вплотную друг к другу. Поток подхватил Линду, и она оказалась возле края тротуара. Полицейские оттаскивали сидящих с мостовой. Как только одного человека удаляли с проезжей части, его место тотчас занимал кто-то другой. Толпа завелась. Люди скандировали лозунги, оскорбляли полицейских. Большой голубой фургон постепенно заполнялся нарушителями общественного порядка, однако новые люди по-прежнему занимали места на проезжей части.
   — Бомбу — вне закона! — закричала Линда, чувствуя себя великолепно. Она протестует против бомбы. Участвует в событии, имеющем всемирное значение. В меру своих возможностей спасает будущее ее детей. Это было захватывающее приключение.
   — Бомбу — вне закона, — подхватили ее соседи.
   — Пойдемте. — Темноволосый молодой человек взял Линду за руку, и они выбежали на дорогу. Сели на асфальт перед приближающимся такси.
   — Ну и кретины, — прорычал возмущенный водитель.
   Линда испытала небывалый душевный подъем; розовощекий констебль потащил ее за руки к тротуару. Она сопротивлялась; другой полицейский подхватил ее за ноги. Она смутилась из-за того, что ее юбка задралась значительно выше колен; стражи порядка бесцеремонно опустили Линду на тротуар.
   Кто-то подал Линде руку и помог подняться. Она обнаружила пропажу туфель и ссадину на руке. Платок слетел с головы, волосы падали на лицо.
   — Ну и вид у вас, а? — произнес все тот же темноволосый молодой человек. — Хотите повторить?
   Какая-то девушка схватила его за руку.
   — Бежим, Пол, — сказала она. — Бежим. Ты же не хочешь, чтобы нас снова доставили на Боу-стрит.
   Она была юной и миниатюрной, с длинными пшеничными волосами. Пол словно не замечал ее.
   — Слушайте, — обратился он к Линде, — вам лучше пойти с нами. Мой приятель живет неподалеку, там мы найдем для вас обувь.
   — Ну… — неуверенно протянула Линда.
   — Поспешим, Пол, — сердито сказала девушка.
   — Хорошо, — решилась Линда, и троица начала пробиваться через толпу.
   Пол взял Линду за руку и повел ее сквозь людскую массу. Его подруга с пшеничными волосами плелась следом.
   — Меня зовут Пол Бедфорд, а вас?
   Линда посмотрела на своего спутника. Он был рослым, сероглазым. Ему года двадцать два, подумала женщина. Он показался ей очень привлекательным, и она смутилась.
   — Миссис Купер, — твердо произнесла она.
   Он как-то странно посмотрел на нее — удивленно, недоумевающе.
   — Миссис Купер?
   Жесткая мостовая холодила ее ступни, обтянутые чулками. Линде захотелось оказаться в безопасности ее дома, не спешить по Трафальгарской площади с незнакомым молодым человеком, которого она встретила всего десять минут назад.
   — Мой автомобиль стоит недалеко отсюда, — сказала она. — Наверно, будет лучше, если я вернусь к нему. Я уверена, в багажнике валяются старые туфли.
   Но Пол уже вел ее через дорогу в сторону Ньюпорт-стрит.
   — Мы пришли, — сказал он, постучав в желтую дверь с облупившейся краской.
   Девушка явно загрустила.
   Наконец в дверном проеме показалась темноволосая девица с ненакрашенным лицом. На ней был поношенный сине-золотистый парчовый халат и некогда белые махровые тапочки.
   — Привет, малыш, — радостно поприветствовала она Пола. — Как дела у крошки Мел?
   Она кивнула подружке Пола.
   — Проходите.
   Поднявшись по узкой лестнице, они оказались в просторной комнате, целиком выкрашенной в черный цвет. В углу стояла большая кровать, на которой валялись книги и подушки. Из работающего на полную мощность проигрывателя доносился голос Майлза Дэвиса. Больше в комнате ничего не было.
   — Где твой муж? — спросил Пол.
   — На демонстрации, — ответила девушка.
   — Нам нужно выпить, — сказал Пол. — Мы угодили в самое пекло. Это миссис Купер; она поранила руку и потеряла туфли. Ей здорово досталось.
   Девушка улыбнулась.
   — Ты вечно умудряешься втягивать людей в неприятности. Садитесь, я принесу пива, это все, что у нас есть.
   — А теперь, — обратился Пол к Линде, — мы займемся вашей рукой.
   Он отвел ее в ванную, которая оказалась на удивление чистой.
   — А где мистер Купер? — спросил Пол. Она сухо посмотрела на него.
   — Уехал по делам.
   — Вас, наверно, не всегда зовут миссис Купер?
   Поколебавшись, она сказала:
   — Я — Линда. Зачем вам это?
   — Просто хотел узнать.
   Их глаза встретились; потом Линда нервно опустила глаза. «Это нелепо, — подумала она. — Что я здесь делаю с этим парнем? Что бы подумал Дэвид? Я должна уйти отсюда».
   Они нашли коробочку с лейкопластырями, и Пол приклеил один из них Линде на ссадину.
   — Это первая акция, в которой вы участвуете?
   — Да, — ответила она. — Слушайте, теперь мне надо вернуться к машине. Очень мило с вашей стороны, что вы позаботились обо мне, но меня ждут дома, там будут волноваться, если я задержусь.
   — Хорошо, — сказал он. — Я провожу вас. Не могу допустить, чтобы вы бродили по Лондону одна и без туфель.
   Они вернулись в большую черную комнату. Светловолосая Мелани сидела, сжимая руками банку с пивом. При появлении Пола она бросилась к нему. Линда решила, что ее можно назвать хорошенькой.
   Какие волосы!
   — Выпей пива, — предложила Мелани; голос у нее был плаксивый.
   — Нет, мы сейчас расстаемся, — сказал Пол. — Я скоро вернусь. Жди меня здесь.
   Девушка явно хотела возразить, но не посмела это сделать.
   Пол чмокнул хозяйку комнаты.
   — Я вернусь, — сказал он. Линда попрощалась с девушками и вышла с Полом на улицу; он взял ее под руку.
   Линда освободилась, заявив:
   — Я не люблю, когда меня ведут под руку.
   — А что вы любите?
   Она не ответила.
   Они молча дошли до того места, где стоял автомобиль. Линда испытывала смущение из-за отсутствия туфель, она казалась себе неэлегантной. Тротуар был холодным, твердым. Ей хотелось скорей попасть домой. Пол помог Линде сесть в машину.
   — Где вы живете? — вежливо спросил он.
   — На Финчли. У нас там дом.
   — О, да мы соседи. Я живу в Хэмпстеде. — Он стоял на тротуаре, прислонившись к двери машины.
   — Вы меня не подбросите?
   — Мне казалось, вы собирались вернуться к вашей девушке, — заметила она. Ей хотелось поскорей уехать и оставить его одного. Она чувствовала, что ее тянет к нему, и она этого испугалась.
   — Пустяки, Мел сама доберется до дома. — Он подошел к сиденью пассажира и занял его.
   «Сейчас или никогда, — подумала Линда. — Либо я прошу его выйти, либо признаю тот факт, что он проявляет ко мне интерес, и даю ему понять, что он тоже меня интересует». Она почувствовала, что он смотрит на нее, и завела мотор.
   Линда уверенно лавировала в потоке машин. Пол молча сидел рядом с ней. Она остро ощущала его присутствие. Наконец Линда заговорила:
   — Ваша подруга будет недовольна вашим исчезновением.
   — Это не имеет значения.
   Они снова погрузились в молчание. Линда решила, что в Хэмпстеде она остановит машину, подождет, пока он выйдет, помашет ему рукой на прощание и тотчас уедет. Она не даст ему шанса заговорить о следующей встрече. Интуитивно она чувствовала, что он хочет увидеть ее снова.
   — Я сразу обратил на вас внимание, — сказал Пол.
   — Что? — удивленно произнесла Линда.
   — Я сказал, что сразу заметил вас в толпе. Вы казались в ней чужеродным элементом. Словно попали туда случайно. Вы хотели раствориться среди людей, но вак не удавалось это сделать. Поэтому я схватил вас за руку и вытащил на дорогу; тогда вам стало лучше, вы забыли о себе, понимаете?
   — Не знаю, о чем вы говорите, — быстро произнесла она.
   — О, перестаньте, вы прекрасно меня поняли.
   Он, не таясь, зевнул.
   — Где ваш муж? Где ваши дети? У вас должны быть дети.
   — Почему вы так решили? — как бы защищаясь, сказала она.
   — Все просто. Я могу без труда вкратце обрисовать вашу жизнь. Вы замужем, возможно, лет десять, у вас симпатичный нбольшой дом, муж часто уезжает; дети, подрастая, отдаляются от вас. Все верно, правда?
   Сначала ей захотелось рассердиться, остановить автомобиль и попросить молодого грубияна выйти из него. Но спустя мгновение она осознала, что его слова были очень близки к правде. Подожди, послушай его, какой от этого вред? Ее охватило любопытство. Откуда он узнал? Неужели ее внешность так красноречива?
   Она заставила себя улыбнуться.
   — Вы очень уверены в себе, да?
   — Да. Я прочитал многое по вашему виду, облику. Там все написано.
   — Мы в Хэмпстеде, — торопливо сказала она, круто подруливая к тротуару. — Спасибо за вашу откровенность. Я уверена, вы неплохо развлеклись. Дэвида это тоже позабавило бы. Всего хорошего.
   Глядя прямо перед собой, она ждала, когда он выйдет из машины.
   Он не двигался.
   — Я смогу увидеть вас снова?
   Повернувшись, она посмотрела на Пола. Его взгляд пронизывал ее.
   — Я вас не понимаю. Сначала вы препарируете мою жизнь, режете меня на кусочки, а затем просите о свидании. Нет, не сможете. Я люблю моего мужа. У меня двое чудесных детей. Я довольна своей жизнью. Пожалуйста, покиньте автомобиль!
   Ее тирада не произвела на Пола никакой го впечатления.
   — Я бы хотел увидеть вас опять. Мне кажется, вы нуждаетесь в человеке вроде меня! — Он открыл дверцу и вышел из машины;
   — Если передумаете, мой телефон есть в справочнике.
   Она проводила взглядом удаляющегося Пола.
   «Каков нахал, — рассерженно подумала Линда. — Очень худой, верно, ничего не ест. Молодой, но очень проницательный. Я бы хотела с ним переспать».
   Она резко оборвала свои мысли. «Что бы я хотела сделать?» — изумленно спросила себя Линда. Слова «секс» и «Дэвид» всегда были для нее синонимами. Она никогда не имела любовника. Она легла на супружеское ложе девственницей, а теперь ей в голову пришла такая мысль. О, до замужества она встречалась со многими парнями, целовалась с ними, но никогда не шла на что-то серьезное.
   «Дэвид — прекрасный муж, — подумала она, — замечательный любовник». Но как часто в последнее время он занимался с ней сексом? Возможно, раз в две недели; она не получала большого удовольствия от их десятиминутной близости, после которой Дэвид отворачивался от жены, засыпал и принимался храпеть; Линда же долго лежала без сна, вспоминая, как у них все было после свадьбы, до появления детей.
   Вздохнув, она завела мотор. Прошлое не вернуть.
   Дом был пуст; даже собаки уехали вместе с детьми; у Анны, служанки испанского происхождения, жившей в доме, сегодня был выходной. Линда заскучала. Она включила телевизор в спальне и заметила, что на часах уже почти шесть вечера. Дэвид обещал вернуться домой к девяти, значит, ей предстоит скоротать три часа. Линде не хотелось смотреть телевизор, но она испытывала потребность слышать человеческие голоса. Она решила позвонить матери и узнать, как ведут себя дети — Джейн и Стивен.
   — Здравствуй, Линда, дорогая, — ласково, успокаивающе произнесла мать.
   — Здравствуй, мама. Как вы там?
   — Чудесно, дорогая, чудесно. Джейн сейчас принимает ванну, а Стивен здесь рядом. Он хочет поговорить с тобой.
   После паузы из трубки донесся тонкий взволнованный голос восьмилетнего Стивена.
   — Привет, мама. Мы отлично проводим время. Бабушка приготовила к чаю сладкие пирожные, и эта нахалка Джейн хотела все съесть одна, но я столкнул ее со стула, она заревела, и…
   Он принялся рассказывать подробности, потом в трубке снова зазвучал голос бабушки:
   — Завтра после ленча твой папа привезет детей назад, жди их к четырем часам. Как Дэвид? У вас получился славный тихий уик-энд?
   — Да, мама, получился, — печально сказала Линда. — Я поговорю с тобой попозже, на неделе. Спасибо, что взяли детей к себе. Поцелуй за меня Джейн. Пока.
   Что теперь? Ощутив легкий голод, она прошла на кухню. Линда не любила готовить для себя одной, поэтому ограничилась бутербродом с сыром. Не зная, чем занять себя, она решила лечь в постель и ждать Дэвида.
   Когда Линда подумала о постели и Дэвиде одновременно, в ее голове родилась идея. Бросившись к шкафу, она принялась рыться в вещах, пока не нашла то, что искала. Изящный черный пеньюар, купленный несколько лет назад в Париже. Она так ни разу и не надела его. Он казался ей чересчур фривольным. Она приложила его к своему телу. Чувственный наряд! Улыбнувшись, она вспомнила то, что всегда пишут в женских журналах: пусть ваш муж испытает шок, обнаружив, насколько вы сексапильны!
   Она наполнила ванну горячей водой, добавила туда ароматическое масло «Шанель №5», намазала лицо кремом, потом легла в ванну и расслабилась.
   Зазвонил телефон. Завернувшись в полотенце и чертыхаясь себе под нос, Линда поспешила в спальню к аппарату.
   — Алло.
   — Линда?
   — Да.
   — Это Пол Бедфорд.
   После долгой паузы его голос снова зазвучал в трубке:
   — Вы упомянули Дэвида и Финчли, после чего отыскать вас в телефонной книге не составило труда. Послушайте, я хочу принести извинения за те мои слова. Я не хотел рассердить вас. Вы меня простите?
   — Мне нечего вам прощать, — сухо сказала она. — Вы меня не обидели.
   Линда испытала соблазн попрощаться и опустить трубку, но она решила послушать, что он скажет дальше.