* * *
 
   Я в лошадях разбираюсь плохо (точнее, совсем не разбираюсь), но думаю, что кони у этих заречных ребят были хорошие – всадники мчались со скоростью гоночных мотоциклов. Таща за собой густой шлейф бурой пыли, они подскакали к мосту и резво его перемахнули – до моего слуха донёсся барабанный стук копыт по деревянному настилу. Затем лихие ковбои исчезли в лощинке, ещё минута – и они выскочили из неё, направляясь прямёхонько к дому лесника. Ой, чтой-то мне это так не нравится… И, похоже, не только мне – краем глаза я заметила, как страж Рощи Порталов неуловимо быстрым движением извлёк из колоды свой устрашающего вида топор, быстро оглядел его лезвие и мягко воткнул инструмент обратно в плаху, оставив при этом ладонь на топорище. И я потихоньку спряталась за широкой спиной Причесаха, разом позабыв про своё желудочное недомогание.
   Наездники осадили своих скакунов в десяти шагах от нас – мне шибануло по ноздрям резким запахом конского пота. Их было шестеро – все крепкие мужики с холодными глазами и бесстрастными лицами тупых, но исполнительных киллеров. Вооружённых киллеров – я видела рукояти мечей, колчаны со стрелами и луки в футлярах – не помню, как эти футляры называются, – на головах у всех шестерых были конические шлемы с наносниками. Один из них был в кольчуге – надо думать, бригадир, – остальные в кожаных рубахах с нашитыми железными пластинами. Такой доспех называется куяк – про него я где-то когда-то читала и запомнила, потому что названьице больно стрёмное – кое с чем ассоциируется.
   Немая сцена была непродолжительной.
   – Мир твоему дому, славный Причесах, – сказал тип в кольчуге, спешился и поднял вверх открытую правую ладонь в знак мирных намерений.
   – Доброй степной дороги, сотник, – спокойно ответил страж и снял руку с топора.
   «Так-то лучше» – подумала я, облегчённо вздохнула и покинула надёжное убежище за спиной лесника. Но, как тут же выяснилось, расслабилась я рановато.
   – Вижу, ты уже поймал ведьму, – удовлетворённо произнёс сотник, глядя на меня с нескрываемой брезгливостью. – Властительница Окостенелла послала нас за ней, заметив её появление с помощью магического зеркала. Она приказала мне доставить ведьму живой или мёртвой, так что если у тебя в доме мало еды, мы можем забрать только голову этой твари, а всё остальное оставить тебе. Вырезка и филе из неё будут не слишком хорошими, но холодец получится. – Он повторно ощупал зенками мою стройную худощавую фигурку, его бойцы мерзко расхохотались, а мне захотелось дать в рожу этому небритому солдафону в стальной будёновке и в пеньюаре из железного кружева – я тут же дала себе страшную клятву, что повешу его, как только стану королевой.
   Однако Причесах оказался на высоте, невзирая на явное неравенство сил, – и почему такие парни не водятся в моем мире?
   – Она не ведьма, – невозмутимо сказал он, снова кладя руку на топорище – как бы ненароком. – Её зовут Активиа Отданон – она дочь одного из горских князей.
   – Э-э-э… – на квадратном лице сотника отразились обуревавшие его сомнения. Он, похоже, очень неплохо знал, кто такие Отданоны, и так же хорошо знал, на что способен страж Рощи Порталов – в эту секунду я уже ничуть не сомневалась в том, что Причесах действительно расчленил топором змею, с трудом протискивающуюся в туннель метрополитена. – А… Не ведьма? Но ведь магесса Окостенелла никогда не ошибается… И почему девушка из клана Отданонов так странно одета, и… И как она здесь оказалась? До границы много дней пути через лес и пустыню!
   Руки его воинов медленно потянулись к мечам – атмосфера накалялась и становилась предгрозовой. Но мой страж и глазом не моргнул.
   – Ты слышал о Тупом Облаке? – спросил он насупившегося сотника.
   – Слыхал, – нехотя буркнул тот. – Такое облако накрыло сторожевой форпост Форт-Эль – там, в предгорьях. Среди тамошнего гарнизона не было настоящих боевых магов, и защитники сильно пострадали – многие из них до сих пор не отличают по вкусу грубое гномье пиво от тонкого эльфийского вина.
   – Ну вот, – резюмировал Причесах, – в этом-то всё и дело. Благородная Активиа попала под массированную магическую атаку – месяц назад летуны-шустрики рассказывали, что Тупые Облака висели над пограничными горами целыми стаями.
   Я так и ахнула – про себя, конечно. Ну надо же – второй раз попала в масть: и с именем, и с происхождением моей якобы амнезии. Вот это везуха – не, я точно избранная!
   – Было такое дело, – хрипло подтвердил один из воинов, остальные молча кивнули. Сотник промолчал.
   – Аура у этой девушки, – лесник посмотрел на меня, – ущербная. – Я хотела было возмутиться, но вовремя прикусила язык. Перспектива отправиться к этой Охренелле – или как её там? – в виде головы профессора Доуэля мне совсем не улыбалась, и во избежание такого развития сюжета я согласна была признать себя не только моральной уродкой, но даже калекой на протезе. – Хвала небу, что леди Активиа вообще осталась жива и не попала в лапы слуг Вам-Кир-Дыка. («О, уже и «леди» назвали – приятно. Куда приятнее, чем схожее по звучанию словечко, которым так любят награждать женщин эти козлы-мужики в том мире, который я покинула – надеюсь, навсегда» – подумала я).
   – Насчёт её одежды, – продолжал Причесах, – неужели ты думаешь, сотник, что ей надо было пускаться в долгий и опасный путь в изящном бальном платье? А что она прошла лес и пустыню невредимой – магическое свечение ауры у леди Активии приглушено, вот её и не заметили ни песчаники, ни древесники. Боги бывают милостивы к красивым девушкам.
   Я готова была расцеловать этого истребителя лярв. Мало того, что он назвал меня «леди» и «красивой девушкой», так он ещё (уж не знаю, вольно или невольно) выстроил для меня очень стройную легенду, которой мне теперь оставалось только придерживаться. И его доводы, похоже, убедили вожака этих конных бандюганов – или хотя бы основательно уменьшили его нездоровое желание ампутировать мне голову. И верно, в приклеенном ко мне взгляде сотника появилось некоторое уважение. Но я всё равно его, гада, повешу, когда стану королевой…
   Наступила минута молчания, прерываемая только всхрапыванием переступавших с ноги на ногу лошадей и позвякиванием сбруи. Сотник напряжённо обдумывал ситуацию – видно было, как у него под шлемом мысли с натугой протискиваются по извилинам. Думай, думай, дуболом хренов…
   – Но, – выдавил он наконец (я злорадно отметила, что гонору у головореза здорово поубавилось), – у меня приказ… Властительница Окостенелла не прощает неповиновения! Она поразит меня мужским бессилием, – в голосе сотника прорезались жалобные нотки, – а я только что привёз из набега юную пленницу и ещё не успел толком ею насладиться! Да мне лучше принять смерть от твоего топора, чем…
   – Ну, так и выполняй приказ твоей повелительницы, – успокоил несчастного страж Рощи Порталов («Что-о-о?! – мысленно завопила я. – Ах ты, предатель…»). – Тебе приказано привезти эту девушку, ошибочно, – Причесах выделил это слово, – принятую за ведьму, так? И привезти её мертвой или, – лесник сделал маленькую паузу, – живой. Вот ты и доставишь её в Ликатес – живой, целой и невредимой, со всем почтением, – он пристально посмотрел прямо в глаза сотнику, – которого достойна благородная леди из клана Отданонов. Это тебя устраивает?
   Стушевавшийся было, но уже воспрянувший духом любитель юных наложниц молча кивнул, шумно выдохнул, снял свой железный колпак и вытер вспотевший от тяжких дум лоб тыльной стороной ладони. Его воины расслабились, а Причесах повернулся ко мне.
   – Не бойся, – ласково сказал он и улыбнулся, – они не причинят тебя никакого вреда. Отданонов уважают и побаиваются, и этот славный воин скорее согласится на неделю-другую лишить себя любовных радостей, чем позволить пылинке упасть на светлые волосы прекрасной дочери этого клана. Езжай с ними – ведь ты, – и лесник снова усмехнулся, на сей раз хитро, – хочешь попасть в столицу, правда?
   «Он что, – ужаснулась я, – прочитал мои мысли? Тогда он там такого начитался…».
   – Я не умею читать мысли, – Причесах покачал головой, хотя своим ответом на мой мысленный вопрос он лишь укрепил мои подозрения. – Я просто видел, как заблестели твои глаза, когда я рассказывал тебе о том, что Шумву-шах ищет себе жену. Да помогут тебе боги, Активиа («Ага, счаз, так они и разбежались!»), – ты будешь достойной королевой! И твои войска сметут твердыни Вам-Кир-Дыка, и на нашей земле воцарится мир!
   – Угу, – пробормотала я, – поиграть в Жанну д’Арк – это мечта моего детства…
   – Что? – не понял простодушный увалень.
   – Так, ничего, проехали. Значит, эти мрачные ребята с очень длинными ножиками передумали убивать меня с особой жестокостью?
   – Они тебя и пальцем не тронут, – уверенно произнёс Причесах. – Наоборот, защитят, если в степи по дороге в Ликатес на тебя кто-нибудь попробует напасть.
   Я не стала уточнять, что такое Ликатес – понятно, что это какой-то населённый пункт или типа замок, в котором обитает некая особа с итальянским именем, способная превращать мужиков в импотентов (честно говоря, за это я даже почувствовала к ней заочную симпатию, несмотря на отданный ею приказ насчёт меня, любимой). Меньше болтать – больше слушать, вон я уже сколько узнала, чётко следуя этому золотому принципу. Пусть мужчины считают нас, блондинок (и женщин вообще), пустозвонками – стоит ли их в этом разубеждать?
   – Так что ты можешь быть спокойна, – закончил охотник на астральных змей. – А на всякий случай, – он вытащил что-то из-под своей меховой жилетки, – надень вот это. Через этот амулет я буду знать, что с тобой, где ты, и не нужна ли тебе помощь. Возьми!
   На лопатообразной ладони Причесаха лежал миленький кулончик в виде бабочки, прицепленной к тонкой золотой цепочке. Клёво! И бабочка – да она живая, блин горелый! Ну точно – вон, крылышки подрагивают! Обалдеть… Ну, вот и первый артефактик налицо!
   Я наклонила голову в режиме пай-девочки, и страж Рощи Порталов осторожно надел амулет мне на шею. При этом его руки как-то нежно чуть коснулись моих волос, и мне стало приятно. Хороший он парень, этот Причесах, и смелый, и не старик вовсе, но… не король. Это только дуры могут тиражировать кретинскую присказку про рай в шалаше с милым под боком, а я девочка умная. Шалаш (и желательно не один) должен быть комфортабельным, с бассейном, сауной и прочими гламурными наворотами, а милый – упакован до отказа: так, чтобы кредитки сыпались из всех карманов. Вот тогда и будет рай, а не сопли в сиропе.
   Сотник тем временем что-то буркнул, один из воинов снял с себя плащ и соорудил на спине своего жеребца – или кобылы? – перед седлом, нечто вроде подушки. Так, это, похоже, для меня…
   – Иди, – негромко сказал Причесах. – Удачи, Активиа!
   И я пошла. Не скажу, что эта здоровенная зверюга, именуемая конём, вызвала во мне очень тёплое чувство: я лошадей только в кино видела, ну, ещё на улицах иногда – издали. А вот вблизи… Коняга косил на меня большим тёмным глазом и фыркал, оскаливая крупные зубы, – ему бы зубную пасту рекламировать, а не девушек из цивилизованных миров возить. Как хватит за коленку – инвалидность обеспечена. Но я шла – долгая дорога к славе и власти начинается с первого шага. Хотя нет, это уже второй, нет, третий шаг: первый шаг я сделала, покидая полянку с порталом, а второй – выйдя из чащи к дому лесника. А сколько ещё шагов впереди – знают, наверно, только местные боги… Всё в шоколаде, Алинка, успокоила я себя – нормальные стервы плевали на нервы! Твой любой каприз будет главный приз!
   Посадка на коня прошла успешно – более того, я даже потешила самолюбие. Сотник опустился передо мной на одно колено – дочь Отданонов не кикимора болотная! – и сложил руки наподобие ступеньки. Я встала на эту приступочку с чувством глубокого аморального удовлетворения – это тебе за холодец, гад мохнорылый, а потом я тебя всё равно повешу! – всадник подал мне руку, сотник чуть приподнялся, и я вякнуть не успела, как оказалась в импровизированном седле – боком, как и положено благородной даме.
   Да, в «лексусе» сидеть удобнее – а ведь мы ещё не поехали… Однако воин умело, уверенно и аккуратно, без пошлых прихватов, придерживал меня, и я успокоилась – не всё так сумрачно вблизи.
   – …а-а-ар-ш-ш-ш! – зычно выкрикнул вскочивший в седло сотник, и мы рванули. Я вцепилась в конскую гриву, шепча свои излюбленные матерные идиомы, но конь шёл ровно, и я быстро сообразила, что свалиться бедной мне не грозит – крепкая рука воина была куда надёжнее ремня безопасности. В лицо ударил ветер – мой будущий мир летел мне навстречу.
 
* * *
 
   Активиа-Алина не оглядывалась назад, привыкая к скачке и всецело поглощённая мыслями о своём великом будущем. А страж Рощи смотрел вслед удаляющейся кавалькаде, пока она не скрылась на том берегу реки в облаке пыли. Если бы Алина увидела Причесаха через десять минут после того, как они расстались, она бы очень удивилась. Во-первых, он разительно изменился: исчезли глыбоподобные мускулы, исчезла лохматая шевелюра. Перед домом стоял средних лет человек в тёмной одежде: человек, каких множество во всех Мирах, населённых разумными. А во-вторых – взгляд, которым назвавшийся Причесахом провожал авантюристку, мчавшуюся навстречу своей судьбе. В этом взгляде была мудрость, ирония и грусть – лёгкая, почти незаметная.

ГЛАВА ВТОРАЯ. ДОРОГА ПОЛНА НЕОЖИДАННОСТЕЙ

   Солнце стояло высоко и палило нещадно, но встречный ветерок, рождённый нашей лихой скачкой, играл роль кондиционера. Я пообвыклась, сидеть было мягко, коняга бежала ровной рысью, сюжет развивался нормально – чего ещё надо? Сотник скакал справа, время от времени контролируя ситуацию – то есть посматривая на меня заботливо и с оттенком уважения. Это мне понравилось – похоже, мой мир уже начал оценивать меня по заслугам. И неважно, что на самом деле я имею к Отданонам такое же отношение, как глухонемой от рождения к «Фабрике звёзд», – важно, что эти лохи средневековые верят в моё благородное происхождение. Четверо воинов образовали квадрат, центром которого была я, любимая, – типа выстроились почётным караулом. Или… просто караулом? Нет, всё-таки почётным – во всяком случае, хотелось в это верить. Я ещё не знала, что очень скоро этот эскорт окажется для меня не роскошью, а средством выживания.
   Дорога перевалила через пологий длинный холм, и впереди показалась кудрявая рощица.
   – Там мы сделаем привал, леди Активиа, – почтительно сообщил сотник.
   Я снисходительно кивнула. Не сомневаюсь, что мои секьюрити без проблем смогли бы скакать целый день, и что мы остановимся только ради меня, и понимание этого факта пролило ещё одну ложечку бальзама на мою ранимую душу – уважают, значит! Погодите, то ли ещё будет, когда я… Но что именно будет тогда, я додумать не успела.
   Справа от дороги, чуть впереди, степь как будто взорвалась. Комья вывороченной сухой земли и выдранная рыжая трава полетели во все стороны, и из тучи пыли выскочило нечто. Что конкретно, я разглядеть не успела – какое-то переплетение игл, шипов, клешней и суставчатых ног, – потому что вся эта конструкция с неимоверной быстротой устремилась ко мне. Правый передний охранник вылетел из седла – как ветром сдуло! – сотник яростно заорал и выхватил меч, а водитель моей кобылы мгновенно сделал полицейский разворот. Возмутиться по поводу того, что он, придурок, подставляет мою спину этой взбесившейся сенокосилке, я тоже не успела – отпустив мою талию, воин левой рукой подхватил висевший у седла круглый щит и вскинул его навстречу атакующей бестии, прикрывая беззащитную меня, а правой вытащил меч, умудрившись при этом не поцарапать мне бедро. Потом что-то ударило меня в спину, и я полетела с коня лицом вперёд – прямо в пыльную степную траву.
   К счастью, я инстинктивно выбросила вперёд руки, да и толчок был несильный – я упала скорее от неожиданности. Короче, отделалась лёгким испугом и царапиной на щеке – этот ковыль или как его там оказался растением жёстким. И пока я поднималась, материлась и отплёвывалась, всё уже кончилось – точнее, я увидела самый финал драки.
   Сотник и трое воинов бойко шинковали мечами помесь громадного – метра этак в два ростом – паука с богомолом. Многочисленные конечности этой мечты пьяного энтомолога ломались под ударами клинков с сухим треском, словно валежник под топором, – была у нас как-то корпоративная вечеринка на природе: мужчины собирали сучья для костра, пока дамы сервировали стол… Вошь-мутант уже подыхала, беспорядочно дёргая конечностями, а когда сотник, смачно хакнув, разрубил пополам башку с тупыми фасеточными глазами, лапы твари подогнулись, и она ткнулась мордой в землю.
   – Вы целы, леди Активиа? – встревожено спросил сотник, с усилием выдирая меч из конвульсивно сомкнувшихся челюстей экзотического насекомого. Лезвие высвободилось, издав при этом звук гигантской тарелки, по которой трудолюбиво проводят гигантским ножом.
   Я молча дёрнула головой, отпихнув носком кроссовки упавший возле меня кусок хитина с торчащими из него короткими толстыми волосами, – язык почему-то отказывался отлепиться от нёба. Я огляделась, стараясь не очень рассматривать то, что осталось от этой агрессивной гниды-акселератки, – зрелище было не слишком эстетичным.
   Трое бойцов деловито дорубали шевелящиеся обломки твари и старательно заливали их густой тёмной жижей из объёмистых оплетённых фляг. Прихрамывая, к ним подошёл четвёртый воин – тот, которого выбили из седла, – ведя в поводу всхрапывающего коня; на атласном боку лошади алел длинный – от основания шеи до хвоста – разрез, из которого сочились частые красные струйки. Мой телохранитель – бледный, как свежепобеленный потолок, – с трудом спешился. Я удивилась, почему он не бросил щит – неудобно же слезать с коня с этим подносом, – а когда поняла, в чём дело, меня чисто конкретно затошнило.
   Воин не мог бросить щит – его левая рука была пришита к нему длинным костяным шипом, насквозь пробившим и щит, и руку. Торчащий из рукава острый конец шипа был красным, словно его окунули в краску, – как раз в тот момент, когда я увидела весь этот сюр, с него сорвалась увесистая жирная капля. «А ведь эта каркалыга летела мне в спину, и если бы…» – внезапно поняла я, и тут же почувствовала, что этот мой новый мир нравится мне гораздо меньше, чем пять минут назад. У меня богатое воображение – я живо представила себя бабочкой на булавке. Бр-р-р-р… Да, одно дело читать про всё это, забравшись с ногами на диван и потягивая джин-тоник, и совсем другое – принимать непосредственное участие в подобном перформансе. «Может, ну его нах, эти миры с их грубым реализмом?» – мелькнуло у меня в голове, однако я сурово затоптала эту трусливую мыслишку. Я цела-невредима, сказала я себе, и охранник защищал меня самоотверженно – это ли не свидетельство того, что я избранная? А раз так, нет оснований для пессимизма – вперёд и с песнями!
   – Вы целы, леди Активиа? – повторил сотник, подходя ко мне и не обращая никакого внимания на покалеченного подчинённого. Заметив царапину на моей несколько запылённой физиономии, он торопливо вложил меч в ножны и поднёс ладонь к моей пострадавшей щеке.
   Повеяло теплом – ощущение было таким, словно по коже провели большой и мягкой кисточкой. Саднящее жжение исчезло.
   – Не беспокойтесь, леди, ваша несравненная красота нисколько не пострадала – уже завтра от вашей раны не останется и следа, – сказал он, закончив процедуру.
   Хм, поверим на слово… Магия, блин горелый: они же тут все, как сказал Причесах, колдуют, кто во что горазд… Пожалуй, не буду я его вешать – лучше сделаю своим личным визажистом-косметологом, а за холодец – лишу сексуальных утех сроком… ну, скажем, на год: за базар надо отвечать! Нет, всё-таки этот мир не так уж плох, и станет ещё лучше, когда я сделаюсь его повелительницей!
   А сотник тем временем подошёл к искрошенным останкам наехавшей на нас твари – они здорово напоминали крабовый салат, обильно политый чёрным майонезом, – и щёлкнул пальцами. Вспыхнуло яркое пламя, и я увидела, что воины, приготовлявшие этот салат, с ног до головы забрызганы какой-то липкой беловатой слизью – кровью чудовища (или что там у него было вместо крови?). Фу, гадость какая – бя-я-я-я…
   И только запалив очистительно-погребальный костёр, сотник-целитель-пиротехник занялся раненым воином. Хитиновый шип вышел легко, хотя он был шероховатый и, надо думать, моему храброму телохранителю пришлось совсем несладко – я видела, как по его бледному лицу катились капли пота. Но воин не проронил ни звука – вот это я понимаю, мужик, не то что некоторые типы из моего былого мира. Сотник помог раненому снять щит и разрезал рукав, обнажая сквозную рану жуткого вида. Смотреть на окровавленное мясо и белевшую в ране сломанную кость мне было как-то не очень в кайф, и я переключилась на инструмент, оставивший эту рану. Лекарь-командир небрежно отбросил сломанный шип в сторону – похоже, местным парням все эти смертоубийственные приспособы давно уже не в диковинку.
   Хитиновое остриё толщиной в три пальца имело в длину около полуметра и обладало костяной твёрдостью – эта хрень играючи сломала бы мне позвоночник. Внутри – примерно до половины – шип был полым, а конец – сплошным, как бы литым. Да, блин, инструментик – тяжёлый… А если ещё учесть силищу, с которой был нанесён удар… Окружающий мир снова несколько потускнел в моих глазах, и мне стоило некоторых усилий взять себя в руки. Я хотела было оставить шип себе на память – типа как трофей, повесить на стенку, – однако, поразмыслив, решила этого не делать: девушку из клана Отданонов такими игрушками не удивишь, да и стенки для этого украшения у меня пока что нет.
   – Леди Активиа, – услышала я, – нам надо двигаться дальше.
   Оказывается, сотник уже завершил операцию – рука воина была искусно перевязана и даже зафиксирована на груди раненого. От костра тянуло смрадным запахом жженой кости – да, от источника такого благовония лучше держаться подальше.
   – Поехали, рыцарь, – милостиво согласилась я, бросая шип на землю.
   – Я не рыцарь, я всего лишь начальник сотни наёмников, – смущённо пробормотал сотник, однако было видно, что ему приятно такое обращение. Мужикам надо периодически льстить, и тогда умная женщина всегда добьётся от них всего, что ей нужно. Главное в этом деле – не переборщить: мужики быстро привыкают к лести и принимают её как обыденную повседневность – эффективность применения резко снижается. А вот в точно рассчитанных медикаментозных дозах – самое то. Вот и сейчас – тупоголовый сотник сомлел и пустился в объяснения, хотя я их и не просила.
   – Это был песчаный попрыгун – зверь редкий и очень опасный. Он умеет целиком зарываться в песок или в землю, да ещё маскируется при помощи отводящей глаза магии. Простому эхху спрятавшегося попрыгуна и не разглядеть, – виновато пояснил он, – поэтому-то мы не заметили его, пока он не бросился на нас. И вот ещё что, – сотник внимательно посмотрел на меня, – песчаные попрыгуны почти никогда не пересекают реку – они водятся там, в пустыне и предгорьях. За всю свою жизнь я впервые встречаю песчаника здесь, и я думаю («О, ты ещё и думать умеешь? Ну-ну…»), что этот попрыгун шёл по вашему следу, леди Активиа. Песчаники очень умны – он не стал бы нападать на шестерых вооружённых воинов, даже если был бы очень голоден. Он хотел убить вас, леди, – именно вас! Наверно, это слуга Вам-Кир-Дыка! – торжественно подытожил начальник сотни наёмников.
   – М-м-м… – пробормотала я, изображая глубокое раздумье. – Я что-то припоминаю… Ну да, следил за мной кто-то, шуршал листвой, кряхтел и плотоядно чмокал. А было это, – я вспомнила географические описания лесника, – как раз на границе пустыни и Поперечного Леса. Наверно, этот гад крался за мной от самых предгорий. Я бы и сама его замочила, да вот беда – моя магия, как бы это сказать, немного протухла после того, как наш замок накрыло Тупое Облако.
   – Не расстраивайтесь, леди, – сотник поспешил меня утешить. – Властительница Окостенелла – могущественная магесса, она вам поможет обрести все ваши прежние умения.
   «Хотелось бы верить, – подумала я, – только это – вряд ли…»
   – А пока мы будем вас охранять: один раненый воин и один раненый конь – это не цена за спасение жизни дочери Отданонов. Правда, нам придётся остаться там, – он кивнул в сторону зелёной рощи, – на ночлег: раньше завтрашнего утра раны не заживут, а если на вас идёт охота, то шесть мечей всяко лучше пяти. Я отправил туда двоих воинов – на разведку: если по вашему следу шёл песчаный попрыгун, то в этой безобидной роще может прятаться и древесный ползун-душитель. Вон, они уже возвращаются.
   Да, этот сотник вояка опытный – всё успевает. Пожалуй, не буду его вешать. Хотя… Он мне ещё заплатит за холодец, дебил армейский, – на всю оставшуюся жизнь запомнит!
   – В роще никого нет, – доложил один из вернувшихся воинов.
   – И не было, – добавил второй, – по крайней мере, со вчерашнего дня.
   – Поехали, – коротко распорядился сотник.
   На сей раз мы двигались куда медленнее, и не только потому, что мои охранники буквально обнюхивали каждый подозрительный придорожный бугорок, – раненый воин еле держался в седле, а другой шёл пешком, оберегая своего порезанного коня. В охранении осталось только трое бойцов: они ехали впереди тесным клином, положив обнажённые мечи на конские гривы. А за ними следовали мы – сотник собственноручно вёз любимую меня, ведя светскую беседу и не забывая одновременно шарить глазами по сторонам.