«Гоплит» обменялся несколькими залпами с имперским крейсером того же класса, что привело к взаимному уничтожению. «Фелтинген» уничтожил корвет и повредил эсминец. Опетские фрегаты контратаковали авианесущий крейсер, шедший в окружении пары эсминцев. Им удалось повредить двигатели крейсера, уничтожить эсминцы и несколько истребителей. Из контратаки не вернулся «Родос», «Хемм» был частично выведен из строя и требовал капитального ремонта. Из пятнадцати истребителей, которые несли фрегаты, осталось девять.
   Контр-адмирал Барвинский с тревогой наблюдал на центральном дисплее штабного компьютера эскадры, как остатки его сил соединяются с «Юнис» и эсминцами. Следом шла вражеская лавина.
   Кто бы ни посмотрел в эту минуту в его лицо, то нашел бы флагмана абсолютно спокойным. На самом деле он был близок к панике, но лишь силой воли сумел удержать себя в руках. Когда он отдал свой следующий приказ, то уже полностью смирился с судьбой, предпочев неравный бой позорному и гибельному бегству. «Юнис», «Фелтинген», эскадренные миноносцы и фрегат «Пелор» встали на пути имперцев.
   Тральщикам, оставшимся без боезапаса штурмовикам и «Хемму» было приказано возвращаться на базу.
   Первая волна состояла из истребителей. Понеся напрасные потери, они отступили. Следом по опетцам ударили основные силы: линкор, одиннадцать крейсеров и десяток эсминцев, на флангах шли штурмовики.
   Имперский линкор за несколько минут разделался с не успевшей соединиться со своими «Победой», оставшиеся без «дома» истребители выбрали себе целью один из крейсеров врага и погибли, нанеся ему некоторые увечья. Фрегат «Пелор» был атакован штурмовиками, которые засадили в него сразу шесть «Саргамаков». Эсминец «Палач» был уничтожен имперским крейсером, остальные вступили в бой со своими собратьями. «Фелтинген» повредил вражеский крейсер и уничтожил несколько отсеков линкора, которым и был разнесен на атомы. Тяжелый крейсер «Юнис» уничтожил окруживших его четырех штурмовиков и эсминец, тем самым пробился к оставшимся опетским эскадренным миноносцам.
   «Защитник» сошелся один на один с имперским эсминцем, весь его корпус содрогался от залпов «Саргамаков», «Ктулу» и «Шив», «Орнеры» обоих кораблей едва успевали уничтожать пущенные ракеты, разрывы ядерных боеголовок происходили все ближе к кораблям. Оператор «Ктулу» «Защитника» сумел всадить свою ракету в имперский корабль, которая кумулятивной ядерной струей пробила броню и разломала основным зарядом врага надвое. Только автономные системы антиядерной защиты не позволили звездолету исчезнуть во взрыве. В это же время вражеский «Саргамак» разорвался так близко от «Защитника», что ударной волной ему оторвало нос и смяло несколько отсеков вместе с центральной рубкой управления.
   Находившегося на своем посту Мэка отбросило на переборку и, если бы не бронескафандр, он получил бы смертельные внутренние повреждения. Придя в себя через несколько секунд, Мэк ощутил вкус крови во рту. Зрение медленно восстанавливалось. Оглядев печальную картину ЦРУ, он с трудом встал. Вокруг — искореженная аппаратура, изувеченные тела и погнутые либо вообще смятые листы переборок и переломанные вырванные балки. Прихрамывая на правую ногу, но не чувствуя боли, он осмотрел несколько заваленных, на вид неповрежденных, тел. Неповрежденным они были только внешне. Мэк нашел еще дышащего и бессознательного матроса, которому перебило обе ноги. Ножные сегменты бронескафандра произвели ампутацию и остановили кровотечение. Мэк взвалил раненого на себя и добрался до резервного поста управления, который, к счастью, пострадал в очень незначительной степени.
   Заняв кресло пилота, Мэк активизировал проверку всех систем и стал вызывать все корабельные службы. Но сначала он по каналу общей связи обратился к экипажу:
   — Говорит второй пилот и помощник астронавигатора Мэк. Командир корабля и остальные старшие офицеры мертвы, принимаю командование на себя. Всем службам подтвердить прием и доложить о боеготовности.
   Тот час же на него обрушились доклады о состоянии «Защитника», начальники служб и команд — офицеры выше его званием безоговорочно доверили ему командование, ведь он остался единственным, кто мог пилотировать и ориентироваться среди звезд. Да и перенятый у империи устав позволял подобное.
   Мэк ненадолго отвлекся проверить показания биодатчиков бронескафандра раненого матроса. Тот был все еще без сознания, но состояние не критическое. Мэк вскрыл одну из его седалищных пластин и сделал инъекцию обезболивающего и снотворного из поясной миниаптечки бронескафандра. Потом суммировал полученные сообщения: ракетные и артиллерийские батареи в боеготовности, служба слежения осталась «зрячей», двигатели, механизмы и энергетические установки эсминца в порядке, внешняя связь восстановлена, не отвечают на запросы кормовые отсеки 89 и 92, противорадиационная защита работает в нормальном режиме — «Защитник» к драке готов.
   За несколько секунд Мэк изучил окружающую обстановку. Мониторы показывали «Трохен», ведущий дуэль с поврежденным имперским крейсером. На него надвигались еще пять крейсеров, гибель «Трохена» лишь дело времени. «Перун» на полном ходу несся на базу, отстреливаясь от наседающих ему на «хвост» штурмовиков. «Юнис» вывел из строя крейсер, но сам получил повреждения. Самым ближайшим вражеским кораблем к «Защитнику» был идущий прямо на него еще один крейсер и шесть штурмовиков, присоединившихся к нему, и через минуту оставивших его позади себя. Впрочем, если попытаться убраться отсюда прямо сейчас, крейсеру не угнаться за быстроходным «Защитником» — благоприятствовала дистанция между ними. Оставалась шестерка штурмовиков.
   Искушение поддаться примеру «Перуна» было велико, однако Мэк связался со службой связи:
   — Дайте канал с «Юнис».
   Через несколько секунд лейтенант-связист сообщил:
   — Связь заблокирована, командир. Пробуем резервные частоты.
   — Черт! Связь нужна немедленно, делайте, что хотите, лейтенант, но чтобы «Юнис» нас услышал.
   — Есть, командир.
   Мэку резануло слух это «есть, командир», слишком необычно было для него очутиться в амплуа командира корабля. Отдавал приказы он и раньше, но теперь приходилось брать ответственность за судьбу экипажа на себя и, похоже, эта ноша не из легких.
   Время неумолимо бежало, каждая секунда уменьшала шансы на спасение, на которое втайне даже от себя самого надеялся Мэк. Наконец лейтенант-связист сообщил, что связь с «Юнис» восстановлена, имперское экранирование удалось деблокировать.
   Мэк связался с первым помощником Барвинского и доложил о состоянии «Защитника» и о готовности продолжать бой. Неожиданно помощник командующего отодвинулся в сторону, на видеоэкране возник сам контр-адмирал. Недавно молодое лицо его было похоже теперь на лицо старика, оно все как-то посерело, прорезалось глубокими морщинами, да и сам Барвинский заметно ссутулился. Охрипшим, но оставшимся властным голосом он приказал:
   — Уходите немедленно. Ваша геройская смерть не даст ровным счетом ничего и не принесет пользы Опету. Вы слышите меня, младший лейтенант?
   Мэк хотел ответить: «Так точно», но к горлу подступил комок и вместо этого он лишь кивнул.
   — Вот и хорошо, — сказал командир эскадры. — Спасайте корабль и себя. Есть много способов погибнуть с гораздо большей пользой, — Барвинский изучающе посмотрел Мэку в глаза и добавил: — Удачи. Конец связи.
   Экран потух.
   Мэк заложил данные по курсу в навигационный компьютер, довел форсаж до предела и глянул на дисплей внешней обстановки. Через несколько минут штурмовики выйдут на дистанцию открытия огня.
   — Группа вооружения, — вызвал он.
   — Старший лейтенант Ли, — отозвался начальник группы.
   — Выпустите «Орнеры». Пусть идут в гравитационном захвате.
   — Есть, командир.
   — И приготовьте «Шивы», ничего более солидного тратить не будем.
   — Есть, командир.
   Медленно, но верно штурмовики взяли «Защитник» в полукольцо и выпустили «Шивы» и «Саргамаки». Ожидавшие ракеты-перехватчики уничтожили их на безопасном расстоянии.
   Мэк произвел расчет по соотношению скоростей, ввел поправки в компьютер и повел эсминец противоракетными зигзагами. Штурмовики тем временем дали второй залп. Мэк резко бросил корабль в сторону от идущих на него пяти «Ктулу» и нескольких «Шив». Хотя по маневренности эсминец никак не мог тягаться с намного более легким и подвижным «Гладиатором-Х», но все же в его силах было выполнить некоторые нехитрые фокусы, затрудняющие охоту идущим по пятам ракетам. Отклонение от курса было тут же засечено компьютерами боеголовок, была произведена коррекция курса ракет. Все это отняло несколько драгоценных секунд, подаренных «Орнерам», которые успешно ликвидировали нависшую опасность. В ответ дали залп кормовые установки «Шив» по одному из штурмовиков. Полдюжины ракет устремились на имперский корабль, который несся навстречу им и который просто не мог выставить равное количество противоракет. Выпустив все оставшиеся «Орнеры» и совершив отчаянный маневр ухода, штурмовик не смог спастись от россыпи ракет. Сразу три боеголовки превратили его в миниатюрную звезду.
   Через несколько минут преследователи вышли на ближнюю дистанцию огня и стали лупить по «Защитнику» носовыми лучевыми пушками. Им ответили кормовые орудия эсминца. Артиллерийская дуэль продолжалась всего несколько десятков секунд. Броня эскадренного миноносца выдержала скользящие попадания, а вот для имперцев дуэль оказалась фатальна, один штурмовик был уничтожен прямым попаданием лучевого орудия, еще два лишились части обшивки и нескольких отсеков. Оставшаяся пара прекратила преследование, переключилась на спасение гибнущих экипажей. «Защитник» на крайних пределах мощности двигателей несся домой — на базу Ютива III.
   Когда стало совершенно понятным, что любое возможное преследование безнадежно отстало, Мэк, наконец, позволил себе расслабиться и немного отдохнуть. Когда нервное напряжение понемногу стало спадать, и он поудобнее развалился в пилотском кресле, накатила боль. Сильно заныла лодыжка правой ноги, одновременно появилось легкое головокружение. Мэк грязно выругался. Его рука дотянулась до пульта внутренней связи.
   — Вахтенный ремонтной службы старший мичман Фрол, — доложил возникший на видеоэкране техник.
   — Где сейчас ремонтные команды?
   — Первая команда в кормовых отсеках. Вторая пробивается к вам, командир.
   — Потери?
   — Девяносто второй отсек разгерметизирован, шестнадцать человек мертвы. Восемьдесят девятый недавно вскрыт, всего один убитый и семнадцать ранено.
   — Поторопите вторую команду, и пусть прихватят с собой медицинского робота.
   — Вы ранены, командир?
   — Не думаю, скорее просто легкое сотрясение и вывих. Со мной раненый матрос, ему требуется серьезная помощь.
   — Вторая команда захватила пару медроботов, скоро вам окажут помощь.
   Мэк кивнул и переключил канал на службу слежения.
   — Слушаю, командир, — произнес ответивший на вызов начальник службы лейтенант Кипелин.
   — Передняя полусфера практически слепа, лейтенант. Можно ли это исправить?
   — Носовые сенсоры уничтожены, повреждена также одна из башен дальнего обнаружения. Но в настоящее время мы пытаемся компенсировать их за счет ремонта вышедших из строя сенсоров и задействования резервных модулей.
   — Как много на это уйдет времени?
   — Примерно около суток, командир…
   — Хорошо, попытайтесь обнаружить «Перун», лейтенант, если он выжил.
   — Вас понял, командир, мы немедленно займемся этим.
   — Конец связи.
   Он немного скривился от новой волны боли и вызвал пост минной боевой части. На экране появилось лицо Морозова.
   — Слушаю, командир.
   — «Защитник» оборудован тралами?
   — Оборудован, но пользы от них практически никакой. Другое дело обычный тральщик или призрак.
   — Знаю. Но я могу хоть немного на них рассчитывать?
   — При условии, что нам попадутся одиночные мины, командир. Разрешите вопрос?
   — Давай, — Мэк почувствовал неловкость от того, что его сосед по каюте и единственный друг на «Защитнике» обращается к нему, как к начальнику. Но тут ничего не попишешь, по уставу флота теперь он исполняющий обязанности командира корабля и другие офицеры должны обращаться к нему соответственно.
   — Думаете, нам придется проходить через минное поле?
   — Надеюсь, что нет. По крайней мере, попытаюсь избежать этого, но случиться может все, что угодно.
   — Понятно. Тогда я начну готовить тралы к работе.
   — Угу, давай.
   Мэк снова переключился, теперь он вызвал инженерную команду и выслушал доклад о состоянии двигателей. Сообщение не радовало — второй двигатель правого борта находился в критическом состоянии. Потом Мэк связался с группой вооружения, желая поговорить с ее начальником . Но того на посту не оказалось, вызов принял вахтенный старшина.
   — Где старший лейтенант Ли?
   — В отсеках батареи «Ктулу» правого борта, командир, устанавливает масштабы аварии.
   — Что за авария, старшина?
   — Вышла из строя система перезаряжания и доставки ракет. Это не боевое повреждение. Похоже, выработался ресурс.
   — Это возможно исправить?
   — Нет, командир, только в заводских условиях.
   Мэк задумался, ему удалось сохранить внешнее спокойствие под пристальным взглядом старшины.
   — Как остальные установки?
   — Полностью боеспособны, командир.
   — Сколько в наличии ракет?
   Старшина глянул куда-то в сторону и через пару секунд ответил:
   — «Ктулу» и «Саргамаков» до тридцати процентов, хотя четыре «Ктулу» заблокированы. Их сейчас пытаются перетащить на левый борт. «Орнеров» — двадцать процентов, «Шив» — восемнадцать.
   — Принято. Конец связи.
   Мэк откинулся в кресло и предался своим невеселым мыслям. Через несколько минут в резервную рубку управления вошли несколько матросов из состава ремонтной команды, следом за ними вкатил гусеничный робот. Мэк получил порцию уколов, сегменты бронескафандра правой ноги ниже колена пришлось снять, чтобы робот обследовал травму. Двое матросов вправили вывих. Медробот обследовал раненого, произвел какие-то манипуляции, после чего покалеченного матроса поместили на носилки и унесли.
   Когда он вновь остался в одиночестве, решил немного поспать. Покидать РРУ было нельзя, ведь никто не мог его заменить, придется спать в кресле. Спустя секунду он погрузился в счастливое ничто.
   Из сна его вырвал сигнал вызова. Резко прокинувшись, Мэк глянул на таймер, проспал он всего чуть больше четырех часов. Что ж, бывали времена, когда и этого было чертовски много.
   — Командир, это лейтенант Кипелин. Обнаружен «Перун».
   —Так скоро? Вы обещали сутки на ремонт.
   — Просто удалось предельно сократить сроки.
   — Где сейчас «Перун»?
   — Два и шесть световых часа. Курс — триста сорок. Идет по направлению систем НТ-091-ХХ, НТ-085-VI, HT-083-VI.
   — Дайте конкретное направление.
   — Более точно установить невозможно.
   — Связь с ним есть?
   — Он соблюдает режим абсолютного молчания.
   — Хорошо, — произнес Мэк и добавил про себя, что хорошего тут мало, если есть вообще . — Обстановка вокруг?
   — Замечены размытые силуэты в количестве до шестнадцати единиц. Принадлежность установить невозможно, скорее всего это имперцы, ведь мы на их территории. Идут параллельным курсом. Расстояние — семнадцать светочасов.
   — Что еще?
   — Это все, командир.
   — Ладно, конец связи.
   Мэк протер глаза и ввел в автопилот новый курс — по кильватерной «Перуна». Теперь оставалось выждать, пока «Защитник», идущий с десятипроцентным превышением скорости относительно «Перуна», сблизился с ним до дистанции визуального контакта. Или пока идущий впереди эсминец не подаст признаков обнаружения «хвоста». Возможно, его сенсоры повреждены, а обнаруживать себя передачами по СССвязи в тылу противника Мэк не имел права.
 
 
   За час до того, как ударная эскадра контр-адмирала Барвинского попала в западню, переброшенные к ютивийскому участку свежие соединения 42-го имперского флота начали штурм Ютивы III и прилегающих к ней систем. Имея пятикратное превосходство, имперские корабли в течение суток выбили опетцев из двадцати четырех систем и обрушили на ютивийскую базу мощнейший удар. Сотни тяжелых и средних имперских звездолетов изрядно потрепали ослабленное соединение вице-адмирала Виггера и вклинились в оборону 7-го флота на пятнадцать-двадцать парсеков. У самой Ютивы III имперцы понесли большие потери, но едва ли опетские эскадры уступили им в количестве уничтоженных или поврежденных боевых единиц. От окончательного разгрома базу спасли прибывшие в ответственный момент разрозненные отряды, вышибленные из соседних систем.
   Нишитурцам удалось закрепиться на нескольких планетах Ютивы и высадить крупный десант, что явилось большой неожиданностью для Виггера и всего его штаба. Защитников Ютивы III хотели отрезать от самой Ютивы III.
   Оставалась неясной судьба эскадры Барвинского. Завесу тайны раскрыли пришедшие через пару суток жалкие остатки из четырех тральщиков, трех штурмовиков и поврежденного фрегата «Хемм».
   Ютива III и контролируемые опетцами две другие планеты подвергались беспрерывным атакам на протяжении двух суток. Имперские десантники и дивизии мобильной пехоты теснили небольшой гарнизон, вынужденный постоянно отступать под ударами авангардных частей и постоянных налетов атмосферных бомбардировщиков, пробивающихся сквозь воздушные заслоны.
   Единственный выход, для попавшего под угрозу полного окружения и неминуемого истребления соединения, Виггер видел в немедленном отступлении. И вице-адмирал отдал этот приказ, и нашел единодушную поддержку среди всех офицеров штаба и командиров кораблей.
   Отходившие пехотинцы и персонал базы грузились в тяжелобронированные транспорты. На эвакуацию отводилось мало времени, все происходило в спешке. То, что нельзя было забрать с собой или перевезти уже не успевалось, уничтожалось на месте. Готовились к уничтожению и ремонтные верфи, и многочисленные пакгаузы.
   Эвакуация проводилась при почти беспрерывных стычках на орбите и отражении налетов, при обстрелах из космоса и тактическими ракетами имперской артиллерии.
   К восемнадцати часам следующего дня последний опетский солдат должен был взойти по трапу, чтобы покинуть эту злосчастную планету.
 
 
   Удача пока не покидала «Защитник». Словно тень, он следовал за держащимся подальше от всех возможных патрулей «Перуном» и напряженно вслушивался в пространство всеми своими сенсорами и детекторами. Мэку удалось определить курс идущего впереди эсминца, это была система HT085VI, белый карлик с несколькими сожженными планетками. За несколько часов корабли сблизились до десяти светоминут, однако «Перун» никак не реагировал на позади идущего собрата. Из чего Мэк сделал следующие выводы: либо «Перун» «ослеп» и тогда является легкой добычей для любого случайного имперского корабля, либо он уже давно опознал «Защитника» и просто хранил режим строгого молчания. В достоверности первого предположения Мэк сильно сомневался. Хотя произойти могло что угодно, даже самые невероятные вещи. Хотелось все-таки верить, что у «Перуна» просто благоразумный и ненавидящий всякое общение командир.
   На центральном видеомониторе белый карлик вырос до величины человеческой головы. Пост дальнего обнаружения сообщил, что зафиксированы слабые посторонние шумы и указал примерное направление. Видимо, то же самое уловил и «Перун», так как в который уже раз изменил траекторию и направился к одной из внешних планет белой звезды. Мэка радовало, что верным оказался его второй вывод. Он повторил маневр впереди идущего звездолета.
   Оба эсминца легли на орбиту планеты, решив схорониться под прикрытием ее гравитационного и электромагнитных полей. А судя по бушующим внизу грозам, они у этого дальнего от светила тела, к тому же единственного обладающего атмосферой, были довольно мощными.
   Но сбылись самые черные опасения. Алая точка, обозначающая на дисплее «Перун», вдруг рассветилась вокруг целым сонмом голубых огоньков, с бешеной скоростью спешащих к кораблю.
   «Снова эти чертовы мины» — со скрипом в сердце подумал Мэк.
   «Перун» открыл огонь из лучевых орудий. Тем временем Мэк связался с постом группы вооружения и приказал Ли:
   — Готовьте «Орнеры» и орудийные батареи. Огонь открывать при первой же опасности. К чертям вонючим маскировку! Благодаря «Перуну» скоро здесь будет целый имперский флот.
   — Вас понял, командир.
   — Конец связи.
   Мэк вызвал пост минной БЧ и приказал вызвать Морозова. Когда тот появился перед видеоэкраном, он спросил:
   — Есть ли у нас хоть один шанс обойтись только тралами?
   — Да, командир. Мы уже успели обезвредить парочку мин. Но если насыщенность поля возрастет, придется вызывать артиллерию.
   — Вы уж там постарайтесь, ребята.
   — Выжмем все, что можно.
   — Я надеюсь на вас.
   Мэк отключился. Осторожно и неторопливо он начал вывод «Защитника» из системы точно тем же образом, что и завел. Эсминец попятился раком со скоростью ленивого насекомого. В это время «Перун» уже расстрелял множество мин, но чем больше он их уничтожал, тем больше их появлялось на дисплее радара. Эсминец так и погиб, пав жертвой туповатых, но идущих напролом роботов-самоубийц, которых минерам «Защитника» удалось идентифицировать с огромным трудом, так как эти древние монстры устарели еще лет двести назад. Одному Богу известно, где нишитурцы раздобыли эти экспонаты из прошлого.
   Вырвавшись за границы системы и не повстречав больше ни одного «сюрприза», «Защитник» стал постепенно набирать скорость. Когда она стала близка к крейсерской, сенсоры засекли идущий наперерез патрульный катер. Вскоре тот тоже обнаружил неожиданного противника и развернулся назад в надежде спастись. Вероятно, командир катера здорово перенервничал, к «Защитнику» устремились сразу все ракеты, составлявшие боезапас крохотного кораблика. Мэк воспользовался преимуществом большой дистанции и совершил противоракетный маневр. Посланные гонцы смерти прошли мимо и, потеряв цель, самоликвидировались. «Защитник» нагнал катер спустя небольшой промежуток времени, пара выстрелов лучевого орудия — и космос стал братской могилой небольшого экипажа из одиннадцати человек.
 
   Четверка опетских истребителей совершала обычный патрульный облет недалеко от одной из обороняемой 7-м флотом планет системы Ютива. В тесной пилотской кабине командира звена на боковых и верхних мониторах посвечивали несколько точек, опознаваемых борткомпьютером, как патрульные катера и истребители имперцев. Они тоже патрулировали, шли параллельными курсами и игнорировали опетские корабли, как, впрочем, и опетцы их, имея четкий приказ не ввязываться в бой.
   Командир звена сосредоточился на выдаваемой сенсорами внешней обстановке, одновременно вел ручное пилотирование, слившись в единое целое со своим стареньким «Гладиатором-III». Таких кораблей, как у него, в Опетском Королевстве остались считанные сотни, по мере убытия они заменялись более современными истребителями. Подразделение с самого начала участвовало в ютивийской битве и успело отличиться в боях. Все экипажи получили награды. Но были и потери. В недавних событиях звено потеряло три истребителя, один погиб, два других сейчас ремонтировались на Ютиве III. Из пяти осталось две единицы, но звено было решено восстановить. Из разбитой эскадрильи соседнего полка погибшего авианосца были переданы два новейших «Гладиатора-IV». По сравнению с предыдущим поколением, они отличались большей маневренностью, несли более мощный комплекс вооружения, но командир звена их недолюбливал. Ведь на своем кораблике он прослужил двенадцать лет и не только хорошо знал его, но и чувствовал. И в недавних боях истребитель показал, на что способен в умелых руках пилота и сработанного экипажа.
   Постепенно мысли пилота покинули войну, и он замечтался о том, как покинет, наконец, эту проклятую систему, обильно политую кровью, как прилетит домой, навестит семью и после войны оставит службу. Но от теплых мыслей о доме его отвлек автоматический сигнал тревоги. Из глубокого тыла, с владивостокского направления, к базе на полном ходу шли несколько объектов. Поступили доклады ведомых об обнаруженных целях, командир звена приказал ждать. Он аккуратно пересчитал точки — семь. Немного погодя, бортовой компьютер опознал их, как стандартные имперские корабли: эсминец, корвет и пять истребителей «Гладиатор-IV». Помимо этих точек, на экране периодически вспыхивали и гасли другие огоньки, которые сенсоры отмечали как выбросы энергии. Сомнений не оставалось — между объектами шел бой, но кто гнался, а кто удирал — пока оставалось неясно.
   Имперские патрули тоже заметили неизвестную группу объектов. Опетские истребители перехватили зашифрованную передачу патрульных катеров врага.
   Вскоре стал понятен и расклад: шедший первым эсминец, который, судя по выдаваемым сенсорами данным, был сильно поврежден, передал сообщение на Ютиву III, но шифр явно не соответствовал опетскому. Командир звена поручил своему штурману заняться расшифровкой и через несколько минут получил ответ: