Ахейцев манило не только золото, накопленное в троянском дворце, но и огромные возможности, которые открылись бы для их торговли в случае захвата города. Они двинулись на Трою и после десятилетней осады, около 1180 г. до н. э., разрушили ее.
      Однако не слишком долго пришлось им пожинать плоды этой победы. Приблизительно через 80 лет с севера пришли новые варварские греческие племена, так называемые дорийцы, предки позднейших «исторических» греков. Воинственные и суровые, они вскоре захватили и сравняли с землей крепости в Микенах, Тиринфе и Орхомене, овладели Пелопоннесом, Критом и островами Эгейского моря, даже достигли Малой Азии.
      С их пришествием наступил упадок крито-микенской культуры. На эгейский мир опустилась ночь варварства. Но из мрака греческого средневековья дошли до нас легенды о Крите и Троянской войне - их передавали из уст в уста бродячие народные певцы. Спустя несколько столетий Гомер собрал все эти легенды и создал два шедевра эпической поэзии «Илиаду» и «Одиссею». Они, словно утренняя заря, предвещали восход новой эры возрождения и культурного расцвета, который вскоре должен был ярко засиять над материком и островами Греции.

ПОМПЕИ И ГЕРКУЛАНУМ

 
 

Города, погребенные заживо

      В Кампании, раскинувшейся на берегу Неаполитанского залива, стоял солнечный август. С моря то и дело налетал свежий солоноватый ветер, и стаи чаек, наполняя воздух радостными криками, резвились в голубой купели неба. Желто-голубой залив пестрел плоскими лодками - это рыбаки боролись с заброшенными в море сетями. А на самом горизонте - там, где водная гладь вспыхивала мириадами огоньков и бликов, спокойно резала волну военная трирема . В крепких руках невольников весла поднимались и опускались с размеренностью маятника. База корабля размещалась недалеко, в Мизене, где стоял на якоре римский флот, которым командовал патриций, ученый-естествоиспытатель Плиний Старший.
      Вдоль берега и у подножья Везувия среди садов и виноградников белели виллы римских сенаторов и всадников . Чуть дальше краснели крыши Помпеи, окруженных могучей крепостной стеной с башенками. К одним из городских ворот нужно было пройти улицей умерших, мимо гробниц помпейских богачей.
      Город кипел, как улей. По узким уличкам, вымощенным базальтовыми плитами, катился неудержимый людской поток. Вдоль узких, высоких тротуаров разместились трактиры и харчевни, постоялые дворы, мастерские ремесленников и лавки со всевозможными товарами.
      Где- то в центре этого лабиринта улиц и закоулков скрывался просторный четырехугольник рынка, величественный форум , окруженный колоннадой, храмами и общественными зданиями. Изысканность и великолепие ослепительно белых сооружений, возведенных на высоких фундаментах, украшенных портиками и лепкой, контрастировали с ярмарочным оживлением улицы.
      На стене одного из помпейских домов сохранился рисунок на котором неизвестный художник живо передал повседневную жизнь форума. Мы видим там мраморные и бронзовые статуи, исполненные величавой красоты. Правда, их цоколи изуродованы надписями, сделанными во время избирательной кампании. Дорическая колоннада увешана гирляндами, вероятно, оставшимися после недавнего городского празднества. Гончары и другие ремесленники расхваливают свои изделия, а рядом толстый торговец выставил на продажу молодую рабыню. В другом месте рынка разыгрывается такая сцена: рассерженный учитель колотит розгами провинившегося ученика.
      Помпеи были небольшим городом, в них насчитывалось только 20 тыс. жителей. Но по всей Италии Помпеи славились своими богатствами, давними традициями, а также мягким климатом и живописной природой.
      Это был поистине город старый и славный своей историей. За 1000 лег до н. э. племена эолийцев и ионийцев, вытесненные дорийцами, покинули Грецию и поселились на берегах Черного и Средиземного морей. Таким образом, греки, в основном купцы, оказались на побережье Неаполитанского залива, они принесли сюда высокоразвитую культуру и легко смешались с местными племенами осков, навязав им свой язык. Вдоль залива вырос Неаполь , а немного севернее - Геркуланум и Помпеи.
      Эти города сначала захватили этруски, затем пеласги и, наконец, самниты. После самнитских войн, которые велись с 343 по 290 г. до н. э., Помпеи вместе со всей Кампанией оказались под властью римлян. Но только в I в. до н. э. они были окончательно романизированы, хотя греческая культура и греческий язык здесь так же, как и во всей Италии, продолжали существовать наравне с языком и культурой римлян.
      Жители Помпеи быстро примирились со своим новымположением: они поняли, что на их долю выпадут немалые прибыли от мировой торговли великой державы. Город, расположенный в устье реки Сарна, построил себе небольшой морской порт и завязал торговые отношения с Востоком, особенно с Египтом, откуда ввозил деликатесы и всевозможные предметы роскоши для разбогатевших во время войн римских патрициев.
      Помпеи не могли похвалиться солидным мануфактурным производством, здесь имелись лишь мелкие мастерские. Но в Помпеях изготовляли знаменитое вино, которое и ныне считается одним из лучших среди итальянских вин, делали из местного базальта мельничные жернова и, самое главное, приготовляли из скумбрии, мурен и тунцов с приправой из различных кореньев специальный соус к кушаньям, который пользовался огромным спросом во всей Италии.
      Однако главным источником благосостояния Помпеи было географическое положение города и замечательный климат. На берегу залива римляне возводили свои виллы и летние дворцы. Постепенно этот заурядный городок превратился в сказочное царство мрамора и бронзы. Возникли монументальные храмы, памятники, амфитеатр на 20 тыс. зрителей, драматический театр, крытый музыкальный театр «Одеон», три термы (бани), а также отличный водопровод, который подавал воду в богатые римские дома.
      Замечательный юрист, оратор и писатель Цицерон упоминает свою виллу в Помпеях, которую он назвал «Помпейон». Даже императорские семьи проводили летние месяцы в помпейских дворцах. В связи с этим произошел записанный в хрониках трагический случай. В 21 г. н. э. 13-летний Друз, сын будущего императора Клавдия, играя, подбрасывал грушу, а затем ловил ее ртом. Однажды груша попала ему в горло так глубоко, что мальчик задохнулся прежде, чем успели прийти ему на помощь.
      Римляне дали городу самоуправление. Во главе Помпеи стояли два бургомистра, так называемые дуумвиры, которые одновременно возглавляли совет города. В совет входили также два квестора, осуществлявшие контроль за финансами, и два эдила, являвшиеся советниками по вопросам городского строительства, которые одновременно следили за безопасностью и порядком. Избирали их на один год - в выборах принимали участие все свободные граждане города. Кандидатами могли стать только богатые люди, так как за управление городом они не получали никакого вознаграждения - их должности были почетными, кроме того, в их обязанность входило субсидирование спортивных игр и строительства общественных зданий.
      В четырех километрах северо-западнее Помпеи, приблизительно на полпути к Неаполю, лежал небольшой рыбацкий городок Геркуланум. Из-за плохого сообщения здесь почти не развивалась торговля. Население Геркуланума занималось только хлебопашеством и рыболовством. Отсюда открывался прекрасный вид на море, а прозрачный воздух казался целительным нектаром. Ничего нет удивительного в том, что этот тихий уголок вдали от сутолоки Помпеи и Неаполя многие состоятельные римляне выбрали местом отдыха.
      Вблизи Геркуланума выросли, особенно во время правления Августа, как грибы после дождя, виллы и даже величественные дворцы патрициев, где было немало замечательных произведений искусства. Среди них выделялся своими размерами и богатством, прекрасными залами и мраморными террасами, ведущими к морю, роскошный дворец зятя Юлия Цезаря, Люция Кальпурния Писо, известного противника Цицерона и страстного почитателя Эпикура.
      Со временем скромный рыбацкий поселок превратился в настоящую сокровищницу римской архитектуры. Особенно выделялась могучая базилика - помещение городского суда и торговый центр,- увенчанная бронзовой квадригой , а также храм, посвященный матери богов Кибеле, которая воплощала жизненные силы природы. Почти во всех общественных зданиях полы были мозаичными, стены расписаны фресками, а фасады украшены портиками из алебастра. Вдоль полукруглой стены театра на 2500 зрителей стояли бронзовые статуи членов императорской семьи и знаменитых граждан города, а в многочисленных нишах стены, замыкавшей сцену и сделанной из разноцветных мраморных плит, - бюсты из мрамора и бронзы. Улицы были вымощены; в городе функционировал водопровод из свинцовых труб, а также имелись роскошные бани.
      Над всей местностью возвышался острый конус Везувия. Из помпейских фресок мы знаем, что в то время у него не было открытого кратера. На склонах вулкана паслись овцы, расстилались виноградники, тут и там стояли виллы. Везувий молчал с незапамятных времен, и люди забыли, что утопающая в зелени гора грозный вулкан.
      В полдень 5 февраля 63 г. в Кампании неожиданно началось землетрясение. От сильных и резких толчков некоторые общественные здания получили серьезные повреждения, а храмы Юпитера и Аполлона превратились в развалины. Сильно пострадал дорический портик, занимавший три стороны рынка. Вышел из строя водопровод, и горожанам пришлось пользоваться старыми колодцами, которые находились на улицах.
      Но и тогда никому даже в голову не пришло, что виновником катастрофы являлся Везувий. Газы и пары, накопившиеся в вулкане, искали выхода, однако у них не было еще столько силы, чтобы взорваться. Жители Кампании приписывали все беды гневу богов и старались их задобрить многочисленными жертвами.
      Меньше, чем через год после случившегося, в неаполитанском театре проходил большой музыкальный фестиваль. В нем принял участие как певец император Нерон, неисправимый комедиант, воображавший себя величайшим в мире артистом. В то время как он под аплодисменты черни и клаки , организованной из преторианцев , демонстрировал свое искусство, снова началось землетрясение, и стены театра стали рушиться. Зрителей охватила паника, но Нерон, как утверждает хроника, неподвижно стоял на арене и своим хладнокровием якобы заслужил уважение всего города.
      Наступил памятный день 24 августа 79 г. Как мы уже говорили вначале, небо было голубым и безоблачным, с самого утра припекало солнце, жители Помпеи и Геркуланума, разморенные зноем, двигались с ленивой неторопливостью. По мостовым Помпеи со стуком проезжали двухколесные повозки, груженные зерном, овощами и фруктами, рыбаки певучими голосами расхваливали свой ночной улов, мелкие купцы и ремесленники с треском отворяли деревянные двери лавок, сквозь толпу уличных торговцев пробирались повара-невольники и мальчики, которые спешили в школу. Время от времени какой-нибудь прохожий останавливался у стойки трактира, чтобы утолить жажду кружкой дешевого вина. Группы людей читали объявления - шла предвыборная агитация за разных кандидатов. В городах Кампании начинался новый день, полный хлопот и суеты.
      В час дня, когда жители усаживались за обед, неожиданно раздался чудовищный, оглушительный грохот, дома зашатались, как пьяные. Из вершины Везувия в небо ударило пламя и вырвались тучи черного дыма. Из жерла открывшегося кратера вылетели пепел и мелкие пемзовые камни. Они совершенно заслонили солнце, и только рыжий огонь вулкана слегка освещал погруженную в тьму землю.
      На Помпеи посыпался все усиливающийся град камней, вес которых порой достигал шести килограммов. Птицы падали с неба; морские волны выбрасывали на берег мертвых рыб. Людей и животных охватила неописуемая паника: каждый думал только о собственном спасении. По темным улицам неслись повозки, запряженные лошадьми и мулами. Мужчины, женщины и дети с подушками на головах метались в тесных улочках, наполненных густыми испарениями серы.
      Не все жители Помпеи стали своевременно искать спасения за городскими стенами. Многим казалось, что вулканический дождь скоро пройдет, поэтому они укрылись в подвалах ближайших домов, поплатившись жизнью за свое легкомыслие. Пепел и камни падали на город беспрерывно; на улицах и площадях возникли многометровые насыпи, настолько вязкие, что по ним невозможно было пройти. Те, кто вовремя не смог покинуть город, вязли в наносах и падали мертвыми под ударами камней, судорожно прижимая к себе самый дорогой скарб. Другие не успевали выбраться из развалин домов, которые рушились под тяжестью пепла и камней. Так погибло более 2 тыс. жителей Помпеи - десятая часть всего населения города.
      Никто не мог предвидеть размеров катастрофы. Вулканический дождь продолжался еще два дня, над городом стояла кромешная тьма, только над жерлом Везувия полыхало красное пламя. Лишь 27 августа сквозь пепельные вихри, носившиеся над землей, стало пробиваться солнце. Уцелевшие люди увидели плачевное зрелище. Помпеи и Геркуланум совершенно исчезли под 15-метровым слоем пепла и камней, только кое-где выглядывали из-под савана смерти отдельные колонны и крыши наиболее высоких зданий. Везувий набросил страшное вулканическое покрывало на окрестности в радиусе 18 километров, а ветры принесли седой пепел к самому Риму и даже на побережье Африки, в Сицилию и Египет.
      Совершенно по-иному происходило стихийное бедствие в Геркулануме. На склоне Везувия, расположенного всего лишь в четырех километрах от города, треснула земля. Из трещины, похожей на чудовищную рану, выливался густой липкий ил - смесь морской воды, пепла и мелких камней, так называемых лапилли. У подножья вулкана возник мощный грязевой поток высотой в 15 метров. Неудержимо, хотя и не очень быстро, эта пепельно-каменная река пожирала храмы, дома, прекрасные виллы, мраморные колонны, общественные здания, стены амфитеатра. Ил под воздействием солнца быстро твердел, превращаясь в камень.
      В отличие от помпейцев, жители Геркуланума вовремя заметили угрожающую им опасность и поняли, что им остается только одно - бежать. Никто даже не пытался спасать свое добро или прятаться в подвале, поэтому, кроме нескольких несчастных, которые из-за увечья или немощи не смогли выбраться из города, все население Геркуланума вышло из катастрофы без жертв. Точные сведения о ходе событий мы имеем благодаря великому римскому историку Тациту. В 106 г. он обратился к своему приятелю Плинию Младшему, племяннику уже упомянутого начальника римского флота в Мизене Плиния Старшего, с просьбой сообщить ему все, что он знает об извержении Везувия и смерти своего дяди.
      Плиний Младший ответил ему двумя пространными письмами, к счастью, дошедшими до наших дней.
 
 
       Четырехколонный вестибюль подземных терм в Геркулануме. I в. до н. э.
      Флотоводец получил от своей приятельницы Ректины, вилла которой находилась на склоне Везувия, письмо с просьбой спасти ее из страшной беды. Плиний Старший приказал немедленно подготовить легкий корабль и вышел в море. Пробиваясь сквозь густые тучи пепла и камней, он диктовал секретарю свои наблюдения и впечатления. Но вскоре им преградили путь мели и сильные водовороты. Вопреки советам капитана, Плиний Старший направился к Стабиям, где и погиб под неожиданным вулканическим дождем, отравившись ядовитыми испарениями серы.
      Плиний Младший следующим образом описывает то, что случилось с ним лично:
      «Уже в течение многих дней ощущалось землетрясение; его не боялись, потому что в Кампании оно обычно. В эту ночь, однако, оно настолько усилилось, что казалось все не только движется, но и опрокидывается. Мать ворвалась в мою спальню: я как раз собирался вставать, чтобы разбудить ее, если она спит… Здания вокруг тряслись: мы были на открытом месте, но в темноте, и было очень страшно, что они рухнут. Тогда, наконец, решились мы выйти из города; за нами шла потрясенная толпа, которая предпочитает чужое решение своему: в ужасе ей хажется это подобием благоразумия. Огромное количество людей теснило нас и толкало вперед. Выйдя за город, мы остановились. Тут случилось с нами много диковинного и много ужасного. Повозки, которые мы распорядились отправить вперед, находясь на совершенно ровном месте, кидало из стороны в сторону, хотя их и подпирали камнями. Мы видели, как море втягивается в себя же; земля, сотрясаясь, как бы отталкивала его от себя. Берег, несомненно, выдвигался вперед; много морских животных застряло на сухом песке. С другой стороны, в черной страшной грозовой туче вспыхивали и перебегали огненные зигзаги, и она раскалывалась длинными полосами пламени, похожими на молнии, но большими…
      Оглянувшись, я увидел, как на нас надвигается густой мрак - не такой, как в безлунную или облачную ночь, а такой, какой бывает в закрытом помещении, когда огни потушены. Слышны были женские вопли, детский писк и крики мужчин: одни звали родителей, другие детей, третьи жен или мужей, силясь узнать их по раздававшимся зовам; одни оплакивали свою гибель; другие - гибель своих: некоторые в ужасе перед смертью молили о смерти; многие воздевали руки к богам, но большинство утверждало, что богов больше нигде нет и что для мира настала последняя вечная ночь».
      Участь Кампании произвела глубокое впечатление на италийское общество. Император Тит создал сенатскую комиссию для оказания помощи несчастным жертвам Везувия; он даже прибыл на место бедствия, чтобы лично убедиться в размерах катастрофы.
      Во время своего пребывания в Помпеях Тит приказал вывезти из города все, что возможно, в особенности статуи богов и императоров, которые удалось откопать. Срывали даже мрамор с колонн и аттиков , выступавших на поверхность. Жители домов прокапывали туннели к своим комнатам, унося из них наиболее ценные вещи. Следы этих поисков - проломы в стенах - до сих пор можно видеть в руинах города.
      Совершенно иначе обстояло дело в Геркулануме. Вулканический панцирь 15-метровой толщины, твердый, как камень, делал тщетными спасательные работы. К тому же со временем на пригорке возникла деревня Ресина, что затрудняло археологические изыскания. Поэтому с уверенностью можно сказать, что в нераскопанных местах Геркуланума кроются неоценимые сокровища римско-греческой культуры, которые ждут еще лопаты и кирки археолога.
      Гибель двух цветущих городов нашла яркое отражение в римской литературе. Поэт Статий написал на эту тему стихи, а сатирик Марциал, посетив в 88г. Неаполитанский залив, сочинил эпиграмму. Император-философ Марк Аврелий указал на судьбу Помпеи и Геркуланума как на очевидный пример того, что все бренно на этом свете и вечна лишь горечь преходящего. Разделы исторического труда, в котором Тацит описал катастрофу на основании двух писем Плиния Младшего, к сожалению, пропали.
      Судьба уничтоженных вулканом городов Кампании вскоре отошла в сознании италийцев на второй план - в столице римской империи произошло новое стихийное бедствие. Там разразился страшный пожар, который поглотил половину города, среди бездомных погорельцев вспыхнула жуткая эпидемия чумы.
      Прошло совсем немного времени, и люди забыли не только об извержении Везувия, но даже о географическом положении Помпеи и Геркуланума. На месте этих городов, лежащих под слоем пепла, были построены новые дома, посажены деревья и виноградники.
      Память о них сохранилась только среди крестьян, которк называли эти места «Civita», т. е. город.
      В средние века о Помпеях и Геркулануме уже совершенно никто не знал. Если бы обычного человека того времени спросили о трагической судьбе этих городов, он бы только недоуменно пожал плечами. Но удивительное дело, взглянув на любую из средневековых карт Италии, мы бы увидели, что Помпеи и Геркуланум были там, как правило, нанесены с довольно большой географической точностью. Чем объяснить это странное противоречие? Тайна заключалась в самой сущности средневековой схоластики; самостоятельные естественнонаучные исследования тогда совершенно игнорировались, и картографы слепо и бездумно копировали римские карты, составленные еще до катастрофы. Они, наверно, и не подозревали, что Помпеи и Геркуланума уже давно нет среди живых городов.
      Наступила эпоха Возрождения. С изобретением книгопечатания были опубликованы письма Плиния Младшего. Это и воскресило теоретический интерес к римским городам Кампании. Писатели Ренессанса упоминают их в поэмах и хрониках, но и тогда никто не попытался определить действительное местоположение погибших городов.
      Над Геркуланумом, как мы уже говорили, возникла деревня Ресина. В 1710 г. один крестьянин этой деревни, углубляя свой колодец, наткнулся на мраморные плиты и колонны. Недолго думая, он стал их продавать неаполитанским камнерезам в качестве сырья. Об этом каким-то образом узнал австрийский военачальник, резиденция которого находилась в Неаполе, и немедленно принялся за поиски. В яме, выкопанной крестьянином, он нашел несколько великолепных статуй, а среди них - скульптурную группу - мать с двумя дочерьми. Ценные находки австриец тайком отослал в Вену, где они и ныне находятся в музее. Однако в то время он даже не предполагал, что открыл Геркуланум.
      В декабре 1738 г. искатели сокровищ, выкопав под Ресиной колодец 20-метровой глубины, достигли амфитеатра Геркуланума. Они обнаружили там мраморную голову и туловище коня, а также три статуи облаченных в тоги мужей, один из которых был похож на императора Августа; кроме того, нашли части квадриги, огромное изваяние императора Веспасиана и конную статую Марка Нона Бальба, наместника Крита и Африки. Обнаруженная в одном из домов фреска со сценами из греческих мифов была вырезана со стены и перенесена во дворец неаполитанского короля. Но самой ценной с точки зрения археологии являлась таблица с надписью, которая гласила, что Анней Маммиан Руф на собственные средства построил Theatrum Негculaneum.
      Так, по воле случая сначала открыли Геркуланум, хотя и лежал он под толстым панцирем окаменевшей вулканической лавы. Панятно, что добраться до него было значительно труднее, чем до Помпеи, погребенных под легкими насыпями пепла и пемзовых камней.
      Это великое открытие явилось стимулом для ведения раскопок в более широких масштабах. В 1755 г. в Неаполе основали Геркуланскую академию, которая ставила перед собой задачу вести систематические раскопки и научно обрабатывать найденные памятники древности. В том же году один из членов академии - Баярди - издал прекрасный каталог, иллюстрированный сотнями гравюр с изображениями фресок, статуй и более мелких предметов, найденных в Геркулануме. В 1762 г. вышла из печати работа известного немецкого историка искусств Винкельмана, посвященная геркуланским находкам. Она вызвала всеобщий интерес к античному искусству, и это оказало сильное влияние на европейскую архитектуру, пластику, литературу и декоративное искусство.
      Удивительные пути привели археологов к открытию Помпеи. Уже в XVI в. знали, что под холмом Чивита лежат руины какого-то города.
      В 1594 г. итальянский инженер Доминико Фонтана, получиз задание построить подземный акведук, наткнулся на загадочные развалины. Это вызвало определенный резонанс в научных кругах; некоторые историки высказали предположение, что руины - часть Помпеи, но преобладающее большинство придерживалось мнения, что в Чивите находятся остатки городка Стабии, где, как мы уже знаем, погиб Плиний Старший. Даже Винкельман, издавая свою работу о Геркулануме, решительно поддерживал последнюю гипотезу.
      Поворот наступил только 16 августа 1763 г. В Чивите откопали статую из белого мрамора, изображавшую мужчину в тоге. На ее цоколе прочли надпись следующего.содержания: «Именем императора и цезаря Веспасиана Августа трибун Т. Сведий Клеменс вернул городу Помпеям общественные земли, присвоенные частными лицами».
 
 
       Голова нимфы Аркадии. Фрагмент фрески из Геркуланума
      Так впервые было получено неопровержимое доказательство того, что под холмом Чивита покоятся знаменитые некогда Помпеи. Тогда же докопались до городских ворот, которые теперь называют Геркуланскими, а также до Дороги мертвых, где обнаружено несколько величественных римских гробниц, в том числе и усыпальница жрицы Маммии. Отсюда открывался живописный вид на Неаполитанский залив.