Страница:
– Я устал от этих уговоров! – заявил он в бешенстве. Уж не думает ли эта девчонка, что Кэмпбеллы будут унижаться перед ней? Любая женщина почла бы за честь такое предложение. Он одобрял выбор Уолтера, но теперь он сам найдет ему жену. Может, она не будет такой смазливой, как эта шотландская девчонка, но уж, разумеется, не будет и столь неблагодарной! – Значит, вопрос исчерпан, и больше мы не станем к нему возвращаться, – заявил он.
Элизабет с облегчением вздохнула, но Уолтер совершенно по-другому отнесся к словам дяди. Лицо его пылало, в глазах была мольба.
– Прошу вас, дядюшка, очень прошу вас, повремените! – проговорил он уныло.
Лорду Скотту эта сцена очень не нравилась. Если прежде он и относился к Уолтеру снисходительно, то теперь осталось одно презрение. Вместо того чтобы обращаться к Элизабет, к женщине, на которой он хотел жениться, этот бесхребетный фат, подобно трусливой шавке, пытался умилостивить человека, который натягивал поводок. Уолтер и тот мужественный повеса, что сидит наверху, – да это просто земля и небо! Ничего удивительного, что его дочь, узнав того, не хочет иметь дела с этим!
Весь обед Элизабет не находила себе места. «Как там Роберт?» Она ненавидела Аргайла и с отвращением смотрела, как Уолтер угодничает перед своим родственником.
– Что слышно о Монтрозе? – спросил лорд Скотт, когда они приступили к сливочному пудингу.
– Он на западе, собирает сторонников. Этот отступник Сифорд предал нас и привел к нему клан Мак-Кензи.
– Я слышал, что Фрезеры тоже собираются войти в его ряды. А что вы скажете о поступке лорда Дугласа?
Гримаса отвращения исказила лицо Аргайла.
– Я собираюсь отсюда отправиться к моему родственнику и убедить его в том, что он поступил безрассудно.
– Дуглас – человек независимый, лорд Аргайл. «Убедить» его изменить свое решение будет довольно трудно, – заметил Александр Скотт.
– Полагаю, ваш бывший супруг будет каркать не так громко теперь, когда этот подлец, его дружок Гордон, казнен, – сказал Уолтер Элизабет.
– Полковник Гордон казнен? – Бет была потрясена. Она вспомнила озорную улыбку и добрые глаза Нэта и еле сдержалась, чтобы не заплакать.
– И можете быть уверены, уж дядюшка постарается, чтобы голова Керкленда скатилась вслед за головой Гордона, – похвастался Уолтер.
Элизабет побледнела. О том, чего она больше всего боялась, сейчас говорил человек, сидящий рядом.
– Отец, все эти разговоры о войне вконец расстроили меня. Прошу прощения, но я должна вас оставить.
Мужчины встали, и Элизабет вышла.
Когда она вошла в комнату, Роберт стоял у окна.
– Что здесь делает Аргайл?
– Он приехал, чтобы заручиться согласием моего отца на мой брак с Уолтером, – проговорила Бет нерешительно.
Роберт помрачнел. Обнял Элизабет, погладил по голове и нежно провел пальцами по лицу.
– И он получил согласие? – спросил граф, глядя прямо в глаза возлюбленной.
Элизабет вспыхнула под этим испытующим взглядом.
– Нет, – тихо ответила она.
– Но вас беспокоит что-то еще. Что случилось, Бет?
Элизабет вздохнула:
– Полковника Гордона казнили, Роберт.
В глазах его появилась такая боль, что Элизабет показалось, будто ее ударили в грудь. Роберт отпустил ее, повернулся к окну и уставился в беззвездное небо.
Элизабет неуверенно положила руку ему на плечо.
– Мне так жаль, Роберт.
– Я ожидал, что так и будет, когда Эндрю сказал мне, что Нэт в плену, – бесстрастно произнес Роберт. – Мы все приговорены к смерти.
И он в отчаянии ударил кулаком по стене.
– Черт побери, Бет! Какой это был человек!
Они проснулись от настойчивого стука в дверь.
– Кто там? – спросила Элизабет.
– Элизабет, это я, Уолтер. Вы откроете?
– Что нужно этому сукину сыну здесь среди ночи? – прошептал Роберт.
– Тс-с-с, – остановила его Элизабет. – Он может услышать. Уходите, Уолтер! – крикнула она.
– Мне нужно поговорить с вами, Элизабет. Умоляю вас, откройте, дайте мне войти.
– Уже очень поздно, Уолтер. Это неприлично, – возразила молодая женщина.
Роберт уже встал и оделся.
– Если этот мерзавец не заткнется, сюда сбежится весь замок, – прошептал он сквозь стиснутые зубы.
– Ступайте в соседнюю комнату, Роберт, а я попытаюсь избавиться от него, – шепнула Элизабет и подтолкнула мужа к дверям.
Она надела халат и отодвинула засов.
– Что вам нужно, Уолтер?
Тот силой распахнул дверь и вошел в спальню.
– Элизабет, вы должны выйти за меня. Я уверен – если вы извинитесь перед моим дядей, он передумает.
– Извиниться перед вашим дядей?! – воскликнула Бет. – Вы с ума сошли! За что это я должна перед ним извиняться? Немедленно уходите отсюда!
Схватив ее, Кэмпбелл попытался ее поцеловать, но Элизабет сопротивлялась. Она вырвалась и повернулась к нему спиной.
– Вы ведете себя не как джентльмен, Уолтер. Я требую, чтобы вы покинули мою спальню немедленно, иначе я буду звать на помощь.
– Я никогда вам этого не прощу, Элизабет. Я ждал вас столько лет, а теперь вы делаете из меня дурака на глазах у моего дяди. Клянусь вам, вы пожалеете об этой ночи.
– Не нужно мне угрожать, Уолтер. Разрешите вам напомнить, что в прошлом мы относились друг к другу с нежностью. Не заставляйте же меня вспоминать об этом с сожалением.
– Вы будете сожалеть не о прошлом, миледи, а о будущем! Вы еще услышите обо мне. – И он гордо вышел из комнаты.
Элизабет задвинула засов и прислонилась к двери. Вдруг рядом с ней оказался Роберт. Он смотрел на Бет и хмурился.
– Клянусь честью, в один прекрасный день я убью этого ублюдка.
Глава 29
Глава 30
Элизабет с облегчением вздохнула, но Уолтер совершенно по-другому отнесся к словам дяди. Лицо его пылало, в глазах была мольба.
– Прошу вас, дядюшка, очень прошу вас, повремените! – проговорил он уныло.
Лорду Скотту эта сцена очень не нравилась. Если прежде он и относился к Уолтеру снисходительно, то теперь осталось одно презрение. Вместо того чтобы обращаться к Элизабет, к женщине, на которой он хотел жениться, этот бесхребетный фат, подобно трусливой шавке, пытался умилостивить человека, который натягивал поводок. Уолтер и тот мужественный повеса, что сидит наверху, – да это просто земля и небо! Ничего удивительного, что его дочь, узнав того, не хочет иметь дела с этим!
Весь обед Элизабет не находила себе места. «Как там Роберт?» Она ненавидела Аргайла и с отвращением смотрела, как Уолтер угодничает перед своим родственником.
– Что слышно о Монтрозе? – спросил лорд Скотт, когда они приступили к сливочному пудингу.
– Он на западе, собирает сторонников. Этот отступник Сифорд предал нас и привел к нему клан Мак-Кензи.
– Я слышал, что Фрезеры тоже собираются войти в его ряды. А что вы скажете о поступке лорда Дугласа?
Гримаса отвращения исказила лицо Аргайла.
– Я собираюсь отсюда отправиться к моему родственнику и убедить его в том, что он поступил безрассудно.
– Дуглас – человек независимый, лорд Аргайл. «Убедить» его изменить свое решение будет довольно трудно, – заметил Александр Скотт.
– Полагаю, ваш бывший супруг будет каркать не так громко теперь, когда этот подлец, его дружок Гордон, казнен, – сказал Уолтер Элизабет.
– Полковник Гордон казнен? – Бет была потрясена. Она вспомнила озорную улыбку и добрые глаза Нэта и еле сдержалась, чтобы не заплакать.
– И можете быть уверены, уж дядюшка постарается, чтобы голова Керкленда скатилась вслед за головой Гордона, – похвастался Уолтер.
Элизабет побледнела. О том, чего она больше всего боялась, сейчас говорил человек, сидящий рядом.
– Отец, все эти разговоры о войне вконец расстроили меня. Прошу прощения, но я должна вас оставить.
Мужчины встали, и Элизабет вышла.
Когда она вошла в комнату, Роберт стоял у окна.
– Что здесь делает Аргайл?
– Он приехал, чтобы заручиться согласием моего отца на мой брак с Уолтером, – проговорила Бет нерешительно.
Роберт помрачнел. Обнял Элизабет, погладил по голове и нежно провел пальцами по лицу.
– И он получил согласие? – спросил граф, глядя прямо в глаза возлюбленной.
Элизабет вспыхнула под этим испытующим взглядом.
– Нет, – тихо ответила она.
– Но вас беспокоит что-то еще. Что случилось, Бет?
Элизабет вздохнула:
– Полковника Гордона казнили, Роберт.
В глазах его появилась такая боль, что Элизабет показалось, будто ее ударили в грудь. Роберт отпустил ее, повернулся к окну и уставился в беззвездное небо.
Элизабет неуверенно положила руку ему на плечо.
– Мне так жаль, Роберт.
– Я ожидал, что так и будет, когда Эндрю сказал мне, что Нэт в плену, – бесстрастно произнес Роберт. – Мы все приговорены к смерти.
И он в отчаянии ударил кулаком по стене.
– Черт побери, Бет! Какой это был человек!
Они проснулись от настойчивого стука в дверь.
– Кто там? – спросила Элизабет.
– Элизабет, это я, Уолтер. Вы откроете?
– Что нужно этому сукину сыну здесь среди ночи? – прошептал Роберт.
– Тс-с-с, – остановила его Элизабет. – Он может услышать. Уходите, Уолтер! – крикнула она.
– Мне нужно поговорить с вами, Элизабет. Умоляю вас, откройте, дайте мне войти.
– Уже очень поздно, Уолтер. Это неприлично, – возразила молодая женщина.
Роберт уже встал и оделся.
– Если этот мерзавец не заткнется, сюда сбежится весь замок, – прошептал он сквозь стиснутые зубы.
– Ступайте в соседнюю комнату, Роберт, а я попытаюсь избавиться от него, – шепнула Элизабет и подтолкнула мужа к дверям.
Она надела халат и отодвинула засов.
– Что вам нужно, Уолтер?
Тот силой распахнул дверь и вошел в спальню.
– Элизабет, вы должны выйти за меня. Я уверен – если вы извинитесь перед моим дядей, он передумает.
– Извиниться перед вашим дядей?! – воскликнула Бет. – Вы с ума сошли! За что это я должна перед ним извиняться? Немедленно уходите отсюда!
Схватив ее, Кэмпбелл попытался ее поцеловать, но Элизабет сопротивлялась. Она вырвалась и повернулась к нему спиной.
– Вы ведете себя не как джентльмен, Уолтер. Я требую, чтобы вы покинули мою спальню немедленно, иначе я буду звать на помощь.
– Я никогда вам этого не прощу, Элизабет. Я ждал вас столько лет, а теперь вы делаете из меня дурака на глазах у моего дяди. Клянусь вам, вы пожалеете об этой ночи.
– Не нужно мне угрожать, Уолтер. Разрешите вам напомнить, что в прошлом мы относились друг к другу с нежностью. Не заставляйте же меня вспоминать об этом с сожалением.
– Вы будете сожалеть не о прошлом, миледи, а о будущем! Вы еще услышите обо мне. – И он гордо вышел из комнаты.
Элизабет задвинула засов и прислонилась к двери. Вдруг рядом с ней оказался Роберт. Он смотрел на Бет и хмурился.
– Клянусь честью, в один прекрасный день я убью этого ублюдка.
Глава 29
Роберт еще раз перечитал письмо Джеймса. К тому времени как его посланец вернулся, зима уже кончилась.
Грэхем выражал свою бурную радость, узнав, что Роберт жив и скорбел о разгроме при Филипхоу и гибели дорогих друзей – Нэта Гордона и Магнуса О'Кейна.
Он надеялся, что Роберт присоединится к кавалерии Дугласа, и велел ему дожидаться вестей от Уильяма Дугласа.
Джеймс писал: военные действия Карла идут плохо. Он уповал на то, что, когда соберет армию, будет еще не поздно прийти на помощь его возлюбленному монарху.
Грэхем не забыл выразить благодарность Александру Скотту за то, что тот дал пристанище Роберту, излечил его, и посылал особые приветствия Элизабет.
Как ни сожалел Роберт, что должен покинуть Элизабет, ничегонеделание стало для него невыносимым и он радовался возможности снова вернуться к военной жизни. Дурные предчувствия у Элизабет росли с каждым днем. Каждое утро она думала, что вот сегодня Роберт оставит ее. Бет чувствовала, что он неспокоен, что его тянет пуститься в путь.
И вот настал день, когда у ворот Бэллантайна появилось знамя Дугласов и сам Уильям Дуглас въехал в замок.
Элизабет шла в библиотеку. Там уже сидели ее отец, Роберт и Дуглас.
Когда она появилась в дверях, все замолчали. Уильям Дуглас встал и пошел навстречу своей любимой племяннице.
Элизабет была рада видеть этого человека, несмотря на то что он привез ей весть, которой она ждала с таким страхом.
– Дядюшка Уильям, – Бет запечатлела на его пухлой щеке поцелуй.
Дуглас отступил на шаг и внимательно оглядел племянницу.
– Никогда еще я не видел вас такой красивой.
– Дядя Уильям, вы говорите это всякий раз, когда мы встречаемся, – покачала головой Элизабет.
Он перевел взгляд на Роберта.
– Я думаю, виной тому – сей высоченный горец. Нет лучшего способа вызвать румянец на личике юной особы, чем внимание молодого человека.
– Ох, дядя, послушать вас, так вы словно Мафусаил[35]. Вы же сами еще молоды! Почему же вам не приходит в голову, что вы и есть тот самый человек, который вызвал у меня румянец?
Уильям Дуглас засмеялся, польщенный, и с удовольствием продолжал флиртовать со своей родственницей.
– Боюсь, что горец лучше годится для этой роли, Элизабет. – И дядя похлопал себя по довольно круглому животику.
– Уильям только что привез нам добрые вести, Элизабет, – взволнованно произнес лорд Скотт. – Война кончилась. Карл сдался.
Молодая женщина замерла. И тут же посмотрела на Роберта, сидящего, как и прежде, с непроницаемым лицом.
– Сдался? – спросила она недоверчиво.
– Он обратился к шотландцам, – отозвался Дуглас. – Он приказал Монтрозу распустить войско и сложить оружие. Он счел, что так будет лучше.
– А что же станется с теми, кто помогал королю?
– Монтроз приговорен к изгнанию, но его офицеров, тех, кто вернется домой, приказано не трогать.
Элизабет с радостью обернулась к Роберту:
– Значит ли это, что вы возвращаетесь в Эшкерк, милорд?
– Я пока ничего определенного не могу сказать, миледи. Все это так неожиданно. – Роберт пожал плечами. – Наверное, я попытаюсь добраться до Джеймса и узнать, что он намерен делать.
– Я рад слышать, что война в Шотландии кончилась. Но, боюсь, это еще не означает, что пришел конец вражде между кланами. Теперь наша дорогая родина отдана во власть Кромвелю и Аргайлу, – произнес лорд Скотт.
– И обоих их ненавидят, – откликнулся Роберт. – Горцы еще поплатятся зато, что они поддерживали Карла и Джеймса.
– Предлагаю тост, джентльмены, – лорд Скотт поднял бокал. – За Шотландию!
– Слушайте! Слушайте! – Дуглас тоже поднял бокал.
– За Шотландию, – согласился Роберт. Позже Элизабет подошла к нему и взяла его за руку. Он крепко пожал ее руку в ответ, но не проронил ни слова. Стоял и смотрел на огонь.
– Вы не рады, что война кончилась, Роберт? Словно только что осознав, что перед ним стоит Элизабет, граф поднес ее руку к губам и поцеловал.
– Это не так, Элизабет. Конечно, я рад окончанию войны. Меня беспокоит Джеймс. Он почти собрал самое многочисленное войско, которое когда-либо видела Шотландия. Вы понимаете, что это значит? Все кланы – кроме, конечно, этих мерзавцев Кэмпбеллов – объединились бы против общего врага. Фрезеры, Гордоны, Стюарты, Дугласы, Мак-Дональды! Ах, Бет, какая это непобедимая сила! И все это мог совершить Джеймс Грэхем! Бет улыбнулась:
– У вас такой вид, точно вы разочарованы. Но мне почему-то кажется, вы горюете из-за того, что не увидите больше разноцветных пледов, не услышите голоса волынок.
Роберт усмехнулся.
– Нет, в самом деле, радость моя, неужели вы не понимаете, что это означало бы? Мы наконец стали бы единым народом. Все отбросили бы взаимную ненависть, и на первое место вышли бы интересы Шотландии. Хайлендеры и сасселахи...
Элизабет нахмурилась.
– Не сасселахи, а лоулендеры, Роберт, – поправила она.
– Хайлендеры и лоулендеры сражались бы бок о бок, – продолжал он. – Как это было бы чудесно!
– Когда-нибудь мы это увидим, Роберт. Я знаю, так оно и будет. – Элизабет обняла мужа. – А что вы скажете, милорд, если мы отправимся к себе наверх и отпразднуем этот день по-своему?
Роберт тоже обнял жену, хмыкнул. Но когда он почувствовал тепло ее тела, желание захватило и его.
– Вы ненасытная девчонка, леди Элизабет. Элизабет заметила его страсть. Она обняла мужа за шею, в глазах ее светилась любовь.
– А вам это явно нравится, лорд Керкленд.
На следующее утро за чаем только и было разговоров что об окончании войны и о том, как это скажется на Шотландии. Все были убеждены, что Кромвель заставит Шотландию заплатить за ее верность Карлу Стюарту.
– Но ведь ни один шотландский клан не признает Кромвеля правителем, – заявила Элизабет.
– Как, должно быть, все это мучит Джеймса, – проговорил Роберт. – Вы ведь знаете, он хочет, чтобы Стюарты воссели на шотландский престол.
– Они и воссядут на него когда-нибудь, – ответил лорд Скотт.
Вечером того же дня Роберт получил письмо от Дэвида. В Эшкерке все было спокойно. Дэвид писал, что хотел бы, чтобы старший брат вернулся домой и взял на себя обязанности лэрда Керклендов.
Минула еще неделя. Роберт стоял на замковой стене и смотрел на знамя Дугласов, которое опять появилось на холме. Когда в дверях появился Уильям Дуглас, опасения Роберта подтвердились.
– Я только что получил секретное сообщение от доверенного лица из парламента. Оказывается, Аргайл дал клятву, что Грэхем не выедет за пределы Шотландии. Монтроза ждет смерть. У Джеймса есть всего две недели, чтобы уехать. Если за этот срок он не покинет Шотландию, он будет взят под стражу и казнен. Аргайл же намерен помешать его отъезду.
– Где сейчас Джеймс? – спросил лорд Скотт.
– Со своей семьей. Карлу Стюарту не удалось добиться освобождения Грэхема-младшего из Эдинбургского замка, поэтому Джеймс проводит эти последние дни со своими детьми, – ответил Дуглас.
– Но как Аргайл может помешать его отъезду? – недоумевала Элизабет.
– Он вознамерился закрыть все порты. Аргайл решил схватить Джеймса, когда тот попытается сесть на корабль. Это возможно?
– Этот человек безумен! – воскликнул лорд Скотт. – Джеймсу Грэхему разрешено покинуть Шотландию. На чью же власть ссылается Аргайл, приказывая задержать его?
– На свою собственную власть! – взорвался Роберт.
– Ну-ну, Роберт, спокойнее, – проговорил Дуглас. – Не забывайте, ведь Аргайл не знает, что нам известны его планы. Нам нужно только придумать свой собственный план и перехитрить его.
– Мы все знаем, что Джеймс не согласится покинуть Шотландию ни на день раньше срока. Пусть же Аргайл думает, что его планы не изменились, – сказал Роберт и хитро улыбнулся.
– Но ведь Аргайл, само собой разумеется, не допустит, чтобы кто-нибудь из нас помог Монтрозу. Это должен сделать кто-то, о ком он и не думает совсем.
– Я знаю. Это должна быть женщина, – предложила Элизабет. – Женщину Аргайл ни за что не заподозрит.
– Но где же мы найдем такую женщину? – задумчиво произнес Александр Скотт.
И все присутствующие посмотрели на Элизабет. Та даже немного растерялась.
Карета катилась по дороге в ночной тьме. Дверцы ее были украшены зелено-красными гербами Скоттов. На высоких козлах сидели возницы. Они съежились, пытаясь хоть как-то защититься от проливного дождя. Майские дожди в Шотландии бывают пронизывающе-холодными – ведь приходят они с Северного моря.
Единственная пассажирка сидела в карете, закутанная в теплый плащ.
На дороге в Глазго почти никого не было. Все жители были напуганы заявлением Аргайла, что он не оставит камня на камне, если понадобится, ради того чтобы не дать Джеймсу Грэхему сбежать во Францию. Все предпочитали сидеть по домам, лишь бы не вызвать подозрения и не привлечь к себе внимания герцога Обмана.
Когда на дороге появилось шестеро вооруженных кэмпбелловских солдат, возница, выругавшись, остановил лошадей. Элизабет выглянула в окно.
– Почему мы остановились, кучер? – Голос ее был недовольным.
– Еще одна проверка, миледи, – спокойно ответил тот.
Карету тут же окружили.
– Я очень спешу, милорд, – обратилась Элизабет к командиру дозора. – Сколько времени займет эта ваша проверка?
Кэмпбелл подошел к окну. Он узнал герб Скоттов, нарисованный на дверце. Наслышан он был и об отношениях между Элизабет Скотт и Уолтером Кэмпбеллом.
– Могу я узнать, какое дело вынудило вас путешествовать в такую ночь, миледи? – любезно осведомился он.
Элизабет состроила глазки и ослепительно улыбнулась. Кэмпбелл растерялся.
– Мы договорились с лордом Крейвером, – ответила Элизабет, – он просил меня встретиться с ним сегодня ночью в Глазго.
Молодой человек ухмыльнулся. Так это любовное свидание! Как это удалось такому чванливому фату, как Уолтер Кэмпбелл, залучить к себе в постель такую красотку? Этот щеголь вряд ли знает, с какой стороны взяться за столь лакомое блюдо.
– Я и так уже сильно опаздываю из-за дождя. – Бет надула губки. – Лорд Крейвер будет крайне огорчен.
«Я бы тоже огорчился на его месте, – подумал Кэмпбелл, мысленно представляя себе, как славно он повозился бы в постели с этой аппетитной девицей. – Если я задержу ее, Крейвер с меня три шкуры спустит».
– Прошу прощения. – Офицер склонил голову. – Пропустить, – приказал он.
– Благодарю вас, милорд, – проговорила Элизабет. – Возможно, мы с вами еще встретимся.
Кэмпбелл смотрел, как карета исчезает в темноте. Он промок и устал.
– Где же справедливость? – проворчал он, ежась от сырости. – Нам торчать здесь, мокнуть ради Аргайла, а его племянничек будет тешиться со своей милашкой! – И, пожав плечами, он встал под ветвями деревьев, чтобы хоть как-то укрыться от дождя.
Немного проехав вперед, возница остановил лошадь и спустился с козел. И сразу же из-за деревьев появился какой-то человек. Он подошел к вознице, и мужчины долго стояли обнявшись, словно не чувствуя проливного дождя.
– Давайте сядем в карету, – спохватился Роберт Керкленд.
Джеймс Грэхем сел в экипаж, с благодарностью улыбнулся Элизабет, крепко сжал ее руку, а потом поднес к губам.
– Простите, миледи, мое платье в таком плачевном состоянии. Теперь в карете все промокнет.
– Ничего страшного, милорд, – успокоила его Элизабет, потом обняла его и сама удивилась своему порыву. – О, Джеймс, как я рада вас видеть!
Грэхем прижал к своей груди ее руки.
– Ах, Бет, как это благородно с вашей стороны – прийти мне на помощь!
С неохотой Монтроз отпустил Элизабет. Взглянул на нее и ласково улыбнулся:
– Я напустил вам сырости в карету, миледи.
– Джеймс, вы прекрасно выглядите, – сказал Роберт.
– Перышки у меня, конечно, намокли, но я все еще надеюсь покукарекать, – усмехнулся тот. – Ах, Робби, я соскучился, мальчик мои.
И друзья опять обнялись, не в силах сдержать свою радость.
Элизабет грустно смотрела на них, зная, что встретились они ненадолго и что расставание будет тяжелым.
– Мы составили план, Джеймс. В этой карете мы провезем вас в Глазго, не вызывая никаких подозрений. Вас ждет корабль Керклендов. Ваши люди уже на борту. Корабль доставит вас в Стоунхейвер. Там вы пересядете на норвежское грузовое судно, а оно уже отвезет вас во Францию. Аргайл даже не узнает, что вы уехали.
Эндрю Скотт, сидевший на козлах, взял в руки вожжи и тронул лошадей. Карета опять стала покачиваться из стороны в сторону.
К тому времени когда экипаж подъехал к небольшой закрытой бухточке, дождь прекратился. На воде покачивалась маленькая рыбачья лодка.
Эндрю остался возле кареты. Остальные трое молча пошли по каменистому берегу. Пришла пора расставания.
– Поторопитесь, Джеймс, нас могут заметить, – проговорил Роберт, изо всех сил стараясь не выдать своего огорчения.
Грэхем повернулся к Элизабет. На глазах ее блестели слезы. Некоторое время они молча смотрели друг на друга – то, что они чувствовали, невозможно было выразить словами.
– Да хранит вас Господь, Джеймс Грэхем, – наконец прошептала Элизабет.
Тот привлек ее к себе с такой силой, словно она могла его спасти.
– О Боже, Бет, как я смогу это вынести? Как смогу я, просыпаясь по утрам, не видеть в окне мою дорогую Шотландию?
– Когда-нибудь вы вернетесь, Джеймс, – сказала Элизабет. – Карл рано или поздно сядет на престол.
Монтроз смотрел на нее с грустной, задумчивой улыбкой. Сердце Элизабет заныло – так печален был его взгляд.
– Знаете, Бет, мадемуазель дю Плесси когда-то сказала, что армия – моя любовь, но нет, Элизабет, она ошиблась. Моя любовь – Шотландия. – Его глаза блеснули. – Когда я бодрствую, мои мысли полны ею, когда я сплю, ею полнятся мои сны. Ее плоть – это милая мать-земля, по которой я хожу, а по ночам я лежу на теплых ее руках, и она укачивает меня, прижимая к своей груди. Она ласкает мой взгляд зелеными и пурпурными нарядами, а на свои прекрасные кудри она надевает заснеженные горные вершины, устремленные к небесам. После дождя она пахнет так восхитительно. О, Элизабет, разве вы сейчас не ощущаете ее аромата?
– Нет таких богатств, таких сокровищ, – продолжал он, – какие я не отдал бы ради нее. Чтобы видеть ее счастливой, я отдал бы свою жизнь.
Элизабет встала на цыпочки и поцеловала Грэхема в губы.
– Джеймс, вы вернетесь.
И она ушла. Пусть друзья простятся наедине. Роберт и Джеймс пожали друг другу руки.
– Я действительно испортил все дело, Робби. Столько людей погибло – мой сын Джон, Нэт, Магнус, Джордж Гордон. Список можно продолжать до бесконечности. И все это было бессмысленно!
Роберт положил руку ему на плечо.
– Если человек отдает свою жизнь за свободу, – проговорил он, – смерть его никогда не бывает напрасной. Вы, Джеймс, всего лишь один человек. И вы не смогли победить в этой борьбе в одиночку. Никогда не забывайте, что вы могли вернуть шотландскую корону Карлу. Да, вы побеждены в этой битве. Пусть у Англии будет свой собственный король. Но разве не можем мы, шотландцы, возвести на престол Шотландии своего короля?
– Если мне суждено будет дожить до ста лет, Роберт, – проговорил Грэхем, – я все равно никогда не пойму, как это я оказался в такой зависимости от дикаря-горца!
Несколько мгновений они стояли, улыбаясь друг другу, потом, еще раз пожав Роберту руку, Грэхем сел в лодку.
Долго после того, как лодчонку поглотила мрачная пасть ночи, Керкленд стоял на берегу, глядя в темноту.
Грэхем выражал свою бурную радость, узнав, что Роберт жив и скорбел о разгроме при Филипхоу и гибели дорогих друзей – Нэта Гордона и Магнуса О'Кейна.
Он надеялся, что Роберт присоединится к кавалерии Дугласа, и велел ему дожидаться вестей от Уильяма Дугласа.
Джеймс писал: военные действия Карла идут плохо. Он уповал на то, что, когда соберет армию, будет еще не поздно прийти на помощь его возлюбленному монарху.
Грэхем не забыл выразить благодарность Александру Скотту за то, что тот дал пристанище Роберту, излечил его, и посылал особые приветствия Элизабет.
Как ни сожалел Роберт, что должен покинуть Элизабет, ничегонеделание стало для него невыносимым и он радовался возможности снова вернуться к военной жизни. Дурные предчувствия у Элизабет росли с каждым днем. Каждое утро она думала, что вот сегодня Роберт оставит ее. Бет чувствовала, что он неспокоен, что его тянет пуститься в путь.
И вот настал день, когда у ворот Бэллантайна появилось знамя Дугласов и сам Уильям Дуглас въехал в замок.
Элизабет шла в библиотеку. Там уже сидели ее отец, Роберт и Дуглас.
Когда она появилась в дверях, все замолчали. Уильям Дуглас встал и пошел навстречу своей любимой племяннице.
Элизабет была рада видеть этого человека, несмотря на то что он привез ей весть, которой она ждала с таким страхом.
– Дядюшка Уильям, – Бет запечатлела на его пухлой щеке поцелуй.
Дуглас отступил на шаг и внимательно оглядел племянницу.
– Никогда еще я не видел вас такой красивой.
– Дядя Уильям, вы говорите это всякий раз, когда мы встречаемся, – покачала головой Элизабет.
Он перевел взгляд на Роберта.
– Я думаю, виной тому – сей высоченный горец. Нет лучшего способа вызвать румянец на личике юной особы, чем внимание молодого человека.
– Ох, дядя, послушать вас, так вы словно Мафусаил[35]. Вы же сами еще молоды! Почему же вам не приходит в голову, что вы и есть тот самый человек, который вызвал у меня румянец?
Уильям Дуглас засмеялся, польщенный, и с удовольствием продолжал флиртовать со своей родственницей.
– Боюсь, что горец лучше годится для этой роли, Элизабет. – И дядя похлопал себя по довольно круглому животику.
– Уильям только что привез нам добрые вести, Элизабет, – взволнованно произнес лорд Скотт. – Война кончилась. Карл сдался.
Молодая женщина замерла. И тут же посмотрела на Роберта, сидящего, как и прежде, с непроницаемым лицом.
– Сдался? – спросила она недоверчиво.
– Он обратился к шотландцам, – отозвался Дуглас. – Он приказал Монтрозу распустить войско и сложить оружие. Он счел, что так будет лучше.
– А что же станется с теми, кто помогал королю?
– Монтроз приговорен к изгнанию, но его офицеров, тех, кто вернется домой, приказано не трогать.
Элизабет с радостью обернулась к Роберту:
– Значит ли это, что вы возвращаетесь в Эшкерк, милорд?
– Я пока ничего определенного не могу сказать, миледи. Все это так неожиданно. – Роберт пожал плечами. – Наверное, я попытаюсь добраться до Джеймса и узнать, что он намерен делать.
– Я рад слышать, что война в Шотландии кончилась. Но, боюсь, это еще не означает, что пришел конец вражде между кланами. Теперь наша дорогая родина отдана во власть Кромвелю и Аргайлу, – произнес лорд Скотт.
– И обоих их ненавидят, – откликнулся Роберт. – Горцы еще поплатятся зато, что они поддерживали Карла и Джеймса.
– Предлагаю тост, джентльмены, – лорд Скотт поднял бокал. – За Шотландию!
– Слушайте! Слушайте! – Дуглас тоже поднял бокал.
– За Шотландию, – согласился Роберт. Позже Элизабет подошла к нему и взяла его за руку. Он крепко пожал ее руку в ответ, но не проронил ни слова. Стоял и смотрел на огонь.
– Вы не рады, что война кончилась, Роберт? Словно только что осознав, что перед ним стоит Элизабет, граф поднес ее руку к губам и поцеловал.
– Это не так, Элизабет. Конечно, я рад окончанию войны. Меня беспокоит Джеймс. Он почти собрал самое многочисленное войско, которое когда-либо видела Шотландия. Вы понимаете, что это значит? Все кланы – кроме, конечно, этих мерзавцев Кэмпбеллов – объединились бы против общего врага. Фрезеры, Гордоны, Стюарты, Дугласы, Мак-Дональды! Ах, Бет, какая это непобедимая сила! И все это мог совершить Джеймс Грэхем! Бет улыбнулась:
– У вас такой вид, точно вы разочарованы. Но мне почему-то кажется, вы горюете из-за того, что не увидите больше разноцветных пледов, не услышите голоса волынок.
Роберт усмехнулся.
– Нет, в самом деле, радость моя, неужели вы не понимаете, что это означало бы? Мы наконец стали бы единым народом. Все отбросили бы взаимную ненависть, и на первое место вышли бы интересы Шотландии. Хайлендеры и сасселахи...
Элизабет нахмурилась.
– Не сасселахи, а лоулендеры, Роберт, – поправила она.
– Хайлендеры и лоулендеры сражались бы бок о бок, – продолжал он. – Как это было бы чудесно!
– Когда-нибудь мы это увидим, Роберт. Я знаю, так оно и будет. – Элизабет обняла мужа. – А что вы скажете, милорд, если мы отправимся к себе наверх и отпразднуем этот день по-своему?
Роберт тоже обнял жену, хмыкнул. Но когда он почувствовал тепло ее тела, желание захватило и его.
– Вы ненасытная девчонка, леди Элизабет. Элизабет заметила его страсть. Она обняла мужа за шею, в глазах ее светилась любовь.
– А вам это явно нравится, лорд Керкленд.
На следующее утро за чаем только и было разговоров что об окончании войны и о том, как это скажется на Шотландии. Все были убеждены, что Кромвель заставит Шотландию заплатить за ее верность Карлу Стюарту.
– Но ведь ни один шотландский клан не признает Кромвеля правителем, – заявила Элизабет.
– Как, должно быть, все это мучит Джеймса, – проговорил Роберт. – Вы ведь знаете, он хочет, чтобы Стюарты воссели на шотландский престол.
– Они и воссядут на него когда-нибудь, – ответил лорд Скотт.
Вечером того же дня Роберт получил письмо от Дэвида. В Эшкерке все было спокойно. Дэвид писал, что хотел бы, чтобы старший брат вернулся домой и взял на себя обязанности лэрда Керклендов.
Минула еще неделя. Роберт стоял на замковой стене и смотрел на знамя Дугласов, которое опять появилось на холме. Когда в дверях появился Уильям Дуглас, опасения Роберта подтвердились.
– Я только что получил секретное сообщение от доверенного лица из парламента. Оказывается, Аргайл дал клятву, что Грэхем не выедет за пределы Шотландии. Монтроза ждет смерть. У Джеймса есть всего две недели, чтобы уехать. Если за этот срок он не покинет Шотландию, он будет взят под стражу и казнен. Аргайл же намерен помешать его отъезду.
– Где сейчас Джеймс? – спросил лорд Скотт.
– Со своей семьей. Карлу Стюарту не удалось добиться освобождения Грэхема-младшего из Эдинбургского замка, поэтому Джеймс проводит эти последние дни со своими детьми, – ответил Дуглас.
– Но как Аргайл может помешать его отъезду? – недоумевала Элизабет.
– Он вознамерился закрыть все порты. Аргайл решил схватить Джеймса, когда тот попытается сесть на корабль. Это возможно?
– Этот человек безумен! – воскликнул лорд Скотт. – Джеймсу Грэхему разрешено покинуть Шотландию. На чью же власть ссылается Аргайл, приказывая задержать его?
– На свою собственную власть! – взорвался Роберт.
– Ну-ну, Роберт, спокойнее, – проговорил Дуглас. – Не забывайте, ведь Аргайл не знает, что нам известны его планы. Нам нужно только придумать свой собственный план и перехитрить его.
– Мы все знаем, что Джеймс не согласится покинуть Шотландию ни на день раньше срока. Пусть же Аргайл думает, что его планы не изменились, – сказал Роберт и хитро улыбнулся.
– Но ведь Аргайл, само собой разумеется, не допустит, чтобы кто-нибудь из нас помог Монтрозу. Это должен сделать кто-то, о ком он и не думает совсем.
– Я знаю. Это должна быть женщина, – предложила Элизабет. – Женщину Аргайл ни за что не заподозрит.
– Но где же мы найдем такую женщину? – задумчиво произнес Александр Скотт.
И все присутствующие посмотрели на Элизабет. Та даже немного растерялась.
Карета катилась по дороге в ночной тьме. Дверцы ее были украшены зелено-красными гербами Скоттов. На высоких козлах сидели возницы. Они съежились, пытаясь хоть как-то защититься от проливного дождя. Майские дожди в Шотландии бывают пронизывающе-холодными – ведь приходят они с Северного моря.
Единственная пассажирка сидела в карете, закутанная в теплый плащ.
На дороге в Глазго почти никого не было. Все жители были напуганы заявлением Аргайла, что он не оставит камня на камне, если понадобится, ради того чтобы не дать Джеймсу Грэхему сбежать во Францию. Все предпочитали сидеть по домам, лишь бы не вызвать подозрения и не привлечь к себе внимания герцога Обмана.
Когда на дороге появилось шестеро вооруженных кэмпбелловских солдат, возница, выругавшись, остановил лошадей. Элизабет выглянула в окно.
– Почему мы остановились, кучер? – Голос ее был недовольным.
– Еще одна проверка, миледи, – спокойно ответил тот.
Карету тут же окружили.
– Я очень спешу, милорд, – обратилась Элизабет к командиру дозора. – Сколько времени займет эта ваша проверка?
Кэмпбелл подошел к окну. Он узнал герб Скоттов, нарисованный на дверце. Наслышан он был и об отношениях между Элизабет Скотт и Уолтером Кэмпбеллом.
– Могу я узнать, какое дело вынудило вас путешествовать в такую ночь, миледи? – любезно осведомился он.
Элизабет состроила глазки и ослепительно улыбнулась. Кэмпбелл растерялся.
– Мы договорились с лордом Крейвером, – ответила Элизабет, – он просил меня встретиться с ним сегодня ночью в Глазго.
Молодой человек ухмыльнулся. Так это любовное свидание! Как это удалось такому чванливому фату, как Уолтер Кэмпбелл, залучить к себе в постель такую красотку? Этот щеголь вряд ли знает, с какой стороны взяться за столь лакомое блюдо.
– Я и так уже сильно опаздываю из-за дождя. – Бет надула губки. – Лорд Крейвер будет крайне огорчен.
«Я бы тоже огорчился на его месте, – подумал Кэмпбелл, мысленно представляя себе, как славно он повозился бы в постели с этой аппетитной девицей. – Если я задержу ее, Крейвер с меня три шкуры спустит».
– Прошу прощения. – Офицер склонил голову. – Пропустить, – приказал он.
– Благодарю вас, милорд, – проговорила Элизабет. – Возможно, мы с вами еще встретимся.
Кэмпбелл смотрел, как карета исчезает в темноте. Он промок и устал.
– Где же справедливость? – проворчал он, ежась от сырости. – Нам торчать здесь, мокнуть ради Аргайла, а его племянничек будет тешиться со своей милашкой! – И, пожав плечами, он встал под ветвями деревьев, чтобы хоть как-то укрыться от дождя.
Немного проехав вперед, возница остановил лошадь и спустился с козел. И сразу же из-за деревьев появился какой-то человек. Он подошел к вознице, и мужчины долго стояли обнявшись, словно не чувствуя проливного дождя.
– Давайте сядем в карету, – спохватился Роберт Керкленд.
Джеймс Грэхем сел в экипаж, с благодарностью улыбнулся Элизабет, крепко сжал ее руку, а потом поднес к губам.
– Простите, миледи, мое платье в таком плачевном состоянии. Теперь в карете все промокнет.
– Ничего страшного, милорд, – успокоила его Элизабет, потом обняла его и сама удивилась своему порыву. – О, Джеймс, как я рада вас видеть!
Грэхем прижал к своей груди ее руки.
– Ах, Бет, как это благородно с вашей стороны – прийти мне на помощь!
С неохотой Монтроз отпустил Элизабет. Взглянул на нее и ласково улыбнулся:
– Я напустил вам сырости в карету, миледи.
– Джеймс, вы прекрасно выглядите, – сказал Роберт.
– Перышки у меня, конечно, намокли, но я все еще надеюсь покукарекать, – усмехнулся тот. – Ах, Робби, я соскучился, мальчик мои.
И друзья опять обнялись, не в силах сдержать свою радость.
Элизабет грустно смотрела на них, зная, что встретились они ненадолго и что расставание будет тяжелым.
– Мы составили план, Джеймс. В этой карете мы провезем вас в Глазго, не вызывая никаких подозрений. Вас ждет корабль Керклендов. Ваши люди уже на борту. Корабль доставит вас в Стоунхейвер. Там вы пересядете на норвежское грузовое судно, а оно уже отвезет вас во Францию. Аргайл даже не узнает, что вы уехали.
Эндрю Скотт, сидевший на козлах, взял в руки вожжи и тронул лошадей. Карета опять стала покачиваться из стороны в сторону.
К тому времени когда экипаж подъехал к небольшой закрытой бухточке, дождь прекратился. На воде покачивалась маленькая рыбачья лодка.
Эндрю остался возле кареты. Остальные трое молча пошли по каменистому берегу. Пришла пора расставания.
– Поторопитесь, Джеймс, нас могут заметить, – проговорил Роберт, изо всех сил стараясь не выдать своего огорчения.
Грэхем повернулся к Элизабет. На глазах ее блестели слезы. Некоторое время они молча смотрели друг на друга – то, что они чувствовали, невозможно было выразить словами.
– Да хранит вас Господь, Джеймс Грэхем, – наконец прошептала Элизабет.
Тот привлек ее к себе с такой силой, словно она могла его спасти.
– О Боже, Бет, как я смогу это вынести? Как смогу я, просыпаясь по утрам, не видеть в окне мою дорогую Шотландию?
– Когда-нибудь вы вернетесь, Джеймс, – сказала Элизабет. – Карл рано или поздно сядет на престол.
Монтроз смотрел на нее с грустной, задумчивой улыбкой. Сердце Элизабет заныло – так печален был его взгляд.
– Знаете, Бет, мадемуазель дю Плесси когда-то сказала, что армия – моя любовь, но нет, Элизабет, она ошиблась. Моя любовь – Шотландия. – Его глаза блеснули. – Когда я бодрствую, мои мысли полны ею, когда я сплю, ею полнятся мои сны. Ее плоть – это милая мать-земля, по которой я хожу, а по ночам я лежу на теплых ее руках, и она укачивает меня, прижимая к своей груди. Она ласкает мой взгляд зелеными и пурпурными нарядами, а на свои прекрасные кудри она надевает заснеженные горные вершины, устремленные к небесам. После дождя она пахнет так восхитительно. О, Элизабет, разве вы сейчас не ощущаете ее аромата?
– Нет таких богатств, таких сокровищ, – продолжал он, – какие я не отдал бы ради нее. Чтобы видеть ее счастливой, я отдал бы свою жизнь.
Элизабет встала на цыпочки и поцеловала Грэхема в губы.
– Джеймс, вы вернетесь.
И она ушла. Пусть друзья простятся наедине. Роберт и Джеймс пожали друг другу руки.
– Я действительно испортил все дело, Робби. Столько людей погибло – мой сын Джон, Нэт, Магнус, Джордж Гордон. Список можно продолжать до бесконечности. И все это было бессмысленно!
Роберт положил руку ему на плечо.
– Если человек отдает свою жизнь за свободу, – проговорил он, – смерть его никогда не бывает напрасной. Вы, Джеймс, всего лишь один человек. И вы не смогли победить в этой борьбе в одиночку. Никогда не забывайте, что вы могли вернуть шотландскую корону Карлу. Да, вы побеждены в этой битве. Пусть у Англии будет свой собственный король. Но разве не можем мы, шотландцы, возвести на престол Шотландии своего короля?
– Если мне суждено будет дожить до ста лет, Роберт, – проговорил Грэхем, – я все равно никогда не пойму, как это я оказался в такой зависимости от дикаря-горца!
Несколько мгновений они стояли, улыбаясь друг другу, потом, еще раз пожав Роберту руку, Грэхем сел в лодку.
Долго после того, как лодчонку поглотила мрачная пасть ночи, Керкленд стоял на берегу, глядя в темноту.
Глава 30
На следующее утро Роберт собрал свою седельную сумку.
– Вы вернетесь? – спросила Элизабет. «Какой он все-таки жестокий! Опять уезжает».
Граф выпрямился.
– Конечно, вернусь, Элизабет. Просто сейчас я не могу вам сказать, сколько мне потребуется времени.
– О, не думайте об этом, милорд, – язвительно отозвалась Бет. – Можете потратить на ваши дела сколько угодно времени. Сколько вам заблагорассудится. Годы, если понадобится! Только не удивляйтесь, когда вернетесь, если обнаружите, что меня нет. Я не могу вечно ждать вас.
Щека Роберта начала подергиваться.
– Элизабет, сколько можно пререкаться по одному и тому же поводу!
– Боюсь, милорд, что мы будем пререкаться по этому поводу всю жизнь, – парировала она.
– Я вернусь через два месяца. Вы будете ждать меня в Эшкерке?
– Вряд ли, милорд.
– Хорошо, значит, в Бэллантайне.
– Можете не утруждать себя, милорд. Здесь меня тоже не будет.
– Боже милосердный, Элизабет, когда же кончатся ваши упреки!
– Именно с ними я и намерена покончить, милорд. Очень даже глупо было бы надеяться, что для нас с вами возможна какая-нибудь другая жизнь – кроме украденных недель или месяцев, когда у вас перерыв между битвами. Либо когда вы лежите раненый. Сначала в вашей службе нуждался Джеймс Грэхем. Теперь ваша шпага понадобилась его родственнику. Затем на его месте появится Мак-Дональд, или Стюарт, или Робертсон, или Бог знает кто еще! И это может быть любая страна на этой земле! С меня хватит, Роберт, вы поняли? Идите и воюйте где хотите. Но не надейтесь, что я буду сидеть здесь и ждать вас. Если вы сейчас выйдете из этой комнаты, вы никогда больше меня не увидите.
Элизабет не думала, что их разговор примет такой оборот. Просто не успел еще Джеймс Грэхем отплыть от берегов Шотландии, как Роберт получил весть, что замок Патрика Грэхема в Инчбрейке осажден Кэмпбеллами. Когда Роберт сказал ей, что собирается присоединиться к отряду Мак-Дональда и отправиться на помощь Пату, она возмутилась. А теперь ее охватило такое отчаяние, что она зачем-то предъявила ему совершенно глупые требования. Но сейчас Элизабет не могла взять обратно свои слова.
– Я устал от этих споров, Элизабет. – Роберт перекинул седельную сумку через плечо. – Когда я вернусь, я буду искать вас в Бэллантайне.
Он остановился в дверях и еще раз посмотрел на нее. Элизабет упорно смотрела в пол. Прощаться она не собиралась.
Когда наконец Бет подняла голову, Роберта уже не было.
Керкленд въехал в ворота Глазго и пришпорил коня. Ждет ли его Бет? Со дня их расставания прошло шесть недель. Дело Пата быстро уладили, и Роберт сразу же послал письмо в Бэллантайн, просил Элизабет встретиться с ним в доме ее отца в Глазго. Ах, если бы она была там! С тех пор как они расстались, он много думал. Пора возвращаться в Эшкерк, пора приступить к выполнению своих обязанностей. Он устал сражаться в чужих битвах. Настало время отложить шпагу и начать строить с Бет совместную жизнь. Он рвался к ней, рвался сообщить ей о своем решении.
Погруженный в мысли о жене, граф не заметил, что за ним увязались двое. Инстинкт бывалого солдата предупредил его об опасности, он обернулся как раз вовремя – эти двое обнажили кинжалы.
Керкленд действовал молниеносно – повернул коня и выхватил шпагу. Нападавшие не привыкли иметь дело с опытным воином, который большую часть своей жизни воевал. Вскоре оба они лежали на мостовой, истекая кровью.
Роберт решил, что его просто кто-то хотел ограбить. И он выбросил этот случай из головы.
Элизабет вылезла из лохани, вытерлась и надела белую рубашку, которую так любил Роберт.
Едва она получила письмо от него, как все ее негодование исчезло. Графиня немедленно собрала вещи и отправилась на встречу с любимым. Лорд Скотт потребовал, чтобы она ехала не одна. Поэтому сестру сопровождал Эндрю.
– Вы вернетесь? – спросила Элизабет. «Какой он все-таки жестокий! Опять уезжает».
Граф выпрямился.
– Конечно, вернусь, Элизабет. Просто сейчас я не могу вам сказать, сколько мне потребуется времени.
– О, не думайте об этом, милорд, – язвительно отозвалась Бет. – Можете потратить на ваши дела сколько угодно времени. Сколько вам заблагорассудится. Годы, если понадобится! Только не удивляйтесь, когда вернетесь, если обнаружите, что меня нет. Я не могу вечно ждать вас.
Щека Роберта начала подергиваться.
– Элизабет, сколько можно пререкаться по одному и тому же поводу!
– Боюсь, милорд, что мы будем пререкаться по этому поводу всю жизнь, – парировала она.
– Я вернусь через два месяца. Вы будете ждать меня в Эшкерке?
– Вряд ли, милорд.
– Хорошо, значит, в Бэллантайне.
– Можете не утруждать себя, милорд. Здесь меня тоже не будет.
– Боже милосердный, Элизабет, когда же кончатся ваши упреки!
– Именно с ними я и намерена покончить, милорд. Очень даже глупо было бы надеяться, что для нас с вами возможна какая-нибудь другая жизнь – кроме украденных недель или месяцев, когда у вас перерыв между битвами. Либо когда вы лежите раненый. Сначала в вашей службе нуждался Джеймс Грэхем. Теперь ваша шпага понадобилась его родственнику. Затем на его месте появится Мак-Дональд, или Стюарт, или Робертсон, или Бог знает кто еще! И это может быть любая страна на этой земле! С меня хватит, Роберт, вы поняли? Идите и воюйте где хотите. Но не надейтесь, что я буду сидеть здесь и ждать вас. Если вы сейчас выйдете из этой комнаты, вы никогда больше меня не увидите.
Элизабет не думала, что их разговор примет такой оборот. Просто не успел еще Джеймс Грэхем отплыть от берегов Шотландии, как Роберт получил весть, что замок Патрика Грэхема в Инчбрейке осажден Кэмпбеллами. Когда Роберт сказал ей, что собирается присоединиться к отряду Мак-Дональда и отправиться на помощь Пату, она возмутилась. А теперь ее охватило такое отчаяние, что она зачем-то предъявила ему совершенно глупые требования. Но сейчас Элизабет не могла взять обратно свои слова.
– Я устал от этих споров, Элизабет. – Роберт перекинул седельную сумку через плечо. – Когда я вернусь, я буду искать вас в Бэллантайне.
Он остановился в дверях и еще раз посмотрел на нее. Элизабет упорно смотрела в пол. Прощаться она не собиралась.
Когда наконец Бет подняла голову, Роберта уже не было.
Керкленд въехал в ворота Глазго и пришпорил коня. Ждет ли его Бет? Со дня их расставания прошло шесть недель. Дело Пата быстро уладили, и Роберт сразу же послал письмо в Бэллантайн, просил Элизабет встретиться с ним в доме ее отца в Глазго. Ах, если бы она была там! С тех пор как они расстались, он много думал. Пора возвращаться в Эшкерк, пора приступить к выполнению своих обязанностей. Он устал сражаться в чужих битвах. Настало время отложить шпагу и начать строить с Бет совместную жизнь. Он рвался к ней, рвался сообщить ей о своем решении.
Погруженный в мысли о жене, граф не заметил, что за ним увязались двое. Инстинкт бывалого солдата предупредил его об опасности, он обернулся как раз вовремя – эти двое обнажили кинжалы.
Керкленд действовал молниеносно – повернул коня и выхватил шпагу. Нападавшие не привыкли иметь дело с опытным воином, который большую часть своей жизни воевал. Вскоре оба они лежали на мостовой, истекая кровью.
Роберт решил, что его просто кто-то хотел ограбить. И он выбросил этот случай из головы.
Элизабет вылезла из лохани, вытерлась и надела белую рубашку, которую так любил Роберт.
Едва она получила письмо от него, как все ее негодование исчезло. Графиня немедленно собрала вещи и отправилась на встречу с любимым. Лорд Скотт потребовал, чтобы она ехала не одна. Поэтому сестру сопровождал Эндрю.