Она могла бы подкупить его брата Лахлана или кого-либо еще. Ей непременно надо покинуть Шотландию, пока отец не узнал о ее бегстве и не бросился ее искать.
   Нора надеялась, что мать не заглянет в ее комнату ранним утром, а без матери отец не станет ее искать.
   Не очень разумно было доверяться служанке, которая помогла ей осуществить побег.
   Господи, это была плохая затея. Но она была в отчаянии, а ее мать всегда ей говорила, что человек в отчаянии делает отчаянные поступки. К тому же обратиться к Эвану ей посоветовала служанка.
   И вот теперь она здесь, на этой горе, с этим человеком, который выглядит так, будто готов на все, лишь бы избавиться от нее.
   Нора следила за движениями Эвана и уже почти не сердилась на него. В его глазах она видела какую-то странную грусть, и в конце концов он уже не казался ей таким грубым, он был скорее рассерженным.
   Когда он приблизился к ней, она повернула голову и спросила:
   – Чем вас кормили, что вы стали таким великаном?
   В глазах Эвана блеснула хитрая улыбка.
   – У моей матери было много молока.
   – Вам нравится шокировать людей – не так ли?
   Выражение его лица на мгновение смягчилось, и он напомнил Норе красивого мальчишку.
   – Мне нравится шокировать людей – тогда они бегут от меня.
   – Я предлагаю вам ехать.
   Эван сердито что-то проворчал.
   – Да, мы соберемся в путь. Я отдам вас Лахлану и вернусь домой.
   – И продолжите хандрить в одиночестве?
   – Я не хандрю.
   – О, простите. Я всегда считала, что если человек живет отшельником, то причина этому – хандра.
   – А вы многословны.
   – Представьте, да, особенно когда мужчины пытаются меня игнорировать.
   Эван с интересом посмотрел на нее:
   – Какая чудесная черта характера.
   Нора сделала вид, что не услышала этого замечания.
   – Я тоже так думаю. Моя тетушка считает меня забавной.
   – Тетушка Элеонора?
   – Да.
   – Расскажите, как вы посещали Англию и вашу тетушку.
   – Такого никогда не было. Моя мать не любит путешествовать, поэтому Элеонора несколько раз в году посещает нас.
   – И никто в Шотландии об этом не знает?
   – Знают мой отец и наша прислуга. Элеонора предпочитает путешествовать инкогнито.
   – Понимаю.
   Норе казалось, что он произносил слова, не придавая им особого значения. Он, видимо, считал ее ненормальной. Впрочем, кое-кто думал о ней и похуже.
   Эван вывел Нору из пещеры.
   – А вы сколько раз были в Англии? – спросила она, спеша за ним. – Мама считает Лондон грязным и очень многолюдным.
   Эван что-то сердито пробурчал в ответ, запирая дверь. Нора не разобрала его слов.
   Предстоял долгий путь.
   «Что, если она будет так щебетать всю дорогу? – думал Эван. – Уже сейчас от нее голова раскалывается».
   Он повернулся и оказался так близко к Норе, что чуть не сбил ее с ног.
   Она покраснела, похорошев, и отстранилась.
   – Значит, мы едем?
   Поморщившись, он потер лоб рукой.
   – У вас болит голова?
   Эван не сразу ответил. Открыв один глаз, он посмотрел на нее и тихо произнес:
   – Да.
   – Тогда присядьте, я вам помогу, – промолвила она решительно. Взяв его за руку, Нора отвела Эвана к камню и усадила.
   – Что вы хотите сделать? – поморщившись, недоверчиво спросил он.
   – Вы будете удивлены, но мой отец считает, что у меня особый дар, данный Богом. Этот дар смягчает те неприятности, которые я невольно приношу людям.
   Эван еще больше нахмурился:
   – Неужели ваш отец так строг с вами?
   – Нет, он очень добрый. Это я время от времени порчу ему нервы.
   Эван хмыкнул. Эта девица вывела бы из себя даже терпеливого Иова.
   Как только он устроился поудобнее, Нора быстро провела руками по его волосам, а затем пальцами стала массировать голову.
   Очень скоро Эван почувствовал, как боль уменьшилась и вскоре прекратилась совсем.
   Он впервые почувствовал приятный запах, исходивший от ее рук, – что-то похожее на запах свежей сирени.
   Нора была красивой девушкой. Шарф сполз с ее золотистых волос и красиво покрывал плечи и ее аккуратную элегантную фигуру. Эвана внезапно взволновала такая близость, и ему вдруг захотелось ощутить вкус ее поцелуя. Но он тут же постарался унять свое желание.
   – Итак, – сказал он, вставая, – все это ерунда. Мы должны собираться в путь.
   – Вам стало легче?
   – Да, – сердито ответил он. Голова перестала болеть, но теперь его тревожило другое.
   Откашлявшись, он направился по узкой тропинке вниз, где была его лошадь.
   Нора последовала за ним, с удовольствием любуясь его легкой походкой. Когда он не брюзжал, то был очень красивым парнем, даже несмотря на щетину и спутанные волосы.
   – Вы и в детстве были таким великаном? – снова не удержалась Нора от вопроса.
   Эван бросил на нее сердитый взгляд:
   – Да, я родился очень крупным. Мать едва не погибла при родах.
   Нора поморщилась от такого ответа.
   – Вы очень быстро ходите, я едва за вами поспеваю.
   Нора споткнулась о камень, однако Эван вовремя подхватил ее. Она снова почувствовала всю силу его крепкого тела и невольно вспомнила его обнаженного в кровати. Он красив, его тело создано для греха, вдруг подумала она.
   – Осторожнее, леди, – сердито сказал он. – Не хотелось бы доставить вас домой покалеченной.
   Несмотря на недобрые слова, он мягко и осторожно отряхнул ее одежду.
   – Почему вы живете в одиночестве? – спросила Нора, когда он отпустил ее и снова зашагал вперед.
   – Люблю одиночество.
   – Никогда не жалеете, что оставили всех?
   – Нет, – не сразу сказал он.
   Нора уже заметила, как он странно морщит нос, когда не уверен в себе или говорит неправду.
   – Разве вы не скучаете по братьям?
   Какая-то странная печаль была на его лице.
   – Миледи, вы слишком болтливы. Я не привык к длинным разговорам, устаю от них.
   – Хорошо, я замолчу, если вы ответите мне на один вопрос.
   – Спрашивайте.
   – Почему все говорят, что вы убили своего брата?..

ГЛАВА 3

   – Потому, что я его убил.
   Нору поразило лицо Эвана, когда он произнес эти слова. На нем лежала печать невыносимой боли и страдания.
   «Что произошло?»
   Взгляд голубых глаз Эвана стал ледяным, когда он отвернулся от нее.
   – А почему вас это интересует? Вы его не знали. Черт побери, вы едва ли знаете меня, и я не расположен говорить с вами о моем брате.
   Конечно, она должна была уважать его тайну. Но в течение нескольких лет она слышала множество историй о смерти Кирана Макаллистера, и ее разбирало любопытство.
   Сама Нора не верила всем этим слухам по одной только причине: если бы Эван Макаллистер убил старшего брата, другие его братья не были бы так близки с ним и не защищали бы его от всех глупых обвинений.
   Любой, в котором есть хоть капля шотландской крови, знал, какому закону верен клан Макаллистеров. Если бы Эван убил Кирана, то семья никогда бы не защищала его.
   Эван привел Нору к маленькой конюшне, которую она поначалу не заметила. Девушка внимательно осматривала те места, где оставила горничную, слугу отца и свою лошадь. Теперь она увидела только свою кобылу.
   – Агнес? Дэвид? – окликнула Нора, ища глазами слуг.
   – Кого вы ищете? – спросил Эван.
   Нора, нахмурившись, продолжала оглядываться.
   – Я оставила здесь своих слуг, когда пошла вас искать…
   Эван удивленно смотрел на нее:
   – И они вам позволили идти одной?
   – Да, позволили. Ведь они должны меня слушать, а не я их. Я велела им ждать… – Нора почувствовала тревогу. – Вы думаете, с ними что-то случилось?
   Прежде чем Эван успел ответить, Нора заметила кусок пергаментной бумаги, приколотой к седлу ее лошади. Нора сняла его и прочитала. Затем с недоумением посмотрела на Эвана.
   – Что там? – спросил он, подходя к ней.
   – Дэвид написал, что они покидают меня, – тихо и растерянно промолвила Нора.
   Как они посмели так поступить с ней? Нора снова взглянула на пергамент.
   – Они пишут, что передают меня в ваши руки, а им самим лучше вернуться домой, пока еще не стали искать и не решили, что они со мной заодно.
   Эван сочувственно вздохнул.
   – Хорошо, что я с вами, а то вы бы оказались в полном одиночестве и в опасности. Будь я вашим отцом, я бы как следует проучил ваших помощников за такую безответственность. Подобные проступки надо карать розгами или еще чем похуже.
   Он рассуждал как джентльмен. Слуге следовало убедиться в полной безопасности своей госпожи и только потом уходить. Однако Дэвид всегда был преданным слугой, странно, что он так поступил.
   Эван, повернувшись, свистом подозвал своего коня, и тот, к удивлению Норы, послушно подошел к хозяину, как к старому другу. Эван потрепал его по шее, ласково приговаривая:
   – Ну что, дружок, ты готов тронуться в путь?
   Конь заржал и потерся носом о плечо хозяина. Эван отвязал его и вывел из стойла.
   Нора шла следом. Она успела увидеть аккуратное стойло и достаточно свежего сена. Сбруя и все прочее лежало по своим местам. Здесь был такой же порядок, как в пещере. Эван хорошо следил за домом и хозяйством.
   Сняв уздечку с крючка, он легко и быстро подхватил тяжелое седло и вышел из конюшни. Нора с удивлением смотрела, как ловко и споро Эван обуздывает коня. Почему-то волнуясь, она любовалась, как играют мускулы на его спине, как ловки его пальцы и точны движения. Невольно вспомнилась их первая встреча в пещере, когда она увидела его обнаженным на постели.
   У него красивые, густые волосы. А его ресницы… Мужчинам ни к чему такие длинные ресницы! У него они красиво обрамляли голубые, как кристалл, глаза.
   «Что со мной? Откуда такие желания?»
   Мать осудила бы ее за такие мысли, да и сама она должна сгореть от стыда. Ведь она считала себя девушкой высокой морали. Осторожность во всем. До сих пор ей не приходилось испытывать подобных чувственных ощущений.
   Тем временем Эван подвел своего коня поближе и принялся осматривать кобылу Норы. Девушку тронуло бережное внимание Эвана к ее лошади – он нежно поглаживал, успокаивал испуганное животное.
   Нет, такой заботливый человек не мог быть злодеем.
   Эван, нахмурив брови, повернулся к ней:
   – Может, вы все-таки подойдете и сядете на лошадь или будете продолжать смотреть на меня?
   Нора почувствовала, как кровь прилила к щекам, то ли от гнева, то ли от стыда.
   – Вы, сэр, грубиян.
   Эван насмешливо посмотрел на нее:
   – И тем не менее вы не можете отвести от меня глаз.
   Нора подошла к своей лошади и вопросительно посмотрела на Эвана. Однако он снова занялся своим конем, даже не взглянув на Нору.
   – Ну? – спросила она, поняв, что он не собирается подходить к ней.
   – Что «ну»? – Эван удивленно поднял брови, словно не понимал, чего она ждет от него.
   Какими бестолковыми бывают мужчины!
   – Вы не собираетесь помочь мне сеть на лошадь?
   – А вы разве сами не умеете?
   Нора была ошеломлена. Неужели у него не было матери? Или сестры? Он не знает, что женщины не в состоянии сами взобраться на лошадь?
   – Мне нужна ваша помощь.
   Он почесал свою бороду поводком.
   – Помощь… Зачем? – спросил он.
   – Чтобы сесть на лошадь.
   Эван, хмыкнув, бросил поводья и, скрестив руки на груди, уставился на Нору холодным взглядом.
   – Если вы нуждаетесь в моей помощи, тогда, мне кажется, леди, вы забыли произнести одно важное слово.
   Нора растерянно смотрела на него. Медведь, живущий в пещере, учит ее, как себя вести? Это шутка?
   – Я жду, – нетерпеливо сказал он.
   Нора все еще не могла опомниться и только молча глядела на Эвана.
   – Ну, хорошо – вздохнула она. – Я сделаю это сама.
   Она решила, что справится. Но после нескольких попыток убедилась, что лошадь упорно убегает от нее. Наконец, ухватившись за уздечку, Нора попыталась задержать лошадь, которая посмотрела на нее, как ей показалось, веселым взглядом.
   – Не получается? – спокойно спросил Эван.
   – Нет, – поспешила заверить его Нора и, подобрав юбки, снова попыталась сесть на лошадь. Однако вредное животное резко отшатнулось от нее, и Нора шлепнулась на землю. Некрасиво разметавшиеся юбки оголили ее ноги. Господи, какой стыд!
   Эван бросился к ней и отогнал расшалившуюся лошадь.
   – Ударились?
   – Нет, мне не больно, уверяю вас.
   К удивлению Норы, Эван помог ей подняться с земли и отряхнул пыль с ее юбок.
   – Простите, Нора… Я не знал, что все так кончится. А теперь… – Он подхватил ее и посадил на притихшую кобылу.
   Пораженная такой переменой, Нора молча смотрела, как Эван, подойдя к своему коню, легко и свободно сел в седло и подхватил поводья.
   Больше всего Нору восхитило то, как он держится в седле – уверенно и красиво. А как слушался его могучий и норовистый конь! Щеки у Норы горели, а сердце учащенно колотилось. Эван был удивительно красив.
   «Нора! Опять».
   Она остановила себя. Что происходит? Она ведет себя как служанка матери, млеющая при виде каждого красивого мужчины.
   Нору в первую очередь всегда интересовал интеллект мужчины. Таково было ее убеждение, и она придерживалась его. Никто, даже Эван Макаллистер, не заставит ее от этого отказаться.
   Не взглянув на Нору, Эван пришпорил коня.
   Ее еще раз неприятно удивило его поведение, ибо путь лежал через скалистый, изобиловавший утесами склон горы, где каждый шаг грозил опасностью лошади и наезднику. Хорошо, если они не сломают себе шеи.
   – Если вы думаете, что я сейчас же галопом помчусь за вами, то вы ошибаетесь, Эван Макаллистер, – промолвила Нора, хотя знала, что он ее не услышит.
   Он может быть отважным и сильным шотландским горцем на горячем коне, но она не собирается рисковать жизнью. Она намерена попасть в Англию живой и здоровой.
   Нора заставила лошадь осторожно выбирать путь. Когда кончилась равнина, Эван остановился и стал ждать. Его конь нервно пританцовывал и хотел продолжить быстрый бег, но Эван придержал его.
   По лицу шотландца Нора видела, что он недоволен.
   – Кажется вы не торопитесь? – резко спросил он Нору.
   – Да, я не тороплюсь, – согласилась она. – Хочу вывести вас из себя, и это, судя по вашему лицу, мне удалось. Мама всегда говорила, если начинаешь что-то важное, делай это хорошо, не торопясь.
   Ворча, Эван почесал бороду и сердито посмотрел на Нору:
   – Вы избалованная девчонка.
   – Да. – Она гордо подняла голову. – И мой отец считает, что это делает меня обворожительной.
   Эван что-то сердито проворчал и направил коня в сторону леса. Теперь, когда он ехал спокойно, Норе не приходилось догонять его.
   Поскольку они ехали почти рядом, она продолжила задавать вопросы, которые не успела задать раньше.
   – А далеко живет ваш брат? Мы уже на земле Макаллистеров?
   – Да, – ответил Эван, оглядывая просторы. – Но это пока окраина. Я добираюсь до него за полтора дня. Но с вами, боюсь, на дорогу понадобится год.
   – Вы всегда носитесь галопом как сумасшедший?
   Эван промолчал, не желая отвечать на такой вопрос. Однако Нора терпеливо ждала ответ.
   Эван, казалось бы, не замечал ее.
   – Простите, – сказала она сердито. – Но я задала вам вопрос, Эван Макаллистер.
   Он молчал.
   Нора была в полном смятении.
   – Вы всегда не отвечаете на вопросы?
   Эван сделал глубокий вдох.
   – Милая леди, если бы вы побольше молчали, я отвечал бы на все ваши вопросы.
   – Вы отвезете меня в Лондон?
   – Нет.
   Она стиснула зубы. Что ж, пусть будет так. Если он не поможет ей и не сделает так, как она просит, то она тоже не будет слушаться его.
   – Прекрасная погода, не так ли? – сказала Нора, оглядываясь вокруг. Она постаралась поравняться с Эваном. – Свежий воздух и довольно тепло. Я люблю это время года. Люблю с детства, а потом с юности. Мы с мамой всегда…
   Эван застонал, понимая, что либо эта девица заговорит его до смерти, либо он сам убьет ее.
   От ее голоса у него в ушах стоял звон, а от выпитого эля болела голова, да еще яркий солнечный свет резал глаза, и в животе урчало. Он собирался остаток дня провести в блаженном оцепенении у себя в пещере, но вместо этого едет в замок Лахлана, где встретится с матерью и братом, увидит печаль в их глазах и почувствует свою вину.
   Он все еще боялся смотреть матери в глаза, хотя она ни одним недобрым словом не обмолвилась. Она, как и он, знала, кого надо винить в гибели Кирана. Но вся тяжесть вины легла на его плечи…
   – Что с вами? – вопрос Норы заставил его очнуться.
   – Со мной все хорошо.
   – Вы плохо выглядите, печальны и подавлены. Неужели мое общество вам так неприятно?
   Эван готов был подтвердить это, но удержался от лжи. Ему незачем быть намеренно жестоким с Норой. Она не виновата, что он не в себе. Возможно, когда-то она была жестоко обижена и отсюда все ее странности. Сам болезненно расставшийся со своими мечтами, он не хотел мешать другим верить в них.
   – Нет, миледи, я не нахожу вас неприятной.
   – Я раздражаю вас?
   – Это ваши слова – не мои.
   Нора улыбнулась ему доброй улыбкой, ее янтарные глаза излучали тепло.
   – Значит, вы считаете меня очаровательной?
   Он почувствовал странное желание закричать от отчаяния.
   – Вы можете хотя бы немного помолчать?
   – А вы хотя бы немного поговорить?
   – Нет, не могу. Будем считать, что я немой.
   – Хорошо, но для немого вы говорите неправдоподобно хорошо. Я была знакома с одним немым. Он жил в соседней деревне и шил великолепную обувь, мягкую и невесомую.
   Эван еле сдерживался, пока Нора продолжала говорить о башмачнике. Он воспринимал все это как наказание. Конечно, дьявол послал ему эту женщину, иного объяснения нет. Она его якорь, она его бремя. Однако милосердней было бы повесить его или четвертовать.
   Несколько часов они медленно ехали по дороге, и все это время Нора болтала, не умолкая.
   Наступал вечер, Эван стал, оглядываясь, искать место для ночевки, такое, чтобы они с Норой не были слишком близко друг к другу.
   Наконец он нашел небольшую полянку возле ручья с чистой водой.
   – Мы заночуем здесь? – испуганно спросила Нора, когда он остановил лошадей. – Будем спать на земле?
   – Да, если вы не захотите ехать ночью. – Он сам хотел бы этого. Ему хотелось поскорее избавиться от нее и вернуться в свою пещеру.
   Нора, прикусив нижнюю губу и недовольно сморщившись, посмотрела вокруг.
   – Неужели нигде нельзя найти постель?
   – А вы ее здесь видите?
   Недобро прищурившись, она взглянула на Эвана.
   – Да, в нескольких часах езды есть деревня, на той дороге, по которой вы ехали сюда.
   Нора выпрямилась:
   – Что вы хотите этим сказать?
   Эван устало вздохнул. Неужели эта женщина так глупа, что не может понять простых слов? Или ей просто нравится раздражать его?
   – По той самой дороге, на которой мы так часто останавливались по вашей нужде, миледи. А сколько раз я возвращался к вам, потому что вы, замечтавшись, недопустимо отставали.
   – Не ругайте меня. Это так грубо с вашей стороны.
   Эван сдержался и закрыл рот. Если она считает это грубостью, то он может познакомить ее с настоящей грубостью. Он посмотрел на испуганное лицо Норы. Она боялась ночи на холодной земле. Он вдруг вспомнил добрые лица своей матери и невестки.
   Недовольный и уставший, он вернулся к своему коню и, сев на него, подъехал к Норе.
   – Отлично, – сказал он. – Если мы вернемся назад, до деревушки Леналор будет не так далеко.
   – Леналор?
   – Это небольшая деревушка, где мы можем получить горячую пищу и удобную постель.
   Эван увидел, как сразу засветились янтарные глаза девушки.
   – Как долго нам ехать? – спросила она.
   – Час или чуть больше.
   – Это маленькая деревня? Я никогда о ней не слышала. Что нас там ждет?
   Эван раздраженно запустил пятерню в свой чуб. Когда же она закончит засыпать его своими вопросами? Эта леди слишком любопытна и совсем не умеет молчать.
   – Вы опять мне не отвечаете.
   – Вы задаете слишком много вопросов. Я едва успеваю перевести дух и ответить на один вопрос, как вы уже задаете три новых.
   – Хорошо, я буду задавать их помедленнее.
   – Лучше не задавайте их совсем.
   – Почему?
   – Тогда я мог бы не отвечать на них.
   К его удивлению, Нора рассмеялась. У нее был очень приятный смех.
   – Бедный Эван, измученный болтливой девицей! Мой отец мне говорил, что если бы энергию моей болтовни да передать его армии, то победа была бы обеспечена. Он сказал, что моей энергии будет достаточно даже на три или четыре дня битвы.
   Эван повернулся и посмотрел на Нору:
   – Довольно жестоко сказано.
   – Совсем нет. Отец любит меня, я это знаю. Да, я слишком много говорю. Это мой недостаток. Мама считает, что это оттого, что у меня нет ни братьев, ни сестер. А еще потому, что она просила Бога дать ей большую семью. Вот он и дал ей меня – я одна делаю шума больше, чем дюжина детишек.
   Эван хмыкнул:
   – Это, по-вашему, смешно?
   – Нет, это должно нас помирить. Или… – Нора посмотрела на Эвана. – Знаете, мне кажется, что вы такой молчаливый потому, что у вас есть братья.
   – Что вы хотите этим сказать?
   – У вас много братьев, и вам трудно заставить их слышать ваш голос.
   – Поверьте мне, я могу быть услышанным и не повышая голоса.
   Нора ехала уже рядом.
   – Сомневаюсь, – промолвила она. – У вас довольно спокойный голос, едва ли вы можете заставить звучать его резко.
   Эта Нора была немного дерзкая девчонка и возражала ему, чего никогда не делали его братья.
   Его рост и угрюмый вид обычно пугали женщин, а от его взгляда девушки либо убегали, либо глупо хихикали.
   А он ненавидел, когда девицы хихикают. Вот Нора никогда не хихикала. Ее смех был приятным, он успокаивал.
   Нора тихонько что-то напевала. Эван осадил лошадь и посмотрел на девушку. Она тоже посмотрела на него широко открытыми глазами.
   – Почему вы так сердито смотрите на меня?
   – Вы удивительная. Как вам удается быть счастливой без всякого повода?
   – Это гораздо лучше, чем быть печальной из-за ничего. Разве вы не согласны?
   Эван расправил плечи.
   – Мне временами хочется быть несчастным из-за ничего. Это мне подходит.
   – Вам лучше подходит улыбка на лице. Мама мне постоянно повторяла, что улыбка украшает лицо.
   – А я считаю, что лицо, как и тело, украшает нагота.
   Нора почувствовала что краснеет.
   – Вы всегда так прямолинейны?
   – Кажется, вы упрекали меня в том, что я постоянно молчу?
   Нора с довольным видом пожала плечами. Ей нравился их словесный поединок, а Эван, хотя и неохотно признался себе, что и ему, в какой-то степени, это тоже приятно.
   – Как интересно, в вас словно два человека, – заметила Нора с удивлением. – Я думаю, вы образец противоречий.
   – Поясните.
   – Вы живете в пещере, что говорит о тяге к тяжелым испытаниям, и вместе с тем вы позаботились о домашнем комфорте и уюте. Вы грубы и жестоки к людям, но заботитесь о животных. Как вы объясните это?
   – Я объясню это так: вы уделяете слишком много времени изучению моей особы.
   Эван тоже пытался понять Нору, глядя на то, как легкий бриз играет прядями ее белокурых волос, любуясь красивым изгибом ее губ, влажных и манящих, пахнущих лепестками роз.
   Он заставил себя опомниться. В последний раз эти глупости дорого ему обошлись. Как и Кирану.
   – Вам нравится одиночество? – неожиданно спросила Нора. – Я не уверена, что мне бы это понравилось.
   Прежде чем Эван успел что-либо сказать, она добавила:
   – Конечно, я много говорю, вы думаете, что мне нравится болтать ни о чем.
   Он невольно улыбнулся.
   – Что я вижу – вы улыбаетесь? – быстро спросила Нора.
   Эван откашлялся.
   – Я? Улыбаюсь?
   – Да-да, я видела, как уголки ваших губ поднялись вверх!
   Ему оставалось только одно: больше не улыбаться.
   – Не знаю, что вы этим хотели сказать.
   Нора, довольная собой, посмотрела на Эвана:
   – У вас приятная улыбка, милорд. Но улыбки лучше беречь. Чем их меньше, тем они дороже. Поэтому я буду беречь эту вашу улыбку до тех пор, пока не заслужу другую.
   Она была самой странной из всех женщин, которых он встречал.
   Нора продолжала щебетать, а Эван ловил себя на том, что с удовольствием слушает ее тихий, успокаивающий голос.
   Однако вскоре его стало беспокоить странное чувство тоски и одиночества. Он всегда избегал общества женщин, ибо решил никогда не допускать их к своему сердцу. Как это было с Изобел. Однако Нора совсем другая. Она заставляет его тосковать. И еще ему хотелось ее поцеловать.
   Что за странные мысли лезут в голову? Если речь идет о покое и комфорте, то он доказал, что это ему не нужно. Он не заслужил этого.
   Ему было приятно находиться в обществе Норы. А когда они доберутся до Леналора, по меньшей мере у него будет минимум спокойствия от щебета леди и от мыслей, которые она у него вызывает.
   – Какое тихое место, – сказала Нора, когда они въехали в деревню. Было уже темно, и все попрятались по домам – Довольно приличная деревушка.
   Эван молча искал дорогу к дому пивовара, который жил на краю деревни. Он ехал медленно вдоль линии коттеджей на дороге, пересекавшей деревню. Старик Энос, пивовар, и Эван были закадычными друзьями-спорщиками.
   Наконец Эван остановил коня у дверей коттеджа Эноса и постучал в дверь.
   – Я уже закрыл дверь на ночь, – послышался сердитый голос хозяина, – и кто бы вы ни были, вам лучше… – Говоря это, старик все же открыл дверь и увидел Эвана. Лицо Эноса мгновенно преобразилось, и он радостно воскликнул: – Эван! – Старик похлопал гостя по спине. – Тот, кто быстрее всех опустошает мои запасы эля!