Ли в очередной раз напомнил нам, что система "Вкус жизни" - это способность выжить в любой ситуации, сливаться с любым окружением, уживаться в любом обществе, общаться с людьми на самых разных уровнях, и один из этих уровней общения - общение кратковременное, в процессе купли-продажи, отнятия или передачи каких-то материальных ценностей.
   Для того чтобы мы умели доставать деньги в случае необходимости, Ли, например, заставлял нас продавать за бешеную цену обычную водопроводную воду.
   Славик с бутылкой воды в руках и табличкой на груди, на которой было написано: "Целебный бальзам, настоянный на чистейшей родниковой воде, выводит вредные вещества из организма и излечивает почти все недуги", ходил по базару. Цена 50 рублей за бутылку не отпугивала жаждущих исцеления покупателей, и за день ему удавалось продать одну-две бутылки. Каждому покупателю Славик говорил:
   - Если вам почему-то не понравится бальзам, вы можете вернуть мне его в течение недели и получить деньги назад.
   Самое интересное - что очень немногие из покупателей возвращали воду обратно, хотя и знали, как разыскать Славика.
   Для того чтобы легкий заработок не вошел у нас в привычку, чтобы мы не пользовались каждодневно умением, которое должно пригодиться только на черный день, полученные деньги мы или возвращали, или покупали на них продукты питания или цветы и раздавали их понравившимся нам бедным старушкам, не тем, которые нищенствовали, а просто ходившим по базару или стоявшим в очередях, по виду которых было ясно, что они сильно нуждаются.
   Славик, правда, несколько раз смухлевал и дарил цветы и конфеты девушкам. Одной из этих девушек была продавщица в столовой, которая бесплатно накормила Славика, когда тот по заданию Ли попросил ее накормить его. Ли часто заставлял нас попрошайничать в столовых, и вскоре мы научились с легкостью размягчать сердца продавщиц и официанток.
   Трюк с ведром абрикосов для выяснения подробностей личной жизни так понравился нам со Славиком, что мы решили его повторить, слегка усовершенствовав, во время выполнения очередного задания.
   Выяснив, что объект нашего исследования интересуется покупкой вишен для варенья, я поставил Славика с ведром вишен в проходе, а сам потел устанавливать контакт с нужной нам женщиной. Покупателям, пытавшимся купить вишни у Славика, тот называл огромную цену - 30 рублей, и они сразу же отходили. Правда, попался один очень несговорчивый покупатель, который почему-то хотел купить именно это ведро вишен и отчаянно торговался, пытаясь сбить цену. В конце концов он так достал Славика, что тот пообещал набить ему морду, если он не оставит его в покое. Покупатель обозвал моего друга мошенником, но драться не стал и предпочел отступить. Я подвел женщину к Славику.
   - Почем вишни? - спросила она.
   - Один рубль вместе с ведром, - ответил Славик.
   - Один рубль? - переспросила женщина. - Почему так дешево?
   Славик с таинственным и скорбным видом сообщил ей, что таким образом он искупает вину перед погибшей сестрой.
   - Но почему вы не продали вишни другим покупателям? Я видела, как от вас отходили люди.
   - Потому что я могу продать вишни только очень хорошему человеку, - заявил Славик.
   Женщина растерялась.
   - А почему вы решили, что я хороший человек?
   Тут я вмешался и сообщил, что я - провидец людских душ и точно знаю, что его погибшей сестре хочется, чтобы вишни были проданы именно ей, поскольку я вижу ее насквозь.
   - Вы не можете видеть меня насквозь, - почему-то обиделась женщина.
   Я решил использовать метод, который Ли называл "рассказ по наитию". Метод заключался в том, чтобы, глядя на человека, улавливать образы, связанные с ним или с кем-либо, о ком он думает, и начинать описывать эти образы, вызывая у человека желание сконцентрироваться на том, о чем идет речь, и тем самым сделать передаваемый образ более четким.
   Как-то Ли методом "рассказа по наитию", подробно описал знакомую мне девушку и других моих знакомых. Потом как-то в городе я указал на нее Ли и спросил его:
   - Ты узнаешь эту девушку?
   - Нет, я ее не знаю, - ответил Ли.
   - Но ты же мне все рассказал о ней, помнишь, когда ты демонстрировал мне рассказ по наитию?
   - Я рассказывал, читая образы, возникающие в твоем мозгу, но я не видел четких ее черт. Так что я не смог ее узнать, хотя через твои ощущения мне удалось выяснить многие факты ее жизни.
   Я внимательно посмотрел на женщину и сказал:
   - Я вижу, что у вас была трудная жизнь.
   По ее расширившимся от удивления глазам я понял, что попал в точку, и продолжал развивать успех:
   - У вас был муж. (Это было нетрудно угадать, потому что обручальное кольцо было надето на левую руку.) Ваш муж обижал вас и слишком много пил (тут я воспользовался теорией вероятностей, потому что встретить мужа, который не пьет и никогда не обижает жену, практически невозможно).
   Отметив, что я снова угадал, я продолжил:
   - Вам принесла несчастье черная женщина.
   - Не черная, а темноволосая, - взвизгнула она.
   - Я это и имею в виду, - с легким раздражением возразил я. - Не о негритянке же я говорю. Ваш муж ушел к ней.
   - Он не к ней ушел, а из-за нее.
   - Это одно и то же, - гордо заявил я и продолжал рассказывать, задавая наводящие вопросы так, что она сама мне сообщала подробности о своей жизни, думая, что я угадываю их, хотя кое-что я, конечно, угадывал. Это задание Ли мы выполнили блестяще, выяснив всю подноготную и оставив ошеломленную женщину с ведром вишен и незабываемыми воспоминаниями о встрече с ясновидцем.
   Еще одной формой тренировочного общения было так называемое ввязывание в бесконечные разговоры с группой людей. Лучше всего это было делать в очереди или в переполненном автобусе. Бесконечные разговоры можно было затевать с отдельными прохожими на улице, или с бабулями, подсаживаясь к ним на скамейке. Иногда войти в контакт было легко, достаточно было произнести несколько общих фраз или пошутить, для того чтобы познакомиться с человеком и завязать бесконечный разговор, из которого человек никак не мог выйти.
   Некоторые люди, более замкнутые и напряженные, требовали особой техники, иногда их даже приходилось оскорбить каким-то намеком и потом отдельными репликами поддерживать в них злость, не позволяя, чтобы за ними осталось последнее слово, но и не проявляя излишней агрессивности, чтобы они на прервали разговор из страха перед тобой. Во время бесконечных разговоров мы учились управлять настроением собеседника, выяснять интересующую нас информацию, располагать к себе или, наоборот, вызывать отрицательную реакцию, входить в контакт и выходить из него.
   Но больше всего мне нравились групповые бесконечные разговоры. Так, например, стоя в длинной очереди, я нарочито медленно выбирал товар, изображая туповатого, с замедленной реакцией покупателя, который никак не может решить, какой товар и в каком количестве он собирается взять. Когда продавщица и очередь доходили до белого каления и готовы были разорвать меня на куски и бросить на съедение собакам, нужно было какой-нибудь фразой разделить очередь на два лагеря - сочувствующих и агрессивных и натравить их друг на друга. Возникала восхитительная перепалка, в которой очередь забывала и обо мне, и о потерянном времени. Люди превращались в римских трибунов, громогласно возвещающих невежественной толпе свой уникальный и единственно верный взгляд на ситуацию и окружающий мир.
   Иногда, вызвав агрессию, я подавлял ее каким-нибудь преувеличенно вежливым, но с подтекстом заявлением, которое заставляло агрессоров почувствовать себя неловко и задуматься над тем, как на мое заявление отреагировать.
   Ли говорил, что толпа представляет собой огромную неуправляемую силу, в которой каждый человек теряет свою индивидуальность, и что поэтому для воина очень важно понимать психологию толпы, уметь влиять на людей, манипулируя их сознанием и заставляя толпу действовать в нужном ему русле.
   - Толпа не подчиняется разуму, - говорил Ли, - ею правят эмоции и инстинкт. Поэтому твои действия при взаимоотношениях с толпой должны иметь очень яркую эмоциональную окраску - сильную и достоверную, чтобы ты мог внушать людям необходимые чувства и передавать свои эмоции, будь то страх, жалость, сочувствие, ненависть, отвращение или сострадание. Ты должен уметь разделять толпу, натравливая людей друг на друга, на ее лидера или на какие-то враждебные тебе агрессивные объекты.
   Впоследствии знание психологии групп и толпы мне очень пригодилось в нескольких серьезных боевых ситуациях, но в то время обучение больше напоминало веселую корриду, в которой вместо быка с удовольствием принимала участие какая-нибудь отчаянная бабуся с полными авоськами, и иногда мне казалось, вероятно, из чувства патриотизма, что наши старушки по энергии и темпераменту вполне могут дать фору лучшим испанским быкам...

Глава XIV

   Мы с Ли в очередной раз вышли на "пробежку по городу". "Пробежка" начиналась с Пушкинской улицы от музея краеведения, потом мы направлялись к стадиону и завершали круг по тихим малопосещаемым улицам. Мы двигались быстрым шагом. Ли всегда что-то рассказывал мне и одновременно давал упражнения, которые я должен был выполнять на ходу, не отвлекаясь ни на секунду от того, что он говорил.
   - У воина, следующего по пути жизни, должны быть посредники между его внутренним миром и внешним миром, окружающим его, - сказал Ли.
   Он сделал паузу, и я понял, что он ждет, чтобы я назвал этих посредников.
   - Ты говоришь об ощущениях? - спросил я.
   - Нет, это не совсем так. Ощущения - это скорее способ восприятия мира, и, хотя в некотором роде они тоже являются посредниками, я говорю не о них. Главные посредники - это твои мысли, которые рождают образы.
   Ли снова сделал паузу. По ехидному выражению его лица я понял, что он собирается, как обычно, удивить меня чем-то неожиданным.
   - Это понятно. Ну и что? - сказал я, просто чтобы что-то сказать.
   - Рад, что тебе это понятно. Не многие смогут этим похвастаться. Но самое интересное в том, что эти образы могут оживать и даже действовать самостоятельно.
   - Как это? - спросил я.
   - Посмотри на кончик своего пальца.
   Я посмотрел.
   - Ты его хорошо видишь?
   - Вроде неплохо.
   - Почувствуй в нем удар сердца.
   Я сосредоточился и ощутил в кончике пальца мягкий толчок.
   - Соедини мысленно свое сердце с кончиком пальца так, чтобы каждый удар сердца отдавался в нем. Почувствуй пульсацию крови.
   Я сосредоточился на биении своего сердца, представил, как каждый удар отдается в кончике пальца и через пару минут почувствовал сильную и равномерную пульсацию крови.
   - У меня получилось.
   - Я знал. Теперь отключись от сердца. Ты использовал его просто как привязку. Сделай пульс тяжелым и объемным.
   Я представил, что вместо крови в кончике пальца пульсирует тяжелая подвижная ртуть. Мне показалось, что кончик пальца раздувается, как шар, от этих тяжелых биений.
   - Продолжай, не останавливайся. Пульс разогревает твой палец все сильнее и сильнее. Жар нарастает. Он такой интенсивный, что палец начинает светиться. Посмотри внимательно. Ты должен увидеть это свечение.
   Вызвать жар оказалось довольно легко. Но свечения я не видел.
   - Я не вижу свечения, - расстроенно сказал я.
   - Ты не видишь его потому, что вокруг слишком яркий свет, а твои глаза еще не подготовлены. Попробуй увидеть свечение на темном фоне, например, на фоне моего пиджака.
   Я поднес палец к пиджаку Ли и сразу заметил бледное сияние, обрамляющее кончик пальца.
   - Я вижу, - радостно воскликнул я.
   - Конечно, видишь, - отрезал Ли. - Только слепой бы его не увидел. Усиливай пульс. Пусть свечение сделается более ярким.
   Я увеличил интенсивность биений, и, действительно, светящийся ореол расширился и стал значительно ярче, приобретая разные цветовые оттенки.
   - Думаю, теперь ты сможешь видеть свечение и без темного фона, - сказал Ли и отодвинулся.
   Свечение от яркого света стало более тусклым, но не исчезло. Я продолжал видеть бледный ореол и мелькающие в нем цветные искорки.
   Заметив мое возбуждение, Ли сказал:
   - За что я тебя люблю, так это за непосредственность ощущений. Тебе достаточно показать палец, чтобы ты пускал слюни от восторга, как щенок, впервые откопавший на грядке червяка. Не стоит так преувеличивать значение происходящего. Все в твоей власти, во власти твоей внутренней энергии, которая связывает тебя с миром и возбуждает процессы внутри тебя и вокруг тебя. Сейчас твоя внутренняя энергия не настолько сильна, чтобы производить большие внутренние или внешние изменения только благодаря твоему желанию. Пока это может произойти только спонтанно в редких и исключительных случаях. Сейчас ты на первом этапе и должен научиться возбуждать скрытые внутренние силы и управлять ими. Этого можно добиться только через медитацию. Вне медитации не существует ни тренировки, ни жизни, ни познания.
   Упражнения с пульсами давались мне относительно легко, потому что еще до встречи с Ли я читал книги по аутотренингу, системе Шульца и учился вызывать ощущение расслабления, тяжести, тепла и пульсации.
   В системе обучения Ли пульсу отводилась универсальная и необычайно широкая роль в медитативных упражнениях.
   Пульс можно было перемещать по телу в любом направлении, концентрировать его в нужной области, что использовалось как при лечении, так и при активизации зоны, например, при ее ударном закаливании. Вызывание пульса и чередование его с воздействием холодом помогало излечивать больные мышцы или нарушения во внутренних органах.
   Упражнения с пульсами стали регулярными во время наших совместных прогулок. Я учился собирать пульсы из разных участков тела в центре ладони в точке Лао-гун и потом заставлял этой пульс разделяться и стекать вниз по пальцам. Я создавал пульсирующие мыслеформы внутри и вне моего тела, и Ли всегда абсолютно точно мог описать форму и размер создаваемых мной мыслеобразов.
   Ли научил меня помещать различные формы пульсов в лекарственные средства, усиливая тем самым действие лекарств.
   Одним из упражнений было блуждание пульса по кругу вдоль позвоночника и затем по переднесрединному каналу с круговыми ответвлениями по наружной и внутренней поверхностям рук, по бокам к копчику.
   Ли заставлял меня доводить это упражнение до автоматизма так, чтобы деятельность или внешние воздействия не отвлекали меня от его выполнения. Для этого Ли одновременно с вращением пульса заставлял меня делать что-либо другое. Однажды он велел мне вспоминать самые приятные моменты моей жизни, не прекращая вращений пульса и поддерживая разговор о каких-то других вещах. Ли по выражению моего лица всегда мог легко догадаться, о чем я сейчас думаю, и не упускал случая поиздеваться.
   Неожиданно прервав рассказ о клане Держащих и животных стилях. Ли посмотрел на меня с романтически-идиотским выражением лица.
   - Ну нельзя же так много думать о девушках, - сказал он. - Чрезмерность даже в твоем возрасте может нанести непоправимый ущерб здоровью.
   - Как ты догадался?
   - У тебя такое масляное выражение лица, как будто ты съел большой кусок вкусного торта, и у этого торта были чертовски хорошенькие ножки.
   Лицо Ли стало еще более идиотским и мечтательным. Закатив глаза, он медленно облизнулся.
   - Только не говори, что у меня такое же выражение лица, - ужаснулся я.
   - Ну что ты, мне до тебя далеко, - он успокаивающе похлопал меня по плечу.
   Ли копировал мою мимику, когда я вспоминал о природе, о том, как проводил праздники или веселился с друзьями. Он объяснял мне тонкости мимики человека и учил определять мысли по выражению лица, по движениям рук и т.д.
   Вращать пульс, одновременно вспоминая моменты моей жизни и беседуя с Ли о боевых искусствах, было очень трудно и требовало от меня предельного напряжения и концентрации внимания.
   - Ли, зачем ты заставляешь меня делать одновременно несколько упражнений? Может быть, лучше делать их по очереди, но более качественно? Я не могу одновременно за всем уследить.
   - Ты должен следить за всем одновременно. Это необходимо для расширения сознания.
   - Что такое расширение сознания?
   - Воин не может одновременно идти двумя путями. Он может или уходить внутрь, или расширяться наружу. Уходя внутрь, он стремится к одной цели, бесконечно уменьшаясь и концентрируясь лишь на ней, и тогда поле его зрения, поле его сознания сужается к единому центру. Когда воин расширяет поле своих ощущений, он начинает охватывать мир во всем его многообразии. Ты должен научиться совмещать в своем сознании несколько информационных потоков, которые Спокойные называют разговорами мира. Но мы лучше будем говорить об информационных потоках, потому что, общаясь с тобой на твоем языке, мне легче передать тебе суть древнего знания.
   Информационные потоки могут исходить из тех сред, которые оказывают воздействие на твои органы чувств. Если ты слушаешь, ты должен уметь слушать все вокруг, все разговоры и звонки мира. Если ты смотришь, ты должен видеть все вокруг, не упуская из виду даже малейших деталей.
   - Но ведь невозможно одновременно слышать и видеть все вокруг. Вернее, слышать и видеть можно, но нельзя все воспринимать с одинаковой ясностью и осознанием. Мне кажется, что физически невозможно одинаково сосредотачиваться на всем, что ты слышишь и видишь.
   - Это невозможно для обычного человека, но воины жизни учатся этому, и некоторые на них могут одинаково четко воспринимать всю информацию, причем они не ограничиваются только зрением и слухом, речь идет обо всех органах чувств.
   Ли обрисовал мне методику тренировок для расширения сознания. Она заключалась в выполнении упражнений по приему информации из нескольких источников, отдачи информации по нескольким каналам, смешанных упражнений и "медитативном" расширении сознания.
   Упражнения по приему информации из нескольких источников строились по типу - читать книгу, одновременно смотря телевизор и слушая передачу по радио, и при этом одинаково хорошо усваивать информацию из трех источников.
   Упражнение по отдаче информации - писать левой и правой рукой разные тексты и при этом читать стихи.
   В упражнениях совмещалось восприятие различными органами чувств. Примером медитативного упражнения было следующее: я сосредотачивался на ощущении мира кожей. Сначала я учился чувствовать прилегающую к телу одежду, лучи солнца, согревающие мое лицо, ветерок, овевающий кожу. Потом моя способность к осязанию расширялась. Я представлял, что от моего тела отделяется и расширяется чувствительная оболочка, которая так же, как кожа, ощущает все, с чем она соприкасается. Не теряя ощущения одежды, я начинал чувствовать внешней оболочкой окружающих людей, заборы, дома, деревья, мимо которых я проходил. Я чувствовал их физически как отраженное тепловое поле и одновременно с этим уделял внимание разговорам, ведущимися вокруг меня. Я принюхивался к запахам, улавливая их оттенки.
   Я непрерывно выполнял подобные медитативные упражнения. Они настолько слились со мной, стали частью меня, что я, уже даже не желая того, продолжал воспринимать мир по-другому, словно все, что происходило вокруг, тут же находило отклик во мне - на моей коже, в моем теле, в моем сознании. Я начал чувствовать то, что происходит у меня за спиной, и иногда мое тело реагировало на событие до того, как я осознавал то, что происходит.
   Вначале я осваивал медитативные упражнения, сосредотачиваясь только на них, но по мере освоения начинал совмещать их с упражнениями по приему или отдаче информации. Например, занимаясь медитацией, я одновременно читал стихи, тренировался и вызывал в мышцах ощущение пульса, тепла или холода. Потом я начал добавлять к этому и медитацию воспоминаний.
   Как-то Ли в очередной раз рассказывал мне о формировании человека помнящего, человека-дерева.
   - Чтобы лучше помнить себя, ты должен начать создание круга небес, - сказал он.
   - Что это такое?
   - Вытяни вверх руку с ладонью, направленной в небо и расположенной параллельно земле, и ощути небо, ощути воздух неба, который медленной гладкой прохладной волной начинает опускаться тебе на голову и постепенно охватывает всего тебя. Ты - человек неба. Сосредоточься на этом прохладном потоке, проходящем сквозь тебя. Этот поток принесет тебе воспоминания о прошлом.
   Придя домой, почувствуй круг неба, возьми тетрадь и запиши туда воспоминания, которые он тебе принесет. Сначала ты будешь вспоминать одиночные наиболее значительные события, потом ты вспомнишь основные детали встреч с твоими девушками, потом все веселые, страшные или отвратительные случаи из твоей жизни. Потом небесный поток начнет приводить твои воспоминания в хронологический порядок, и ты пройдешь свою жизнь с самого детства - как ты рос, где и чему учился, где работал...
   - Ли, но я же еще нигде не работал, кроме...
   - Вот это "кроме" ты и должен вспомнить, - отрезал он.
   - Ли, а для чего мне все это помнить? Я читал, что человек забывает многое потому, что срабатывают защитные механизмы, что для мозга вредно помнить все и что объем информации должен быть ограничен.
   - В твоем случае информация действительно вредна. Но не потому, что ее слишком много и твой мозг изнывает под непосильным грузом знаний, а потому, что ты уподобляешься свинье, которая жрет все подряд и потом страдает несварением желудка. Ты слишком много читаешь, не понимая смысла прочитанного, и запоминаешь только наиболее бредовые идеи, которые с трудом перевариваются твоим европейским мозгом. Я помню все, я воспринимаю всю информацию. Посмотри на меня и скажи, что полезнее для человека - помнить, знать и уметь обращаться со своим знанием или отбрасывать прочь знания и саму свою жизнь, прикрываясь гениальной формулировкой, что излишние знания и воспоминания вредны.
   - Ли, я сдаюсь. Ты, как всегда, прав.
   - Твой мозг помнит все, происходившее с тобой. Но воин должен не просто таскать с собой этот груз, он должен в любой момент уметь вызвать нужную информацию. Не бывает бесполезной информации. Все, что ты когда-либо видел или узнал, может пригодиться в самое неожиданное время в самом неожиданном месте. Манипулируя с потоками информации, ты должен легко и быстро вызывать то или иное ощущение, вспоминать то или иное происшествие и через него восстанавливать ход событий любой давности.
   Медитация воспоминаний с каждым разом все усложнялась. Ли настаивал, чтобы я все глубже погружался в прошлое, восстанавливая его так, чтобы заново пережить все свои опущения.
   Постепенно я начал вспоминать то, что, казалось, навсегда ушло из моей памяти и кануло в прошлое. Медитация воспоминаний стала фоном всего, что я делал - куда бы я ни шел, чем бы ни занимался, я продолжал вспоминать и заново переживать свою жизнь. Даже во сне я видел, иногда абсолютно четко, иногда вперемешку с обычными сновидениями, забытые события моей жизни.
   Воспоминания, особенно в сочетании с медитацией по расширению сознания, в сочетании с детальным восприятием мира со всеми его запахами, цветами, интересными событиями, создавали иллюзию жизни настолько полной и насыщенной, что иногда я доходил почти до эйфории, когда хотелось кричать или плакать от радости и восхищения жизнью и окружающим миром.
   - Без осмысления картины мира ты не можешь формировать воспоминания, - сказал Ли. - Спокойный живет полноценной жизнью, потому что он испытывает все основные впечатления, даруемые ему жизнью. Это - основа питания его органов чувств. Без этого он будет голодным, неудовлетворенным человеком, каких на земле миллиарды. Если ты ешь яблоко, ты должен ощущать его кожицу, глянец его поверхности, его запах, его сок, всю полноту его вкуса. В то же время ты должен наслаждаться видом яблока, любуясь его цветом и замечая малейшие пятнышки на его поверхности, его деревянный черенок, еще недавно соединявший плод с деревом. Попробуй проникнуть в суть яблока. Ты знаешь о нем гораздо больше, чем то, что ты можешь вспомнить в первый момент. Представь, как яблоко было рождено деревом, как дерево росло, что было до этого и что будет после.
   Иногда, слушая голос Ли, описывающий ощущения мира, я отключался от реальности и даже голос его переставал воспринимать, уносясь в свои мечты, возникающие и видоизменяющиеся от тех или иных его слов. Образы рождались, чередовались, и иногда, на несколько мгновений вернувшись к реальности, я снова воспринимал фразы Учителя, которыми он формировал очередной образ.
   - Ты слишком часто теряешь картину мира, - недовольно сказал Ли. - Воин никогда не должен полностью отключаться от мира, за исключением тех редких случаев, когда он охраняем своими товарищами и пытается достичь глубокого самосознания в сложных медитациях.
   Мы шли по улице. Ли резко остановился и, развернувшись неуловимым движением, оказался прямо передо мной. Я не успел среагировать и, пытаясь остановиться, оперся руками о его плечи. Наклонившись вперед, я заглянул ему в глаза. Ли замер в неподвижности и смотрел на меня пристально и отрешенно. Неожиданно он сказал: