Съёжившись в полумраке под колючими спутанными ветвями, они наблюдали, как тётка с улыбкой покинула дом и незамеченной удалилась вверх по улице с таким довольным видом, словно проглотила канарейку.
   Дульси дрожала.
   – Она меня ужасно напугала, – сказала она, нервно облизываясь. – Где она такому научилась?
   – Где бы это ни было, теперь она вне игры. Как только мы позвоним Харперу и сообщим приметы голубой «Хонды», прости – прощай, воровка – домушница!
   Однако Дульси округлила глаза почти испуганно.
   – Может, мы… Она же просто старая женщина.
   Она умолкла и замялась.
   – О чём ты говоришь?
   – Будет суд… Как ты думаешь, проявит ли суд к ней снисходительность? Она ведь такая старая.
   – Не такая уж она и старая, просто неряха. Да и какая разница? Молодая ли, старая– воровка есть воровка. – Он вперился в подругу жёлтыми глазами. – Сегодня утром тебя просто раздирало желание прищучить эту тетку. Это тебе всегда неймётся обратиться в полицию. «Позвони Харперу, Джо. Изложи капитану факты. Пусть этим займётся полиция». Так с чего вдруг такая перемена? Отчего ты сейчас-то размякла?
   – Но она так… Её же не посадят за решётку до конца жизни? Как можно? Оказаться в заточении, когда ты старая, может, и больная…
   Джо прищурился.
   – Может, нам не стоит сообщать про неё капитану Харперу? По крайней мере, пока.
   – Дульси…
   – Они не станут держать её в тюрьме, пока она совсем не одряхлеет? И даже не сможет подняться из кресла – каталки, как те старики из «Каса Капри»?
   – Я понятия не имею, что решит суд. И не понимаю, какая разница.
   Джо долго наблюдал за Дульси, затем развернулся и выполз из кустов. Конечно же нужно позвонить Харперу.
   Он слышал, как Дульси вылезла вслед за ним. Они уселись рядышком и, не говоря ни слова, смотрели, как ниже по склону голубая «Хонда» снялась с места и укатила. Прямо под их наблюдательным пунктом семейство из белого коттеджа всё ещё сажало деревья и кусты. Ни взрослые, ни двое детей, казалось, даже не заметили, что их дом ограбили. Это заставило кота невольно улыбнуться. Мадам оказалась весьма ловкой тёткой.
   Но ловкая или нет, она всё равно воровка.
   Долгое время Дульси ничего не говорила, а затем искоса взглянула на Джо.
   – Полагаю, при таком количестве краж, которые провернула эта старушка, и ценных вещей, которые она утащила, тюремная камера станет для неё последним пристанищем.
   – Возможно, Дульси. Чему быть, того не миновать. Один взгляд на бабку, которая размечталась о блестящем платьице, и ты уже растаяла и готова встать на её сторону. – Джо оглядел подругу. – Вы с ней одной крови, так это называется? Ты и эта тетка два сапога пара – жадные воровки.
   Её взгляд был холоден словно лёд:
   – Это действительно чудесное золотое платье.
   Пристальный взгляд зелёных глаз смутил его, взгляд столь праведный, словно сам Джо был преступником.

Глава 8

   Дульси не слишком интересовалась машинами, зато понимала толк в роскоши. Гладкий красный автомобиль с откидным верхом прошелестел мимо неё по Морскому проспекту, оставив смотреть вслед глупо вытаращенными глазами. От восхищения у неё высунулся кончик языка, а ушки и усы подались вперед; помахивая хвостом, она сделала шажок по тротуару, глядя на великолепные обводы заднего капота и округлый блестящий чёрный верх.
   – Это «Бентли-Азур», – прошептал Джо ей на ухо. Дернув усом, он притворился, что облизывает лапу; вокруг на тротуаре было полно людей, которые направлялись в магазины или просто по своим делам. – Говоря словами рекламы, «самая новая и быстроходная модель».
   Они проводили взглядом автомобиль, который повернул и двигался теперь по северной стороне проспекта. Джо удивленно округлил глаза.
   – Смотри-ка, это Клайд. За рулем – Клайд! Гляди, как он управляется с этим красавцем, можно подумать, ему принадлежит весь мир.
   Проехав мимо, Клайд свернул к автомастерской, на дорожку, что проходила под широкой черепичной крышей здания в средиземноморском стиле, где размещался салон иностранных автомобилей Бекуайта.
   Рядом с кошками остановились и несколько прохожих, восхищённо взирая на проплывавший мимо великолепный красный автомобиль. Джо резко повернул голову, притворяясь, что ловит очередную блоху.
   – Этот цвет называется «красный перламутр». Новая машина Аделины Прайор. Триста сорок тысяч баксов, заплаченных этими стариками из «Каса Капри».
   Глаза Дульси недоверчиво вспыхнули.
   Джо хитро покосился на неё.
   – Ты об этом не думала, правда? Ты ведь не знала, насколько богата Аделина. Эта машина только что с завода. Белая кожаная обивка, компакт-проигрыватель на несколько дисков торпеда со вставками из орехового дерева, бар и всё такое Клайд должен был установить ещё телефон, наверно, поэтому машина сейчас у него.
   Джо повёл Дульси к мастерской, ловко огибая прохожих переходя проспект и лавируя среди медленно едущих автомобилей.
   Едва они вбежали на крытую дорожку, сюда же свернул патрульный автомобиль и остановился рядом с Клайдом. От потрескивания полицейской рации у кошек засвербило в ушах.
   Макс Харпер вышел из машины и склонился к открытому окошку «Бентли». Ни Харпер, ни Клайд кошек не заметили. Мотор красного «Бентли» тихонько урчал на холостых, словно мурлыкал громадный сытый кот.
   – Классная тачка, – сказал Макс.
   Лёгкий ветерок, залетевший под крышу, донес до кошек запах капитана полиции – от него пахло лошадьми, табаком и чуть-чуть ружейным маслом. У него были худые руки, грубые и темные, как старые туристские ботинки Клайда.
   – Машина Аделины Прайор, – Клайд откинулся на мягкую спинку сиденья, усмехнулся и погладил руль. Харпер оглядел машину, вытащил пачку сигарет, затем передумал и снова сунул её в карман, как будто не решался закурить рядом с такой девственно-чистой красотой. Его худое, прорезанное морщинами лицо нахмурилось.
   – Нашли ещё кое-что насчёт того зелёного грузовика, что врезался в Сьюзан Доррис. Не слишком много. Мало шансов, что он снова тут объявится, но я подумал, что стоит предупредить. Вчера в участок зашёл один человек. Похоже, наше обращение в газете подстегнуло его память, он припомнил, что похожий автомобиль разъезжал по холмам примерно в то время, когда на Сьюзан наехали. Якобы он видел его на той неделе трижды и примерно в тех местах. – Харпер неопределенно кивнул в сторону домов на склоне. – Зелёный открытый пикап… Ему показалось, это «Шевроле», однако точно сказать он не может, год тоже не знает и номер не рассмотрел. Он не знал, что это важно, пока не прочитал вчерашнюю газету. Когда машина Сьюзан попала в аварию, его не было в городе, и он не видел первого газетного сообщения.
   Макс снова достал сигарету, выудив её из лежащей в кармане пачки привычным жестом, постучал ею о дверцу «Бентли», а затем снова сунул в пачку.
   – Почему, чёрт возьми, такие вещи случаются с людьми вроде Сьюзан?
   Клайд заглушил двигатель.
   – Я буду иметь в виду этот грузовик, хотя вряд ли он объявится у Бекуайта. Значит, зелёный открытый пикап. Не густо.
   Харпер кивнул.
   – Да уж, скорее всего он уже где-нибудь в Лос-Анджелесе, перекрашенный и с новыми номерами. А может, и на свалке.
   – Насчёт года выпуска ничего?
   – Ничего. А Сьюзан едва успела его заметить, прежде чем в неё врезались. Ей показалось, это американская модель, закрытый пикап, не новый. Тускло-зелёный, вроде бы, по её словам, без боковых окон. Эти модели обманчивы, могут казаться старше, чем есть на самом деле.
   Харпер переступил с ноги на ногу, словно ему неудобны были форменные ботинки.
   – Терпеть не могу такие случаи, когда машина скрывается с места происшествия. Чертовски неприятно. Сьюзан – хорошая женщина. Пока этот мерзавец водитель не загнал её в инвалидную коляску, она гуляла со своим пуделем по всему городу. Ты бы видел, как они проходили мимо участка, Сьюзан и её пёс, – резвились как дети. Скажу тебе одно, – продолжал Харпер. – Дочка Сьюзан, Бонни Доррис, не собирается бросать это дело. Так или иначе, но Бонни прижучит парня, который покалечил её мать. – Харпер криво усмехнулся. – Бонни вцепилась в меня мёртвой хваткой, звонит через день. Интересуется, есть ли у нас что-нибудь новенькое и что именно мы делаем для расследования.
   Он поднял глаза, увидел Джо и Дульси, которые сидели в широченном дверном проёме автомастерской, и удивлённо поднял бровь.
   – Ты что, берёшь кота с собой на работу? Я думал, ты стараешься держать его подальше отсюда, после того как его тут чуть не застрелили и не превратили в корм для рыб.
   Джо и Дульси переглянулись, Джо внимательно посмотрел на Харпера. Макс Харпер никогда не мог понять, почему его старый приятель, с которым они, будучи подростками, участвовали в родео, а сейчас время от времени собирались, чтобы попить пивка, так помешан на кошках. И Джо знал, что здорово действует на нервы Харперу; за последний год они с Дульси дважды попадались ему на пути, выводя его из душевного равновесия.
   Впрочем, какие бы подозрения ни терзали Харпера, это были не более чем подозрения.
   От души забавляясь и смеясь про себя, Джо одарил Харпера глуповато-невинным взглядом. Он любил подначивать капитана. По вечерам, когда Харпер приходил к Клайду на партию в покер, Джо всегда старался изобрести что-нибудь новенькое, какой-нибудь ещё способ его поддразнить, и не потому, что Харпер ему не нравился, наоборот, ему доставляло удовольствие наблюдать замешательство на обычно суровом лице Макса.
   Ну и что, даже если Харпер что-то подозревает? Неважно, какие подозрения могут зародиться у него в голове, но если Макс Харпер обмолвится кому-нибудь из своих офицеров хоть словом о разумных кошках, расследующих преступления, он вылетит со службы быстрее плевка.
   Дульси толкнула Джо; тот встрепенулся, заметив многозначительный взгляд Клайда, понял, что, должно быть, слишком пристально таращился на Харпера, а может, даже глупо ухмылялся. Взгляд Клайда говорил: «Последи за собой, приятель»« Чтобы отвлечь и подзадорить Джо, Клайд наклонился и открыл пассажирскую дверь „Бентли“.
   – Кис-кие-кис, иди сюда, иди ко мне, – язвительно засюсюкал он.
   Переглянувшись, Джо и Дульси кротко опустили глаза и потрусили вокруг машины. Они остановились, глядя через открытую дверцу, пока Клайд аккуратно расстилал свой белый рабочий халат на переднем сиденье. Закрыв поплотнее кремовую кожаную обивку, он прикрикнул: «А ну сюда, быстро!», и они тут же запрыгнули на халат. Спектакль «Повелитель кошек» , устроенный ими втроем специально для Харпера, удался на славу.
   – Один прокол когтем, один волос с ваших шкур, и вас пустят на собачий корм. Хватит на две порции.
   Харпер наблюдал эту неожиданную сценку с еле заметным выражением интереса на неулыбчивом лице. Что он при этом думал, понять было невозможно.
   Клайд грубовато потрепал Джо по загривку и сказал с улыбкой:
   – Я предоставил этого кота Бонни Доррис для группы «Друг-Не-Вдруг», которую она организовала в пансионате «Каса Капри».
   Харпер приподнял бровь и кивнул:
   – Она затеяла это ради своей матери – единственный способ, до которого она сумела додуматься, чтобы протащить туда своего пуделя. Ей кажется, пёс поднимет Сьюзан настроение, а это поможет скорее выздороветь. Сьюзан просто души в нем не чает.
   – Бонни рассказала мне про свой план, она уверена, что пёс поможет Сьюзан пережить болезненные процедуры и поддержит её дух во время лечения. – Клайд небрежно взъерошил шерсть кота, что тому наверняка не понравилось. – Бонни хочет, чтобы в группу входило и несколько кошек, так почему бы и нет? Пусть этот маленький нахлебник поработает за своё пропитание.
   Джо неподвижно застыл под рукой Клайда, стараясь сдержать ярость. Ох и поплатился бы он сейчас за такие слова! «Пусть этот маленький нахлебник поработает за своё пропитание» . Подожди, вот только останемся одни!
   Выбравшись из-под руки, кот отвернулся, рисуя в уме наиболее интересные действия, которые он мог бы предпринять, чтобы поставить Клайда Дэймена на место.
   – Поверить не могу, что она возьмёт туда кошек. Собаки – само собой. Собаку можно выдрессировать, заставить слушаться. А кошки разбегутся повсюду, их же невозможно контролировать. А впрочем, может, оно и к лучшему. Несколько снующих туда-сюда кошек развеселят этих старичков, глядишь, им не так скучно будет. – Харпер слегка нахмурился и продолжил: – А то со скуки им всякая чепуха в голову лезет. К нам поступило несколько странных звонков оттуда.
   – Да? – с интересом отозвался Клайд. – А что за странные звонки?
   Худая фигура Харпера немного передвинулась, он сменил позу.
   – Да мерещится им всякое. Одна старушка-веселушка звонит нам раз в три-четыре месяца, утверждая, что в доме престарелых пропадают пациенты и что несколько её друзей уже пропали.
   Клайд слушал, откинувшись на спинку сиденья.
   – Когда кто-то из постояльцев «Каса Капри» заболевает, его переводят из общего отделения, Внимания, в клиническое, так называемую Заботу. Там больше персонала, в том числе медсестер, обученных ставить капельницы и что там им ещё надо. Визиты из Внимания в Заботу не поощряются, начальство не хочет, чтобы народ шнырял туда-сюда. Я могу их понять. Так вот, эта старушенция беспрерывно твердит, что ей не дают увидеться с её друзьями, что её друзья исчезли. Она меня так достала, что я отправил туда Бреннана посмотреть, что и как, чтобы успокоить её. – Харпер усмехнулся. – Все якобы пропавшие были на месте, их имена написаны на дверях, а сами пациенты – в кроватях. Бреннан когда-то давно был знаком с двумя из них. Сказал, что они сильно усохли, от возраста. – Он покачал головой. – Мне кажется, в этом пансионате за ними хорошо ухаживают, такое заведение ещё поискать надо. Но бедная госпожа Роз этого не понимает. Каждый раз, когда звонит нам, она причитает и жалуется.
   – Старость не радость, – заметил Клайд.
   Харпер кивнул.
   – Надеюсь, я быстро коньки откину, когда придет время. – Он склонился пониже, чтобы лучше рассмотреть интерьер «Бентли»: мягкую белую кожу, блестящие, сделанные со вкусом аксессуары, гладкую мозаичную торпеду. – Как думаешь, во сколько Аделине обошлась эта крошка?
   – В три с половиной сотни штук, – сказал Клайд. – Как насчёт покера на этой неделе?
   – Решено. Если только на нас не свалится какое-нибудь тройное убийство.
   Харпер взглянул на кошек, которые спокойно лежали на халате, покачал головой и вернулся к патрульной машине. Сев за руль, он поднял руку, сдал назад и уехал. В течение получаса после отъезда Макса Харпера Джо и Дульси имели возможность прокатиться в первый и, скорее всего, в последний раз на принадлежавшем Аделине Прайор жемчужно-красном «Бентли-Азур» стоимостью в 340 тысяч долларов. Сидя на переднем сиденье, словно какая-нибудь знаменитость, Дульси осторожно принюхивалась к деревянной торпеде, однако не позволяя своему розовому носику коснуться этого кленово-орехового шедевра. Сейчас, когда её везли в этом мягком, мурлычущем, могучем и роскошном лимузине, она чувствовала себя такой довольной, будто ей в лучшем ресторане подали на ужин канарейку в сливочном соусе на серебряном блюде.
   Они направлялись вверх по склону в сторону поместья Прайор. Проезжая мимо «Каса Капри», Клайд сбросил скорость. За ним следовал его собственный старинный «Паккард» , за рулем которого сидел его главный механик. Этот невозмутимый человек не сказал ни слова насчёт увеселительной поездки, устроенной Клайдом для пары кошек. Работники мастерской слишком хорошо знали, что его легко обидеть неосторожным высказыванием насчет этих зверьков.
   Когда они проезжали мимо пансионата, Джо спросил;
   – Харпер больше ничего не говорил насчёт домушницы?
   – Вообще-то говорил. Он считает, что она собирается двинуть дальше, вверх по побережью. Она уже попробовала свои силы в Полулунной бухте.
   – В самом деле? – сказал Джо и пожал плечами. – Она ведь обчистила ещё один дом в Молена-Пойнт не далее как сегодня утром.
   Клайд так резко повернулся к коту, что «Бентли» немного отклонился от курса. Однако достаточно было лёгкого движения руля, чтобы автомобиль, как хорошо вышколенный конь, мгновенно отозвался и выровнял ход.
   – Откуда ты знаешь, что она обчистила ещё один дом? Ты что, ходил за ней по пятам?
   Джо напустил на себя невинный вид.
   – Вы когда-нибудь прекратите соваться куда не просят?
   – Она утащила золотое платье и всякие ювелирные украшения из того нового двухэтажного дома, что стоит чуть выше Кипарисовой улицы.
   – Харпер будет в восторге, что его любимый осведомитель снова в деле. Полагаю, ты и машину её можешь описать.
   – Ничего подобного, – поспешно заявила Дульси. – Машину не видели. Но платье шикарное, с искрой.
   Джо, прищурившись, посмотрел на неё. Ему это не нравилось, уж больно сентиментальной оказалась Дульси в отношении этой тетки. Не любил он подобную чувствительность в своей даме сердца. И куда при этом исчезала безжалостность его партнерши по охоте?
   Клайд свернул на широкую дорожку, затенённую дубами. Ни одного строения видно не было, извилистая дорога вела через гребень холма. Некоторое время они ехали в тенистой прохладе под нависающими с обеих сторон дубовыми ветвями, затем дорога сделала последний виток, и неожиданно их взорам предстал дом, стоявший как раз на вершине холма. Двухэтажная усадьба в средиземноморском стиле стояла под шатром дубов таких громадных, что они наверняка появились здесь задолго до того, как был построен этот дом. Вдали за домом виднелось какое-то ещё более древнее сооружение.
   В доме Прайор было дна этажа, толстые белые стены затенены далеко выступающими свесами крыши, крытой тяжёлой черепицей из обожженной глины, которая была уложена изогнутыми рядами. Входную дверь украшала глубокая резьба, окна первого этажа – предохранительные решётки с причудливым орнаментом, а из каждой спальни второго этажа застеклённые створчатые двери вели на отдельные балконы.
   – Два гектара, – сказал Клайд. – Все эти земли за домом принадлежат Адёлине, и это лишь небольшая часть, оставшаяся от прежнего земельного надела. Сейчас они стоят по нескольку миллионов за гектар, не считая ещё дома, а также строений, где прежде размещались ферма и конюшни. Этот дом был построен в тридцатых, но само поместье относится к началу 1800-х годов. Оно принадлежало семье крупного испанского землевладельца Трокано. Все холмы, каждый клочок земли, что вы видите, принадлежал Трокано, – тысячи гектаров. Вон те здания за домом были построены как раз в то время.
   Дульси попыталась представить себе временную дистанцию, отделявшую её от начала девятнадцатого века. Попыталась представить, как выглядел Молена-Пойнт без домов: редкие ранчо на бесконечных склонах, где с места на место бродили стада коров породы лонгхорн, волки и медведи гризли и где сейчас они с Джо охотятся на всякую мелочь. Страшно подумать, какие невероятные перемены произошли за это время; от попытки осознать это у Дульси даже голова закружилась.
   Земли поместья Прайор были отлично ухожены, лужайки покрыты густой зелёной травой. Слева от старого дома начинался лес, и были видны старые потемневшие надгробия среди деревьев.
   – Семейное кладбище, – пояснил Клайд. – Сохранилось ещё с тех времен, когда усопших хоронили на их собственных землях.
   Он остановил «Бентли» прямо у парадной двери. Откуда-то из глубины дома до кошек долетал запах жасмина, а ещё ароматы мяса и чили. Клайд бесцеремонно подхватил их обоих, перетащил в свой «Паккард» и поместил на заднее сиденье.
   Но за то короткое время, пока её переносили, Дульси постаралась по возможности запомнить каждую деталь, которую она только смогла рассмотреть через широкие окна нижнего этажа. Она успела мельком увидеть светлые тяжёлые портьеры на окнах и библиотеку, стены которой сверху донизу заполняли ряды книг в кожаных переплётах; успела бросить мимолетный взгляд на антикварную мебель и восточный ковёр на сияющем паркете. Зелёные глаза горели интересом, розовый язычок высунулся, тёмный полосатый хвост лихорадочно подергивался.
   Автомеханик, пересевший на пассажирское сиденье, обернулся и застыл, удивлённо разглядывая кошку. Похоже, ему впервые в жизни приходилось видеть животное, проявляющее любопытство к шикарным домам. Дульси тут же принялась умываться, стараясь казаться равнодушной.
   Она и понятия не имела, что её интерес к дому Прайор, её желание осмотреть изнутри эти элегантные покои будут вскоре удовлетворены и даже сверх меры, да таким образом, о котором она сейчас даже не догадывалась.

Глава 9

   Сьюзан Доррис с отвращением разглядывала поднос со своим обедом, закреплённый на ручках кресла – каталки. Но она хотя бы добилась разрешения есть в одиночестве у себя в комнате. Правда, чтобы добиться этого, ей пришлось несколько раз притвориться, что её мучает страшная головная боль. Персональный прием пищи был не в правилах «Каса Капри», если только вас не лихорадило и не тошнило. Владелица и управляющая пансионатом полагала, что тот, кто предпочитает питаться в одиночестве, повредился умом или что-то замышляет. «Мы высоко ценим каждого члена нашего сообщества, мы здесь все – одна семья» . Чем дольше Сьюзан оставалась в «Каса Капри», – а в четверг исполнится уже два месяца – тем хуже она переносила эту принудительную близость. Само здание пансионата казалось ей застывшим и тяжёлым, в точности отражающим властный характер Аделины.
   А сегодня и еда была невкусной: на тарелке громоздились куски пережаренного мяса, горка клейкого картофельного пюре и консервированная подливка, источавшая сладковатый запах бульонных кубиков. Сьюзан понимала, что ведёт себя как капризная стерва, ну и что с того? Всё равно здесь её некому услышать, даже если она будет ворчать вслух.
   Обычно кормили здесь хорошо, когда по кухне дежурила Ноя. На ланч давали свежий салат, много фруктов и разнообразной зелени, на закуску – что-нибудь лёгкое и аппетитное: маленькую порцию лобстера или ломтик куриного мяса со спаржей либо сахарным горошком. Когда платишь за проживание такие деньги, хочется, чтобы еда была приготовлена с умом. Сьюзан забыла, что у Нои сегодня выходной.
   Сьюзан съела немного горячего хлеба и вялого салата, плававшего в соусе «Тысяча островов», а затем отодвинула тарелку. Она поставила десерт, тяжёлый для пищеварения хлебный пудинг, на ночной столик рядом с очками и стопкой книг. Она сейчас смотрела «Тутси», свой любимый старый фильм. Ей очень нравилось, с каким наслаждением Дастин Хоффман играл эту роль, нравилось, как он справляется с переодеванием. Видеокассету принесла вчера Бонни; дочь знала, какие фильмы она любит, и каждую неделю приносила по нескольку штук. Кино закончится около половины второго, а в два придёт Бонни с Барашком.
   Большой шоколадный пудель был для Сьюзан пропуском к недолгой свободе, именно Барашек и вытаскивал её отсюда, подальше от сиделок, правил и режима.
   Бонни и затеяла программу «Друг-Не-Вдруг» главным образом для этого. А поскольку это было благоприятно для репутации пансионата, Аделина отказаться не могла. Хорошая репутация означала деньги, а от денег Аделина Прайор никогда не отказывалась.
   Когда Бонни первый раз пришла с группой четвероногих «целителей», Барашек был так счастлив видеть Сьюзан, так прыгал и радовался, будто они играли в прятки и он её нашёл. Ей не составило никакого труда в первый же день обучить его катать её кресло по пустынным аллеям прилегающего парка, используя упряжку, которую соорудила Бонни. Территория за построенным в испанском стиле комплексом была обширной, дорожки в дубовом лесочке тенистыми и приятными, там стоял запах опавшей листвы и обитало не меньше дюжины видов птиц, порхавших среди дубов и рододендронов. И этот прохладный ветерок, и влажный нос Барашка, тычущийся ей в руку, всё это благотворно действовало на неё; в такие дни она возвращалась в пансионат посвежевшей и обновленной, готовой сохранять спокойствие и терпение ещё несколько дней.
   А после общения с животными Бонни возила мать куда-нибудь в город пообедать. Она складывала коляску и помещала её на заднее сиденье, а саму Сьюзан усаживала на переднее и осторожно застегивала ремень безопасности, стараясь не потревожить сломанные кости. Именно эти выездные обеды были для Сьюзан настоящим лекарством, с тех пор как она поселилась в «Каса Капри». Вечера, которые они с Бонни проводили, потягивая вино и смакуя омаров или эскалопы в кафе или в роскошном и дорогом «Виндборне» – эти вечера да послеобеденные встречи с Барашком делали её дни в пансионате сносными.
   Сьюзан передвинула нагруженный поднос и поставила его на кровать. Подъехав к невысокому туалетному столику, она принялась расчесывать короткие седые волосы. Она была так рада, что переехала после выхода на пенсию сюда, в Молена-Пойнт из Сан-Франциско, где работала в универмаге «Нейман-Маркус». Она всегда любила этот городок, любила поросшие дубовыми лесами холмы и вид сверху на поблескивающие красные крыши на фоне тихоокеанской синевы. Она любила свою квартирку на втором этаже, которую занимала в доме у Бонни, оттуда открывался прекрасный вид. Но едва она переехала – половина коробок всё ещё была не распакована, – как произошла та авария, которая всё изменила.