Конечно, японцы тоже люди, но…
   Отдавать острова ужасно не хочется. Это как с деньгами, взятыми в долг. Берешь чужие и на время. Отдаешь свои и навсегда.
Золотые острова
   Скоро полвека, как четыре острова – наши. Красивые, богатые. Там красная рыба, там золото. Там укрепления.
   Сталин взял эту землю. И до сих пор ее охраняют врытые тяжелые танки «ИС» – «Иосиф Сталин». Еще не совсем проржавели.
   Пока острова наши – нам принадлежат и проливы. Незамерзающие. Дающие выход в Тихий океан.
   И свою двухсотмильную зону мы отсчитываем от островов. Это очень выгодно.
   Если поглядеть на карту: сперва Россия, потом – на восток – Япония, потом – еще дальше – острова. Мы этими островами Японию в клещи взяли. Можно сказать, Япония (Хоккайдо) в наших территориальных водах находится.
   Они в нашей воде без конца рыбу ловят. А мы их ловим. Штрафуем. Рыболовецкие шхуны отбираем. Если быть по-настоящему принципиальными – надо и Хоккайдо отобрать. Он в нашей воде.
   Сталин, кстати, собирался Хоккайдо захватить. Что помешало – неизвестно.
Заветам Троцкого верны
   Вторая мировая война не кончилась. Мирного договора с Японией нет. Ситуация 1992-го похожа на ситуацию 1918-го.
   Любимый вождь революционного пролетариата наркомвоенмор Лев Троцкий придумал тогда гениальную штуку: «Ни мира, ни войны». Немцы не оценили идею, зато оценили подарок. Пошли вперед. Ленин ужасно рассердился, но было поздно. Пришлось заключать Брестский мир. Совсем похабный.
   Сила революционного ума была расценена немцами как военная слабость. Республика Советов расплатилась территорией.
   Пока мы были сверхдержавой, мы могли позволить себе не признавать само существование курильского территориального вопроса. Ситуация меняется. И очень быстро.
   Япония усиливается, Россия стремительно слабеет. Конца этому процессу не видно. И никакие патриотические крики депутатов не могут тут ничего изменить.
   Неизбежно настанет день, когда Япония, вместо того чтобы приглашать на переговоры, предъявит нам ультиматум. Не согласимся – объявит блокаду (торговую). Волей-неволей придется заключить похабный мир. Очень похабный.
Скупой платит дважды
   Отдавая острова «в принудительном порядке», мы потеряем не только территорию. Мы потеряем престиж.
   И еще неизвестно, что дороже.
   Горбачева бешено ругали, что отдал ГДР. И депутаты, и ветераны, и – особенно – генералы орали: «Продал! За пять миллиардов марок!»
   Уважаемые! Конечно, жалко. Конечно, кровью досталось. Но ведь через год пришлось бы даром отдать. И получили бы мы не «спасибо» от Коля, не огромные субсидии[47]* на строительство городков для офицеров. Получили бы ультиматум о немедленном выводе советских войск.
   В этом случае пришлось бы говорить о катастрофе.
   Не Горбачев продал, а не стало сил удерживать. Однако взрыв яростного патриотизма напугал тогдашнюю верхушку. Шеварднадзе (о Курилах) сказал: «Как я, грузин, могу отдать русскую землю?»
   При чем тут «грузин»?! Он ведь был министром иностранных дел СССР! Он должен был выполнять свои обязанности в соответствии с гражданским долгом, а не с пятым пунктом анкеты. Но он прекрасно знал, что непопулярное, непатриотическое решение немедленно даст козырь расистам.
   Теперь с этим столкнулся Ельцин. Пока боролся с Горбачевым, пока обещал (да как решительно!) реформы «без снижения уровня жизни» – был «наш», был «истинно русский». Но лишь только цены взлетели, лишь только началась разруха – он уже Эльцин. Уже вовсю идут патриотические изыскания в анкетах его бабушек и прабабушек.
   Могу предсказать: если случится, что патриоты придут к власти, то не пройдет и полгода, как Стерлигов и Анпилов окажутся евреями.
Лагерная любовь
   Мы жили в замечательном мире. Нас ненавидели друзья. Никогда американский народ (английский, бразильский) не испытывал к нам и тысячной доли той ненависти, что братья по социалистическому лагерю.
   Всё просто. Ни в Нью-Йорк, ни в Лондон мы не въезжали на танках. Венгрия, Польша, Чехословакия дышали ненавистью. Нам казалось, что мы их любим. А они чувствовали, что их насилуют. И чувства свои проявляли как могли. Ни один хоккейный матч СССР – Канада не проходил с такой бешеной яростью, как матчи СССР – Чехословакия. Даже выражение появилось: заклятые друзья.
   Но даже те, кто всегда это понимал, не задумывались о японских чувствах. Япония всегда (и сейчас) воспринимается как «одна из капстран». Никто не задумывается, что одна из стран «семерки»[48] (вторая по мощности!) относится к нам совершенно иначе, чем другие.
Японский счет
   То, что у нас с Японией нет мирного договора, – в конце концов формальность. Ведь не воюем же. Торгуем, посольства работают, туристы ездят, балет гастролирует.
   То, что у Японии есть к нам территориальные претензии, в конце концов не смертельно.
   Жили в этой ситуации сорок семь лет и еще сколько-то проживем.
   Тем более что и наши народные массы, и народные массы Японии глубоко равнодушны к этим проблемам.
   Даже сейчас, когда политики раздули курильский ажиотаж, опросы показывают, что простых людей и у нас, и у них это мало трогает. Есть проблемы поважнее.
   Увы, японский счет не измеряется квадратными километрами. Он измеряется могилами.
   Мы не даем японцам забыть о войне. О капитуляции. О последовавших ужасах.
   Политики давно заключили мир с Германией. Но еще много-много лет (и сегодня) мы не в силах забыть смертельной Великой Отечественной. А ведь нам легче – мы победители.
   Японцы – побежденные. Это вообще не забывается.
   Наше нападение на Японию в 1945-м можно назвать вероломным. Они ничем нас не провоцировали.
Пепел и кости
   Мы в Маньчжурии взяли в плен Квантунскую армию. Она сдалась почти без сопротивления (капитуляция была предрешена и неизбежна).
   Пленным объявили, что их отправят домой через Сибирь. Потому, мол, что китайские порты перегружены. И – отвезли в ГУЛАГ.
   Из шестисот тысяч пленных погибло шестьдесят тысяч. Выживших отпустили в 1956-м. Первыми отпускали тех, кто записался в коммунисты. Прониклись идеями на лесоповале.
   После японской капитуляции с четырех островов депортировали семнадцать тысяч жителей. На Хоккайдо жили шесть миллионов японцев. Может, это и остановило Сталина – вагонов могло не хватить.
   Немцы (даже не причинявшие нам зла) всегда понимали, за что их наказывали после войны. Они ощущали национальную вину перед Россией. Они знали, за что плен, оккупация, репарации.
   Японцы не знают национальной вины перед нами. И не могут смириться с продолжающимся наказанием. Не признают за нами права наказывать.
Главный тигр
   Япония была унижена, уничтожена, растоптана. Ее – единственную в истории человечества – подвергли атомной бомбардировке. Потом американские солдаты трахали японских девушек, а наша вохра гоняла по тайге японских парней.
   Япония поднялась не с нуля, а из пропасти. И всего за тридцать-сорок лет. Всё сделано теми, кто живет сейчас. У них есть право быть гордыми. Они вернули своей родине богатство, престиж, силу. Вернули всё, кроме островов.
   Гордый человек не хочет чужого. Но и смириться с несправедливостью ему трудно.
   Японцы ловят рыбу в наших водах. Не потому что они такие жулики, а потому, что не признают наших прав на эту акваторию.
   Еще живы три тысячи человек из семнадцати тысяч депортированных с островов. На островах остались могилы их родителей, близких. Да и у других японцев на Южных Курилах родные могилы. В Японии чтут мертвых. Но Япония не позволяла никому ездить на острова «к отеческим гробам».
   Потому что для этого японец должен был просить советскую визу. Визу к себе домой? Это унизительно.
   Сегодня Япония – вторая в мире и первая в Азии. Все «тигры» – Тайвань, Корея… – хотят дружить с главным тигром.
   Все желавшие дружить с Прагой должны были дружить с Москвой, нравиться Москве. Точно так же все, кто желает дружбы с «тигрятами», должен не ссориться с Японией. Конечно, Сеул не так привязан к Токио, как Прага к Москве (была). Но рассердить Японию в том регионе никто не решится. Слишком серьезно.
Не хочешь мира – готовься к войне
   К сожалению, природа не терпит пустоты. Место, не занятое нами, занимают другие. На Тихом океане четыре главных: Япония, Китай, США и Россия. Ухудшение русско-японских отношений автоматически улучшает японо-китайские и японо-американские связи.
   Мы давно, добровольно и последовательно ухудшаем свое положение. Ради чего?
   Как увязать эти реальности с депутатским патриотизмом? Не знаю. Вероятно, их патриотизм существует в другом измерении.
   Жизнь не стоит на месте. Не заключая мир с Японией, мы накаляем обстановку. Говоря о стратегическом значении островов, мы говорим ни о чем ином, как об их военном значении. Военные острова в 30 км от Японии? Не с ней ли собираемся воевать? Тогда надо срочно довооружать Курилы[49].
   Чем ответят японцы? Восточными любезностями? Вряд ли.
   Помните, как мы вооружали Остров свободы? Понаставили ракет в 200 км от Америки. Очень стратегическое место.
   И ответ был очень жесткий. Пришлось убрать.
   Не заключать мир – значит не выполнять международные договоренности, – значит вынуждать Японию на жесткий ответ.
   А дальше? Гонка вооружений с Японией?
Последняя надежда
   Все судят по себе. В нормальных странах смена правительства почти всегда означает смену курса. Японцы именно так воспринимали смену наших генсеков. Вспыхивали надежды, активизировались дипломаты.
   Действительно, у каждого нового генсека была прекрасная возможность сказать: «Дорогие товарищи! Мы исправляем ошибку прошлого…»
   Никто не сказал. А с течением времени ошибка становится всё менее чужой, всё более собственной.
   Сегодня проблема островов – ошибка бывших властителей (от Сталина до Горбачева). И для Ельцина начинающиеся переговоры – это последняя возможность говорить о чужих ошибках. Если переговоры будут сорваны или кончатся ничем, чужая ошибка станет нашей, сегодняшней. Станет ошибкой Ельцина.
Курильская карта
   Чего добьется Ельцин, удержав (на время) четыре спорных острова? Только одного: патриотическая оппозиция вынуждена будет использовать другие козыри в игре с президентом.
   Их, слава богу, достаточно: инфляция, безработица, развал производства… Разница в том, что ни одна из этих проблем не имеет столь простого решения, как курильская. «Не отдадим ни пяди!» – вот как просто быть патриотом. А за эти «пяди» придется заплатить ухудшением отношений с «семеркой». Но платить будут не патриоты, а опять-таки президент. Что ж, он, надеюсь, помнит, как удобно быть в оппозиции. Он точно так же играл против Горбачева.
   Что касается «ни пяди!» и тому подобных лозунгов, то они есть и в Японии. И там политики разыгрывают те же сцены, а патриоты клянут нерешительное правительство за мягкость. В Японии спорные острова – тоже козырь в политической игре. И не дай бог, если твердость наших патриотов приведет к власти твердых японских патриотов. Что они предпримут, чтобы выполнить предвыборные обещания и вернуть пресловутые пяди, которые в Японии стоят дороже, чем в России?[50]
Спинномозговая гибкость+
   Есть гибкость ума. Есть гибкость спины. Счастливчики сочетают. Умеют сочетать. После шока – сорван визит! на высшем уровне! – думали: Боже мой, что будет?
   А ничего. Ни одного инфаркта. Никто не застрелился. Даже в отставку никто не ушел.
   Браво!
   Чуть ли не в тот же день появились статьи, объясняющие, как хорошо и мудро, что Ельцин не поехал. Что, мол, было бы ужасно плохо, если бы поехал, а проблему островов не решил.
   Простите, а разве планировался бесцельный, безрезультатный декоративный визит? А дюжина вариантов? Они что, все были пустышками?
   Ведь никто и не собирался отдать все четыре. Насколько можно судить, предполагали на определенных условиях отдать два (обещанных еще в 1956-м), подписать мирный договор, а потом начать долгую, хитрую, жесткую торговлю о двух других. Торговлю с неопределенным сроком и с неопределенным исходом.
   Но – мир! Но – другой уровень отношений с Японией!..
   А мир с Японией – это сразу и другой уровень, другой баланс сил в отношениях с США.
   Согласитесь, одно дело разговор с Россией, которая в контрах с Японией, другое – когда в дружбе.
   Так ли бы взлетел доллар на Московской бирже?
   Так ли бы рухнул рубль?
   Мы еще раз продемонстрировали свою особость, которую умом не понять. То есть – непредсказуемость, ненадежность.
   За три дня до встречи с императором сорвать визит – неслыханно. Но, сорвав, устроив мировой скандал, – надеяться на инвестиции солидных фирм, на долгосрочные кредиты?.. Всё это так ясно, как простая гамма.
   И однако те же люди, которые твердили о необходимости визита, и те же газеты, что ратовали за визит («МН», «НГ» и пр.), – одобрили срыв. Нашли его мудрым, достойным и т. д. Мол, теперь-то Россию начнут ужасно уважать. За стойкость. Не стыдясь, так и пишут. Мол, проявлено истинно государственное мышление. Да.
   Не могу забыть, как на XIX партконференции демократы хором бились за абсолютную неприемлемость совмещения постов[51]. Но Горбачев настоял вопреки всему. И на следующий же день те же демократы писали, как это мудро, демократично и единственно верно.
   А трехлетняя осанна мудрой антиалкогольной политике? Кто ее пел?
   И так у нас всегда. Сегодня шок и ужас. А завтра очередная книжка «Иного не дано».
Сколько волка ни корми+
   Не отдали острова. Ура! Сколько на этом потеряли и как себя уронили – о том уже сказано. А вот что президент приобрел?
   Поднялся ли его рейтинг в России?
   Снискал ли он дружбу депутатов-патриотов?
   Полюбили ли его славянские фронты и национальные соборы?
   Прекратилась ли его вражда с Верховным советом?
   Что говорить! Пока дипломатичные демократы сочиняли изобретательные доводы о государственной державной мудрости, проявившейся в форме срыва переговоров… (А по-честному, когда за три дня до начала – это не мудрость, а то ли внезапный испуг, то ли вещий сон, то ли веление свыше.) Пока пировали американцы, для которых только объединенная Европа еще хуже, чем наша дружба с Японией… Пока отменялись полеты, банкеты… Пока плелись домой японские дети, уже почти выучившие «добро позяровать»…
   …Наши бойцы уже нашли другие обвинения для «преступной политики Ельцина». Что и следовало ожидать.
   С японцами мир был так близок, так возможен. И променять его на несбыточный, невозможный мир с оппозицией? Ведь ей не Курильские острова нужны, а московский Кремль.
   И даже Руцкой на днях рубанул в сердцах: «В четыре камня на Тихом океане вцепились, а Крым!..»
   Я далек от мысли, что сейчас начнут ржавые «ИС» из шикотанского бурьяна выковыривать, чтоб передислоцировать на Сиваш. Но фраза вице-президента ясно показывает, как невысоко ценит боевой генерал-патриот «четыре камня» – пустую карту, грубо передернутую во внутриполитической игре.
Русская ширь, японская теснота
   Для нас – маленькие островки на краю света. Для Японии (островного государства) – великая ценность. У России – 17 075 000 квадратных километров. У Японии – 370 000. А по населению мы почти равны (сто пятьдесят миллионов и сто двадцать миллионов). Поэтому у них плотность населения в пятьдесят раз выше[52].
   Это не к тому, что надо уступать свою квартиру тем, кто живет в тесноте. Это к тому, что японцам эти острова во всех смыслах дороже, чем нам.
   Но главное не в этом.
   Да, есть исторический, стратегический, геополитический, экономический аспекты проклятого территориального русско-японского вопроса. Это серьезные, очень реальные, прагматические аспекты. Подходя с этих позиций, надо торговаться, хитрить, тянуть, блефовать – делать всё, чтобы извлечь максимальную выгоду для России. Чтобы если и отдать, так за максимальную цену.
   Есть моральные аспекты вопроса. Мы – захватчики. И по совести лучше бы отдать не торгуясь. Ведь чужое впрок не идет. И гниет там красная рыба, потому что она под ногами, а рыбакам выгоднее далекие походы за сайрой.
   Но главное и не в этом. И политика, и мораль – хоть и несовместимые, но человеческие, то есть бренные вещи. И странно, что никто ни слова не говорит (и, значит, не думает) о другом.
Побойтесь Бога
   Если бы генерал Стерлигов[53] пригласил меня на Православный Собор, а депутаты – на парламентские слушания, а президент – на заседание Совета Безопасности (ни того, ни другого, ни третьего, конечно, не случится) – я предложил бы подумать об Аляске.
   Глупый и непатриотичный царь продал Аляску американцам. А там золото нашли! А не продал бы – и золото, и Аляска были бы наши! Эх!
   Но не продай царь Аляску, как бы ее использовал Сталин? Вцепился бы, послал бы зэков золото мыть. Врыл бы танки «ИС». А в 1949-м – атомная война.
   В 1962-м из-за чужой Кубы, Фиделя и сахарного тростника чуть не взорвали планету. А за родную Аляску, да с золотом, да с эскимосскими братьями наших камчадалов – ужели не начали бы священную ядерную войну?
   Или можно подумать, что американцы терпели бы такого соседа.
   Правильно говорят, что История не знает слова «если». Потому что «если» – это человеческое слово. «Если» – это колебаться, советоваться…
   Тот, кто действительно делает Историю, никогда не советуется. Ему не с кем.
   Каким узким мышлением, какой слепотой надо обладать, чтобы даже такое глобальное историческое событие, как продажа огромной Аляски, приписывать воле царя и министров – смертных человечков.
   Кто возносит и низвергает народы? Кто создает и разрушает империи? Корсиканские капралы? Симбирские присяжные поверенные?
   Будь турецкие султаны менее кичливы, не считай они себя наместниками Аллаха, они продали бы Крым России, вместо того чтобы так долго и напрасно воевать за него. Продали бы до войны. Не могла Россия терпеть турецкий плацдарм у себя на брюхе. Вопрос был предрешен, а упрямство и непонимание наказуемы.
   Если тысячелетний территориальный рост России есть историческая справедливость (или Божий промысел), почему сокращение кажется несправедливым и обидным?
   Рождаться – справедливо, а умирать – нет? Это ребячество. Империи Александра и Цезаря остались только в учебниках. И только психопаты-греки и психопаты-итальянцы могут хныкать над картами империй, исчезнувших тысячи лет назад.
   Или римский сенат был глупее наших депутатов? Кончилось время Римской империи – и ее не стало.
   Россия росла не в вакууме. Ее рост сокращал Польшу, Турцию, Швецию… И никакие соображения польских, турецких, шведских патриотов ничего не могли изменить.
   Вся история – доказательство бытия Божия. И когда народы не хотели понять Его, Он находил способы вразумить, принудить и согнуть самых жестоковыйных.
   Он заставил Египет отпустить евреев из рабства. Он на две тысячи лет лишил евреев государства. С точки зрения еврея-дурака, первое было очень справедливо, а второе – чудовищно несправедливо. Но с дураками скучно. И Библию писали не дураки.
   Кто знает, почему так стремительно слабеет Россия? Гайдар виноват? Но почему он стал премьером? Ельцин? Но почему именно Ельцин стал президентом?
   Случайно? Не смешите людей. Государства не погибают случайно.
   Германия, которая сейчас балует нас посылками, пришла к возрождению через крах, безоговорочную капитуляцию, ограбление, унижение. Ее граждан судил не карманный суд и не по гитлеровской конституции. Их судил международный трибунал. И миллионам немцев (отнюдь не гитлеровцам) казалось – это конец.
   А это было начало.
Самый последний вопрос
   Всего семьдесят пять лет назад российские патриоты призывали Отчизну пойти в бой за Босфор и Дарданеллы. Не пошли. И как-то прожили без этих замечательных проливов.
   Когда сегодня державники кричат свое коронное «ни пяди не отдадим!», – я жду, что они произнесут неизбежное (вытекающее из первого лозунга) «до последней капли крови!». И тогда надо спросить их:
   – Чьей?

1993

Бог даст войну
1 сентября 1993, «МК»

   В России хаос. От него все беды. Главные составляющие великого хаоса – сепаратизм и безвластие.
 
   Сепарация (разделение) идет с пугающей скоростью. Легкомысленно отпустили Чечню, смирились (надолго ли?) с потерей Крыма. Какие примеры для подражания!
   Казань отпала. Лучше не вспоминать, по какому случаю воздвигнут храм Василия Блаженного. Татария подписывает с Россией договор. Это надо осмыслить. Это трудно принять. Часть не подписывает договор с целым. Человек не подписывает договоров со своей печенью.
   Якутия, Мордовия. Вот и Тува туда же. Забыла, видно, как настойчиво просилась в СССР. (В 1940-м Сталин Туве отказал. В 1944-м согласился ввиду дефицита пушечного мяса.)
   Слишком долго мы строили коммунизм. Из-за этого не дожили до наших дней русские (царские) специалисты по национальной политике. А как было бы хорошо вытащить из тюрьмы или лагеря царского чиновника-мидовца. Он рассказал бы Ельцину, что не Шахрая и т. п. надо посылать на Кавказ. Надо ласкать местных. Надо любить Дудаева, жаловать его титулами, орденами. И это лихо будет вести себя тихо.
   Присоединив Грузию, грузинских князей приняли в лейбгвардию, осыпали титулами, чинами, орденами. Народами правили свои. Своего не обманут. А пришлешь наместника – оскорбленный местный хан найдет способ саботировать любую деятельность.
   За национальными сепаратистами рванули территориальные. Уральская республика. Приморская… лиха беда начало.
   Горько икаются Ельцину его агитпоездки (в борьбе с Горбачевым, в борьбе с Союзом). Все помнят щедрость Бориса Николаевича:
   – Берите столько суверенитета, сколько можете унести.
   Взяли. Несут. Страна идет вразнос.
   А чем удержишь? Зачем нефтяному Татарстану, алмазной Якутии, железно-медно-самоцветному Уралу кормить чиновную Москву?
   Толку от Москвы никакого. А налоги дерет.
   Есть ли силы удержать разбегающиеся регионы? Силы нет. Не пошлешь же Красную армию воевать Казань. Чтоб на тридцать три фронта воевать – никакой армии не хватит. Да и армия распадается…
   Силы нет, а другими методами не владеют.
 
   Безвластие! Какие уж тут методы.
   Вчера воевали две ветви власти (два сучка) – президент с парламентом. Третья власть – Конституционный суд – шныряла что ни день от одного к другому.
   Сегодня – пример заразителен – воюют все со всеми. Раскол среди депутатов. Раскол в окружении президента. Раскол в правительстве.
   Хаос. Для большинства – смертельный. Для немногих – выгодный. Невероятное воровство. Беспрецедентное по масштабам и торопливости. А главное – по безнаказанности.
   Но взгляните: этот фантастический грабеж никого особенно не возмущает. Телевизионные обличения не вызывают ярость масс, газетные истерики не поднимают волну народного гнева.
   Вороватый народ воспринимает воровство владык как должное. Слесарь ворует железку, доярка – молоко. Вожди, вышедшие из народа, воруют что могут, воруют в меру власти – так уж заведено.
   Плохо не то, что воруют. Плохо, что воруют на экспорт.
   Слесарь несет железку домой, доярка ворованное молоко спаивает детям – добро остается в стране.
   Воры не мешали ни Петру Великому (супервор Меншиков), ни Екатерине Великой (Потемкин, Орловы…). Обогащаясь, эти воры не мыслили бежать из России. Они здесь строили дворцы, сюда ввозили картины, статуи, бриллианты.
   Остановить воровство в России невозможно. Это ясно. Некому остановить. Честная милиция? Ее пока нету. Но даже если и была бы. Может ли честный продавец остановить воровство в магазине, где воруют все вплоть до директора?
   Остановить воровство в стране, где воруют министры, генералы, депутаты, могла бы лишь структура, превосходящая силой всех воров вместе взятых. Таковой нет и взять негде.
   Скорей бы разворовали Россию! (Когда воровать станет нечего, поневоле начнем работать.)
   Хаос выгоден бандитам и крикунам. Но, наворовав много, мафиози преображается в бизнесмена (дельца). Он быстро понимает: пора стать приличным. Это и выгодно, и приятно. Он хочет послать ребенка в Гарвард, шурина – в парламент.
   Это замечательный процесс. Дети бандитов, вернувшись из Сорбонны и Гарварда, будут очень приличными дельцами, прекрасными гражданами. Они-то и задавят шпану. Они просто-напросто купят порядок.
   США создали авантюристы. Сытую, скучную Австралию – каторжники. Главное: не воровать на экспорт. А наши…
   Семьи уже переправлены. Деньги переброшены. По ТВ государственный деятель делает оскорбленное лицо, но почему-то кажется, что чемоданы его уже упакованы.