Чтобы убедиться в правильности своего рассуждения, ему пришлось пройти прямо к фигуре на постаменте и прикоснуться к ней – поверхность была холодной и гладкой. Камень не был грубым, он плавно переливался под его пальцами. Ему нравилось прикасаться к ней, проводя пальцами все выше и выше, пока доставала рука. Он даже встал на цыпочки, но все равно не мог дотянуться до лица, только до подбородка.
   Стоя рядом, он отметил, что когда-то давно камень не был чисто белым, на него были нанесены и другие краски. В складках одежды, наброшенной на статую, были пятна слабо-голубого цвета, на шее у нее были одеты бусы, которые по-прежнему переливались желтым.
   Ее волосы не падали длинной волной на плечи, как у Рути или Мабы, а были собраны в пучок, который делал ее фигуру еще выше. Одна ее рука была протянута к нему, ладонь повернута вверх прелестным жестом, который опять напомнил ему Рути. Повинуясь странному чувству, Джонни встал на цыпочки и, протянув руку, плотно прижал свою ладонь к этой протянутой ладони…
   Нет!
   Он отпрянул от этой каменной женщины. В голове у него была странная пустота. Что случилось? Он ожидал встретить холодный камень, как и раньше, когда проводил рукой по складкам ее одежды. Однако когда он прижал руку туда, получилось нечто такое, что он не мог понять и даже объяснить. Внимательно и осторожно, в большом удивлении, Джонни еще раз исследовал фигуру, желая осознать, что произошло. Вторая рука лежала на груди ладонью внутрь. Спокойное, неподвижное лицо, которое он мог бы принять за лицо Рути, смотрело прямо на дорогу – на ручей из камня, по которому Джонни сюда пришел, – как будто оно ждало кого-то.
   Разумеется, она была неживая. Теперь ему стало смешно, что он ее боялся, и Джонни даже рискнул потрогать ее грудь кончиком пальца. Ничего не произошло. Казалось, что он заснул и снова проснулся. Он решил больше не трогать ее ладонь – на это не было ни сил, ни желания.
   Вместо этого он обошел ее сзади и рискнул посмотреть, что было внутри этого большого камня. Сначала он шел медленно, потому что смутный отсвет изнутри казался почти призрачным, он привык к яркому солнцу. Потом, когда у Джонни привыкли глаза, он увидел, что вошел в большое, похожее на огромную пещеру место, где рядами стояли высокие округлые камни, поставленные друг на друга. Все это напоминало деревья в лесу. В тусклом свете верхние части этих каменных деревьев исчезали высоко у него над головой.
   Джонни вздрогнул. Это место заставило его вспомнить старые ужасы. По размерам его, казалось, строили специально для Больших, а не для созданий, похожих на него ростом. Правда, каменная женщина, несмотря на свою высоту, была похожа на Рути, а не походила на смутные воспоминания о его старых врагах. Эта мысль, как и все еще неудовлетворенное любопытство, заставили его пойти дальше.
   Так же, как и река из камня имела свой конец и начало, так и ряды этих каменных деревьев сами показывали ему, куда идти. Теперь он даже стал различать, что там, впереди, света становилось все больше.
   Джонни ускорил шаг, его ноги почти по колено тонули в толстом слое пыли на камнях, по которым он ступал босыми ступнями. Здесь, еще выше, было гораздо большее отверстие, выходившее на небо. Как раз рядом с отверстием лежала каменная громада, которая не была серо-белого цвета, как все вокруг. Она, эта каменная штука, была из множества цветов, которые наслаивались один на другой. Базовым всех цветов служил черный.
   Джонни, присматриваясь, приближался. Он не видел ничего похожего на окраску Народа, хотя у них цвета тоже наслаивались один на другой, образуя мягкий мех. Правда, все эти цвета (они ничуть не выцвели, как в складках одежды женской фигуры) должны были иметь какое-то особое значение, свой собственный смысл. Кое-где были блестки какого-то яркого цвета, похожего на желтые лепестки. Многие места светились и сияли так, точно на них падал яркий свет. Эти блестящие пятна повторялись в разных сочетаниях на всех четырех сторонах камня – так решил Джонни, обойдя камень кругом, однако их расположение или количество ни разу не повторялось. Он не видел, что там, наверху камня, так как это было слишком высоко. А вдруг наверху что-то новое? И что вообще значило это?
   Наконец Джонни решил вскарабкаться наверх. Прикасаться к камню он боялся, помня странное чувство, когда прижал свою ладонь к ладони каменной фигуры. Он встал на отбитый край, потом подпрыгнул. Там, наверху, не было больше никаких блестящих пятен и точек, там было…
   Он отскочил назад, потрясенный, чуть не потеряв равновесие. Кажется, или это было с ним? Он увидел, он увидел очень неясно… лицо?!
   Если он увидел, значит, это еще одна каменная фигура, старался он себя успокоить. И что может сделать ему это каменное создание до тех пор, пока он к нему не прикоснется? Решившись, он снова запрыгнул на прежнее место и стал рассматривать камень.
   На поверхности толстым слоем лежала пыль. Там, внизу, не было такой пыли. Джонни попробовал смахнуть ее, стараясь не касаться камня руками. Да, вот оно! Но только внутри камня этого не может быть! Как будто в цельном камне было дупло точно в старом дереве, а наверху было положено что-то прозрачное, словно вода в ручье, через что можно было смотреть и видеть то, что находится внутри.
   Затаив дыхание, Джонни притронулся кончиками пальцев к этому прозрачному, что покрывало каменное дупло, и на этот раз не ощутил того странного чувства, как от прикосновения к ладони там, в другом месте. Но это прикосновение дало ему понять, что здесь действительно есть крышка, правда, прозрачная, сквозь которую все видно.
   Его настороженность куда-то исчезла, и он припал к этому прозрачному материалу, чтобы рассмотреть все внутри.
   Там внизу, в камне, лежала фигура. Он стал рассматривать ее. Тело было обвернуто, кроме рук и лица, кругом и еще раз кругом куском материала, который слабо светился, точно глаза Народа в лунную ночь.
   К счастью, он не был одним из Народа. Очертания рук были похожи на очертания рук Джонни. Правда, руки и все остальное было гораздо больше, чем у него. Руки отдыхали, лежа на уровне груди, пальцы слегка сжимали орудие, похожее на его собственное, которым он дрался с врагами. Правда, на втором конце этого орудия не было крючка, как у Народа. Эта штука была красного цвета. Джонни не мог разобрать черт лица Спящего (если он спал): на лице лежала маска такого же цвета, и нельзя было ничего различить.
   Может быть, это мертвый, которого оставили так лежать его товарищи? Джонни огляделся. Вокруг было много пыли и сумрак. Если это так, то незнакомец должен лежать здесь уже давным-давно. Народ заваливал своих мертвых камнями в пещерах, оставляя вместе с ними еду для ночного странствия и еще орудия для этой цели. Рути тоже оставили лежать так в пещере.
   Джонни не знал, что ждало там, после смерти. Рути всегда говорила, что умереть – это значит перейти в другое место, в еще более хорошее место. Там встретишь тех, кого ты раньше любил. Когда она умирала сама, то прошептала: «Брон! Брон!» – и ее голос звучал так, словно она его нашла.
   Он не знал, верили ли в это представители Народа, но они очень заботились о своих мертвых. Он понял, что и они тоже считают смерть воротами, войдя в которые ты переходишь в другое место и время. Кто-то очень заботился об этом мертвеце. Его не следовало тревожить.
   Джонни спрыгнул на пол в этом пустом пространстве. Как долго он спал здесь – этот, с маской на лице (или, может быть, это была женщина, он не мог точно сказать)? Глядя на пятна света на пыльном камне, Джонни поежился. Ему показалось, что много-много сезонов дождей сразу собрались вокруг него в один момент и он не может больше дышать, потому что атмосфера этого места давит ему на плечи.
   Он всхлипнул, побежал к двери, оставив позади каменную женщину, не решившись больше на нее смотреть. Снаружи, под солнцем, было лучше, но ощущение пойманности во времени все еще давило на него. Теперь он уже хотел выбраться отсюда, назад, к открытому миру, к своему Народу.
   Пробежав вниз по каменной реке, он даже начал задыхаться, так спешил оставить позади эти каменные нагромождения. Затем соскочил с каменной реки на знакомую и теплую траву.
   Он не остановил ни на минуту свой торопливый бег, пока не оказался опять на том же месте, откуда в первый раз увидел каменные сооружения. Потом, переведя дух, он более не поворачивал головы в ту сторону.
   Солнце уже садилось. Вокруг него собирались тени, как будто днем у теней были свои укромные места, где они прятались, дожидаясь темноты. Джонни начал дрожать. Он не мог понять, что с ним случилось, только, кажется, Труш был прав: каменную реку и каменные нагромождения не стоит включать в свою жизнь, их стоит обходить как можно дальше.
   Успокоившись, Джонни пошел по направлению к клану. Он никак не мог забыть Спящего с маской на лице, там, в каменном сооружении. Его еще мучило любопытство. Кто это был? Почему он так лежал, как будто ждал кого-то? Ждал… Но чего?
   Он потряс головой, точно хотел вытрясти все эти мучительные и несвойственные ему мысли. Над головой на ветке дерева он увидел сочный черный плод, налитый соком, который словно дожидался, пока Джонни не сорвет его с помощью своего крючка и не отправит в рот. По крайней мере, он не вернется в клан с пустыми руками. Он решил не рассказывать никому о своих приключениях.
   Решится ли он вернуться еще раз в это каменное место, Джонни и сам не мог сказать с уверенностью. Возможно, и одного раза с него достаточно. Что там еще есть интересного? Лучше не ходить, может быть? По крайней мере, идти туда второй раз он пока не собирался.
   Джонни как раз дотянулся до плода, когда нечто весьма важное отвлекло его от этого занятия. Что-то произошло. Он был срочно нужен, подсказывало ему его особое чутье!
   Джонни бросился бежать так быстро, как только позволяли трава и корни деревьев. В нем поднималось ощущение надвигающейся беды, которая касалась его самого. Нападение ящерицы смаа на лагерь? Он думал о самом страшном, что пока знал в мире. Но этот враг нечасто попадался в этой части долины. Была и еще худшая возможность беды – космический корабль вместе с Большими снова вернулся сюда!!!
   Старые страхи сомкнулись вокруг него. Ни он сам, ни Рути так никогда и не поняли, что заставило космический корабль так быстро улететь после их побега. Возможно, корабль вернется назад, чтобы снова охотиться на них. И у Народа, и у него самого нет никакого оружия, которое могло бы противостоять страшным пальцам Больших. У них был дым, после которого все засыпали, и Большие выбирали нужных им! Он сам несколько раз слышал от Рути рассказ, как Большие легко захватили жителей маленькой колонии, в которой жили Рути и Брон.
   Он не успел добежать до лагеря, когда прямо перед ним из тени материализовался Труш. Только Народ умел так неожиданно появляться и исчезать в тени деревьев. Труш решительно держал в лапе-руке оружие, которое было готово к нападению и защите. Его вторая рука показала нечто такое, что заставило Джонни подскочить от неожиданности.
   – Младшие-без-меха пропали!
   Джорджи и Маба – оба! Джонни слишком полагался на Йаа, на то, что она сумеет с ними справиться.
   Джонни протянул вперед два пальца, чтобы определить, сколько детей пропало. На этот жест Труш ответил сокращением мускулов лица, которое было в обычае у Народа и означало согласие.
   Джонни, тяжело дыша – остановился и привалился к Трушу. Первая мысль, которая пришла к нему в голову, была о том, что близнецы последовали за ним туда, по каменной реке, и потерялись там, в этих каменных нагромождениях. У Народа была способность видеть в темноте, у него самого и у детей – не было.
   – Где? – спросил Джонни на языке жестов.
   Концом своего недоделанного за день орудия Труш показал через плечо Джонни туда, где начиналась каменная река. Итак, дети пошли за ним, несмотря на запрет. Но прошли ли они через всю дорогу, туда, где были нагромождения камней, откуда он сам недавно выбрался? Этого он пока не знал.
   Джонни стал думать о множестве мест, где они могли спрятаться, и о том, что могло с ними случиться в надвигавшейся темноте. Вспомнив о странной реакции Труша на его вопрос о каменной реке, Джонни испугался, что Народ может отказаться пойти с ним на поиски туда, в каменные нагромождения, если ему придется искать там детей.
   Он хотел узнать, сколько прошло времени с того момента, когда дети пропали, но вспомнил, что Народ никогда не измерял времени. Надо идти следом за Трушем, за его массивной фигурой, которая вселяла в него уверенность.
   Джонни не любил ходить в темноте. Он поднял голову.
   – Где? – спросил он жестом.
   Круглая голова слегка повернулась, большие глаза смотрели на него не мигая. Джонни не в первый раз пожалел, и сильно, что не может прочесть мысли в этих глазах. Он пытался и не мог. Он только чувствовал, что Труш старается избежать какой-то опасности, но идет ей навстречу против воли, против желания, повинуясь чувству долга.
   Очень медленно представитель клана повернул голову и показал кончиком все еще незаконченной палки туда, где высились холмы из камня. Труш не показал в том направлении рукой.
   Джонни глубоко вздохнул. В гаснущем свете дня у этих каменных сооружений был какой-то тревожный и зловещий вид, которого он не заметил днем. Тогда на них падали лучи солнца. Как будто вместе с приближением тьмы там просыпался кто-то, страшный и злой! Джонни заставил себя не думать об этом и сконцентрировал свою мысль на том, что находилось в конце каменной реки.
   Есть! Он нашел чей-то разум… Это был мозг Джорджи, где-то там, далеко впереди. Если бы он только не дал обещания Рути, не поклялся ей, что никогда не станет воздействовать и контролировать мозг близнецов – он мог бы приказать им выйти оттуда! Встревоженный, он стал искать дальше – где же Маба?
   Ее мозг был для него так же ясен, как и ее лицо при свете дня, но сейчас не удавалось найти хотя бы слабую мысль!
   Теперь он по-настоящему испугался. Только потеря сознания или смерть могли помешать ему нащупать ее мозг! Может, ей плохо или она уже мертва?
   Джонни обнаружил, что давно уже бежит, не осознавая движения вперед. Он не ждал, что Труш последует за ним. Если близнецы находятся в каменных нагромождениях, он сам должен отыскать их и вывести обратно к Народу.
   Ноги Джонни быстро несли его вперед по каменной реке, он держал свое оружие наперевес. Несмотря на то, что днем, любопытства ради, он был тут, теперь пришла злость, и ему стало стыдно. Близнецы видели, как он ушел, и последовали за ним, со свойственным им безразличием к приказам и совершенно не думая о том, что это опасно. Кто мог сказать, какая опасность таилась в этих каменных пещерах, теперь полных темноты и теней? Его собственный опыт там, с этой каменной женщиной, – он и сам не мог сказать, то он тогда почувствовал! И здесь могли быть и другие ловушки-опасности, с какими они никогда раньше не встречались в лесу!
   Добежав до первых камней, Джонни замер на месте. Теперь настало время использовать мысль для вопроса, а не бежать в темноте просто так, без всякой цели!
   Он сразу же опять поймал мысль Джорджи. От этого прикосновения его окатил ужас, резкий и обнаженный. Джорджи боялся! Если бы он, Джонни, не поклялся Рути, он мог бы воспользоваться мыслью и, как по веревке, вывести детей из этого таинственного места…
   – Джорджи! – в уме он представил себе мальчика со всеми подробностями, сосредоточившись на этой картине изо всех сил. – Джорджи, где ты сейчас!?
   Ужас представлял собой барьер, который он не мог преодолеть. Джорджи был так парализован страхом, что не думал ни о чем. Мысли Джонни не за что было ухватиться. Связь прерывалась, он не мог сосредоточиться, удар следовал за ударом, когда он посылал мысль повсюду, но мальчика не было!
   Джонни не удалось установить твердый контакт, но он мог воспользоваться центром раздражения, как путеводной нитью. Тут он зацепился еще раз за мысль об ужасе и пошел за ней.
   Джонни прошел мимо того сооружения, где видел Спящего и каменную фигуру женщины, и свернул на каменный ручей, который был гораздо уже остальных. Тут каменные нагромождения надвисали над его головой, они казались ему такими непрочными, что ему все время хотелось пригнуть голову, они ведь могли обрушиться на него, и он навсегда остался бы под ними!
   Джонни пришлось побороть свою собственную растерянность, чтобы еще крепче ухватиться за ощущение ужаса, держащее в плену его брата. Он приближался к нему с каждым шагом, по крайней мере, понимая, что идет правильно. Потом голова его повернулась, как будто его ударили.
   Направо! Внутрь!
   Как и все прочие отверстия, то, что было перед ним, не имело преграды для входа: никакой каменной фигуры не стояло там, в темноте, приглашая зайти или, наоборот, отпугивая! Там, внутри, было тихо и темно. Джонни закричал, в первый раз пользуясь голосом, а не мыслью:
   – Джорджи!!
   Имя мальчика перекатывалось эхом в темноте до тех пор, пока Джонни не пожалел о том, что позвал его так громко. Тем не менее, в ответ что-то стремительно выскочило изнутри и бросилось к Джонни. Голова немедленно спряталась у него на груди, а тонкие ручонки обвились вокруг пояса, вцепившись до боли в кожу.
   Джорджи так трясся, что старший брат пожалел его, и ему тоже стало страшно в ответ на такую бурную реакцию. Старший мальчик выронил свое оружие на камни и обнял маленькое тельце за плечи, прижав его к себе жестом защиты и любви. Когда тельце несколько успокоилось и перестало трястись, Джонни снова повторил:
   – Джорджи, Джорджи…
   Он повторял имя мальчика спокойно и тихо, стараясь и надеясь преодолеть тот ужас, который сотрясал брата, и получить от него нужный ответ:
   – Джорджи, где Маба?
   Мальчик всхлипнул. Он и не пытался поднять голову и посмотреть Джонни в лицо. Более того, он еще плотнее прижался к телу старшего брата.
   Джонни тоже крепче прижал его к себе, он должен прорваться в его мысли, узнать, что произошло, чтобы найти девочку.
   – Где Маба? – повторил он очень медленно, отчетливо, произнося слова нарочито без интонаций и оттенков. Джорджи начал было плакать, но все-таки ответил.
   – Ее взяла стена. Она ее проглотила!

Глава пятая

   Что бы там ни произошло, решил Джонни, его братик верил в то, что случилось. Но стена, которая глотает людей?!
   Сам Джонни постарался спрятать свой страх поглубже. Он и сам был не против, чтобы, подхватив Джорджи в охапку, унестись со всех ног от этого страшного места, которое сильно напоминало ему о темных клетках Больших и тревожило воспоминания о давних ужасах. Оно само, это место, было страшнее, чем любая ловушка! Но только здесь, где-то рядом, Маба! Он не мог оставить ее тут одну! Вместо этого нужно успокоить Джорджи настолько, чтобы суметь как следует почувствовать его мысли.
   Он легонько схватил мальчика за светлые волосы на макушке и постарался оторвать его голову от своей груди, так что увидел искаженное страхом лицо в тусклом свете этой странной пещеры.
   Рути заставила его поклясться – никогда не использовать над ними контроль мозга. Но Рути не могла предвидеть того, что случилось теперь! Джонни должен освободить брата от грозных когтей его страха и наконец выяснить, что с ним произошло. Если нет… если нет, то Маба погибнет!
   Поборов – по крайней мере на какое-то время – свой собственный ужас, Джонни стал пристально смотреть в глаза мальчика. Они уставились в одну точку, словно Джорджи до сих пор видел перед собой то ужасное, что ему пришлось пережить, и находился в плену этого события.
   Джонни стал использовать свой мозг, прикасаясь к мыслям малыша, стараясь смягчить это состояние напряженности, прорваться через барьер ужаса, разделявший их.
   Младший мигнул, рот у него стал корчиться в гримасу. Джонни сосредоточился. Он был с ним, Джорджи теперь не один в этом страшном месте, они должны вместе найти Мабу! Как раньше он говорил, медленно подчеркивая слова и придавая им особый смысл, так и теперь внушал эти мысли брату.
   Объятия Джорджи, его руки, обнимавшие пояс Джонни, ослабли. Теперь Джонни знал, что прорывается, ему стало легче. Его собственное нетерпение еле-еле сдерживалось пониманием необходимости не спешить, стараться не прервать налаживающийся между ними контакт.
   Что пока они зря теряют тут время, там может что-нибудь случиться с девочкой – эти мысли он отверг сразу. В настоящий момент его задачей было узнать, что случилось с детьми тут, в этом месте, и выяснить все, что знал брат о девочке и стене.
   Спустя некоторое время, которому, казалось, не будет конца, Джонни мысленно назвал девочку по имени:
   – Маба…
   Джорджи оторвался от него и стал поодаль. Его лицо было теперь совершенно спокойным, даже безразличным. Джонни вспомнил тех, кого подвергали контролю мозга, когда он еще сидел в клетке, и возненавидел теперь себя! Но ведь он не держал мальчика под полным контролем, он только преодолел барьер страха, отделявший его от брата, а это было совершенно необходимым!
   – Обратно, туда, – махнул рукой мальчик в темноту и пыль, – там было еще одно отверстие… Мы были там…
   Кончиком языка Джонни облизал пересохшие губы. Идти в эту темноту… Это нужно. Это необходимо. Он решительно поднял свое оружие. По крайней мере, он сможет не идти сам в тень и тишину, а прикоснуться к неизвестности кончиком своего оружия. Его чутье подсказывало ему, что там, в темноте, не было живого врага, движущегося и злого, который мог бы напасть на него в лесу или в поле, около ручья. Но ведь от самих этих каменных нагромождений исходило странное чувство тревоги – такое, какое он никогда не ощущал прежде.
   – Затем снова, сюда, – донесся до него из темноты удаляющийся голос. Джонни бросился следом за мальчиком. Пройдя в темноте через еще два отверстия, которые давали слабый свет, очевидно, тоже выходили на воздух, мальчики замерли перед третьим отверстием, которое закрыла стена из камня. Но малыш подошел к этой стене, твердой и каменной, с таким видом, как будто в ней было отверстие, невидимое для других.
   – Маба, – он протянул руку вперед. – Она положила руку сюда, – говоря это, он заставил свою ладонь прикоснуться к камню.
   Послышался глухой скрип. От прикосновения Джорджи стал шевелиться не только камень перед ним, но и верхний и боковой. Мальчик неожиданно потерял равновесие и упал в темноту отверстия, которое открылось перед ним. Джонни сунул туда свою палку. Камни вновь возвращались на свое место, но теперь их держала палка.
   Джонни слышал, как мальчик закричал. Он нажал на палку еще больше. Камни снова начали раздвигаться, отверстие становилось больше, но он заметил, что палка скоро переломится от тяжести камней. Он уже ничем не мог помочь, надо было пройти через камни и идти туда, в стену, несмотря на тайну, которая ее окружала.
   Он шагнул вперед и услышал, как камни за спиной заскрипели. Его охватила паника. Это была клетка, но еще хуже, чем у Больших, она была темной, и стены были сплошными. Он шагнул вперед, оставив за спиной стены этой новой тюрьмы. Его нога не нашла опоры, там больше ничего не было!
   Он падал недолго. После того, как он ударился обо что-то твердое, он попытался удержаться на гладкой поверхности, задержать свое падение, но продолжал сползать все ниже. Он так старался зацепиться, что не заметил, что тело больше не царапается о грубый камень, как это было только что… Теперь под ним было что-то необычайно мягкое, такое, что пальцы просто тонули в нем…
   Казалось, этот странный способ путешествия был предусмотрен, и его оснастили всем необходимым для удобства человека, который им воспользуется.
   Все время вниз, вниз, вниз. Джонни больше не имел понятия, как долго это продолжалось…
   – Джорджи! – крикнул он и стал ждать ответа. В конце концов до него донесся голос, но слабый, еле слышно. Он стал сосредоточиваться на контроле мысли. Мгновенно послал сигнал. Джорджи снова был в состоянии полнейшего страха и удивления, но он был жив и не ранен. Если этому мягкому туннелю придет конец, он найдет мальчика и, возможно, увидит там Мабу.
   Цели устроения этого мягкого туннеля Джонни не знал и понятия не имел, для чего это могло быть и почему. Может, это ловушка, чтобы ловить незваных гостей, которые в давние времена приходили в каменные сооружения, чтобы вредить обитателям? Была ли такая в каждом сооружении? Если так, то какие же враги нападали на жителей в этих местах?
   Темнота теперь не была уже полной. Над своей головой и впереди Джонни увидел серый проблеск света. Это его как-то приободрило. Быть не в полной темноте уже хорошо, по крайней мере, увидишь движения своего врага!
   Теперь он уже и скользить стал не так быстро, как раньше. Угол наклона туннеля, по которому стремительно пронеслось его тело, стал более пологим, света становилось все больше, он шел из круглого отверстия впереди Джонни. Джонни надеялся, что долетел, наконец, до конца этого кошмарного прохода!
   Он уже видел почти все и сумел встать на четвереньки прямо перед проходом. Теперь он высунул голову в проход.
   – Джонни! – Маленькие грязные руки легли ему на лицо, гладили по щекам, а заплаканное личико прижалось к его носу. Выхода наружу тут не было. Джонни был уверен теперь, что они находятся глубоко под землей в какой-то пещере. Но откуда же идет этот серый свет? Он не видел его источника и не понимал, откуда он, но с благодарностью подумал: – Господи, хоть свет есть!