Отик шагнул вперед, не пользуясь руками, чтобы протянуть их к Джонни, а ступая на четвереньках, как и его предки там, на рисунках в каменной пещере. Он шагал вперед медленно, намеренно подчеркивая каждое свое движение. На спине у него болталась сетка, сплетенная Мабой из волокон, в ней было несколько плодов, но привычной палки в руках Отика не было.
   Пройдя несколько шагов в сторону от того места, где сидел Джонни, Отик сел, опустив меж колен руки, которые повисли совершенно бессильно. Отик был молод, он был первым детенышем Йаа и родился за несколько сезонов до того, как Народ нашел Рути и Джонни. У него не было пока той силы и уверенности, которыми отличались Боак и Капур, но и он мог повалить Труша во время дружеской потасовки. Если бы клан как всегда пошел в этом сезоне на свидание с остальными кланами, он стал бы искать себе подружку.
   Отик продолжал сидеть молча. В глубине души у Джонни росло нетерпение. Он так хотел задавать вопросы, расспрашивать, знать. Удалось ли остальным убежать? Что произошло в лесу? Но теперь он должен терпеливо ждать, пока Отик заговорит с ним первым – или вообще ничего не скажет.
   Мягкие руки задвигались. Отик даже кивнул, подчеркивая важность того, что собирался сказать Джонни.
   – Ты пришел к летающим?
   Джонни осознал теперь как никогда раньше, что его раздражает эта маска – ничего не говорящее выражение лица. До этого момента он не замечал, как обременительно разговаривать жестами. Его жизнь настолько была связана с жизнью клана и ежедневными нуждами – еда, одежда, гнездо, – что он так и не придумал другой способ общения с Народом, кроме языка жестов.
   – Это не мой клан, – так он ответил, и это было правдой. – Где, Маба, Джорджи? – их имена Джонни произнес вслух, уверенный, что Отик поймет эти звуки, так как члены клана были способны понимать и произносить имена друг друга.
   – Вместе с твоим кланом. – Отик не собирался сдаваться и верить ему. – С теми, что пришли с неба. – Руки показывали теперь, как все было: как шел клан, растянувшись цепочкой, и с неба спустился «жук», как они все боролись и потом «жук» улетел вверх, унося с собой тех, кого захватили.
   Теперь обе руки показывали, как видел все это Отик. Джонни облизал губы – кончик языка был сухим. Нужно задать еще один вопрос, но он боялся того ответа, который мог последовать. Наконец решился:
   – Мертвые? – показал он рукой.
   Отик ответил на это знаком:
   – Не знаю, – и потом, словно колеблясь, просигналил: – Спят.
   Возможно, это был такой же газ, как у Больших. Джонни надеялся всем сердцем, что так оно и было.
   – Кто? – показал он пальцами. Если Отику удалось бежать, то где же все?
   – Боак, Йаа, – потом еще два имени, которые Отик произнес, как всегда чуть посапывая.
   Значит, пленников четверо, вместе с близнецами, а остальные? Он даже не спрашивал, так как Отик сам сказал, что они прячутся и ждут. Правда, их надежда помочь тем, кто в корабле, слаба.
   – Ты – иди – к своему клану, – повторил Отик свое обвинение. А, может, это был просто факт, в котором Отик не сомневался?
   – Не мой! – ответил Джонни, придавая жесту всю силу отрицания, на которую он был способен.
   Руки Отика не двинулись с места. Может быть, он поверил Джонни, у которого не было никаких доказательств правдивости своих слов?
   Очень долго, как показалось Джонни, Отик сидел неподвижно, не спуская с него больших умных глаз. Потом протянул руку и взял новое оружие Джонни. Джонни хотел было перехватить руку, но, как всегда, опоздал. То, что Отик взял оружие, было плохим знаком. Народ никогда не трогал то, что сделал член клана для себя.
   – Ты взял – где? – показал пальцами Отик, продолжая крепко держать оружие другой рукой.
   – Нашел – около бегущей воды – длинное время лежало в песке, – показал на пальцах Джонни.
   Отик внимательно осмотрел находку, даже понюхал ее, прижавшись длинным лицом к поверхности.
   – Вещь тех, кто ушел, – сказал он.
   – Я нашел ее – там – около воды, – стараясь подчеркнуть жестами свою мысль, повторил Джонни. Он не должен допустить, чтобы Отик подумал, будто он возвращался обратно в каменную пещеру. Каменные пещеры!.. Мысль, на которую не согласится, он был в этом уверен, ни один из членов клана, мелькнула и замерла в мозгу. Что могут сделать клан и весь Народ, несмотря на их силу и ловкость, против тех орудий, которые привезли те, на корабле? Но если бы у них были стержни, такие, как у Спящего в камнях, с которым так неумело обращался его братик там, в каменной пещере? Один только луч из этого стержня мог посадить на землю «жука». Этим лучом можно даже прорезать дверь для входа в корабль перед тем, как напасть на него.
   Одна мысль сменялась теперь другой. Джонни дышал быстро, его руки тянулись к чему-то невидимому, что делало их страшно длинными. Он уже держал в руках это страшное оружие, этот стержень, который даст ему силу.
   Отик зашевелился, и это движение вернуло юношу назад в суровую действительность из его мечты. Тут не было места его власти, да в ней и не нуждались. Он был лишним.
   Отик отложил в сторону металлическое орудие. Потом его взгляд опять вернулся к лицу Джонни и, не спуская с него глаз, Отик сказал:
   – Ты знаешь – как помочь, – это был не вопрос, скорее уверенность.
   Удивление Джонни было почти беспредельным. Как мог Отик догадаться о его мыслях? Возможно, что хотя у него самого были трудности с контактом разумов, таких трудностей не существовало для клана. Такая мысль даже напугала его.
   – Ты знаешь, – повторил Отик, – я чувствую, ты знаешь, как?
   Чувствует… Он чувствовал до сих пор только носом. Запахи. Как можно было нюхать мысли?
   – Вещи – в каменном месте. – Джонни намеренно упрощал беседу, чтобы Отик мог сказать только «да» или «нет». – Они лучше, чем оружие у клана, похожи на те, что на корабле.
   Отик ничего не ответил. Вместо этого он, опять на четвереньках, ушел от Джонни. Это, вероятно, был последний раз, когда клан вообще с ним общался, подумал Джонни, дрожа от страха и горечи. Первое, что он сделал – поднял оружие тех людей. Второе – опять вернулся к своей мысли пойти в каменное место и найти там вещи, дающие силу рукам.
   Но те каменные пещеры были далеко отсюда на севере. А вдруг Маба или Джорджи уже сказали там, на корабле, о своем походе туда и что они там видели? Если так, то им ничего не стоило прилететь, взять там новое оружие и вернуться к кораблю, прежде чем Народ или Джонни пройдут половину пути пешком.
   Маба была так потрясена своими находками! Джонни мог представить себе, скажем, такую картину, как она рассказывает им про ткань и красный стержень. Или они пленники на корабле?
   Джонни сжался в комок. Около него возникло движение. Это был уже не один Отик, клан почти в полном составе окружал его кольцом. В этом кольце был только один выход – вниз. Если он пойдет от них туда, то его увидят с корабля. Он должен подождать, когда Народ подберется к нему поближе…
   Значит, его предложение вызвало эти действия клана. Джонни вспомнил клыки, которые показывал ему Боак в ошейнике, он предупреждал его тогда! И потом, ведь не мог же он использовать свое оружие против клана, если они все будут наступать на него!
   У Джонни не было возможности сражаться, они все были сильнее его. Даже самые молодые в клане могли легко убить его. Они сидели теперь вокруг него, держа в руках свое оружие. У Отика в лапах был обрывок лозы.
   – Говори! – кивнул Отик.
   О том, чтобы привести их в каменные пещеры и взять там оружие, Джонни мог только мечтать. Он медленно стал говорить на языке жестов, подчеркнуто долго выбирая слова. Он рассказал о своем собственном приходе в пещеру, о том, как много незнакомых вещей лежит там до сих пор. Потом, наконец, о стержне, который нашел Джорджи. О том, как, стараясь вырвать у него эту штуку, нажал кнопку, и вылетело пламя.
   Они понимают, что он собирался им предложить? Кто знает… Они слушали, но понимали ли они Джонни?
   Когда он кончил, ни один из них не ответил на языке жестов. Вместо этого они начали совещаться между собой, оставляя Джонни, как и всегда, в недоумении. До его ушей долетали лишь ничего не значащие звуки, которые могли решить его судьбу. Каждый по очереди высказывал свое мнение. Потом, хотя он и не понял, к какому они пришли решению, он почувствовал, что оно направлено против него самого.
   Он потянулся за своим оружием, правда не был уверен, что когда-либо сможет повернуть его силу против Народа. Но Отик опять положил руку на оружие Джонни и взял его! Он поднялся на ноги, но тут лапы Труша легли ему на плечи, удерживая его на месте. Отик развернул свою лозу, из которой они обычно сплетали сетки для еды, и привязал один конец к ошейнику Джонни.
   Он дернул несколько раз, отчего ошейник прикоснулся к самому горлу мальчика, словно хотел этим предупредить его о чем-то. Потом он зашагал вперед, и Джонни пошел следом. Значит, вместо того, чтобы улучшить свое положение, он этим рассказом настроил клан на еще более неприязненное отношение к себе? Он был так глуп, предложив им такое, что могло еще больше разгневать их. Ведь он происходит из тех, кто повелевал Народом много лет тому назад! Теперь и его стали считать врагом клана.
   Четверо в лагере дожидались возвращения Отика – три самки и старый самец Горни, который раньше был вожаком, но передал клан Боаку после того, как состарился.
   К нему подошел Отик и протянул ему конец лозы, к которой был привязан ошейник Джонни. Один глаз Горни был затянут белой пленкой, поэтому ему было нужно всегда поворачивать голову, чтобы видеть прямо перед собой. Так он поступил и на этот раз.
   Он тоже не стал ничего говорить, вместо этого он снова, как и Отик, дернул за конец лозы – ошейник опять больно впился в кожу. Это грубый приказ – понял Джонни и сел на землю. Отик также положил перед старшим железную палку, точно подтверждая все сказанное ранее.
   Свободной рукой, не выпуская конец лозы, старик начал очень медленно делать знаки:
   – Ты теперь будешь ходить на четырех. Будешь делать то, что скажут тебе. Ты – вещь Народа, – он притронулся к сетке с плодами у себя на плече. – Это – вещь Народа. Ты – как эта вещь – не Народ – просто вещь!
   Джонни хотелось схватиться двумя руками за лозу, и вырвать ее из рук старика. Но он был умен и не стал делать этого. Теперь он стал вещью. Возможно, он теперь будет полезным для клана, но у него не было больше свободы – он перестал быть Джонни.
   Ярость, которую он успел, несмотря на свою молодость, узнать, сидя в клетке у Больших, опять вспыхнула перед его глазами. Только теперь он понял Народ. Они ему не доверяли. Те, что взяли на корабль их товарищей, были похожи на Джонни, похожи на рисунки в каменной пещере, похожи на каменную женщину! Возможно, все это время, пока были с ним вместе, они боялись, что Джонни превратится в одного из старых врагов, станет таким же, как те. Только пока он был маленьким, они обращались с ним так же, как и с близнецами.
   Они не боялись его, пока он был маленьким беспомощным существом. Когда же он так неожиданно вернулся в каменные пещеры, они испугались, что могут вернуться дни боли и страха. После этого прилетел космический корабль, что испугало их еще больше. Потом клан подвергся нападению с воздуха. Народ делал все, что мог, чтобы только защитить себя от новой опасности, но что, однако, было хуже всего – он сам, своим поведением заставил их насторожиться еще больше и подумать, что он, видимо, собирался все же стать их хозяином. Они решили, что предложение пойти в пещеры и взять там оружие – просто повод для того, чтобы увлечь их всех в ловушку!
   Глядя на ничего не выражающее лицо Горни, на лица самцов вокруг, Джонни тяжело дышал от недоумения и страха. Он не мог ничего объяснить им так, чтобы Народ понял его собственную невиновность, не мог объяснить, что у него нет желания нанести вред. Он должен, должен все им объяснить!
   Теперь корабль мог улететь и увезти с собой в неизвестные миры Йаа и Боака, и близнецов! Они должны этому помешать.
   Но как? Джонни совсем не знал!

Глава одиннадцатая

   Его ошейник украсился еще одной лозой: для надежности, понял Джонни. Он не мог им теперь помешать. Но он также не мог еще поверить, что это конец, что клан будет теперь считать его вещью, что он никогда теперь не сможет спасти тех, на корабле.
   Если бы он мог вступить в контакт с Мабой или Джорджи… Как Рути все время учила и наставляла его, помогая ему установить с ней невидимую связь между клетками, так и он попросит помощи у близнецов. К нему подошел Вигу и положил перед ним два плода и листок с мелкими кореньями. Даже вещь нужно кормить. И голодный Джонни начал есть.
   Его металлическое оружие осталось лежать на земле рядом с Горни. Старик не собирался осматривать его, как это сделал прежде Отик. Джонни с тоской посмотрел на свое прежнее имущество. Если он прикоснется его острым краем к своему ошейнику, то лоза порвется и он будет на свободе. Но куда он тогда пойдет и что будет делать? Он стал нетерпеливо обрывать вокруг себя траву. Если бы они могли его понять! Сконцентрироваться на корабле? А вдруг прямой контакт приведет сюда людей. Он ждал…
   Вернулся Отик. Возможно, он опять следил за кораблем. Подойдя прямо к Горни, он что-то положил ему.
   Джонни наблюдал. Как ему хотелось понять их! У них не было понятия о тех приборах и орудиях, которые могли использовать против них люди на корабле. То, что он видел маленьким на корабле Больших – этого было мало, но даже эти отрывки знаний были больше, чем знал об этом Народ.
   Теперь оба, Горни и Отик, смотрели на него в упор. Он решил, что они говорили о нем. Наконец Отик подошел к нему и дернул за лозу. В этом момент его окликнул кто-то, и Отик повернул голову. Потом он опять дернул за лозу, как будто Джонни не понимал того, что ему говорили, словно он не был разумным существом.
   Когда они вышли на открытое место, то опять увидели корабль и людей, суетившихся вокруг него. Теперь у них на головах были покрышки, которые делали человеческие фигуры незнакомыми. Они казались теперь представителями другой расы, такой же враждебной, как и Большие! И даже с такого расстояния Джонни узнал ее – Маба!
   Она, как отметил Джонни, не была у них пленницей, вела себя свободно, точно была одной из них. Пока он смотрел на нее, она типичным жестом маленькой женщины взмахнула рукой с растопыренными пальцами – она показывала на север! Рассказывает им о каменной пещере?
   Почему же Маба свободна? Ее мозг – под контролем? Память подсказывала, что это возможно. Его гнев против всего, что случилось, и против незваных гостей поднялся с новой силой. Маба под контролем! То, чего боялась Рути, все же случилось с одним из ее детей. Он рванулся под влиянием этого гнева, стремясь увидеть все, что они сделали с ней. А вдруг ее мозг полностью превращен в белое пятно, и ею управляют теперь желания и приказы пришельцев, так же, как и у тех, кого ловили и подвергали контролю на своем корабле Большие – и поэтому она идет туда, куда ей прикажут?
   Попытка прикоснуться к ее мозгу не встретила никакого барьера, никакой преграды – нет и намека на контроль! Он еще более сосредоточился, ожидая встретить сопротивление, но вместо этого попал прямо в поток чужой мысли.
   Маба! Уверенный теперь, что самого страшного не произошло, Джонни был все же встревожен. Может ли он передать ей мысль о помощи? О побеге пленников?
   Он стал наблюдать за маленькой фигуркой и увидел, как она взмахнула рукой и едва не упала на траву, а один из пришельцев взял ее на руки. Он вложил слишком много сил в этот контакт. Он сразу же прекратил свои попытки и постарался незамеченным уйти под прикрытие камней. Теперь он не знал, где его ждет нападение.
   Пришелец, который подхватил Мабу, положил ее на землю, бегом бросился обратно на корабль, но два его товарища не последовали за ним, вместо этого они прошли к «жуку» и влезли в него, точно боялись нападения и нуждались в укрытии.
   Джонни решил, что они почувствовали его контакт с Мабой, и что теперь они снова будут его искать. Он повернулся к Отику, не зная, как объяснить ему, что само присутствие Джонни среди клана опасно для них. Он стал делать знаки, вкладывая в них все силы.
   – Эти знают, что я с вами – они станут охотиться – они могут проследить путь.
   Отик слегка покачал головой, он показывал полное безразличие к жестам Джонни.
   – Никто не может заметить их, когда Народ предупрежден, – ответил он.
   – Они могут, – теперь Джонни стал наблюдать за «жуком». Они стали закрывать верх, потом «жук» взлетел.
   – У них есть путь. – Заставил ли он слушать себя? Если нет, то клан ожидает та же судьба, что и Йаа, Боака и тех, кто попал в корабль.
   – Ты идешь в эту сторону.
   К радости Джонни, Отик отпустил лозу и концом металлической палки показал в сторону, противоположную той, где был лагерь.
   Джонни побежал. Он не надеялся, что Народу удастся выиграть битву, если на них нападут. Но однажды ему удалось приказать Большому, и, может быть, это получится с новыми врагами, которые прилетели к ним?
   Если ему удастся уйти незамеченным, а он был теперь уверен, что так и получится, он вернется обратно в каменные пещеры, найдет там самое страшное оружие. Но что толку гадать? Ведь Маба им все рассказала, и они будут там первыми.
   Почему же Маба помогала этим захватчикам? Ведь ее мозг не был под контролем.
   Его преследовал этот вопрос, но у Джонни не было времени обдумывать его. Он должен попасть внутрь этого «жука», использовав любую возможность, а между тем жужжание «жука» над головой становилось все громче! Вокруг него теперь было много деревьев, но попадались и вымытые дождем из земли камни. Он дважды поскользнулся и упал в грязь, но быстро поднимался и бежал вперед. У него не было времени оторвать от ошейника лозу: споткнувшись, он задел ее ногой, упал, и ошейник опять больно впился ему в шею…
   Он продолжал прятаться, используя все свое умение, приобретенное годами жизни в тесном соседстве с птицами вур.
   Только жужжание не прекращалось – они, очевидно, легко нашли его и, несмотря на все его попытки, видели каждое его движение, каждый жест…
   А потом…
   Джонни споткнулся неожиданно, потом еще раз. Ноги отказались держать его уставшее тело. Появилось чувство собственной слабости, точно он уже не бежит, а едва переступает ногами. Он попытался еще раз поймать свои разбегающиеся мысли… и потерял сознание.
   …У Джонни болела голова, это было то, в чем он был уверен, придя в себя. Такая боль, что она разламывала не только его голову, но и все его маленькое тело. Он не пытался пошевелиться, и боль стала отступать.
   Он открыл глаза. Потом тут же зажмурился – необычайно яркий свет ударил ему в глаза – не как солнечный свет над головой – и сделал головную боль еще более сильной… Звуки… Джонни старался сосредоточиться теперь на звуках. Ветер в траве и шорох листьев? Нет. Этот голос словно мурлыкал над ним, но он никак не мог заставить себя понять слова, которые журчали у него над головой.
   …Запахи, запахи…
   Тело Джонни снова сжалось, теперь уже забытого было страха. Давным-давно в прошлом он уже чувствовал такие запахи… в лаборатории у Больших. Он опять там, там! Он задрожал от страха всем телом.
   Видеть, он должен видеть! Он заставил себя открыть глаза и перестал обращать внимание на ту боль, которую ему это причинило. Над ним что-то темнело, но это было не небо! Он, должно быть, в «жуке» или в корабле!
   С прежней силой вернулась к нему ненависть к клеткам. Он лежал теперь на чем-то мягком, а, повернув голову, увидел рядом странные предметы…
   Нет!
   Возможно, что он слишком громко пробормотал это, потому что в поле его зрения появилась чья-то фигура. Кто-то стоял перед ним, вне пределов досягаемости его рук. Над ним наклонилось лицо – это не было лицо Большого или лицо контролируемого человека. Слишком умными были эти глаза, выражение лица было тревожным, знающим. Один из пришельцев – Джонни сразу понял это.
   – Как ты себя чувствуешь?
   Джонни закрыл глаза. Он понимал слова, правда, у них был легкий акцент, они звучали чуть иначе, чем говорила их Рути, но он понимал. И близнецы понимали – эти люди такие, какой была сама Рути.
   Стараясь заговорить и, наконец преодолев этот барьер робости, Джонни произнес в ответ:
   – Кто… вы… такие?
   Тот кивнул, словно способность Джонни говорить пришлась ему по душе.
   – Я – Джарат, врач.
   – Я в корабле, – голос Джонни звучал ровно. Он признавал этот факт, как случившийся не по его вине.
   – Да, в изоляторе для больных.
   – Маба, Джорджи?
   Он облизал губы и задал последний вопрос, который мог, как ему казалось, возбудить подозрительность этого человека:
   – Народ?
   – Маба и Джорджи в безопасности, с ними все хорошо, – ответил на это Джарат. Но он ничего не сказал о Боаке и Йаа и остальных – а вдруг они мертвы?
   – Как он тут? – сзади Джарата возник еще один пришелец, и тоже стал смотреть на Джонни. – Он уже может говорить?
   – Дай ему чуть прийти в себя, Пэтор. Ты же знаешь, как действует усыпитель…
   Но тот, к кому он обращался, был нетерпелив, подумал Джонни. Задать ли ему вопросы о Народе? О каменной местности? В тот же момент он решил не отвечать ни на какие их вопросы, до тех пор, пока не убедится, что с Народом не сделали ничего плохого. А вдруг и он тоже стал пленником в этом месте? Он стал смотреть прямо на них, упрямо сжав рот. Они не могли, как ему казалось, одобрить принятое им решение, но второй ушел, оставив его наедине с Джаратом.
   Джарат сунул ему в губы какую-то трубку.
   – Соси, – сказал он, и голос прозвучал как из тумана. Джонни, не отвечая, стал сосать, и ему стало лучше – голова прошла, тело перестало ныть.
   Джарат, улыбаясь, смотрел на него, потом протянул ему какую-то квадратную штуку:
   – Возьми одеяло. Когда ты проснешься, тебе будет уже совсем хорошо. – Этот человек командовал им так, точно Джонни был под контролем мозга. Но его глаза и в самом деле слипались, тело просило: спать, только спать!
   На этот раз ему уже больше ничего не приснилось. Когда Джонни опять открыл глаза, над ним по-прежнему был все тот же яркий свет. Но голова больше не болела, он чувствовал себя отдохнувшим, каким уже давно не просыпался.
   Приподнявшись на локтях, он стал пристально осматривать свою тюрьму. Вокруг его ложа были почти такие же предметы, какие он видел в своей старой тюрьме, на корабле у Больших, но все было гораздо меньших размеров. И тут не стояло клеток!
   Он раньше был почти уверен, что найдет тут клетки, а в них – взятых в плен из Народа, ожидающих все новых и новых пыток, как раньше в лаборатории ожидал этих пыток он сам!
   Они взяли с собой его коробочку, вдруг заметил он, и…
   Он провел рукой по горлу, не ощущая ставшей уже привычной тяжести – ошейника тоже не было! Голый, он поднялся на ноги и стал осматривать все в этом странном месте. Здесь было много коробок и полок с разными вещами, все они были незнакомые. Джонни попытался шагнуть вперед, пройти несколько шагов, затем стал ходить по этому странному месту в поисках выхода. Он понятия не имел, как ему выбраться из корабля незамеченным. Но ни в чем нельзя быть уверенным, пока не попытаешься.
   Неожиданно прямо перед Джонни одна из стен отошла в сторону, и в проеме возник Джарат. Его удивление при виде стоящего на ногах Джонни было таким же, как и у Джонни, который увидел его выходящим из стены, опять закрывшейся за ним.
   – Итак, ты не только проснулся, но и собираешься начать жить сначала, Джонни?
   – Откуда вы знаете мое имя?
   – Маба, Джорджи. Ты не забыл, что они тоже с нами?
   Джонни отпрянул назад, почувствовав, как его спина прижалась к стене.
   – Они не с вами. Вы их захватили. Как Большие, которые увозят своих пленников к себе на корабль. Что же вы будете с нами делать?
   – Отвезем вас домой, – ответил Джарат.
   – Наш дом – здесь! – Он так долго был на корабле у Больших, что не помнил ничего другого из того, что было Снаружи, – только то, как он жил с Народом.
   – Ты ведь человек, ты же должен это знать. – Джарат все еще разговаривал с ним, как с детенышем! – Судя по тому, что нам рассказали дети, тебе и твоей маме удалось бежать с корабля Залах. Они родились здесь, но это не ваш мир. – Он снял с руки тюк с одеждой и бросил его на ложе, где находился Джонни. – Я принес тебе костюм космонавта. Похоже, что это тебе подойдет. Капитан Трефрю хочет поговорить с тобой как можно скорее.
   Джонни притянул к себе этот тюк: если он наденет это, то станет еще ближе к этим людям. А что тогда будет с Боаком и Йаа? Если он притворится, что слушается их, то, может, не только узнает, что с ним случилось, но и, возможно, спасет их…
   Когда он надел костюм, ему стало жарко, неприятно, скованно… Костюм, казалось, натирал ему все тело сразу, но Джонни сжал зубы: он будет терпеть!
   Врач критически посмотрел на него.
   – Неплохо. Эта грива волос не влезет в гермошлем, но что касается всего остального – полный порядок.
   «Не влезет… куда?» – подумал было Джонни. Но не стал задавать никаких вопросов. Он надеялся, что теперь он сможет изучать все сам, что сможет сам ходить по кораблю. Несмотря на то, что пришелец сказал, что он человек и все они люди, Джонни не чувствовал дружеского расположения к нему.
   Везде были люди, и везде были животные. Рути сказала ему, что ее люди однажды использовали животных, как орудие. Потом они, люди, стали в свою очередь «животными» для Больших. Народ тоже был животным до тех пор, пока были живы те, в каменной пещере, но потом…