— Еще бы.
   — Так вот. Скальп моей клиентки прибит к стене кабинета Бурмистрова.
   — Вы шутите?! Я в нем была и не…
   — Конечно, — перебил меня Феликс, — извините за излишнюю метафоричность.
   Дама сдалась в том кабинете. Дама гордая, состоятельная и имеющая достаточно влияния, чтобы отплатить за унижение.
   По-моему, я слушала с открытым ртом.
   Если Феликс и врет, то очень талантливо.
   Бразильские домохозяйки обрыдались бы.
   Сериал с продолжением.
   Феликс заметил, что меня проняло, и продолжил:
   — У Дмитрия Максимовича есть любимый кинофильм — «Дежа-вю». Помните, там есть сцена — перед покушением киллер посылает жертве дохлую рыбу. — Я кивнула. — Моя клиентка хочет, чтобы эта рыба оказалась в кабинете Бурмистрова в день его сорокалетия.
   — Бред. И сколько вам за это платят?
   — Пятьдесят тысяч долларов. Задаток в двадцать пять я уже получил. Расходы на исполнение оплачиваются отдельно.
   — Уточните. Пятьдесят тысяч американских долларов за дохлую рыбу?
   Феликс улыбнулся и прикурил сигаретку без помощи официанта, не привлекая лишнего внимания.
   — Мне платят за испорченный праздник. За испуг, подозрения и прогрессирующую паранойю. Клиентка хочет превратить Бурмистрова из охотника в добычу. По ее просвещенному мнению, Дмитрий Максимович день и ночь будет думать — шутка это или предупреждение?
   — Замысловатый бред, — задумчиво произнесла я.
   — Согласен. Но когда в кабинете, охраняемом ротой бронежилетов, внезапно появляется рыбка.., поневоле задумаешься.
   — И в чем проблема, Феликс? Подкиньте рыбку, и адью.
   — В договоре клиентка особо подчеркнула — рыба должна появиться как по мановению волшебной палочки. Исполнитель должен исчезнуть, раствориться без следа.
   А это, как вы понимаете, невозможно. Любой, входящий в кабинет, снимается камерой на входе и выходе.
   — Но если дверь не закрывать, выход не снимется.
   — Это уже значения не имеет. Через минуту после открывания двери охрана будет в доме, периметр оцепят, забор превратится в электрический стул. Из поместья исчезнуть невозможно.
   — А я думала… — медленно проговорила я.
   — Да, вы плохо думали. Свои тайны Дмитрий Максимович охраняет очень тщательно. Но! В день его рождения при огромном стечении народа появляется шанс.
   — Какой?
   — Охрана не сможет доехать от своего домика до хозяйского за минуту. Я учитываю посадку в машину, остановку, выход из нее и так далее. Гости заполнят дорожки парка, и парням придется бежать.
   — Но кто-то из них все равно будет в доме. Я помню прошлый август. Лестница на второй этаж перекрывается, и гости гуляют только до туалетов первого этажа.
   — Да, но у меня есть ключи от гаража.
   — Стоп, стоп, — перебила я. — Но двери гаража под наблюдением. Все двери дома под наблюдением, и не фотокамер.
   — Постойте, Маша. Можно я буду вас так называть? — Вообще-то, он делал это уже давно, и я только кивнула. — Гараж в левом крыле дома, как и кабинет хозяина, и дорога займет не более пятнадцати секунд быстрого шага, я проверял. Набор кода, еще пять секунд, рыбу я подбрасываю моментально и смываюсь.
   — И охрана ищет секретаря Феликса по фото, поступившему на пульт, — закончила я. — Кстати, вы не забыли о терминаторах на первом этаже? Зачем парням бежать через парк? У каждого из них будет в ухе микрофон, ребятки получают приказ, поднимаются и ловят Феликса.
   — Маша, я вас умоляю. Я профи или так, погулять вышел? У меня есть маленький приборчик, он забьет волну, на которой работает связь охраны, и любой сотовый телефон, который также может оказаться в кармане охранника. Вот представьте. От камеры кабинета поступает сигнал о проникновении. Что делает охрана у ворот? Она пытается связаться с охраной дома. Так?
   — Так.
   — На это уходят лишние секунды. Парни кричат — мэй-дей, мэй-дей, ответьте ромашке, алло. Никакого эффекта.
   — Феликс, в холле стоит простой телефон. Они могут позвонить по нему.
   — Могут. Но параллельный аппарат стоит в библиотеке. Достаточно снять трубку и пойдут короткие гудки — номер занят.
   — Значит… — медленно начала я, — охрана будет в доме.., через несколько минут.
   — Да. Парни у нас все сплошь тяжеловесы, пока попытаются связаться с домом, пока до них дойдет, что все не так просто, пока добегут, думаю, минут пять у нас есть.
   — А достаточно двух.
   — Именно. Но остается одно «но». Ворота закроются, я останусь в поместье, а каждый из охранников будет иметь фотографию, поступившую на монитор.
   — И что вы намерены делать?
   Феликс-Фаина игриво поправил локоны парика и лукаво взглянул на меня.
   — У меня есть план. Связанный с огромным риском, посекундно построенный на некотором везении и почти невыполнимый.
   Я повторяю, почти. — Он замолчал, пригубил мартини. — Маша, я хочу предложить вам часть гонорара за небольшую помощь.
   — Нет, — не раздумывая ни секунды, отказалась я. — За подлость денег не берем.
   — Тогда зачем вы лезли в кабинет? Из пустого любопытства?
   Я немного помолчала и ответила:
   — К сожалению, нет. Я попала в неприятную ситуацию, и от меня требуют гораздо большего, чем от вас.
   Брови Феликса удивленно поползли вверх.
   — Что же это?
   — Мне надо уничтожить компьютер Бурмистрова.
   — Ого. И как?
   — Облить водой клавиатуру. Меня несколько успокаивает то, что впоследствии он сможет его починить и информация не пострадает.
   — И вам не сказали о камерах?!
   — Нет.
   — Ваш наниматель о них не знает?
   — Во-первых, у меня нет нанимателя.
   Я делаю это не ради денег, меня заставляют, — зло бросила я. — А во-вторых, мой «наниматель» должен об этом знать.
   — И все равно вы намерены это сделать?
   Я молчала.
   — И отказываетесь принять от меня деньги?
   Оставив очередной вопрос без ответа, я опустила голову.
   Мы долго молча сидели друг напротив друга, слушали песни «Битлз», мягко струящиеся из динамиков, и думали каждый о своем и одновременно о том же самом.
   Первым начал Феликс:
   — Послушайте, Маша. Если вы согласитесь мне помочь, то я несколько изменю план и успею выполнить и ваш заказ.
   Что я могла на это ответить? Ничего.
   Мокрый пепел засасывал меня, как трясина. Глупо барахтаясь, я могла утащить за собой Симу, Андрея, их неродившегося ребенка. Если Леонид подставляет меня намеренно, а я была абсолютно убеждена в том, что он знает о фотокамере в кабинете, значит, мне надо играть против правил, но выполнить его приказ.
   Примерно то же самое и предлагал мне лукавый Феликс.
   — От меня требуют уничтожить ноутбук во второй половине дня субботы. Это жесткое условие.
   — Да ради бога, дорогая. — Феликс игриво тряхнул паричком. — Вам было ведено сделать все самостоятельно и никак иначе?
   — Нет, — задумчиво произнесла я, — такого условия не существует.
   — Гуляем, Маша, — фыркнул Феликс. — Гарсон, шампанского!
   — Я не пью за рулем, — напомнила я, — Бокал шампанского вас не свалит, дорогая. А от этого кабака до нашего дома мной проторена дорожка мимо всех постов и без встречного движения. Уверяю.
   Я смотрела на этого затейника, лукавого Эндимиона, и в чем-то даже восхищалась легкости, с которой он играет своей жизнью и чужими. Любой пример морального уродства пробуждал во мне исследовательский пыл. Я пригубила шампанского, разлитого по фужерам уже не столь любезным официантом, и обвела глазами зал.
   Мужские спины выражали единодушное презрение. Две дамы, поглощенные друг другом, перестали их занимать.
   Забавная ситуация. Не выдержав, я рассмеялась.
   — Откуда радость, дорогая? — поинтересовался Феликс.
   — Да так, — отмахнулась я.
   — А-а-а. Вас рассмешил мужской корпоративный шовинизм? Полчаса назад они, — он сделал жест рукой, очерчивая помещение, — переставляли стулья, рассматривая нас. Теперь, как бабки на завалинке, судачат о падении нравов. Хотите, Маша, я вас поцелую?
   — Ни за что! — рявкнула я. — Предупреждаю сразу, чужую помаду я не ем.
   Умиленный моим ужасом, Феликс оставил ехидный тон и предложил:
   — Спрашивайте, Маша.
   — В чем будет заключаться моя бескорыстная помощь?
   — Видите ли, Маша, чуть больше месяца назад, когда ко мне только поступил заказ, я начал действовать через господина Бурмистрова. Моя нанимательница дала исчерпывающую характеристику его повадок, главной из которых был принцип — чем дольше женщина ему отказывает, тем больше интересует Дмитрия Максимовича. Его тип женщин — белокурые бестии. Вот в этом наряде, — Феликс тряхнул локонами, — я подловил его на презентации модного журнала и представился манекенщицей Фаиной. «Фаина» кружит ему голову, поверьте, с нами, мужчинами, это так легко, что аж противно. — Феликс усмехнулся. — Потом она исчезает на показ во Франции. За день до юбилея манекенщица возникнет вновь, подбросит дров в затухающий костер и, будьте уверены, получит приглашение на юбилей.
   Так как на следующий день она опять улетает в Париж на заработки.
   — А вы не боитесь.., как бы это сказать, — замялась я.
   — Ни боже мой! Игра глазами, пожатье рук, туманные обещанья и поцелуи только в запястье. Он сам принимает правила игры и заводится лишь от отказов.
   — Бедная Флора, — вздохнула я.
   — Флора?! — возмутился Феликс. — Как вы наивны. Маша.
   — А у вас с ней… — опять промямлила я.
   — Нет, — рассмеялся секретарь, — я красная тряпка для мужа-быка. Бурмистров полагает, что секс — как паровой молот.
   Тщедушного Феликса он не считает за мужчину и бесится от мысли, что жена с ним не согласна. У Флоры есть кто-то на стороне, мной лишь глаза отводят и злят мужа.
   — Зачем?
   — Я не застал в доме Софью, но говорят, она в последнее время принялась дерзить хозяйке, и та устроила показательные выступления. По совету моей клиентки Флора взяла в дом красавца-секретаря и бьет в двух направлениях — «пишет» мемуары, а Бурмистров очень этого не хочет и таскается везде с молодым мужчиной.
   — Как все сложно, — пробормотала я.
   — Не очень, — возразил Феликс. — Психология богатой стервы известна моей клиентке не понаслышке. Весь план разработан ею от начала до конца. Я уже говорил вам, Бурмистров обидел очень умную и влиятельную женщину. Такие мстят изощренно.
   — А он не догадается, от кого рыба?
   — На приеме соберется достаточно обиженного народа, а манекенщица Фаина, которую снимут камеры наблюдения, будет личной гостьей хозяина дома. Как надеется моя клиентка, Бурмистров сдохнет от злости. Плюс немного ущемленного мужского самолюбия, плюс страх от вероятной угрозы… Коктейль получится такой, что советую вам, Маша, сутки не показываться ему на глаза.
   — Похоже; наша Флора вашей клиентке в подметки не годится… Та еще штучка.
   — Можете быть уверены, — грустно подтвердил Феликс и уставился в потолок.
   Эту странную печаль я тут же взяла на заметку. Она выбивалась из контекста и наводила на размышления. Но Феликс быстро очнулся, и я продолжила:
   — Кстати, хотела вас спросить. Мадам действительно пишет мемуары?
   — Притвора бормочет кое-что на диктофон и передает материалы мне на обработку.
   — Вы так многосторонне талантливы?
   — Нет, я набираю текст на компьютере и передаю по Интернету своей клиентке. Она так забавляется, редактируя мадам! Флора не чувствительна к нюансам и с благодарностью принимает все шпильки, вставленные на место запятых.
   — Действительно.., забавно. Так в чем конкретно будет состоять моя помощь?
   — Фаина уже позвонила Бурмистрову из Парижа…
   — Как?!
   — Маша, что за детские вопросы. Слово «роуминг» вам знакомо?
   — Да, да, конечно. Продолжайте.
   — Так вот. Завтра я встречаюсь с Бурмистровым, пудрю ему мозги и получаю приглашение на субботний бал.
   — А Феликс?
   — А Феликс страдает в своей комнате от зубной боли.
   — Не слишком ли все просто?
   — Нет, если вы мне поможете. В пятницу вечером Феликс начинает ныть, жаловаться на зубы и с утра в субботу поедет менять пломбу. К сожалению, для достоверности это придется сделать в кабинете поселкового дантиста. Но там все чистенько и на уровне, я проверял. И так далее. Бедный Феликс приезжает от врача с куском ваты за щекой, ноет, ноет, ноет, и мадам приказывает ему скрыться в своей комнате, принять снотворное и завалиться спать. Мадам не до расклеившегося секретаря, у нее прием. Вместо того чтобы дрыхнуть, Феликс идет к Маше, — лукавый Эндимион смотрит на «Машу», — и она вывозит его в своем «Форде» за территорию. Вас охрана когда-нибудь проверяла?
   — Нет.
   — Вот и славненько. Феликс совершенно самостоятельно добирается до Москвы, превращается в Фаину и вечером едет поздравлять юбиляра. Пока все понятно? Тогда продолжу. На приеме Фаина отлучается в туалет, пробирается через гараж…
   — Постойте, Феликс, — перебила его я. — Зачем вам идти через гараж? На втором этаже, в спальне бывшего хозяина, висит подлинник Пикассо. Только намекните Дмитрию Максимовичу, что вы поклонник.., поклонница художника, он вам тут же все покажет. Оставьте там.., например, сумочку, и возвращайтесь позже.
   — Эх, Маша,. — вздохнул Феликс, — на второй этаж я поднимусь только в сопровождении. Хозяина или охраны. Хотя… над вашим предложением стоит подумать.
   Сколько охранников было в доме прошлым августом?
   — Четверо. Двое держали под прицелом кухню и снующих официантов, двое наблюдали за холлом и лестницей.
   — Та-а-а-к, — протянул Феликс. — Если выбрать время.., отвлечь немного парней в холле… Нет, Маша, слишком зыбко. Остановимся на проникновении через гараж.
   Фаина делает свое грязное дело, ускользает тем же путем и вот далее… Далее я собирался превратиться из Фаины в Феликса в укромном уголке парка. Но это связано с огромным риском. Из поместья гостей будут выпускать, пересчитывая по головам и сверяясь со списком приглашенных. То есть в любом случае Феликсу придется остаться до утра. Потом он опять ноет, едет на повторный прием к дантисту и исчезает. Пока охрана сверяется с записями камер, вычисляет, кто входил, кто выходил, и убеждается, что Феликс материализовался в парке из воздуха, пройдет время. Но рано или поздно меня вычислят. А жить в вечном страхе мне бы не хотелось. Только через пропавшего секретаря мадам хозяин сможет узнать, кто рыбку прислал. Ферштейн, Мария Павловна? И вот что я хочу вам предложить. Ну, во-первых, вы вывозите меня из поместья; а во-вторых, вечером оставьте открытой оконную решетку своей комнаты. Сигнализация дома будет отключена — по дому бродит миллион гостей, все двери настежь — можно смело не запирать окна. Я выбегаю из дома, поднимаюсь на крышу гаража и через вашу комнату попадаю обратно в дом.
   После чего, естественно, окно запираю изнутри.
   — Но в свою комнату вы уже не успеете попасть. Коридор перекроет охрана. Или вы в моей спальне решили остаться?
   — Нет. Это исключено.
   — Тогда как?! Времени уже не остается!
   — Начнем с того, что камеры зафиксируют выходящую из гаража Фаину. Манекенщицу будут искать в парке среди гостей.
   — И все же. Откуда такая уверенность, что у кабинета не будет персональной охраны? Не говоря уже о времени после объявления тревоги. Феликс, мне кажется, вы водите меня за нос.
   — Охраны у кабинета не будет, — безапелляционно заявил секретарь. — На время приема у Бурмистрова запланирована встреча, не требующая посторонних глаз.
   — Откуда вы знаете?
   — У меня могут быть свои секреты? — вопросом ответил Феликс.
   — Нет. Или карты на стол, или мы не союзники.
   — Хорошо, — вздохнул Феликс. — О встрече в кабинете мне сказала клиентка.
   Этого достаточно?
   — Не совсем.
   — Маша, не будьте упрямой. Профессионалы не выдают своих источников. Неужели вам так важно знать, откуда у меня информация?
   Пожалуй, нет. Хитроумный Феликс может наплести мне чего угодно, но он этого не делает. Значит, о клиентке беспокоится больше, нежели о себе. Интересно, кто она?
   — Хорошо, — согласилась я. — Скажите, как вы собираетесь исчезнуть из моей комнаты?
   Секретарь сделал глоток шампанского и ответил:
   — Моя нанимательница раздобыла план дома. Ваша ванная комната является смежной? — Я кивнула. — Из смежной гостевой спальни можно попасть на чердак, проходящий над всем домом. Охрана будет обыскивать прежде всего парк, потом левое крыло.
   За две минуты я успею спуститься с чердака в правое крыло, в такую же пустую спальню мадам, и дальше к себе. Все. Я удовлетворил ваше любопытство?
   — Нет. Дверь в соседнюю с моей комнату заперта.
   — Ох и упрямы же вы, Маша. У меня есть универсальные ключи от всех гостевых спален дома.
   — Откуда?
   — Спер у Раисы, — буркнул «профессионал». — Сделал дубликаты и подбросил назад.
   Вот теперь почти все.
   — Феликс, вы сами верите в успех предприятия?
   Секретарь ответил словами Чацкого:
   — Блажен, кто верует, тепло ему на свете. Вы согласны мне помочь?
   — При одном условии. Шампанского вы больше не пьете. Я хочу добраться до дома без приключений.
   — Договорились, — сказал Феликс, и мы покинули «Соль».
   Габаритные огоньки машины Феликса вели меня за собой, указывая дорогу. Парень не лихачил, рулил спокойно, словно говоря мне: «Не паникуйте, дорогая, я знаю, что делаю». Профессионал щекотливых ситуаций, игрок и сумасброд, я не верила ему и наполовину. Каждый ведет свою партию, используя союзника втемную. Пример Леонида — явное тому подтверждение. Почему он не сказал мне о сигнализации? Он не мог не знать о том, что через минуту поднимется суматоха, меня схватят и потребуют ответа.
   Или он решил использовать меня, как одноразовый шприц? Компьютер уничтожен, на восстановление требуется время, у Бурмистрова, предположим, цейтнот, и они смогут о чем-то договориться? Возможно? Да.
   А исполнителя, то есть меня, вышвыривают с волчьим билетом.
   Если бы не страх за Серафиму! А так при любом раскладе я в проигравших.
   Но с появлением Феликса у меня появляется шанс подпакостить Леониду. Я исполняю то, что он требует, под собственной редакцией. Почему он не плеснет воды на клавиатуру самостоятельно?! Он знает код двери кабинета, охрана везде его пропустит, как родственника хозяев… Почему он использует меня?! В наказание? Из садистского удовольствия, доказывая свою власть?!
   Негодяй.
   Впереди мигнули фары, Феликс съехал на обочину и остановился.
   Я подождала, пока он не подошел ко мне, и открыла окно.
   — Мария Павловна, первый поворот налево ваш. Я должен переодеться, смыть макияж, и вообще, нам лучше вернуться по отдельности.
   Разговаривая, он склонился над машиной и вдруг провел рукой по моим волосам.
   — Не переживайте, Мария Павловна, все будет хорошо. Я вам обещаю.
   Ну, вот. Меня заранее жалеют. Что же будет, когда я выполню свою партию?! Венок с траурной лентой «Скорблю. Безутешен. Феликс»?!
   Как оказалось впоследствии, эта мысль была самой дельной за истекшие дни.
   Но я только три раза сплюнула через левое плечо и отправилась дальше, в надвигающийся кошмар старинного поместья.
   Дом встретил меня редкими огнями и тишиной. Освещенная дорожка, несколько окон правого крыла и абсолютная темень левого.
   Взвинченные нервы реагировали на каждый скрип половиц, на звук шагов и шелест брюк. Казалось, тишина дышала этими звуками, коридоры и лестница провожали меня с жадным вниманием публики, требующей новых жертв. Старый дом, потерявший в застенках НКВД настоящих владельцев, давно похоронил надежду на зрелище в своих стенах.
   Что ж, господа, парад алле! Представление состоится.
   Порошок мадам Флоры подарил мне спокойную ночь и свежую голову утром.
   Я отлично выспалась и была готова вести свою партию соло. Профессиональный подход лукавого Феликса заставил меня мыслить в ином ритме. Дилетантизм при данных мероприятиях смерти подобен. Пора, Мария Павловна, оставить позу страуса и сделать вылазку в стан противника.
   В доме кипела работа. Бригада под руководством Тамары Ивановны наводила блеск, стирала пыль и драила клозеты. Мадам орала на прислугу и шипела, как перегретая сковорода.
   Феликс скрывался за компьютером, переводя бормотание мемуаристки Флоры.
   Близнецы затаились в детской и ждали, пока их повезут к Вячеславу Кирилловичу на конезавод.
   Расписание предпраздничного бардака позволило мне пройти в комнату мадам, найти там ее записную книжку и узнать номер сотового телефона Леонида.
   Раньше он был мне без надобности. Но сегодня… Сегодня я солировала.
   — Алло, Леонид, это Мария.
   Желать прохвосту доброго утра я не стала.
   — Да, — осторожно ответил он.
   — Я не смогу выполнить того, что обещала.
   Пауза, треск в телефонной трубке и медленный уход от темы:
   — Извините, Мария Павловна, не понимаю, о чем вы.
   — Вы все прекрасно поняли, уважаемый.
   Но если наш разговор вам не интересен, я поговорю с Дмитрием Максимовичем. До свидания.
   — Подождите, — мгновенно среагировал абонент. — Я не совсем в курсе того, о чем идет речь, но.., сегодня, после обеда, я буду навещать родственников.., может быть, тогда мы все и выясним?
   Что и требовалось доказать. И мы расстались без прощаний.
   Реакция Леонида на мой звонок была совершенно адекватна обстоятельствам. Прохвост мог ожидать, что трубка параллельного аппарата находится в руках у Дмитрия Максимовича или лежит на диктофоне. Обсуждать гадкие дела по телефону не принято. Наш предыдущий разговор произошел внезапно, в моей комнате, и Леонид был уверен, что запись я не веду. Я лежала на постели с книгой в руках. Но и тогда он был осторожен, проверил все, прежде чем начать. Сегодня я должна заставить его быть неосторожным.
   Некоторый, прямо скажем, неудачный опыт использования звукозаписывающей аппаратуры я имела. Вчера перед свиданием с Феликсом я положила в сумочку диктофон, но маскарад секретаря произвел на меня столь шокирующее впечатление, что я растерялась. Шарить в сумочке в поисках магнитофона и нажимать на кнопочки вначале было неловко, а позже, когда разговор стал касаться моих проблем, надобность в записи отпала вовсе.
   Теперь я не позволю застать себя врасплох. Засечь приезд Леонида в поместье, заранее включить запись и ждать. Беседа не займет много времени, я была в этом уверена. Леонид налетит, как бронепоезд, рассусоливать не станет. Диктофон с автореверсом, кассета рассчитана на час, думаю, в это время мы и уложимся.
* * *
   Прежде чем везти близнецов к лошадям, я позвонила в Кашин, родной город Андрея, куда он два дня назад увез Симу подышать свежим воздухом.
   В тихом провинциальном городке все было отлично. Сестра сидела под яблоней в саду, Андрей загорал рядом, невдалеке стучала топорами родня зятя. Симин свекор с братьями рубил баню. В случае чего, отобьются мужики, решила я и пошла к воспитанникам.
   Пока я болтала по телефону, мальчики набили карманы морковкой для любимых пони, и мы отправились на занятия.
   Чудесная погода середины августа, я сидела на трибунах и любовалась выездкой. Блестящие лошадиные шкуры, крики жокеев, за спиной на ветру хлопают флаги с эмблемой конезавода. Прелестный антураж. И черные мысли. Я пыталась вычислить клиентку Феликса.
   Под характеристику, данную секретарем, попадала любая из меценаток Флоры, половина жен деловых партнеров Бурмистрова и несколько жестких влиятельных дам.
   Каждая из них имела достаточно средств и воли, но не все были способны вызвать мимолетный налет грусти изощренного Эндимиона. Мне не давал покоя взгляд Феликса, устремленный в потолок, как в недосягаемую высоту.
   Женщина должна быть молодой и красивой. Впрочем, иная и не могла заинтересовать Бурмистрова.
   Таким образом, отсеялось процентов тридцать претенденток. Но все равно их оставалось столь много, что я растерянно листала страницы памяти и никак не могла остановиться. Кто?
   Две лошади столкнулись у живой изгороди, один из наездников не удержался в седле и упал на пушистые ветки. Второй соскочил к нему, я смотрела, как мужчины извиняюще похлопывают друг друга по плечам, и мимолетно, ускользая, в голове пронеслась мысль. А с чего я, собственно, взяла, что клиент Феликса женщина? История романа дамы с Бурмистровым может быть выдумкой. Эндимион, естественно, носит дамский наряд, а грусть вызывает и однополая любовь…
   — Мария Павловна! — По дорожке, огибая трибуны, ко мне неслись близнецы. — У Звездочки жеребе-о-о-нок!
   Не умолкая ни на секунду, мальчики повели меня кормить усталую грустную пони морковкой. Рядом с мамой, неловко перебирая мохнатыми ножками, стояли и крошечный жеребенок, и Вячеслав Кириллович, объявивший конкурс на имя малыша.
   Предложения Стремительный, Грозный и Быстрый Ветер отметались тут же. Остановились на нейтральном Черныш.
   Возня с пони затянулась до обеда, и мы едва поспевали к столу. Проезжая по дорожке до гаража, я увидела в тени под липами машину Леонида. Враг в доме.
   Я отправила близнецов отмывать лица и руки, включила диктофон и на трясущихся ногах пошла в свою комнату. Кроме знакомого запаха чужого одеколона, ничего лишнего в ней не было. Но с меня было достаточно терпкой горечи французского парфюма. Враг был здесь. Трогал шторы, они так и остались в беспорядке, передвигал книги на столе, платьевой шкаф оказался приоткрыт.
   Леонид словно напоминал мне, кто здесь хозяин.
   Я поправила занавески, распахнула окно и вышла в темный коридор. Опираясь на косяк, он стоял там.