Он зевнул, потянулся и поплелся к двери, по-видимому, отсыпаться. Этот глупец считал, что им ничто не угрожает со стороны Милроя. Рей так не думала. Этот человек был проклятием их семьи.
   Мужчины вечно недооценивают женщин. Какой силой духа надо обладать, чтобы взрастить внутри себя новую жизнь и перенести боли родов! Женщина ни перед чем не остановится, чтобы защитить свою семью.
   – Мисс Бедгрейн, вас давно не было видно, – галантно проговорил лорд Невин, по правилам хорошего тона склоняясь над ее протянутой рукой. Он не хотел отходить от нее ни на шаг.
   Тетушка Молли, которая сидела за одним из столов в зале, оторвалась от своих карт. Уинни наклонила голову в сторону графа, демонстрируя свое одобрение.
   – Мне нездоровилось, милорд, – ответила она, не желая вдаваться в подробности.
   – Надеюсь, ничего серьезного?
   – Ерунда. Просто отец чересчур опекает меня. Сегодня она смогла выйти из дома лишь благодаря тетушке. Своей спокойной, ненавязчивой манерой убеждать Молли снова пробила стену упрямства ее отца. Пожилая дама подметила, что долгое отсутствие на развлекательных вечерах и приемах в городе возбудит столько же разговоров, сколько и отношения Уинни с Кенаном Милроем. Сэр Томас смягчился, но его огорчение оставалось на ее совести.
   – Полагаю, вы скоро уедете за город? – спросил лорд Невин, не сводя с нее зеленовато-голубых глаз, полных беспокойства за нее и боли, которой Уинни не хотела замечать.
   Она улыбнулась тетушке, уверяя ее, что все в порядке.
   – Сезон уже почти закончился. Я уеду, сгорая от стыда, что не нашла себе мужа.
   Он поджал губы, услышав, что она сказала это с легкой насмешкой.
   – Уинни, вы могли выйти замуж несколько лет назад. Если бы вы захотели, в этом сезоне у вас появился бы муж. Но вы… – Не договорив, он замолчал.
   – Вы можете говорить открыто, милорд.
   Она видела, как в нем шла внутренняя борьба. Глядя на нее, Невин не сдержался:
   – Он никогда не даст вам того, что вы заслуживаете. Такие, как он, не умеют любить. Если он пойдет против Условностей и предложит вам выйти замуж, вы всего-навсего станете его очередной игрушкой. Вы слишком страстная и горячая, чтобы поддаться холодному расчету.
   Не было смысла притворяться, что она не понимает, о ком идет речь.
   – Вы человек логичный, но вас не поймешь, когда вы говорите о своем брате.
   – Сводном брате, – поправил Невин.
   – Кровь есть кровь, милорд. – Уинни встала и встряхнула юбки. – Вы, как и Кенан, помешаны на различиях. Может, пора подумать о сходстве?
   – Вы не понимаете. Я несу ответственность за тот вред, что он нанесет.
   – Давайте пройдемся по саду. Здесь что-то душновато, – произнесла она достаточно громко, чтобы ублажить всех любопытных. Помахала тетушке и показала, куда собирается идти.
   Они шли молча, и Уинни раздумывала, как поступить. Она не хотела ранить Невина. Ее увлечение им было недолгим и наконец превратилось в сестринскую привязанность, когда она встретила Кенана. Уинни догадывалась, что Невин был готов оспаривать это признание, и потому выбрала правду.
   – Я люблю его, Дрейк.
   Молодой человек вздрогнул, словно его ударила молния. А сердце Уинни щемило от горя, которое она принесла.
   – Он никогда не будет достоин вас.
   – Наверное, ваш сводный брат согласился бы с этим. Но увы, я не могу приказывать сердцу.
   Не успели они выйти из зала, как с легким запахом жимолости и жасмина до них донеслись мужские голоса и смех. Услышав имя Кенана, она встала как вкопанная.
   – Я выиграл тысячу фунтов, поставив на Милроя. Мне на него самого вообще-то плевать, но его кулаки – это что-то, – проговорил один.
   – А я его уважаю, – перебил его другой. – Не думал, что в городе найдется мужчина, который сможет увлечь капризную принцессу Бедгрейн, я уж не говорю о том, чтобы уложить ее.
   – Да-а, – согласились остальные, звучно причмокивая.
   Лорд Невин подался вперед. Он страшно разозлился.
   – Да я всех и каждого из них вызову на дуэль, – поклялся он, понизив голос.
   Уинни схватила его за руку.
   – Нет, пожалуйста. – Она вся дрожала. Она знала, что рано или поздно ее связь с Кенаном раскроется. Но ее поражали жестокость этих людей и их дикое злорадство. – Я не позволю вам драться на дуэли, ведь это правда…
   Дрейк положил ладонь на руку, которой она сдерживала его, чтобы ее успокоить.
   – Боже, Уинни…
   Он закрыл глаза от боли, которую она причинила ему, а Уинни ощутила осуждение так остро, словно ее ударили плетью.
   – Лотбери, вы же его друг, – выкрикнул один из незнакомцев. – Почему вы не приведете Милроя в наш клуб? Мы устроим ужин в его честь и передадим заслуженные пятьсот фунтов.
   – Слишком рискованно. Если о наших планах узнает сэр Томас Бедгрейн, он нас всех перестреляет, – возразил Лотбери.
   – Его дочь – шлюха, – безжалостно заметил кто-то. – Старик станет посмешищем, если будет защищать ее.
   – Довольно, – прошептала Уинни, чувствуя себя преданной и раздавленной. – Я больше не вынесу этого.
   Она потянула лорда Невина за руку, чтобы увести подальше от сплетников. Минуту он колебался, но потом, пристально посмотрев на нее, все же направился следом. Уинни беспокоило, что он молчит, и она попросила:
   – Обещайте мне, что вы не станете с ними драться. Лишаемый возможности отомстить за нее, он взорвался:
   – Вы думаете, они никому не расскажут об этой скандальной истории?! Пока что это только сплетни. Если Милрой этого и добивался, то вы обесчещены, на вас навсегда останется клеймо позора.
   Уинни споткнулась и, если бы не лорд Невин, упала бы на пол.
   – Я понимаю, вы невысокого мнения о Кенане, но он никогда бы не предал меня.
   – Забравшись к нему в постель, вы поставили под удар и свою честь, и имя отца.
   – Идите вы к черту со своим лицемерием, – Она вырвала свою руку. – Вас волнует не то, что я отдалась мужчине, а лишь то, что этим мужчиной были не вы!
   Уинни развернулась и ушла, не обращая внимания на то, что Невин пытался удержать ее.
   Дрейк ударил кулаком о ладонь. Он хотел броситься за ней, просить прощения. Он хотел бы прикончить всех тех мерзавцев, которые делали ставки на ее добродетель. Но не сделал ни того, ни другого. Он винил во всем одного человека. Ему не терпелось встретиться со сводным братом, чтобы заставить его заплатить за все.
   Герцогиня Рекстер увидела, как в гостиную вошла мисс Бедгрейн, кивнула тетушке, но не подошла к своей эксцентричной родственнице. Она устроилась у окна, откуда можно было наблюдать женские соревнования по стрельбе.
   Прожив годы с Рекстером, герцогиня научилась владеть своими чувствами. Она могла смеяться и вести непринужденную беседу, даже если на душе кошки скребли. Отстранившись от окружающей болтовни, она заметила, что мисс Бедгрейн чересчур бледна и смотрит отсутствующим взглядом. Хотя Уинни и обладала талантом одурачивать случайных наблюдателей, Рей поняла, что у девушки, как и у нее самой, болит сердце.
   Оказалось, что семена слухов, которые она посеяла, уже приносили плоды. Ее всегда поражало, насколько быстро в высшем обществе распространялись всякого рода намеки. Видеть позор мисс Бедгрейн дорогого стоило. Если бы все было иначе, Рей не желала бы ей такой суровой участи. И потом, она считала молодую леди умной и надеялась, что со временем эта девушка могла бы стать чудесной графиней для ее Дрейка. Но все изменилось, как только Рей узнала о ее нежных чувствах к Милрою. Жалеть врагов было не в ее правилах. Она была не настолько глупа.
   Герцогиня подивилась каменному спокойствию Уинни и почувствовала нечто сродни восхищению. Мисс Бедгрейн потребуется столько отваги до конца жизни! Она была ключом к Милрою, и Рей готова была безжалостно использовать ее запятнанную честь как способ заманить негодяя в ловушку.
 

Глава 16

   Атаковали сзади. Рядом с упавшим Кенаном встал на дыбы встревоженный чалый жеребец. Но Кенан тут же вскочил на ноги и повалил напавшего на него незнакомца. Поднялась густая пыль и дымкой обволакивала их, затуманивая глаза и не давая дышать.
   Кенан неудачно повернулся, и незнакомец смог ударить его справа по почке. Издав короткий стон, тот ответил ему ударом локтем по горлу.
   Неизвестный упал на спину и схватился за шею. Кенан встал, готовый избить его до смерти, но ему не пришлось этого делать. Незнакомец с трудом глотал воздух.
   – Черт, Невин. Назови хоть одну причину, почему я должен пощадить твою задницу голубых кровей!
   – Ты-ы… – задыхаясь, выговорил лорд Невин.
   – Можешь не распинаться, – отрезал Кенан. – Я знаю, что за сказки ты обо мне рассказываешь! – Сжалившись над поверженным противником, он присел на корточки и развязал ему галстук. Шея уже начинала синеть. – Ничего страшного. Должно быть, галстук и спас тебя. Если бы не он, тебе не выжить от такого удара.
   – Ты пытался убить меня? – закряхтел лорд Невин.
   – Человек, который нападает сзади, трус или же сам хочет убить. – Кенан оскалился. – Не большая потеря была бы для человечества.
   – Для некоторых моя смерть будет большим горем.
   – Не спорю. – Кенан встал и вытер руки о брюки. Он подошел к возбужденному жеребцу и, поглаживая ему гриву, стал что-то нежно нашептывать. Конь мотнул головой и чуть не наступил хозяину на ногу, но тот вовремя убрал ее. Наконец Кенан почувствовал, как животное успокаивается. – Если бы ты поранил его, у меня возникли бы трудности.
   Оправившись, лорд Невин тоже поднялся на ноги и подошел ближе. Бессознательно он оценил жеребца знающим глазом.
   – Хороший выбор.
   Милрой кивнул. Поскольку он не привык к одобрению со стороны сводного брата, то подумал: вдруг он захочет стать владельцем скакуна?
   И резко спросил:
   – Может, объяснишь, чем я обязан такому необычному приветствию?
   – Уинни.
   Кенан нагнулся и поднял щетку.
   – У меня нет времени для твоих угроз, Невин. То, что происходит между нами, касается только нас.
   Кенан ухаживал за конем и умело, и красиво. В детстве ему довелось работать на конюшне. Теперь для купленных лошадей он смог нанять конюхов, но в отличие от тогдашней тяжелой, неблагодарной работы сейчас он делал это в удовольствие.
   – Как после того, что ты натворил, ты можешь стоять и улыбаться? – От переполнявшей его ярости лорд Невин потерял дар речи.
   – Выражайся попроще. Не каждый из здесь присутствующих мог позволить себе домашнего учителя!
   – Ты соблазнил ее. Не отрицай – Уинни во всем призналась, когда мы услышали, что пара джентльменов, включая твоего дружка Л отбери, обсуждали, как можно отметить то, что одна красивая благородная леди обесчещена, а ты получишь награду в пятьсот фунтов!
   Кенан отогнал мысль о том, как Уинни делилась с Невином самым сокровенным. Он заставил себя сосредоточиться на смысле обвинения.
   – Хочешь сказать, что я соблазнил ее, а потом каждому встречному и поперечному рассказывал, что она стала моей женщиной?
   Даже зная, что силы их далеко не равны, Невин едва удерживался от того, чтобы схватить Кенана за грудки и тряхнуть его хорошенько.
   – Ты уже давно в городе и мог изучить своего врага. Ты знал, что я влюблен в Уинни. Такой негодяй, как ты, не смог устоять перед тем, чтобы отнять ее у меня. Конечно, тебе плевать, что очередным орудием в твоей борьбе станет невинная молодая женщина!
   Милрой не смог отрицать этого. В самом начале он смотрел на Уинни как на уязвимое место Невина. Зная о ее связи с его семьей, он стал преследовать ее. Чего он не ожидал, так это того, что возжелает ее сильнее, чем отомстить семье Рекстеров. Соблазнил? Как он мог украсть то, что ему щедро отдавали? Кенан вспомнил встречу с Рекстером и его невероятное предложение дать ему свое имя.
   Вдруг ему стало не по себе – он испугался того, что посторонние люди знали: Уинни стала и его уязвимым местом.
   – Ты примешь пятьсот фунтов?!
   Вопрос Невина оторвал его от размышлений.
   – Деньги? Это что, было какое-то пари? – Невин насмешливо смотрел на него. – Что еще за пари?
   – Те, кто делал предложение и получил отказ, чувствовали себя оскорбленными. Такие люди могут жестоко повести себя, особенно если первой выходит замуж младшая сестра отвергнувшей их красавицы. Сначала ходили слухи, что с Уинни не все в порядке, если, несмотря на ее красоту и богатство отца, ей не могут найти мужа. Ее семья игнорировала эти слухи, но с тем, – что кто-то стал заключать пари, они ничего не смогли сделать. Пятьсот фунтов тому, кто соблазнит Уинни Бедгрейн.
   – Сэр Томас никогда бы не допустил такого унижения. Да и Типтон тоже.
   – Верно. Но все делалось втихую. Это часть игры. Прищурившись, Кенан сделал шаг к Невину.
   – А как насчет тебя? Ты тоже часть игры? Тот покачал головой:
   – Я узнал случайно.
   – И ничего не предпринял, чтобы покончить с этим? Защищаясь, он отвечал вопросом на вопрос:
   – Думаешь, было бы лучше, если бы все узнали об этом? Я сделал то, что считал нужным: пошел к Уинни и предупредил ее. Она согласилась со мной в том, что никто не должен знать о ставках на ее невинность.
   Уинни хранила тайну, но какой ценой? Каждого, кто проявлял к ней интерес, она встречала с недоверием. Из-за этих ужасных ставок на ее добродетель она боялась, не могла найти себе любимого человека, выйти замуж и создать семью. Уинни в одном допустила ошибку: доверилась ему, и теперь светские хищники готовились отметить ее унижение.
   Кенан и Невин стояли лицом к лицу. Придя в ярость оттого, что из него сделали пешку, Милрой начал нападать на брата:
   – Что ты мне рассказываешь о своих благородных мотивах! Ты тоже использовал Уинни. Тебе было выгодно посоветовать ей оставить все как есть. Ты хотел заполучить ее!
   – И видимо, сильнее, чем ты. Я хочу жениться на ней. Кенан не обратил внимания на его усмешку.
   – Что-то мне подсказывает, что она не даст согласия.
   |И это разумно, с нашим-то отцом. Она оказалась в таком положении, что не могла доверять ни одному мужчине, кроме преданного друга. – Он схватил Невина за грудки. – Ах ты, хитрый сукин сын.
   – Хитрый, это точно, – вдруг раздался грустный голос Уинни. – Джентльмены, нет нужды пытаться перещеголять друг друга. Могу заверить вас обоих, что и тот, и другой сыграли свои роли прекрасно.
   – Уинни, ты давно здесь? – спросил Кенан и хотел уже подойти, как она жестом остановила его.
   – Достаточно давно, чтобы понять, что нельзя больше верить ни одному из вас. – Она попыталась выдавить из себя смех. – Я пришла, чтобы не дать вам убить друг друга.
   – Не вмешивайтесь в это, – сказал Невин.
   – Ненависть съедает человека. Чувства, которые вы испытываете ко мне, джентльмены, если вы вообще на них способны, находятся в клетке.
   Забыв про брата, Кенан бросился к ней, обнял ее.
   – Я ничего не знал об этом пари.
   Ее зеленые глаза сверкали, но не от слез – в них была лишь холодная ярость.
   – Может, и не знал. Но ты все равно использовал меня, а я поддалась соблазну.
   – Ты сама знаешь, это было нечто большее! – возразил он и тряхнул ее, чтобы она не смотрела на все глазами, полными боли.
   – Не можете произнести этих слов, мистер Милрой, несмотря на все твои низкие поступки, ты просто не захотел кривить душой. Все же сказалась благородная кровь.
   Ошарашенный, он так и застыл на месте, а Уинни, вывернувшись из его рук, пошла прочь. В отчаянии он снова догнал ее.
   – Нет! Скажи, что ты так не думаешь.
   Внезапно обессилев, он отпустил ее. Кенан еще никогда не чувствовал себя так одиноко. К нему подошел лорд Невин.
   – Отпускаешь ее, – мрачно спросил он. – Я был прав насчет тебя.
   Но Кенан, оцепенев, словно не слышал его слов. Он уничтожил ее и сам был уничтожен Никому не было дела, хотел он этого или нет. Она была слишком разочарована в нем, чтобы доверять. Боль оттого, что Уинни утратила веру в него, была куда сильнее, чем от ударов на ринге.
   – Сейчас она злится и не станет слушать ни одного из нас.
   Рекстер пришел в «Серебряную змею», чтобы найти женщину, которая могла разрешить по крайней мере две его проблемы. А может, и три, если захочет.
   – Ваша светлость. – Миссис Шабер сделала реверанс и выпятила свою пышную грудь. – Давно вы у нас не были. Надеюсь, не потому, что нашли новое место для развлечений?
   – Нет, я кое-куда ездил, – сказал он, приятельски похлопывая хозяйку заведения по талии. – Есть что-нибудь от головной боли? В трезвом виде ее не стерпеть.
   Пока герцог осуществлял свой план, он старался не пить, чтобы голова оставалась ясной.
   – Пиво должно взбодрить вас, ваша светлость. – Бланш поставила перед ним кружку пива. – А вторая поможет от головной боли. – Она кокетливо улыбнулась.
   Рекстер опустошил одну кружку. Горьковатое пиво приятно потекло в горло отодвигая пустую кружку, он потянулся за другой.
   – Ты видела Милроя?
   Казалось бы, простой вопрос, а миссис Шабер в изумлении раскрыла рот. За все годы, пока он бывал в ее заведении, он никогда не заговаривал о ее дружбе с Кенаном, его сыном.
   – Нет, сэр. Иногда я неделями не вижу его.
   Он кивнул, бросив взгляд на вторую кружку пива. Выпить хотелось, но нет, ему нужна была трезвая голова. Документы во внутреннем кармане его пальто представляли огромную ценность, а он начинал много болтать, когда выпьет.
   – Передай ему, что я искал его.
   Снова взглянув на кружку и пожалев, что нельзя выпить, герцог встал.
   – Можете остаться, а я пошлю кого-нибудь за ним.
   – Боюсь соблазниться.
   Рекстер направился к выходу, толкнул плечом дверь и растворился в ночи. Прежде чем поехать домой, он хотел проверить еще пару мест. Фиакр, который он нанял, уехал, хотя он обещал доплатить, если кучер подождет его. Он никогда не боялся ночи. Черт, да он ночевал в районах и похуже Но на трезвую голову Рекстер чувствовал себя уязвимым, начинал нервничать. Он запахнул пальто и пошел вниз по улице, не поднимая глаз на встречных прохожих. Герцог даже не обернулся, когда услышал какой-то странный шорох сзади. И тут от удара по голове искры из глаз посыпались. От боли зазвенело в ушах. Второй удар ослепил его. Он закашлял от пыли и крови, не осознавая, что упал лицом на землю. Третий удар лишил его жизни.
   Кенан чертыхнулся, разглядев на приближавшейся карете фамильный герб Рекстеров. Дверца открылась и оттуда выглянул человек, узнав которого, он не мог не заметить с усмешкой:
   – Если бы мне понадобился зеленый юнец, ты первый получил бы от меня приглашение.
   – Милрой, – ответил лорд Невин, ничуть не возмущенный подчеркнуто двусмысленным приветствием. – Я стал мужчиной в двенадцать, когда наш великодушный отец отвел меня в публичный дом и преподал такой урок, которого не сыщешь ни в одной книге. Залезай, я подвезу тебя.
   Пробурчав слова благодарности, Кенан уселся в карету. Лорд Невин тоже был в черном.
   – Я уже говорил, что у ваших благородных лордов нравы хуже, чем у портовых крыс?
   – Пару раз. – Невин дал знак кучеру трогаться. – Но на какой же ступени общества находишься ты, если стремишься вползти в круг этих крыс?
   Кенан с грустью подумал, что он где-то между их пометом и мертвечиной.
   – Знаешь, хотел увидеть ее. – Он прижал пальцы к закрытым векам, чтобы снять растущее напряжение. – Боже, что это было? Я стоял там и, как сумасшедший, выкрикивал ее имя. Слуги заперли двери, не пускали меня и еле удерживали ее славного отца, который хотел изрешетить меня. Меня все проклинали. А у окна стояла тетушка Молли и грустно смотрела на это безумие. Было видно: она расстроилась из-за того, что я оказался негодяем, о чем ее и предупреждали.
   Махнув рукой, он подумал, что Уинни так и не выглянула.
   – Типтон наверняка засел где-нибудь со своей смертоносной тростью, чтобы перерезать мне горло, если меня не убьет Бедгрейн.
   – Я бы пришел в восторг, узнав, что моей крови жаждет такая семья, – признал Невин, сверкнув глазами. – Но не на сей раз. Не такой ценой.
   – Цену можно установить, – возразил Кенан. Он готов был просить, умолять, даже убить, лишь бы больше не видеть в глазах Уинни тоски и боли раненого животного. – Что касается нас, я готов согласиться на ничью.
   Лорд Невин задумчиво смотрел в окошко кареты.
   – Ты, должно быть, по-настоящему любишь ее, если хочешь пойти на такие жертвы. – Помолчав, он продолжил: – Если я соглашусь, это не значит, что я перестал недолюбливать тебя.
   – А я – тебя.
   И они заключили мировую.
   – Мы так и подумали, что найдем тебя здесь, – сказала Девона, остановившись на ступеньках, ведущих к оранжерее.
   Типтон, одетый для вечернего выхода, стоял рядом' с женой. Уинни позавидовала их близости, которую они принимали как должное.
   – После того как папа перестал кричать, он перешел к нравоучениям. Я думала, вы уже устали от этого и уехали, – сказала Уинни.
   Она сидела, сжавшись и обхватив себя руками, у маленького столика, за которым они иногда завтракали.
   Девона присела рядом и положила на ее холодные руки свои теплые ладошки.
   – Ненавижу, когда вы с папой в ссоре. Он не обращается к тебе, а ты за ужином не съела ни кусочка.
   – Он имеет право злиться. Я опозорила и его, и всю семью. Я эгоистка. Я заслужила худшее наказание, чем голодание.
   Уинни заметила, как Девона умоляюще посмотрела на мужа. Типтон подошел ближе и сел напротив. Поглаживая подбородок, он сказал:
   – Ты пропустила не один ужин, Уинни, исхудала, и мне не нравится, что ты такая бледная. – Всегда на страже здоровья родных, он нащупал пульс у нее на запястье и нахмурился, почувствовав ускоренный ритм. – Я думал, ты боец, сестренка. Никогда не представлял тебя мученицей.
   Она вздернула подбородок.
   – Мне не нужна жалость, Типтон. И я не бегу от ответственности, – сказала она, сожалея о давнишних нападках по поводу его прошлого. – Прости меня, хотя это недостойно прощения.
   – Извиняться за правду? Ты еще и расстроить меня хочешь, – игриво проговорил он. – Мне больше нравится видеть тебя с высоко поднятым носом, готовой кольнуть меня, чем обнаружить свернувшуюся в калачик, в одиночестве.
   – Я скрывала наши отношения с Милроем. Пора расплачиваться за обман, но боюсь, что, если слухи расползутся, вся семья будет вовлечена в скандал.
   Типтон улыбнулся той нежной улыбкой, которую редко можно было видеть на его лице и которую он любил дарить только жене.
   – Половину жизни меня самого сопровождали предрассудки и скандалы. Потом появилась Девона. Она со своими выходками только подогревала сплетни.
   Типтон взял руку жены и наклонился, чтобы поцеловать ей пальцы.
   – Вы были вместе. Я не в том положении, чтобы выгораживать Милроя.
   Уинни вытащила руку из-под ладони сестры я положила на живот. Хотя еще ничего не было заметно, Уинни не требовались подтверждения врача о ее деликатном состоянии. Ей не терпелось поделиться своими подозрениями с Девоной, но она хотела сообщить новость сначала Кенану, а потом уже семье. И боялась, что никто из них не будет рад известию.
   – Почему ты не рассказала нам об этом подлом пари? – спросила Девона. – Папа или Типтон разобрались бы с теми негодяями.
   – Именно поэтому. Я не могла ставить под угрозу людей, которых люблю, из-за того, что поначалу казалось детской игрой. Я думала, им скоро это надоест, наскучит. Но мои отношения с Милроем только разожгли их азарт.
   – Думаешь, Милрой был с ними заодно?
   В тоне Типтона Уинни уловила ноту угрозы. Она покачала головой, несмотря ни на что, готовая защищать своего любимого.
   – Он был многим интересен благодаря своим связям и деньгам, но не все его принимали. Нет, он был слишком сосредоточен на ненависти к Рекстерам, чтобы отвлекаться на глупые клубные пари.
   – Не так уж и сосредоточен, – заметила Девона. Уинни попыталась сдержать слезы.
   – Ты права, именно этого я и боялась. Неужели я была для него средством свести счеты с Невином или просто игрушкой?
   – И то и другое выставляет твоего Милроя не в самом лучшем свете.
   Уинни не хотела сомневаться в нем, но разговор между лордом Невином и Кенаном, который она нечаянно подслушала, причинил ей боль.
   – Мой ли он, еще надо доказать.
   – Может, папа верно сказал, его следует проучить? – спросила Девона.
   Впервые за весь день Уинни улыбнулась. Ее сестра всегда теряла голову, когда требовалось защитить тех, кого она любила. Что бы ни случилось, у нее была любовь семьи.
   Кенан и Невин вошли в клуб вместе. Все устремили на них взоры и стали перешептываться.
   – Милрой, смотрю, ты убедил Л отбери и его дружков замять это сомнительное празднество. Ну, а наше, так сказать, дружеское появление станет гвоздем вечера.
   Напряженный и настроенный не особенно приветливо, Кенан стиснул зубы, однако радушно кивал джентльменам, которые играли в кости.
   – Нашей первостепенной задачей и было переключить их внимание. Надеюсь, ты стерпишь мое общество.
   – Постараюсь, Милрой, – сухо ответил Невин.
   У входа в отдельный кабинет их встретил маркиз Лотбери. Он был удивлен, увидев с Кенаном лорда Невина, но решил, что лучше не спрашивать ни о чем. Милрой уже не Раз пожалел, что использовал молодого лорда и его ярый интерес к боксу, чтобы с его помощью проникнуть в некоторые гостиные, попасть в высший свет. Но теперь он понимал, что и его использовали с лихвой.
   – У вас задатки неплохого лакея, Лотбери, – медленно проговорил Кенан. От неловкости его приятель слегка покраснел. – Ты как думаешь, Невин?