Пока Джек раздевался, Линда выбирала себе вечерний туалет. Унесла вещи в ванную и вышла оттуда в прозрачном черном пиджаке, черных трусиках, состоящих из полоски материи, в двух местах присоединенной к резинке, черных чулках с черными кружевными подвязками и черных лакированных туфлях на высоком каблуке-шпильке.
   Джек, уже в одних трусах, плеснул в два бокала бренди, и они сели на маленький диванчик. Джек включил телевизор. У них вошло в привычку каждый вечер смотреть информационный выпуск, который вел Джонни Карсон, или хотя бы часть выпуска.
   Джек стянул вниз ее трусики. Лобок Линда выбривала, а половые губы, красные, мясистые, выдавались вперед. Он ласкал их, а Линда постанывала от удовольствия. Потом схватилась за его пенис.
   Как обычно, новости оказались гораздо менее интересными, чем их занятия. Джек с Линдой поспешили в кровать и набросились друг на друга. Однако они успели вернуться на диванчик, уже голые (на Линде, правда, остались чулки), еще до того, как Карсон пожелал своим зрителям доброй ночи.
   Линда стала спасением для Джека. Провидение позаботилось о том, чтобы свести их вместе. Во всяком случае, ни у одного из них раньше таких планов не было. После смерти Энн Джек и Линда провели пять недель на Сент-Крое. Линда как могла поддерживала его. Джони хотела прервать съемки «Нормы», чтобы побыть с отцом, но Линда сказала, что ей будет проще взять отпуск за свой счет в Йельском медицинском центре.
   Линда оказалась идеальной компаньонкой. Знала, когда погрустить с ним, когда улыбнуться или посмеяться, если Джек вдруг вспоминал о том, что жизнь продолжается, знала, когда оставить его одного на берегу, а когда пригласить поехать вместе на рынок за продуктами. Именно на рынке, когда он взял ее за руку, Линда в ответ сжала его ладонь. С того момента все и образовалось.
   — Джек, я собираюсь уехать отсюда, — поделилась своими планами Линда.
   — Господи, нет!
   Она поцеловала Джека в шею.
   — Нельзя нам продолжать то, что мы сейчас делаем. Надо поставить точку. Я не могу допустить, чтобы Нелли выяснила, что я сплю с ее дедом. И остальным нашим родственникам знать об этом ни к чему.
   Джек потер щеки.
   — Я знаю… — Он взял ее за руки. — Линда, я бы покончил с собой, если бы не ты.
   — Нет. Не покончил бы.
   — Мог покончить. Я бы отдал все на свете ради того…
   — Люди нас возненавидят. В частности, мои родители. Именно возненавидят, Джек.
   Джек вздохнул и неохотно кивнул, признавая ее правоту.
   — Поэтому я и хочу перебраться в другое место. Но, уж конечно, не к Гаю. Я…
   — Постой, — прервал ее Джек. — Не надо тебе никуда перебираться. Ты здесь живешь. Уеду я.
   — Ты не можешь уехать.
   — Еще как могу. Подумай, сколько сразу разрешится проблем. Я буду жить в городе. Все равно мне не хочется оставаться в Гринвиче. Пока. Однако… это семейное гнездо. Я не хочу его продавать. Джони, Эль-Джей, Лиз… это их дом. Так же, как и Кэтлин, я хотел сказать Сары. Разве можно лишить их места, куда они могут вернуться? И у Присциллы тут дом. Она прожила с нами больше двадцати лет. Я перееду в городской особняк. Возьму кое-что из вещей и… Линда, пусть это будет твой дом, твой и Нелли. Я буду приезжать время от времени. И нам не надо…
   — Надо. Обязательно. Иногда. Но нам придется найти себе и других партнеров. И тебе, и мне. — Она поцеловала его. — Я люблю тебя, Джек, — прошептала Линда. — Как только возможно любить.
   — И я люблю тебя, Линда.
3
   По просьбе Джони Мо Моррис попытался найти роль для Сары. А когда у него ничего не вышло, предложил ей поработать в его агентстве. Ко всеобщему удивлению, в том числе и ее собственному, Сара быстро освоила премудрости этой далеко не простой профессии. Через шесть месяцев после того как она начала работать в агентстве, Мо отпечатал новые визитные карточки:
 
   АГЕНТСТВО МО МОРРИСА
   Президент
   МО МОРРИС
   Партнеры Сэмюэль Фрайден, Питер Доул, Сара Лерер
   Представительства Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Лондон
 
   В свои семьдесят пять лет Мо Моррис перекладывал все больше работы на молодых партнеров. Фрайден теперь вел дела Джони Лир, хотя Мо знал, что Джони хотела чтобы ее представляла сестра. Мо и сам продолжал следить за карьерой Джони, а Саре пока поручал более мелкую рыбешку.
   Сара обладала удивительным нюхом на те пункты контракта, которые обычно печатались мелким шрифтом и таили в себе немало подводных камней. Независимые продюсеры, в том числе и кинозвезды, которые сами финансировали свои фильмы постоянно стремились уйти от стандартных контрактов и написать свои, с особыми условиями, зачастую существенно ущемляющими права актера и режиссера. Борьба с такими пунктами входила в обязанности агента, и Сара справлялась с этим очень удачно.
   Хотя ей нравились ее новые имя и фамилия, в иудаизм она больше не стремилась. Сара стала все больше времени проводить с молодым сценаристом Брентом Крейтоном. Она отдала ему свою девственность, а он ввел ее в коммуну, где курили травку и общались нагишом.
4
   Джони наконец-то получила «Оскара» за роль Нормы в фильме, снятом по роману Джейсона Максуэлла. Более того, за эту роль ей вручили премию Ассоциации кинокритиков Нью-Йорка и премию «Золотой глобус».
   На церемонии вручения «Оскаров» Джек появился на публике впервые после смерти Энн. Джони пообещала, что он будет сопровождать кого-нибудь из знаменитых актрис, и с помощью Мо Морриса выполнила свое обещание. Улыбаясь, он вылез из лимузина, а потом, протянув руку, под сверкающими фотовспышками помог выйти из салона Аве Гарднер[120]. Вместе они появились и на торжественном ужине, на котором Джони прижимала к груди позолоченную статуэтку и выслушивала поздравления и комплименты двухсот гостей.
   Саре компанию составлял Брент Крейтон. Даже среди роскошных голливудских женщин Сара не затерялась, выделяясь юностью и платьем из тонкого красного шелка, под которым напрочь отсутствовало нижнее белье. Из украшений она надела лишь бриллиантовый браслет, подаренный ей Энн.
   Лиз прилетела в Лос-Анджелес с отцом на самолете компании. Сопровождал ее брат. Эль-Джей вошел в состав «Всеамериканской сборной»[121] и подписал контракт с профессиональной командой «Маиамские дельфины». Его увлечение грубой игрой Лиз презирала, но не могла не признать, что приятно появиться на людях в компании одного из лучших игроков американского студенческого футбола. В свои девятнадцать лет Лиз всеми силами пыталась показать, что ее не смущает голливудский блеск. Зато сама она привлекала восхищенные взгляды, надев платье из серебристой материи с практически голой спиной и большим декольте.
   На самолете Эл-си-ай прилетела и Линда. Для церемонии она выбрала свой любимый цвет — черный: облегающее платье, чулки, туфли. И она смотрелась великолепно.
   После ужина, в два часа ночи, Джек собрал семью в своем «люксе» в «Беверли Хилтон». Только семью, без сопровождающих.
   Он поднял бокал с шампанским.
   — Джони… Мы все гордимся тобой. Мои дети многого достигли и еще достигнут. Жаль только… — Джек замолчал, прикусив нижнюю губу. — Если бы только Энн и Джон могли быть с нами… И даже Кимберли. Она бы тоже гордилась тобой, Джони.
5
   1970 год
   Кертис Фредерик заскучал в Аризоне, как и предрекал Джек. И когда Джек предложил ему вернуться в Нью-Йорк, чтобы раз в месяц делать часовую передачу-интервью, Кертис согласился, предварительно получив одобрение Бетси. Подготовка каждого выпуска занимала от недели до десяти дней. Джек пригласил Кертиса и Бетси жить в это время в его доме в Гринвиче.
   Линду ежемесячные приезды Кертиса и Бетси радовали. Она отдала им главную спальню, зная, что Джек не только не будет возражать, но и сам никогда этой спальней не воспользуется. В те дни, что Кертис и Бетси жили в Гринвиче, Джек обычно проводил там два или три вечера.
   Каждый выпуск состоял из двух интервью. Многие с радостью откликались на предложение Кертиса Фредерика. В радио-и тележурналистике он пользовался непререкаемым авторитетом. Президент Никсон не только согласился дать ему интервью, но и прилетел ради этого в Нью-Йорк. Бывший техасский губернатор Джон Конпелли рассказывал о том, что он чувствовал, находясь в одной машине с Джоном Кеннеди в тот роковой день, 22 ноября 1963 года. Моше Даян, министр обороны Израиля, пришел в студию, чтобы ответить на вопросы Кертиса. Из знаменитостей шоу-бизнеса Дайна Шор[122], Ингрид Бергман, Марлен Дитрих беседовали с Кертисом Фредериком под ярким светом юпитеров.
   Как-то в Гринвиче Джек подбросил Кертису одну идею, за которую тот с радостью ухватился.
   И вот в среду, 22 апреля, на его передачу пригласили Аверелла Гарримана[123] и Джейсона Максуэлла.
   Зрители предвкушали интересное зрелище: яркий контраст сухого, чопорного, умеющего обходить острые углы Аверелла Гарримана и веселого, пикантного, балансирующего на грани приличий Джейсона.
   Джек сидел с Джейсоном в зеленой гостиной, где все гости ожидали выхода в студию. Джейсона уже чуть припудрили и нарумянили. От напряжения его чуть ли не била дрожь.
   — Я хочу выпить шотландского, Джейсон. Составишь мне компанию?
   — Ну, если чуть-чуть.
   — Конечно. Сейчас налью.
   Когда Джек разливал виски, Джейсон смотрел в потолок, нервно потирая руки. Он не заметил, как Джек достал из нагрудного кармана пиджака маленький стеклянный пузырек, потряс его и вылил содержимое в стакан Джейсона. Потом плеснул туда виски и добавил льда.
   — А вот и мы. — Джек протянул Джейсону стакан, вернулся к маленькому бару и налил виски себе. — За твое здоровье. — И он осушил стакан.
   Джейсон, хмурясь, последовал его примеру.
   — Что ж, можно и повторить. — Джек взял у Джейсона пустой стакан. — Второй глоток виски только поможет…
   Джейсон кивнул.
   — Понимаешь, дело в том, что в таких вот передачах автору обычно нечего сказать. Мы все выплескиваем на страницы наших книг.
   — Ты же все время веселил меня и Энн забавными историями.
   — Но я не могу рассказывать их телезрителям. — Джейсон посмотрел на монитор, где Аверелл Гарриман с достоинством отвечал на очередной вопрос Кертиса Фредерика.
   — Расскажи о своей новой книге. Как она будет называться?
   — Еще не решил. — Джейсон допил вторую порцию виски. — Выбор названия — это едва ли не самый трудный момент при написании книги.
   — Хочешь еще? — спросил Джек. — Капельку?
   — Если только капельку.
   На этот раз Джек действительно плеснул ему чуть-чуть. Он не хотел, чтобы Джейсон отключился до того, как войдет в студию.
   Молодая женщина постучала в дверь.
   — Три минуты, мистер Максуэлл!
   Джейсон поправил галстук, прошелся рукой по волосам, чтобы убедиться, что они не торчат в разные стороны. Появился режиссер и увел Джейсона с собой.
   Джек накрыл стакан Джейсона носовым платком, отнес в ванную и тщательно вымыл. Вернувшись в комнату, он налил в этот стакан с палец шотландского и положил два кубика льда. Вновь ретировавшись в ванную, достал стеклянный пузырек, завернул в платок и раздавил каблуком. Осколки стекла вместе с пластмассовым колпачком Джек бросил в унитаз и спустил воду.
   Джейсон уверенной походкой вошел в студию, сел на предназначенное ему кресло и захихикал, словно от щекотки, когда звукооператор, закрепив на его лацкане микрофон, просовывал провод под пиджак.
   — Сегодня наш второй гость — лауреат Пулитцеровской премии известный писатель Джейсон Максуэлл. Из-под его пера вышел и роман «Норма». Джони Лир получила «Оскара» в номинации «Лучшая актриса года», сыграв главную женскую роль в фильме, снятом по этому роману. Мистер Максуэлл, мисс Лир лично просила меня поблагодарить вас за тот прекрасный текст, который вы написали для нее.
   Джейсон улыбнулся и кивнул.
   — И я даже с ней не спал. — Он засмеялся.
   — Но вы с ней встречались, не так ли?
   — Еще бы! И вот что я вам скажу! Если вы не видели ее буферов, значит, вы вообще их не видели.
   Кертис сменил тему:
   — Говорят, мистер Максуэлл, что вы пишете исключительно romans a clef, то есть у персонажей ваших романов имеются реальные прототипы. Я полагаю, все догадались, кто ваша Норма. Но, может быть, вы скажете сами?
   Джейсон надул губы и кивнул
   — Конечно. Н-н-н-норма Джин. Мара-ман. Маремем Мам-ро!
   — То есть Норма, главная героиня вашего романа, не кто иная, как Мэрилин Монро?
   — Почему нет? Или это не так?
   — Мистер Максуэлл, злые языки утверждают, будто все ваши рассказы и романы написаны не вами, а вашей кузиной, Гледис Максуэлл? Есть в этом хоть доля правды?
   — Гледис не может написать ни слова.
   — Тогда кто написал ее роман? Его очень хорошо приняли. Вы написали его?
   Джейсон замотал головой:
   — Я даже не спал с Глед… с Гледис.
   — Полагаю, что нет, ведь она ваша кузина.
   Джейсон закивал. Рот его приоткрылся.
   — Ну… Должны же мы соблюдать приличия! При…
   — Мистер Максуэлл, вам нехорошо?
   Камера ушла в сторону лишь после того, как все зрители увидели на экранах своих телевизоров блюющего Джейсона Максуэлла.
   — Рекламная пауза, — невозмутимо объявил Кертис.

Глава 37

1
   1970 год
   «Шоу Салли Аллен» продержалось в эфире двадцать один год, но все-таки вышло в тираж. Американская публика потеряла интерес к варьете. Салли не расстроилась. Ей уже шел шестой десяток, и она полагала, что слишком стара, чтобы танцевать в трико и петь. Однако Джеку не хотелось ее терять, и он предложил ей главную роль в фильме, сделанном «Карлтон-хауз продакшнс». Поскольку все съемочные площадки использовались для производства телепрограмм, Джек предложил Лену, который писал сценарии, ограничиться только натурными съемками. Лен ограничился. Написал трогательную комедию, действие которой разворачивалось в летнем коттедже в Малибу. Сценарий, однако, требовал доработки, и Сара порекомендовала Брента Крейтона. В результате получился шедевр. Любовная история двух супружеских пар. Вторую женскую роль Мо Моррис предложил Джони.
   Дик Пейнтер, несмотря на все его недостатки и неуемное честолюбие, обладал отменным нюхом на программы, вызывающие зрительский интерес. За три сезона, прошедшие после его ухода, компания потеряла определенную долю рынка. Мэри Карсон даже предложила вновь пригласить Пейнтера. Джек отказался наотрез. Однако он сознавал, что им нужен специалист, способный потакать портящимся на глазах вкусам американской публики. Мэри переманила одного из вице-президентов Си-би-эс, Теда Уэллмана. Ярый сторонник ситкомов[124] и полицейских саг (Джек называл их «шоу для безмозглых»), Уэллман быстро поднял рейтинг Эл-си-ай. Джек качал головой, но не вмешивался. Он по-прежнему не находил в Джеке Бенни ничего забавного.
2
   С одной стороны, Джек остался один, с другой — не замкнулся в своем одиночестве.
   Хотя он перестал регулярно спать с Линдой, она никогда не отказывала ему, если возникала такая возможность. Ребекка Мерфи часто приезжала из Бостона, чтобы провести с Джеком уик-энд. Тридцатипятилетняя невестка и пятидесятилетняя женщина-детектив дарили ему сочувствие и любовь, но ни одна из них не могла претендовать на место третьей миссис Лир.
   Однако летом 1970 года он начал встречаться с женщиной, которую те же самые обозреватели сразу же назвали преемницей Кимберли и Энн.
   Валери Латэм Филд принадлежала четверть состояния Латэмов и половина наследства, оставленного ее покойным мужем Ралфом Уиггемсом Филдом. То есть миллионы и миллионы долларов. В самых консервативных изданиях ее называли исключительно миссис Латэм Филд. Для всех остальных она была просто Вэл.
   Каждое лето в Гринвиче проводился благотворительный матч по поло. Спонсоры устраивали по этому поводу ленч с шампанским в павильоне, где собирались самые богатые и известные горожане.
   Джек и Энн много лет участвовали в этом торжественном мероприятии. В 1969 году Джек на матч (и соответственно на ленч) не пошел. В 1970 году Линда уговорила его пойти. И вот в солнечный воскресный день он появился в павильоне под руку с Линдой.
   Вэл кружила среди гостей, продавая билеты благотворительной лотереи. Раньше они с Джеком только здоровались, не поддерживая более близких отношений.
   — Джек, как я рада тебя видеть.
   — Вэл, это моя невестка, Линда.
   — Добрый день, — кивнула Вэл. — Уговорите Джека купить побольше билетов. Это ожерелье — один из призов.
   Шею Вэл украшало ожерелье с изумрудами и бриллиантами. Оно наилучшим образом скрывало морщинки, которые появились на коже пятидесятишестилетней Вэл. Компанию ожерелью составляли бриллиантовые серьги и браслет. А наряд этой миловидной блондинки — белый льняной пиджак и ярко-оранжевая юбка, пусть не мини, но гораздо выше колен, — показывал, что она ориентируется исключительно на собственный вкус и при выборе одежды не нуждается в чьем-либо одобрении.
   Джек купил дюжину билетов по пятьдесят долларов каждый, отдал их Линде, и во время розыгрыша она выиграла ожерелье.
   Сияя, Вэл сняла его и под аплодисменты надела на Линду.
   Потом Вэл села рядом с Джеком. Они поболтали, посмеялись. Этого вполне хватило, чтобы дать толчок лавине слухов. Праздник еще не закончился, а в павильоне уже говорили о романс Валери Латэм Филд и Джека Лира.
   Он ничего не замечал. Зато Вэл без труда догадывалась, о чем говорят вокруг. Ее это забавляло. И когда Джек пригласил ее на обед, Вэл тут же согласилась. Из павильона они ушли втроем: Линда по одну руку Джека, Вэл — по другую.
3
   В том августе они виделись пять раз, обычно обедали вместе, но однажды сходили на бейсбольный матч на стадион «Янки». В сентябре Джек решил слетать в Лос-Анджелес, посмотреть, как идут съемки в Малибу. Он пригласил Вэл составить ему компанию.
   На борту реактивного самолета Эл-си-ай, пролетавшего на высоте сорок тысяч футов над Миссисипи, Джек впервые поцеловал Вэл. У него не было необходимости торопить события: в конце концов, если у него возникало такое желание, он мог переспать и с Линдой, и с Ребеккой. Джек прекрасно понимал, что напирать на такую женщину, как Вэл, нельзя, она просто откажет ему от дома. Джек и Вэл вскоре выяснили, что очень часто их взгляды совпадают. Он восхищался и самой Вэл, и ее компанией, но вот насчет романтических чувств… Тут уверенности у Джека не было.
   А вот в салоне самолета у него возникло внезапное желание обнять ее и поцеловать.
   Она ответила на поцелуй.
   — Надеюсь, мы не будем сожалеть об этом, — прошептала Вэл.
   Остаток полета они просидели, тесно прижавшись друг к другу, но больше не целовались.
   Джек спросил, не будет ли она возражать, если они поселятся в его «люксе» с двумя спальнями. Вэл улыбнулась и пожала плечами.
   Они отправились на съемочную площадку, провели там пару часов. Вечером пообедали с Джони, Дэвидом, Сарой и Брентом, а потом вернулись в «люкс».
   Когда Вэл открыла дверь своей спальни, Джек поцеловал ее в губы. И вновь она ответила на поцелуй, обмякнув в его объятиях.
   — Джек… это глупо, не так ли? — прошептала она, указывая на двери двух спален, и широко распахнула дверь своей. — Заходи.
   Такой, как Вэл, у Джека не было никогда. Она разделась. Легла на кровать, ожидая его. Широко раздвинула ноги, чтобы у него не возникло проблем. Она пристально вглядывалась в его лицо, зато ее лицо напоминало маску, своих эмоций она не выдавала. А вот ее тело чутко реагировало на все движения Джека. Несколько раз с губ Вэл срывался легкий стон, дыхание заметно учащалось, она чуть улыбалась, не закрывая глаз. Когда же она почувствовала, что он кончил, улыбка ее стала шире и руками она потянула Джека на себя. Ему не хотелось придавливать ее своим весом, однако он все-таки уступил. Но Вэл, похоже, нравилось, что мужское тело припечатывает ее к кровати.
   Она подняла руку, взъерошила его волосы.
   — Молодец! Мсье Ле Метр, вы оправдываете ожидания.
   — Да нет же, Вэл! Я не Ле Метр.
   — А кто же еще? Как тебе удалось напоить этого сморчка перед съемкой? Влил в него виски с нембуталом?
4
   1971 год
   На Сент-Крой, где вся семья собралась между Рождеством и Новым годом, Джек приехал с Вэл. Только она умела кататься на водных лыжах. Джек пробовал, но всякий раз плюхался в воду.
   Когда молодежь покинула остров, Джек и Вэл полетели в Нью-Гэмпшир, где у Вэл был домик в горах. Джек на горных лыжах не катался, зато Вэл обожала мчаться по крутым склонам. Каталась она и на коньках.
   Весной в Гринвиче она приобщила Джека к прогулкам верхом. Он мог держаться на лошади, но честно признался Вэл, что предпочитает автомобиль. Если же она прыгала на лошади через изгородь, Джек и не пытался повторить ее подвиг. Потом пришел черед гонок под парусом. Приятелям Вэл принадлежала яхта океанского класса, и Вэл нисколько не уступала им в мастерстве. Джек попытался стать моряком, тянул за веревки, на которые ему указывали, но не понимал, зачем он это делает. Более того, он не играл в гольф.
   Вэл же обожала занятия спортом на открытом воздухе. Но не играла в бридж. Хотя Джек в последнее время редко садился за карточный стол, он оставался грозным соперником. Знали об этом и в кругу близких знакомых Вэл. Иной раз в открытом море, пока Вэл и ее друзья-яхтсмены боролись с ветром и волнами, Джек и еще трое мужчин сидели в каюте и с удовольствием играли в бридж. Вэл это раздражало.
   Зато с сексом проблем не возникало. Вэл любила новизну и с готовностью откликалась на все предложения Джека. Однако после года близкого общения оба пришли к выводу, что недостаточно совместимы, чтобы связать воедино свои судьбы. Джек продолжал приглашать Вэл на обед, а она иной раз спала с ним в его манхаттанском особняке. Но случалось такое все реже и реже.
5
   В восемьдесят один год Кэп Дуренбергер ушел на пенсию. Его примеру последовал банкир Джозеф Фримен. Вместо них акционеры выбрали в совет директоров Билли Боба Коттона и Теда Уэллмана. Доктор Фридрих Лоувенстайн вошел в совет еще раньше, заменив Пейнтера.
   Как-то раз, в самом конце рабочего дня, Джек заметил в коридоре Кэти Маккормак и подошел к ней.
   — Разве я не уволил вас?
   — Да, сэр. Пять лет тому назад.
   — И?..
   — Миссис Карсон вновь взяла меня на работу.
   — Пройдемте в мой кабинет.
   Кэти присела у стола Джека. Она носила все ту же униформу, что и во времена Пейптера: белую блузку и черную юбку. Джек попытался вспомнить, сколько ей лет. Решил, что около шестидесяти.
   — Я уволил вас, потому что Дик Пейнтер оказался лжецом, обманщиком и вором. А вы были его женщиной, во всех смыслах.
   Она кивнула:
   — Да, была. Но я не видела Дика Пейнтера с того дня, как вы запретили пускать его на работу. В моей квартире оставались кое-какие его вещи. Он даже не пришел за ними.
   — А миссис Карсон…
   — Пожалела меня, мистер Лир. Я вновь лишилась работы. Слишком стара.
   — Слишком стара?
   — Да, сэр.
   — И кому вы храните верность теперь, мисс Маккормак?
   — Я верна тому, у кого работаю. Когда я работала у Дика Пейнтера…
   — Но вы не просто работали у него.
   Она опустила глаза.
   — Все так.
   — Он вас бросил.
   — Вероятно, у него не было выхода. Он думал, что его посадят в тюрьму.
   — Вы нашли другую работу, но вас выгнали, посчитав слишком старой?
   — Видит Бог, другой причины я не нахожу.
   Джек пристально смотрел на нее.
   — У меня и в мыслях не было, что вы можете оказаться на улице, Кэти. Мне представлялось, что вы опытный и знающий секретарь, и я думал, с работой у вас проблем не будет.
   Она покачала головой.
   — Однако они возникли.
   — И что вы теперь делаете?
   Она вновь опустила глаза.
   — Работаю на подмене.
   — Господи… — Джек взглянул на часы. — Вы, наверное, уже собирались домой. Не хотите выпить со мной по стаканчику?
   Кэти кивнула:
   — Да, сэр.
   Выпили они в его квартире. Потом пообедали в «Плюшевом жирафе». Ночь Кэти провела с Джеком.
   Шесть недель спустя секретарь, проработавшая у Джека десять лет, по его настоятельной просьбе вышла на пенсию, и за стол в приемной села Кэти Маккормак.
6
   1972 год
   После Рождества Джек взял с собой Кэти на Сент-Крой. Она не встречала Рождество в гринвичском доме, поэтому семья более чем удивилась. Кэти ничем не напоминала Валери Латэм Филд, которая сопровождала Джека годом раньше. Кэти, уступая просьбам Джека, надевала бикини, но фигура выдавала возраст. Да, Кэти умела держаться в обществе, обладала врожденной интеллигентностью, но она была секретарем, и причина ее появления на Сент-Крое ни у кого не вызывала сомнений.