— Тони! Томек наконец заснул, — тихо сказал он. — Теперь мы можем заняться бандитами. Отправим их в ближайший город.
   Не теряя времени, они развязали бушренджеров, приказали им сделать из ветвей носилки, необходимые для перенесения тел убитых бандитов в город. Вскоре бушренджеры положили своих мертвых товарищей на носилки и понесли их под конвоем Смуги, Тони и старшего О'Донелла в лагерь, откуда бушренджеров должны были отправить на лошадях в город.


XXI

На горе Костюшко


   Томек время от времени с нетерпением смотрел на синеющую на горизонте горную цепь. Он ожидал возвращения отца с охоты на горных кенгуру. С того времени, как Тони и Смуга уехали, Томек не выходил из лагеря. Он крепко держал данное слово, и чтобы сократить время ожидания усердно занимался уходом за животными. В свободное время он смотрел на горы в бинокль, надеясь увидеть отца, возвращающегося с пойманными кенгуру.
   Со времени опасного приключения с бушренджерами прошло уже два дня. Смуга лично отвез бандитов в расположенный невдалеке городок, где по счастливой случайности встретил отряд конной полиции. Представители закона составили акт о смерти Картера и Томсона и похоронили их тела без излишних церемоний. Бандитов, оставшихся в живых, заковали в цепи и повезли в город, так что можно было надеяться, что они не избегнут заслуженного наказания. После этого Смуга вернулся в ущелье золотоискателей. О'Донелл стремился возможно скорее уехать оттуда, но не мог это сделать из-за болезни сына. Смуга привез с собой походную аптечку с лекарствами и лично занялся перевязкой раненого. Потом, не теряя больше времени, отвез Томека в лагерь экспедиции, а сам присоединился к отряду охотников на кенгуру. Тони не принимал участия в операции со сдачей бушренджеров полиции. По приказанию Смуги он поехал в горы, где должен был найти Вильмовского и рассказать ему обо всем случившемся.
   Таким образом, Томек снова остался в лагере с двумя матросами и с нетерпением ожидал возвращения отца. Однако ожидание затягивалось сверх меры; охотники уже шесть дней находились вне лагеря. Томек первый увидел их, возвращающихся с уловом. Он вскочил в седло своего пони и выехал навстречу. Вскоре он крепко обнял отца. С виноватым видом он ждал упреков с его стороны. Но Вильмовский, зная о переживаниях и поведении мальчика, не сердился на него.
   — Как себя чувствует раненый золотоискатель? — спросил Вильмовский после первых приветствий.
   — Не знаю, папа, но надеюсь, что ему лучше, — ответил Томек, радуясь, что отец не упрекает его за самоволие.
   — Почему же ты не навестил его? Времени у тебя было достаточно.
   — Гм, если говорить правду, то у меня было большое желание посетить золотоискателей в их ущелье, но я обещал Смуге, что без твоего разрешения не покину лагерь. Поэтому в ожидании твоего возвращения я занялся уходом за животными.
   — Я считаю, что тебе надо заглянуть к золотоискателям и узнать, не требуется ли им помощь с нашей стороны.
   — Может быть, мы пойдем туда вместе? — предложил Томек.
   — Я убежден, что они стремятся сохранить втайне свое пребывание в золотоносном ущелье. Думаю, что будет лучше, если ты навестишь их сам. Только спроси не требуется ли им наша помощь.
   В этот день Томек так и не успел навестить О'Донеллов. До наступления вечера он был занят ознакомлением с пойманными животными. Кроме небольших, ловких горных кенгуру, охотники поймали двух плащеносных ящериц[76] . У этих пресмыкающихся, принадлежащих к семейству агам, на голове и шее торчала кожаная складка, напоминающая воротник. Эти крупные пресмыкающиеся метровой длины бегали на задних лапках, как кенгуру. Охотники поймали также несколько ящериц-молохов[77] , тела которых покрыты кожаными шипами разной величины, тигровую змею, чешуеногую ящерицу и несколько птиц коокабурра. Эти последние живо напомнили Томеку его приключение и О'Донеллов. Ведь это коокабурра своим неприятным хихиканием обратила внимание золотоискателей на Томека, пытавшегося скрыться от них. Но, к сожалению, уже было поздно для прогулки в ущелье золотоискателей. Томек решил пойти туда с самого утра. Это будет его прощальный визит к О'Донеллам, потому что австралийская экспедиция звероловов уже заканчивалась. Бентли дал обязательство, в обмен на медведей коала и нескольких горных кенгуру, дать звероловам интересных австралийских птиц, которых было много в зоологическом саду Мельбурна.
   Утром следующего дня Томек оседлал пони и, взяв с собой Динго, направился в гости к золотоискателям. Он без всяких препятствий добрался до скалы, замыкающей ущелье и преграждающей путь к стоянке золотоискателей. Томек привязал пони к дереву, а сам вместе с Динго взобрался на скалу. О'Донеллы сидели у костра. Они жарили рыбу, пойманную в ручье. Томек спрыгнул со скалы и подбежал к ним.
   — Ого, у нас приятный гость! — вскричал старший О'Донелл, увидев Томека. — Я уж думал, что ты обиделся на нас. Я рад, что могу попрощаться с тобой перед отъездом из Австралии.
   — Я приехал узнать, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь, не нужна ли вам помощь. Вижу, что ваш сын чувствует себя хорошо, — ответил Томек.
   — Рана затянулась и уже заживает. Завтра мы уезжаем в Сидней, откуда суда направляются в Европу. Мы возвращаемся на родину, в Ирландию. Благодаря тебе мы вернемся туда с деньгами, нужными для обзаведения всем необходимым.
   — Мы тоже вскоре оставим Австралию, — сообщил Томек.
   О'Донеллы на каждом шагу выказывали Томеку свою благодарность. Они угостили его завтраком. После завтрака они хорошо провели время в дружеской беседе. Томек собрался в обратный путь пробыв два часа в гостях у О'Донеллов. Во время прощания старый О'Донелл заволновался. Он придержал руку Томека и сказал:
   — Я приготовил тебе маленький подарок на память. Он заинтересует тебя, так как это в своем роде достопримечательность. В ущелье я нашел удивительную глину, которая меняет цвет, если ее опустить в морскую воду. По весу куска этой глины можно заключить, что это не простая земля.
   С этими словами О'Донелл достал из заплечного мешка кусок глины, величиной с кулак взрослого мужчины и тщательно завернул глину в клетчатый носовой платок.
   — Обещай мне, что ты никому не покажешь подарок до того, как погрузишь его в морскую воду. Это будет тебе сюрприз, а мне доставит большое удовольствие. Хорошо? — попросил О'Донелл.
   — Если вы желаете, я осмотрю ваш подарок на корабле, когда у меня будет достаточно морской воды.
   — Я убежден, что такой джентельмен как ты сумеет сдержать данное слово.
   Томек с трудом подавил смех. Что за чудак этот старик! Почему он с такой важностью говорит о куске обыкновенной глины? Но Томек не намеревался лишать старика удовольствия. Взял сверток и с трудом всунул его в карман.
   — Только не потеряй, пожалуйста, — напомнил О'Донелл. — Это будет большой сюрприз.
   — Большое спасибо. Не потеряю, будьте спокойны, — обещал Томек, прощаясь с золотоискателями.
   Томек направился в обратный путь. Тяжелый кусок глины очень мешал ему в дороге. Сразу же по прибытии в лагерь Томек бросил подарок О'Донелла на дно чемодана и немедленно о нем забыл.
   На следующий день началась подготовка к отъезду экспедиции. Звероловы готовили клетки для животных и собирали запас корма для них. Наконец, подготовка закончилась и настало время отъезда. В один прекрасный день звероловы снялись с места и двинулись на юг. Они ехали довольно медленно, так как везли с собой большое количество пойманных животных. Время от времени они должны были останавливаться на длительный отдых. Им приходилось часто чистить клетки, кормить животных, пополнять запасы кормов, на что требовалось немало времени. Но забота о гигиене животных приносила прекрасные плоды. Четвероногие узники хорошо переносили неволю. Некоторые из них успели даже подружиться со звероловами.

 

 
   Приближался конец ноября. Жара усиливалась и давала себя чувствовать нашим путешественникам. Вильмовский с тревогой ожидал наступления австралийского лета, разгар которого приходится на декабрь, январь. Уже теперь, в конце ноября, немногочисленные реки и ручьи, вытекавшие с гор, стали пересыхать, трава желтела прямо на глазах, земля отвердела и на ней появились трещины. Опасения Бентли, что лето будет сухим, оправдывались.
   Но все же, после очень мучительного пути, экспедиция очутилась на берегу большой реки. Бентли считал, что это один из притоков реки Муррей. По его мнению, в двух днях пути вниз по течению этого притока находилась железнодорожная станция. Теперь экспедиция могла не бояться отсутствия воды. Вильмовский, желая дать отдых людям и лошадям, распорядился сделать привал на несколько дней. Почти весь остаток дня звероловы были заняты разгрузкой клеток с животными и установкой палаток.
   Под вечер Томек решил искупаться в реке. Он разделся и вместе с Динго стал с удовольствием барахтаться в теплой воде. Выкупавшись, они стали бродить по воде у самого берега. Вдруг гневное ворчание пса обратило внимание Томека. Динго высмотрел какое-то странное существо и плыл к нему изо всех сил. Томек поплыл вслед за ним. Он увидел спину животного, выступавшую из воды и покрытую шерстью; голова странного существа заканчивалась клювом, похожим на клюв утки. Томек сразу же вспомнил, что Смуга по пути из Варшавы в Триест рассказывал ему об этих обитателях Австралии.
   — На помощь! Утконос! — на всякий случай крикнул он, так как не был уверен, безопасно ли это странное животное.
   Но прежде чем прибежали охотники, утконос нырнул в воду, махнув хвостом у самого носа Динго. Пес нырнул вслед за ним, но вскоре выплыл, чтобы набрать воздуха.
   — Что случилось? — с тревогой спросил Вильмовский, остановившись на берегу реки.
   — Я видел утконоса! Динго пытался его схватить, но тот нырнул в воду у самого берега, — взволнованно сообщил Томек.
   — Опиши мне внешний вид этого животного, — попросил Бентли.
   — У него был клюв, как у утки.
   — Возможно, что это и впрямь утконос. Эти животные в сумерки выходят из нор в поисках пищи. Куда он спрятался? — расспрашивал Бентли.
   — Здесь, у самого берега.
   — Пощупай рукой, нет ли там отверстия, ведущего в нору утконоса, — посоветовал Смуга.
   Томек приблизился к берегу. Через некоторое время он вскрикнул:
   — Да, да! Правильно! Я нащупал отверстие, похожее на вход в нору!
   — Прекрасно! Как вы думаете, может быть стоит поохотиться на утконосов? — спросил Бентли.
   — Мне не приходилось слышать, чтобы утконосы выдерживали неволю. Во всяком случае их нет ни в одном из зоологических садов, — заметил Вильмовский.
   — Это верно, что утконосы очень плохо переносят неволю. По-видимому, мы не знаем правил их содержания. Туземцы ловят их ради мяса и меха, из которого шьют себе головные уборы, — добавил Бентли.
   — Заполучить и привезти в Европу живого утконоса было бы немалой заслугой нашей экспедиции, — вмешался Смуга.
   — Попытаемся его поймать, раз уж мы обнаружили это интересное животное, — решил Вильмовский.
   — Если так, то я сейчас принесу снаряжение, необходимое для поимки утконоса, — заключил Бентли.
   Вскоре он вернулся с сетью, напоминающей длинный рукав, прикрепленный к обручу. Вместе со Смугой они закрыли сетью отверстие, ведущее в нору животного, после чего вернулись на свою стоянку.
   Вечером, сидя у костра, Вильмовский обсуждал с Бентли условия обмена пойманных животных на австралийских птиц, множество которых водится в саду Зоологического общества в Мельбурне. Они окончательно договорились, что за нескольких горных кенгуру и двух коала Бентли, как директор зоологического сада. даст Вильмовскому нескольких пернатых представителей австралийской фауны. Это было выгодно Вильмовскому, так как значительно сокращало сроки пребывания экспедиции в Австралии. Таким образом, последним этапом поездки по Австралии должен стать город Мельбурн, столица штата Виктория. Согласно договору, капитан Мак Дугал должен был прибыть туда на «Аллигаторе» в течение ближайших дней.
   После погрузки судна и обмена животных на птиц экспедиция должна отправиться из Мельбурна в Европу.
   Звероловы рассчитывали пожить в Мельбурне, родном городе Бентли. Зоолог был этому рад. Он искренне полюбил своих польских друзей и хотел представить их матери. Бентли упомянул, что в настоящее время они находятся всего лишь в восьмидесяти километрах от горы Косцюшко. Вильмовский, как только услышал об этом, сразу же спросил, сколько времени заняла бы поездка в Австралийские Альпы.
   — Я думаю, — ответил Бентли, — что поездка на гору Косцюшко не займет больше пяти дней. Мы можем, пожалуй, позволить себе маленькую прогулку, потому что нам придется простоять здесь около недели.
   — Ах, да, да! Мы должны взойти на гору, открытую Стшелецким, — просил Томек.
   — Стоит воспользоваться благоприятным случаем, — поддержал его боцман Новицкий.
   — Давайте хотя бы так отметим заслуги нашего знаменитого земляка, — добавил Смуга.
   — Тони прекрасно знает кратчайший путь к горе Косцюшко, ведь это места, где он родился и провел детство, — сказал Бентли.
   — Думать больше не о чем. Завтра в полдень мы едем на прогулку к горе Косцюшко, — согласился Вильмовский, чем привел Томека в восторг.
   Охотники сразу же легли спать, чтобы хорошенько отдохнуть перед дорогой. На рассвете Тони стал упаковывать палатки, а Вильмовский, Смуга, Бентли и Томек пошли на берег реки, чтобы проверить поставленную накануне ловушку на утконоса. Когда сеть появилась из воды, они увидели в ней двух странного вида животных, покрытых густой шерстью коричневого цвета. Длина каждого из них не превышала шестидесяти сантиметров, включая короткий хвостик. Томек убедился, что пасть у них заканчивалась, как это утверждал когда-то Смуга, широким, покрытым кожей клювом, похожим на утиный, а между пальцами на ногах у них была прочная плавательная перепонка. Бентли сказал, что сведения об образе жизни, питании и размножении утконосов до сих пор совершенно недостаточны. В конце девятнадцатого века удалось установить, что утконосы несут яйца с мягкой кожистой скорлупой, похожие на змеиные. Как и у всех млекопитающих, молодые утконосы кормятся молоком матери, выделяющимся из сосков на ее животе.
   — Как нам везти утконосов? — спросил Томек, разглядывая оригинальных животных.
   — Мы их поместим в корзины, устланные речными водорослями, — ответил ему отец. — На «Аллигаторе» мы им устроим небольшой бассейн с водой.
   — Не очень надейтесь, что довезете их в целости и сохранности до места назначения, — сказал Бентли. — Они погибнут прежде, чем вы их довезете до ближайшего зоологического сада.
   — А может быть, нам удастся их сберечь, — вмешался Томек.
   — Мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы сохранить их невредимыми во время путешествия, — сказал Вильмовский.
   Они вернулись на стоянку с утконосами на руках и занялись подготовкой соответствующего помещения. Около полудня они уже были готовы к прогулке на гору Косцюшко. До самого заката они ехали прямо на восток. На рассвете следующего дня тронулись в дальнейший путь. Жара становилась невыносимой. Путники вздохнули с облегчением, почувствовав живительный, холодный ветер, веющий с видневшихся на горизонте гор. Вскоре они въехали в долину, вьющуюся между невысокими холмами. Тони прекрасно знал местность и без колебаний вел путешественников по самым крутым и диким тропинкам. Через несколько часов форсированного марша они очутились в глубокой котловине, окруженной со всех сторон высокими вершинами гор. Тони задержал коня на берегу горного ручья, воды которого с пеной неслись по каменистому руслу.
   — Вот так сюрприз! В Австралии летом идет снег? — удивился Томек, вглядываясь в белоснежные шапки горных вершин.
   — Я был уверен, что один лишь вид снега в этой жаркой стране будет тебе приятен не меньше, чем посещение горы Косцюшко, — сказал Бентли.
   — В Австралийских Альпах снега выпадают с мая по ноябрь, что приносит жителям восточного побережья множество веселых минут. Гора Косцюшко — излюбленное место экскурсий жителей австралийских городов.
   — Видна ли отсюда гора Косцюшко? — спросил Томек.
   — А вот, посмотри на острый пик, прямо перед нами, полностью покрытый снегом. Это и есть гора Косцюшко, — сказал Бентли.
   Покрытый вечными снегами острый пик, господствовал над несколькими окружающими его вершинами. Это была гора Косцюшко, открытая и названная Стшелецким в честь польского национального героя. Группка поляков в молчании смотрела на высокую вершину горы. Они с волнением думали о том, что эту вершину открыл их соотечественник. Бентли, по-видимому, догадался, какие чувства обуревали его спутников. Он положил руку на плечо Томека и сказал:
   — Шестьдесят два года тому назад Стшелецкий начал свою крупнейшую экспедицию. Идя от долины реки Муррей в западном направлении, он дошел до цепи Австралийских Альп. Кто знает, может быть он смотрел на гору с этого же места, на котором стоим мы? Стшелецкий в обществе только одного проводника совершил трудное и опасное восхождение на самую высокую вершину этих гор, неся на себе измерительные приборы.
   — Почему Стшелецкому пришлось самому нести приборы? — спросил Томек.
   — Перед экспедицией Стшелецкого поселенцы не знали этой местности. — Здесь в то время не было дорог и даже тропинок. Теперь на самую вершину горы[78] можно въехать верхом на лошади, но несколько десятков лет назад Стшелецкому пришлось добираться туда с великим трудом. Ведь он был первым белым человеком, стопа которого коснулась девственной почвы незнакомых гор. Восхождение на гору сопровождалось многими трудностями, тем более, что Стшелецкому пришлось самому нести геодезические приборы, чтобы уберечь их от повреждения. Именно острый пик горы Косцюшко показался ему самым удобным местом для измерений. Впрочем, скоро мы сами убедимся, какой обширный вид открывается с вершины этой годы.
   Путешественники выбрали место для ночлега на берегу ручья. Они долго сидели у костра, беседуя о великом польском путешественнике — исследователе Нового Южного Уэльса. Укладываясь спать, поздним вечером, они вынуждены были укрыться теплыми одеялами, потому что ночь была холодной.
   Ранним утром они снова сели на лошадей. Тони вел их стороной, желая подойти к подножию горы с восточной стороны. Наконец он нашел довольно широкую тропинку, по которой лошади могли без особого труда подниматься вверх. Слезть с лошадей им пришлось только на расстоянии нескольких сот метров от вершины. Путешественники оставили лошадей под наблюдением Тони, а сами под водительством Бентли взошли на вершину. Они были поражены величием открывшейся картины. С горы можно окинуть взором площадь около восемнадцати тысяч квадратных километров. Вдали, на востоке, несмотря на расстояние, превышающее восемьдесят километров, хорошо было видно морское побережье. Непосредственно у ног путешественников виднелись полосы зелени, крутые каньоны долины реки Муррей и ее притока Маррамбиджи.
   — Видимо, здесь думал Стшелецкий о Косцюшко, если эту вершину назвал его именем, — прервал молчание Томек, обращаясь к стоявшему рядом Бентли.
   — Я должен кое-что уточнить — ответил Бентли. — Горой Косцюшко Стшелецкий назвал соседнюю вершину, так как считал, что именно она является высочайшей на австралийском континенте. Только несколько десятков лет позднее австралийский зоолог Ленденфильд, обследуя эти места, установил с помощью более совершенных приборов, чем те, которыми располагал Стшелецкий, что вершина, на которой мы находимся, на несколько метров выше, чем это считал Стшелецкий. В честь австралийского инженера-геодезиста он назвал эту вершину горой Тоунсенда, а гору Косцюшко переименовал, назвав ее горой Мюллера, по имени германского естествоиспытателя. Несмотря на это, жители Австралии, установив, что измерения Ленденфильда точны, высочайшую вершину Австралии назвали горой Косцюшко. а наименование Тоунсенд оставили за соседней вершиной, открытой ранее Стшелецким. Так австралийцы исполнили желание польского первооткрывателя Австралии.
   — Вот именно! Этому Ленденфильду не понравилось, что какой-то поляк раньше немца открыл высочайшую гору в этой стране, — с иронией заметил боцман Новицкий. — Австралийцы молодцы, раз они не забыли, что для них сделал наш соотечественник.
   — Забыть заслуги Стшелецкого было бы черной неблагодарностью, — горячо подтвердил Бентли. — Не говоря уже о том, что все свои исследования Стшелецкий вел за свой собственный счет, он, кроме того, рисковал жизнью для блага жителей этой страны. Исследование Голубых гор, свыше четверти века преграждавших путь во внутреннюю часть континента, было, пожалуй, еще опаснее, чем переход через Австралийские Альпы и колючий сухой скрэб до Мельбурна.
   — Не могу себе представить, что Голубые горы могли оказаться для отважного путешественника опаснее, чем колючий скрэб, о котором вы нам рассказывали во время охоты на динго, — недоверчиво сказал Томек.
   Бентли улыбнулся задорному юноше и ответил:
   — И все же это так, Томек! Между отдельными хребтами Голубых гор лежат бездонные пропасти, глубокие ущелья, окруженные высокими каменными стенами. Спуск на дно этих ущелий и теперь изобилует опасностями. В доказательство приведу тебе пример с австралийским землемером Диксоном, который хотел взойти на гору Гей, одну из вершин Голубых гор. Для этого он углубился в совершенно неисследованное в то время ущелье реки Гроз. Четыре дня блуждал Диксон по лабиринту ущелий, и, совершенно выбившись из сил, благодаря лишь счастливой случайности, выбрался оттуда, не достигнув намеченной цели. Стшелецкий знал об опасностях, с которыми встретился Диксон, но, несмотря на это, без колебаний стал исследовать долину реки Гроз, попутно совершив восхождение на гору Гей, чего не сумел сделать Диксон. Именно тогда Стшелецкий чуть не погиб вместе со своими туземными спутниками. Когда они подошли к подножию горы Гей, внезапно разразилась гроза, сопровождавшаяся сильным градом и дождем, В горах похолодало так сильно, что члены экспедиции едва не замерзли. Даже привычные ко всяким невзгодам туземцы падали от истощения сил. Только лишь благодаря безошибочному инстинкту путешественника, которым в совершенстве обладал Стшелецкий, экспедиции удалось избежать гибели. В момент, когда казалось ничто не спасет путешественников от смерти, они наткнулись на ферму одинокого овцевода.
   — Нет сомнения, что Стшелецкий отличался отвагой и самоотверженностью, — сказал Вильмовский. — Я предлагаю почтить его память минутой молчания.
   Путешественники обнажили головы. Они в задумчивости стояли на покрытой снегом вершине горы. Спустя некоторое время Вильмовский, надев шляпу медленно пошел вниз. Остальные, вместе с Томеком пошли вслед за ним.
   Вскоре они присоединились к Тони, сторожившему лошадей, и еще до наступления темноты очутились на берегу ручья, где ночевали накануне.
   На рассвете они бодро отправились в обратный путь, в лагерь, куда прибыли без всяких приключений.


XXII

Тайна старого О'Донелла


   Динго радостным лаем приветствовал путешественников, вернувшихся на стоянку экспедиции. Как только Томек соскочил с лошади, Динго бросился к нему на грудь и стал ластиться у его ног, махая пушистым хвостом, Динго требовал ласки за скуку во время долгой разлуки. Дело в том, что Томек не взял своего любимчика на прогулку к горе Косцюшко. Обрадовавшись встрече с другом, Томек решил поиграть с ним на берегу ручья. Они стали весело бегать наперегонки. Вскоре Томек, разогревшись от бега, бросился вместе с Динго в прохладные волны реки. И только лишь после двух часов игры и забавы, Томек и пес, усталые, но довольные, прилегли на землю на опушке рощи, чтобы немного отдохнуть. Томек вынул маленькие серебряные часы, полученные в подарок от Карских в день отъезда из Варшавы. Часы показывали всего лишь три часа после полудня.
   "Поспать немного, что ли? — решил Томек, положив часы рядом с собой на сложенной одежде.
   Томек заснул быстро. Как вдруг, его разбудил громкий лай Динго. Разгневанный пес бегал близ рощи и, разглядывая что-то вверху, непрерывно лаял. Томек хотел проверить, долго ли он спал, и протянул руку за часами. К своему удивлению, он не нашел часов там, где их оставил, засыпая. Томек ощупал карманы, осмотрел кругом землю, но часы улетучились, словно камфара.
   «Наверное, кто-нибудь стащил часы во время моего сна, — подумал Томек. — Вор, по-видимому, скрылся в буше и потому Динго так нервничает».
   Томек в испуге побежал к лагерю. Вскоре он вернулся с друзьями.
   — Кто украл твои часы в этой безлюдной местности? — задумался Бентли, наблюдая за поведением Динго. — Несомненно, собака видела вора. Почему она позволила ему спокойно уйти?
   Тони не терял напрасно времени на разговоры. Он тщательно искал следы вокруг. Через некоторое время он сказал: