Страница:
И случилось чудо: кокон, броней закрывавший душу и психику Лады, лопнул. Но таким огнем боли и отчаяния полыхнуло из него, что даже объединенная сила братьев едва устояла...
Президент, его личный секретарь-адъютант, дюжина телохранителей, премьер-министр Руо Пуг и десятка два наиболее высокопоставленных генералов уже удобно расположились в мягких креслах на галерее под защитой толстой стальной сетки, когда в сопровождении взвода автоматчиков доставили три клетки. Из одной вывели Ладу и в сопровождении двух солдат отвели на галерею напротив ложи Президента. Один из автоматчиков пододвинул ей стул, и женщина послушно села. Лицо ее напоминало застывшую маску, холодную и бесстрастную, смотрела она куда-то в пространство перед собой, но вряд ли ее пустые, остановившиеся глаза видели что-либо.
Рангар отвел от жены полный сострадания взгляд и метнул его на Президента. Теперь в его глазах вспыхнула такая лютая ненависть, что если бы он мог передавать энергию взглядом, то на месте Президента уже дымилась бы кучка пепла.
А Александр Зоров в этот момент сосредоточенно глядел в пол клетки, еще и еще раз прокручивая в мозгу сценарий долгого представления, которое он и Рангар намеревались показать Президенту и его приспешникам и которое, в случае реализации мизерного шанса на удачу, могло спасти их... Главными - и очень существенными - препятствующими факторами были хитрость, трусость и, как следствие, чрезмерная осторожность Президента.
Когда двери их клеток открылись, братья почти синхронно шагнули на холодный цементный пол.
"Да, это тебе не песок с опилками, тут особо не покувыркаешься", - хмуро подумал Рангар, пробуя сцепление с бетоном подошв странной обуви, которую им вместе с одеждой принесли сегодня утром.
Зоров тоже пошаркал ногами, выполнил несколько простеньких ката [ката (яп.) - комплексы формальных упражнений в карате и других видах восточных единоборств] и медленно направился к центру помещения, где уже их поджидали два меча.
...И вот они сошлись - два великолепных бойца, два брата, хоть и не рожденные одной матерью (Рангар вообще не был рожден в общепринятом понимании), но настолько близкие духовно, что этой близости могли позавидовать и настоящие братья-близнецы. И кто-то из них, по дьявольскому замыслу узурпировавшей здесь власть сволочи, должен был убить другого, обрекая себя на страшные муки, но тем самым выкупая право на легкую смерть для двух самых близких и дорогих существ.
А ведь этот подонок не оригинален, подумал Зоров, в земной истории описывался случай, когда отец вынужден был убить в схватке сына, чтобы избавить того от страданий и самому принять долгую и мучительную смерть... [Имеется в виду эпизод из романа Джованьоли "Спартак".] И вообще, несмотря на все многообразие проявлений зла в человеческих мирах, самые низменные его варианты отнюдь не могут похвастать разнообразием... действует, действует закон обратной пирамиды! Ну а здесь... здесь и сейчас... что же, они попробуют, как некогда любил приговаривать большой знаток старой музыки и великий десантник Джон Хоггинс, "запустить smoke on the water"... и не только в переносном смысле, черт побери! ["Smoke on the water" - название известной композиции знаменитой рок-группы "Deep Purple".] Он едва не ухмыльнулся - так позабавила его эта мысль, однако тут же вновь стал серьезным. Ибо ох как ничтожно мал был шанс "запустить smoke on the water"... Но - был, и надо сделать все возможное и невозможное, чтобы реализовать его.
Братья взглянули друг другу в глаза. Одна и та же мысль, одна и та же твердая решимость горела в них... вот они поклонились друг другу, как кланяются перед гокакукэйко равные по силе бойцы... вот отсалютовали мечами... застыли на несколько секунд в боевых стойках... [Гокакукэйко (яп.) - спарринг с равным по силе партнером в кэндо (поединке на мечах).]
И поединок начался.
Бой длился уже больше двух часов. Следуя заранее разработанной стратегии, Рангар, лучше брата владевший мечом, работал в основном в защите, отражая каскады ударов Зорова. Оба демонстрировали высочайшую технику, вдобавок совершенно неведомую в Оранжевом мире. Для правдоподобия, конечно, братья вынуждены были нанести друг другу с десяток мелких и не очень царапин, от чего одежда их превратилась в кровавые лохмотья, выглядевшие достаточно впечатляюще. Однако не только задачу создания максимального правдоподобия бескомпромиссной смертельной схватки сумели выполнить Рангар и Зоров - за более чем двухчасовой бой им удалось, применяя специальные приемы, вконец иззубрить и затупить клинки из великолепной крон-армаровской стали, что само по себе было непростым делом.
И вот, после очередной атаки Зорова, изобиловавшей каскадом сложнейших финтов и обманных движений, бойцы, как по команде, отскочили друг от друга метра на четыре. Оба тяжело, хрипло дышали, пот на лицах смешался с кровью, и кровь же капала на серый бетон пола... однако не собственные, раны интересовали соперников. Они внимательно осмотрели клинки, синхронно покачали головами, и Зоров, с присвистом выдыхая слова, сказал:
- Господин... Президент!.. Дальше этими... мечами драться невозможно. Это... уже не мечи... а палки.
На лице Президента светилось удовольствие.
- Вы доставили мне истинное наслаждение, пришельцы, своим действительно высоким мастерством. Я желаю как можно дольше продлить это наслаждение и разрешаю вам не только привести в порядок оружие, но и немного отдохнуть... и даже обработать и перевязать свои раны. Кроме того, вас покормят.
Он повернулся к секретарю-адъютанту и что-то тихо приказал ему. Вскоре два гвардейца вынесли и положили перед Рангаром и Зоровым по точильному бруску, перевязочному пакету, комплекту чистой одежды и корзине с бутербродами. Братья сбросили окровавленные лохмотья, обработали и залепили раны бактерицидным пластырем. Затем надели новую одежду, неторопливо съели бутерброды и лишь тогда принялись за заточку лезвий.
Трудились они изо всех сил, бруски стачивались и таяли на глазах, но сталь почти не поддавалась. Наконец, когда истончившийся брусок распался в руке Рангара на две половинки, он в сердцах швырнул их на пол и сплюнул, с неподдельной яростью прошипев:
- Этим барахлом только детские кинжальчики из алюминия точить!
В этот же момент переломился брусок и у Зорова; вначале он как бы с недоумением посмотрел на обломок в своей руке, затем перевел взгляд на брата. Внешне на его лице явственно читалось раздражение, а внутри...
Внутри у него все закаменело, и лишь нервы, едва ли не всамделишно превратившись в перетянутые струны, звенели тонким тревожным тремоло...
Ибо наступил самый ответственный момент их плана, его кульминация, когда на карту ставились три жизни, а может, и гораздо больше, чем три жизни, да что там может - наверняка...
- Ваше высокопревосходительство! - обратился Рангар к Президенту с очень натуральной смесью злости и отчаяния в голосе. - Так мы никогда не добьемся необходимой заточки! Эти мечи выкованы из особо прочной стали и закалены так, что даже алмазными шлифбрусками их надо обрабатывать полдня! Разрешите воспользоваться моим приспособлением для молекулярной заточки, и мы сможем через несколько мгновений продолжить бой!
Президент нахмурился, в глазах зажглись огоньки подозрительности.
- Да не оружие это, вы же сами толковали об этом! - теперь в голосе Рангара звучало чистое отчаяние. - А если вы в чем-либо сомневаетесь, пусть ваш гвардеец упрет мне ствол в затылок, когда я буду точить мечи, и вышибет мне мозги при малейшем подозрительном движении!
Некоторое время Президент размышлял. Подозрение - замшелое, на уровне дремучих инстинктов, - по-прежнему не оставляло его, но он также хорошо понимал, какой это весомый аргумент - прижатый к затылку автоматный ствол... К тому же за барьером из стальной сетки, которую не пробивала ни пуля, ни осколок гранаты, он чувствовал себя в относительной безопасности. Да нет, в самом деле, что они могут сделать, эти пришельцы?!
- Ладно, - проворчал Президент, - только я приму дополнительные меры безопасности. Второй ствол упрется в затылок твоему брату. А кроме того, расположенные вон там автоматчики, - он небрежно махнул рукой вверх, где под сводом помещения темнели бойницы с тускло отсвечивающими в них стволами, - при любом необычном развитии ситуации откроют ураганный огонь на поражение. Ну а после этого, как я обещал, займутся вашей дамой... очень плотно займутся. Так что если вы чего задумали, у вас есть время передумать. Поскольку никаких шансов у вас нет.
Рангар и Зоров кивнули, ничем более не выразив своих эмоций. Даже сейчас оба были уверены, что предмет, по удивительному наитию названный Зоровым "устройством для молекулярной заточки", не подведет. Ибо на самом деле он представлял собой резервуар со сжиженным газом под названием гамма-Т-нейротоксин. Разгерметизация контейнера приводила к очень быстрому переходу жидкой фракции в газообразную, молекулы которой обладали исключительно высокими летучими свойствами. Трех молекул нейротоксина хватало, чтобы вызвать у человека и высших белковых животных мгновенный паралич, напоминающий кататонический ступор. Вдохнувший гамма-Т-нейротоксин человек немедленно костенел, превращаясь в живую статую. Зоров и Рангар надеялись, разрабатывая свой план, что, если им удастся обмануть хитрого, осторожного и недоверчивого диктатора, сработают их "ошейники" и защитят от действия опасного газа. Ну а дальше, как говорится, дело техники...
Когда "заточной брусок" был доставлен и два гвардейца заняли свои позиции за спинами Рангара и Зорова, Рангар, чье сердце колотилось так, что казалось, трещали ребра грудной клетки, незаметно задержал дыхание и нажал черную кнопку... Не дыша, сымитировал заточное движение по лезвию меча... одно... второе... Газ шипел едва слышно, вытекая из многочисленных вскрывшихся отверстий, но для Рангара это шипение казалось громче рева Ниагарского водопада.
И тут он уловил как бы свежее дыхание, коснувшееся его лица, - так всегда включался "ошейник". Затем обострившимися до немыслимых пределов чувствами, среди которых были и шестое, и седьмое, и двенадцатое, он ощутил превращение гвардейца за спиной в статую отнюдь не Командора, и рискнул вдохнуть воздух...
"Ошейник" работал!!!
- Господин Президент! - громко обратился Рангар к настороженно вглядывающемуся в происходящее властителю. - Мой меч готов и я прошу разрешить заточить меч брата. - Это была условная фраза "Все в порядке". Впрочем, Зоров и сам понял, что все в порядке, смертельная бледность схлынула с щек, и глаза засияли так ярко, что он вынужден был сильно прищуриться, чтобы не выдать себя.
Президент кивнул, разрешая, и в это мгновение молекулы гамма-Т-нейротоксина достигли трибуны, беспрепятственно проникнув через проволочную сеть. В пародийную статую на самого себя превратился Президент, да и у остальных видок был не лучше. И только Лада на противоположной стороне галереи растерянно вертела головой, уже догадавшись, что сумасшедший план Зорова сработал, и боясь еще верить этому...
А Рангар и Зоров уже действовали в лучших традициях "призраков". Вырвав автоматы из рук окаменевших за их спинами охранников и подхватив свои мечи, они метнулись к галерее - Зоров к трибуне, Рангар к Ладе. Двигались они столь стремительно, что очереди автоматчиков из-под купола, куда газ не успел пока распространиться, лишь надщербил бетон пола да изрешетил незадачливых коллег-истуканов. Зоров, одним броском преодолев сетчатое заграждение, устремился к выходу. Туда уже бежал, держа жену за руку, Рангар. И в этот момент замолчали и бившие сверху автоматы, и несколько автоматчиков, в излишнем азарте перегнувшиеся чуть дальше, чем следовало, в полном соответствии с законами физики сорвались вниз... вот только летели они странно, застыв в гротескной неподвижности, но шмякнулись о бетон вполне натурально. Гамма-Т-нейротоксин достиг купола здания.
За тройную дверь, ведущую на внешнюю кольцевую галерею, газ добраться либо не успел, либо его выдуло сильнейшим сквозняком; как бы там ни было, их встретили гвардейцы, хотя и растерявшиеся от лихости событий, но хорошо усвоившие, что вначале надо стрелять, а уж потом - думать. Их поползновения длинными очередями пресекли Рангар и Зоров.
- Наверх! - крикнул Зоров, увидев ввинчивающуюся в бетонные перекрытия этажей лестницу. - На крыше должна быть вертолетная площадка!
Он оказался прав, хотя прорываться им пришлось не просто с боем, а в условиях "огневого контакта повышенной плотности", где уже не только фантастическая реакция, но и просто чудо спасало порой отважную троицу. Ну и, возможно, тот факт, что Зоров тащил на плече бесчувственного Президента. Как бы там ни было, в его массивное тело не угодила ни единая пуля, а вот Лада получила пулю в левое плечо, Рангару прострелили мякоть правого бедра, а Зоров приветил свинцовый подарочек по касательной к черепушке, содрав шкуру и обнажив кость черепа; лишь каким-то чудом (а точнее, запредельным усилием воли) он не потерял сознание...
Зоров оказался прав - и на плоской крыше здания стояли дюжины две вертолетов. Перебив немногочисленную и совершенно ошалевшую охрану. Лада с висящей как плеть рукой, прихрамывающий Рангар и пошатывающийся от темноты в глазах и веса почему-то резко потяжелевшего Президента Зоров взобрались в ближайший вертолет, и землянин ухитрился-таки поднять его в воздух...
Радость друзей была, увы, недолгой: ракета класса "земля - воздух" угодила точно в хвост вертолету, и он, раскручиваясь корпусом в обратную от вращения основного винта сторону, начал падать вниз, на тускло освещенные отдельными пожарами кварталы Столицы...
Первым очнулся Рангар и вытащил из-под обломков вертолета Ладу, Зорова и по-прежнему закостеневшего Президента. На жену и брата страшно было смотреть от обилия изуродовавших их тела и лица ран и ушибов. Жизнь едва-едва теплилась в них, а где-то со стороны дворца уже раздавались гортанные выкрики команд, в воздух взлетали осветительные ракеты... Их искали.
Рангар прижал окровавленные ладони к таким же щекам и глухо застонал. Это был конец, и у самого великого оптимиста это не вызвало бы сомнений.
С окаменевшим лицом, сейчас больше напоминающим страшную кровавую маску, Рангар проверил автоматы и поставил один из них, почти с полным магазином, на боевой взвод. Его он полностью потратит на преследователей... он покажет, что такое "призрак" в условиях реального боя... Ну а очередь второго автомата, в рожке которого осталось с десяток патронов, придет потом. Он с нежностью и страданием посмотрел на лица Лады и Зорова, сейчас, в беспамятстве, спокойные и умиротворенные, несмотря на кровь и ссадины. Ваша смерть будет легкой, прошептали его разбитые губы, вас я этим садистам не отдам... Страшная кровавая маска, в которую превратилось лицо Рангара, исказилась от ярости, когда он взглянул на лежащего перед ним Президента, это чудовище в людском обличье... и вдруг Рангар едва не вскрикнул от радости! Ибо к широкому поясу Президента, помимо кобуры с пистолетом, был пристегнут футляр с чудо-аптечкой!
Теперь надо было действовать очень быстро. Рангар перенес Ладу и Зорова в ближайшую подворотню и, укрывшись за грудой пустых железных ящиков, подсоединил диагност-рецепторы к телу брата, установив режим предельной активности. Если Зоров придет хотя бы в относительную норму, вдвоем они смогут удержать противника, пока не исцелится Лада. Он не удержался и коснулся разбитыми губами щеки жены. "Потерпи, Ладушка", - прошептал он. Сейчас так надо, прагматизм боя суров...
...Их обнаружили, как только Рангар, исцелив брата, закончил затягивать свою рану на ноге и подключил УДА к Ладе; Зоров уже очнулся, все понял и сейчас "пробовал тело". Сильные лучи нескольких фонарей осветили тротуар перед подворотней, и кто-то крикнул:
- Глядите, командир, кровь!
Да, этого Рангар не учел, хотя и был обязан. Кляня на чем свет стоит чересчур зоркого вражеского следопыта, углядевшего среди пыли и грязи капли свежей крови, он поднял автомат, устраиваясь поудобнее. Второй автомат и пистолет из кобуры Президента оказались в руках у Зорова.
- Как ты? - шепнул Рангар.
- В порядке, брат, - знакомо усмехнулся Зоров. - Господин Президент совершил единственный разумный поступок, прихватив с собой аптечку... Теперь мы славно потреплем наших визави.
И в этот же момент по металлу ящиков загрохотали пули.
Рангар с неуловимой для обычного глаза быстротой метнулся в сторону и вперед и длинной очередью в прыжке с разворота уложил больше половины преследователей. Остальные начали отступать, беспорядочно отстреливаясь. Зоров вместе с ящиком, достаточно надежно защищавшем от пуль, выдвинулся из подворотни и хладнокровно, как в тире, стал расстреливать бегущих одиночными выстрелами. Он ни разу не промахнулся.
- Береги патроны, брат, - хрипло выдохнул лежащий на боку Рангар, когда последний из уцелевших врагов скрылся за поворотом.
- Зачем? - спокойно спросил Зоров и, сняв у одного из лежащих солдат подсумок, принялся складывать туда полные магазины, уже никогда не пригодящиеся их хозяевам. Рангар, как кот, вскочил на ноги, одобрительно щелкнул языком и стал делать то же самое.
Обеспечив себя боеприпасами, братья вернулись к Ладе. Рангар осветил ее лицо подобранным фонарем и с громадным облегчением увидел, как затянулись страшные раны, бледные щеки порозовели, дыхание стало ровным и глубоким. Однако мрачная вертикальная складка перечеркнула лоб Зорова, и он молча указал на мигающий желтым светом индикатор:
- УДА сигнализирует, что ее ресурсы на грани истощения. Сейчас зажжется сплошной желтый, а еще через несколько минут - красный. После этого ценность аптечки станет равной ценности пустой консервной банки. Будем надеяться, что Ладе хватит последних запасов лекарств и препаратов.
Где-то невдалеке вновь застрекотали автоматы, гулко бабахнул гранатомет.
- Пора менять дислокацию, - озабоченно пробормотал Зоров, выглядывая из подворотни. - Если сюда шарахнут из гранатомета... Давай бери на руки Ладу вместе с аптечкой, я возьму это опудало, и сматываемся.
- На хрен он тебе нужен? - спросил Рангар раздраженно. - Если в качестве выкупа, то я очень сомневаюсь...
- Я тоже, - согласился Зоров. - Но ты забыл, что только он посвящен в тайну местонахождения Двери. Или ты хочешь застрять здесь на веки вечные?
Рангар не ответил и лишь мрачно засопел, подняв на руки Ладу вместе с прижатой к ее телу УДА, индикатор которой горел уже непрерывным желтый светом. Зоров взвалил Президента на левое плечо, как куль с мукой, и устремился следом за Рангаром, держа в правой руке автомат и ежесекундно оглядываясь.
...Они успели пробежать несколько переулков, уходя, как им казалось, от погони, но не учли уровня подготовки поднаторевших в городских облавах бойцов спецподразделения "Невод". Постреливая то сзади, то слева, то справа, их неотвратимо загоняли в засаду, в каменный мешок, из которого не было выхода. Сказалось, конечно, и полное незнание Зоровым и Рангаром города. Мизерный шанс прорыва оставался лишь в случае внезапного поворота назад, на загонщиков. Но братья двигались вперед, и когда они все поняли, было уже поздно. Ловушка захлопнулась, и теперь их спасти не могло ничего. Кроме разве что пресловутого чуда, да и то...
...Внезапно вспыхнули несколько мощных прожекторов. Рангар с Ладой на руках метнулся в сторону, уходя от светового пятна, Зоров повел стволом задергавшегося в руке автомата, и три из четырех прожекторов потухли сразу, а четвертый он погасил еще одной очередью. Однако тут же в воздух взлетели осветительные ракеты, стало видно как днем, и Рангар с Зоровым одновременно поняли, что шансов на спасение у них нет.
Они находились в тупике, с трех сторон замкнутого глухими, без окон и дверей стенами высотой более десятка метров каждая. Из-за коньков крыш торчало не менее полусотни автоматных стволов. Для невидимых снизу стрелков Рангар с Ладой на руках и Зоров с Президентом на плече являлись идеальной мишенью. Из какого-то переулка сзади, перекрывая единственный путь к отступлению, выполз, пофыркивая двигателем, бронетранспортер и замер, грозно уставив на вжавшихся в стену братьев мертвые зрачки спаренных пулеметов.
- Зауважали нас, однако, - сквозь зубы процедил Зоров. - Ишь, сколько народу задействовали... Да еще и броневичок...
- Я предпочел бы, чтобы нас оградили от подобных знаков уважения, - в тон ему ответил Рангар и длинно сплюнул.
И в этот момент загремел мегафонный голос:
- Сдавайтесь, пришельцы! У вас нет возможности продолжать борьбу. Если кто-либо из вас пошевельнется, вы будете немедленно уничтожены ураганным огнем из пятидесяти восьми стволов.
- Но у нас ваш Президент! - крикнул Зоров. - И он еще жив! Вы ведь не посмеете стрелять в своего Президента!
- У меня приказ стрелять в любом случае, кроме вашей добровольной сдачи в плен. И отдал его новый Президент, а точнее, Абсолютный Военный Диктатор Руо Пут.
- Лихо... - пробормотал Зоров. - Быстренько воспользовался ситуацией бывший премьер-министр.
- Великий Руо Пут гарантирует вам жизнь в случае добровольной сдачи.
- Мы можем подумать? - спросил Зоров, лихорадочно шаря глазами по сторонам, пытаясь отыскать хоть малейшую лазейку в безукоризненно выстроенной западне. И не находил.
- Да, но не более одного таланга, - ответил голос.
Таланг по земным меркам приблизительно равнялся трем минутам. Да, недолго позволили им размышлять...
Теперь мегафон передавал раздражающе-четкие щелчки метронома.
- Я не верю в гарантии этого... Пуга, - тихо произнес Зоров. - Впрочем, решай сам. На твоих руках - Лада. В прямом и переносном смыслах. Но я им не дамся. Пусть уж лучше нашпигуют свинцом.
Несколько секунд Рангар молчал, с нежностью вглядываясь в лицо любимой, сейчас уже почти принявшее здоровый вид. Затем осторожно склонил голову и коснулся губами ее лба. Попрощался.
- Хорошо, что она так ничего и не почувствует, - прошептал он. И что-то зашептал еще тише, но горячее и ласковее, что-то сокровенное и пронзительное, и Зоров отвернулся, пытаясь закрыть слух, но слова долетали до него трогательные, нежные, беззащитные, - и он с трудом удерживал слезы, и последнее, что он услышал, были щемящие слова великого русского поэта Сергея Есенина: "Прости за все, в чем был и не был виноват..." А затем Рангар выпрямился и произнес, обращаясь уже к Зорову: - Я ведь тоже не верю этим дерьмовым правителям этого дерьмового мира. Я с тобой, брат. До конца.
Зоров тяжело вздохнул, начиная вгонять себя в темп.
- Значит, так: на тридцатом щелчке метронома, начиная с... вот с этого, я бросаю Президента... это уже балласт, сам понимаешь... беру второй автомат и начинаю качать маятник, стреляя с двух рук по крыше и бронетранспортеру, одновременно быстро смещаясь к нему. Ты тоже беги туда... с зигзагами, ускорениями... короче, выдай все, на что способен. Авось удастся захватить броневичок. А тогда мы еще повоюем, еще посмотрим, чья возьмет. Глядишь, и выкарабкаемся.
- Ты сам не веришь в то, что говоришь, брат, - грустно произнес Рангар. Но я тебя понимаю: смерть надо принимать в бою.
- Да, ты все правильно понял. А-ля гер ком а-ля гер, и умирать действительно надо в бою.
- Двадцать пятый щелчок. Готовься, брат. И, на всякий случай, Прощай.
- Прощай, Рангар, - выдохнул Зоров. Он уже почувствовал, как тело перешло на высший уровень быстроты и реакции, хотя подспудно прекрасно понимал, что сейчас их не спасет никакая быстрота и никакая реакция...
Рангар тоже почувствовал подобное; лавиной накатило особое состояние, такое же, какое овладело им в битве с живыми мертвецами на острове Тарнаг-армар, но и он понимал, что сейчас ему противостоят не зомби с мечами, а профессионалы с автоматами...
Они еще больше вжались спинами в холодную шероховатость стены, чтобы оттолкнуться, как от трамплина, как вдруг на двадцать восьмом щелчке твердь за их спинами ощутимо поддалась... Зорова охватило полузабытое и совершенно невероятное здесь, в этом проклятом мире ощущение... и они провалились куда-то в темноту... а смертоносная стая свинцовых ос, выпущенная со всех нацеленных на них стволов, вместо мягкой человеческой плоти впилась в твердый, лишь слегка крошащийся под их ударами камень.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЗЕЛЕНАЯ ДОРОГА
Хоть человеческая жизнь и дороже всего,
мы всегда поступаем так, словно в мире
существует нечто более ценное, чем
человеческая жизнь.
Антуан де Сент-Экзюпери
Президент, его личный секретарь-адъютант, дюжина телохранителей, премьер-министр Руо Пуг и десятка два наиболее высокопоставленных генералов уже удобно расположились в мягких креслах на галерее под защитой толстой стальной сетки, когда в сопровождении взвода автоматчиков доставили три клетки. Из одной вывели Ладу и в сопровождении двух солдат отвели на галерею напротив ложи Президента. Один из автоматчиков пододвинул ей стул, и женщина послушно села. Лицо ее напоминало застывшую маску, холодную и бесстрастную, смотрела она куда-то в пространство перед собой, но вряд ли ее пустые, остановившиеся глаза видели что-либо.
Рангар отвел от жены полный сострадания взгляд и метнул его на Президента. Теперь в его глазах вспыхнула такая лютая ненависть, что если бы он мог передавать энергию взглядом, то на месте Президента уже дымилась бы кучка пепла.
А Александр Зоров в этот момент сосредоточенно глядел в пол клетки, еще и еще раз прокручивая в мозгу сценарий долгого представления, которое он и Рангар намеревались показать Президенту и его приспешникам и которое, в случае реализации мизерного шанса на удачу, могло спасти их... Главными - и очень существенными - препятствующими факторами были хитрость, трусость и, как следствие, чрезмерная осторожность Президента.
Когда двери их клеток открылись, братья почти синхронно шагнули на холодный цементный пол.
"Да, это тебе не песок с опилками, тут особо не покувыркаешься", - хмуро подумал Рангар, пробуя сцепление с бетоном подошв странной обуви, которую им вместе с одеждой принесли сегодня утром.
Зоров тоже пошаркал ногами, выполнил несколько простеньких ката [ката (яп.) - комплексы формальных упражнений в карате и других видах восточных единоборств] и медленно направился к центру помещения, где уже их поджидали два меча.
...И вот они сошлись - два великолепных бойца, два брата, хоть и не рожденные одной матерью (Рангар вообще не был рожден в общепринятом понимании), но настолько близкие духовно, что этой близости могли позавидовать и настоящие братья-близнецы. И кто-то из них, по дьявольскому замыслу узурпировавшей здесь власть сволочи, должен был убить другого, обрекая себя на страшные муки, но тем самым выкупая право на легкую смерть для двух самых близких и дорогих существ.
А ведь этот подонок не оригинален, подумал Зоров, в земной истории описывался случай, когда отец вынужден был убить в схватке сына, чтобы избавить того от страданий и самому принять долгую и мучительную смерть... [Имеется в виду эпизод из романа Джованьоли "Спартак".] И вообще, несмотря на все многообразие проявлений зла в человеческих мирах, самые низменные его варианты отнюдь не могут похвастать разнообразием... действует, действует закон обратной пирамиды! Ну а здесь... здесь и сейчас... что же, они попробуют, как некогда любил приговаривать большой знаток старой музыки и великий десантник Джон Хоггинс, "запустить smoke on the water"... и не только в переносном смысле, черт побери! ["Smoke on the water" - название известной композиции знаменитой рок-группы "Deep Purple".] Он едва не ухмыльнулся - так позабавила его эта мысль, однако тут же вновь стал серьезным. Ибо ох как ничтожно мал был шанс "запустить smoke on the water"... Но - был, и надо сделать все возможное и невозможное, чтобы реализовать его.
Братья взглянули друг другу в глаза. Одна и та же мысль, одна и та же твердая решимость горела в них... вот они поклонились друг другу, как кланяются перед гокакукэйко равные по силе бойцы... вот отсалютовали мечами... застыли на несколько секунд в боевых стойках... [Гокакукэйко (яп.) - спарринг с равным по силе партнером в кэндо (поединке на мечах).]
И поединок начался.
Бой длился уже больше двух часов. Следуя заранее разработанной стратегии, Рангар, лучше брата владевший мечом, работал в основном в защите, отражая каскады ударов Зорова. Оба демонстрировали высочайшую технику, вдобавок совершенно неведомую в Оранжевом мире. Для правдоподобия, конечно, братья вынуждены были нанести друг другу с десяток мелких и не очень царапин, от чего одежда их превратилась в кровавые лохмотья, выглядевшие достаточно впечатляюще. Однако не только задачу создания максимального правдоподобия бескомпромиссной смертельной схватки сумели выполнить Рангар и Зоров - за более чем двухчасовой бой им удалось, применяя специальные приемы, вконец иззубрить и затупить клинки из великолепной крон-армаровской стали, что само по себе было непростым делом.
И вот, после очередной атаки Зорова, изобиловавшей каскадом сложнейших финтов и обманных движений, бойцы, как по команде, отскочили друг от друга метра на четыре. Оба тяжело, хрипло дышали, пот на лицах смешался с кровью, и кровь же капала на серый бетон пола... однако не собственные, раны интересовали соперников. Они внимательно осмотрели клинки, синхронно покачали головами, и Зоров, с присвистом выдыхая слова, сказал:
- Господин... Президент!.. Дальше этими... мечами драться невозможно. Это... уже не мечи... а палки.
На лице Президента светилось удовольствие.
- Вы доставили мне истинное наслаждение, пришельцы, своим действительно высоким мастерством. Я желаю как можно дольше продлить это наслаждение и разрешаю вам не только привести в порядок оружие, но и немного отдохнуть... и даже обработать и перевязать свои раны. Кроме того, вас покормят.
Он повернулся к секретарю-адъютанту и что-то тихо приказал ему. Вскоре два гвардейца вынесли и положили перед Рангаром и Зоровым по точильному бруску, перевязочному пакету, комплекту чистой одежды и корзине с бутербродами. Братья сбросили окровавленные лохмотья, обработали и залепили раны бактерицидным пластырем. Затем надели новую одежду, неторопливо съели бутерброды и лишь тогда принялись за заточку лезвий.
Трудились они изо всех сил, бруски стачивались и таяли на глазах, но сталь почти не поддавалась. Наконец, когда истончившийся брусок распался в руке Рангара на две половинки, он в сердцах швырнул их на пол и сплюнул, с неподдельной яростью прошипев:
- Этим барахлом только детские кинжальчики из алюминия точить!
В этот же момент переломился брусок и у Зорова; вначале он как бы с недоумением посмотрел на обломок в своей руке, затем перевел взгляд на брата. Внешне на его лице явственно читалось раздражение, а внутри...
Внутри у него все закаменело, и лишь нервы, едва ли не всамделишно превратившись в перетянутые струны, звенели тонким тревожным тремоло...
Ибо наступил самый ответственный момент их плана, его кульминация, когда на карту ставились три жизни, а может, и гораздо больше, чем три жизни, да что там может - наверняка...
- Ваше высокопревосходительство! - обратился Рангар к Президенту с очень натуральной смесью злости и отчаяния в голосе. - Так мы никогда не добьемся необходимой заточки! Эти мечи выкованы из особо прочной стали и закалены так, что даже алмазными шлифбрусками их надо обрабатывать полдня! Разрешите воспользоваться моим приспособлением для молекулярной заточки, и мы сможем через несколько мгновений продолжить бой!
Президент нахмурился, в глазах зажглись огоньки подозрительности.
- Да не оружие это, вы же сами толковали об этом! - теперь в голосе Рангара звучало чистое отчаяние. - А если вы в чем-либо сомневаетесь, пусть ваш гвардеец упрет мне ствол в затылок, когда я буду точить мечи, и вышибет мне мозги при малейшем подозрительном движении!
Некоторое время Президент размышлял. Подозрение - замшелое, на уровне дремучих инстинктов, - по-прежнему не оставляло его, но он также хорошо понимал, какой это весомый аргумент - прижатый к затылку автоматный ствол... К тому же за барьером из стальной сетки, которую не пробивала ни пуля, ни осколок гранаты, он чувствовал себя в относительной безопасности. Да нет, в самом деле, что они могут сделать, эти пришельцы?!
- Ладно, - проворчал Президент, - только я приму дополнительные меры безопасности. Второй ствол упрется в затылок твоему брату. А кроме того, расположенные вон там автоматчики, - он небрежно махнул рукой вверх, где под сводом помещения темнели бойницы с тускло отсвечивающими в них стволами, - при любом необычном развитии ситуации откроют ураганный огонь на поражение. Ну а после этого, как я обещал, займутся вашей дамой... очень плотно займутся. Так что если вы чего задумали, у вас есть время передумать. Поскольку никаких шансов у вас нет.
Рангар и Зоров кивнули, ничем более не выразив своих эмоций. Даже сейчас оба были уверены, что предмет, по удивительному наитию названный Зоровым "устройством для молекулярной заточки", не подведет. Ибо на самом деле он представлял собой резервуар со сжиженным газом под названием гамма-Т-нейротоксин. Разгерметизация контейнера приводила к очень быстрому переходу жидкой фракции в газообразную, молекулы которой обладали исключительно высокими летучими свойствами. Трех молекул нейротоксина хватало, чтобы вызвать у человека и высших белковых животных мгновенный паралич, напоминающий кататонический ступор. Вдохнувший гамма-Т-нейротоксин человек немедленно костенел, превращаясь в живую статую. Зоров и Рангар надеялись, разрабатывая свой план, что, если им удастся обмануть хитрого, осторожного и недоверчивого диктатора, сработают их "ошейники" и защитят от действия опасного газа. Ну а дальше, как говорится, дело техники...
Когда "заточной брусок" был доставлен и два гвардейца заняли свои позиции за спинами Рангара и Зорова, Рангар, чье сердце колотилось так, что казалось, трещали ребра грудной клетки, незаметно задержал дыхание и нажал черную кнопку... Не дыша, сымитировал заточное движение по лезвию меча... одно... второе... Газ шипел едва слышно, вытекая из многочисленных вскрывшихся отверстий, но для Рангара это шипение казалось громче рева Ниагарского водопада.
И тут он уловил как бы свежее дыхание, коснувшееся его лица, - так всегда включался "ошейник". Затем обострившимися до немыслимых пределов чувствами, среди которых были и шестое, и седьмое, и двенадцатое, он ощутил превращение гвардейца за спиной в статую отнюдь не Командора, и рискнул вдохнуть воздух...
"Ошейник" работал!!!
- Господин Президент! - громко обратился Рангар к настороженно вглядывающемуся в происходящее властителю. - Мой меч готов и я прошу разрешить заточить меч брата. - Это была условная фраза "Все в порядке". Впрочем, Зоров и сам понял, что все в порядке, смертельная бледность схлынула с щек, и глаза засияли так ярко, что он вынужден был сильно прищуриться, чтобы не выдать себя.
Президент кивнул, разрешая, и в это мгновение молекулы гамма-Т-нейротоксина достигли трибуны, беспрепятственно проникнув через проволочную сеть. В пародийную статую на самого себя превратился Президент, да и у остальных видок был не лучше. И только Лада на противоположной стороне галереи растерянно вертела головой, уже догадавшись, что сумасшедший план Зорова сработал, и боясь еще верить этому...
А Рангар и Зоров уже действовали в лучших традициях "призраков". Вырвав автоматы из рук окаменевших за их спинами охранников и подхватив свои мечи, они метнулись к галерее - Зоров к трибуне, Рангар к Ладе. Двигались они столь стремительно, что очереди автоматчиков из-под купола, куда газ не успел пока распространиться, лишь надщербил бетон пола да изрешетил незадачливых коллег-истуканов. Зоров, одним броском преодолев сетчатое заграждение, устремился к выходу. Туда уже бежал, держа жену за руку, Рангар. И в этот момент замолчали и бившие сверху автоматы, и несколько автоматчиков, в излишнем азарте перегнувшиеся чуть дальше, чем следовало, в полном соответствии с законами физики сорвались вниз... вот только летели они странно, застыв в гротескной неподвижности, но шмякнулись о бетон вполне натурально. Гамма-Т-нейротоксин достиг купола здания.
За тройную дверь, ведущую на внешнюю кольцевую галерею, газ добраться либо не успел, либо его выдуло сильнейшим сквозняком; как бы там ни было, их встретили гвардейцы, хотя и растерявшиеся от лихости событий, но хорошо усвоившие, что вначале надо стрелять, а уж потом - думать. Их поползновения длинными очередями пресекли Рангар и Зоров.
- Наверх! - крикнул Зоров, увидев ввинчивающуюся в бетонные перекрытия этажей лестницу. - На крыше должна быть вертолетная площадка!
Он оказался прав, хотя прорываться им пришлось не просто с боем, а в условиях "огневого контакта повышенной плотности", где уже не только фантастическая реакция, но и просто чудо спасало порой отважную троицу. Ну и, возможно, тот факт, что Зоров тащил на плече бесчувственного Президента. Как бы там ни было, в его массивное тело не угодила ни единая пуля, а вот Лада получила пулю в левое плечо, Рангару прострелили мякоть правого бедра, а Зоров приветил свинцовый подарочек по касательной к черепушке, содрав шкуру и обнажив кость черепа; лишь каким-то чудом (а точнее, запредельным усилием воли) он не потерял сознание...
Зоров оказался прав - и на плоской крыше здания стояли дюжины две вертолетов. Перебив немногочисленную и совершенно ошалевшую охрану. Лада с висящей как плеть рукой, прихрамывающий Рангар и пошатывающийся от темноты в глазах и веса почему-то резко потяжелевшего Президента Зоров взобрались в ближайший вертолет, и землянин ухитрился-таки поднять его в воздух...
Радость друзей была, увы, недолгой: ракета класса "земля - воздух" угодила точно в хвост вертолету, и он, раскручиваясь корпусом в обратную от вращения основного винта сторону, начал падать вниз, на тускло освещенные отдельными пожарами кварталы Столицы...
Первым очнулся Рангар и вытащил из-под обломков вертолета Ладу, Зорова и по-прежнему закостеневшего Президента. На жену и брата страшно было смотреть от обилия изуродовавших их тела и лица ран и ушибов. Жизнь едва-едва теплилась в них, а где-то со стороны дворца уже раздавались гортанные выкрики команд, в воздух взлетали осветительные ракеты... Их искали.
Рангар прижал окровавленные ладони к таким же щекам и глухо застонал. Это был конец, и у самого великого оптимиста это не вызвало бы сомнений.
С окаменевшим лицом, сейчас больше напоминающим страшную кровавую маску, Рангар проверил автоматы и поставил один из них, почти с полным магазином, на боевой взвод. Его он полностью потратит на преследователей... он покажет, что такое "призрак" в условиях реального боя... Ну а очередь второго автомата, в рожке которого осталось с десяток патронов, придет потом. Он с нежностью и страданием посмотрел на лица Лады и Зорова, сейчас, в беспамятстве, спокойные и умиротворенные, несмотря на кровь и ссадины. Ваша смерть будет легкой, прошептали его разбитые губы, вас я этим садистам не отдам... Страшная кровавая маска, в которую превратилось лицо Рангара, исказилась от ярости, когда он взглянул на лежащего перед ним Президента, это чудовище в людском обличье... и вдруг Рангар едва не вскрикнул от радости! Ибо к широкому поясу Президента, помимо кобуры с пистолетом, был пристегнут футляр с чудо-аптечкой!
Теперь надо было действовать очень быстро. Рангар перенес Ладу и Зорова в ближайшую подворотню и, укрывшись за грудой пустых железных ящиков, подсоединил диагност-рецепторы к телу брата, установив режим предельной активности. Если Зоров придет хотя бы в относительную норму, вдвоем они смогут удержать противника, пока не исцелится Лада. Он не удержался и коснулся разбитыми губами щеки жены. "Потерпи, Ладушка", - прошептал он. Сейчас так надо, прагматизм боя суров...
...Их обнаружили, как только Рангар, исцелив брата, закончил затягивать свою рану на ноге и подключил УДА к Ладе; Зоров уже очнулся, все понял и сейчас "пробовал тело". Сильные лучи нескольких фонарей осветили тротуар перед подворотней, и кто-то крикнул:
- Глядите, командир, кровь!
Да, этого Рангар не учел, хотя и был обязан. Кляня на чем свет стоит чересчур зоркого вражеского следопыта, углядевшего среди пыли и грязи капли свежей крови, он поднял автомат, устраиваясь поудобнее. Второй автомат и пистолет из кобуры Президента оказались в руках у Зорова.
- Как ты? - шепнул Рангар.
- В порядке, брат, - знакомо усмехнулся Зоров. - Господин Президент совершил единственный разумный поступок, прихватив с собой аптечку... Теперь мы славно потреплем наших визави.
И в этот же момент по металлу ящиков загрохотали пули.
Рангар с неуловимой для обычного глаза быстротой метнулся в сторону и вперед и длинной очередью в прыжке с разворота уложил больше половины преследователей. Остальные начали отступать, беспорядочно отстреливаясь. Зоров вместе с ящиком, достаточно надежно защищавшем от пуль, выдвинулся из подворотни и хладнокровно, как в тире, стал расстреливать бегущих одиночными выстрелами. Он ни разу не промахнулся.
- Береги патроны, брат, - хрипло выдохнул лежащий на боку Рангар, когда последний из уцелевших врагов скрылся за поворотом.
- Зачем? - спокойно спросил Зоров и, сняв у одного из лежащих солдат подсумок, принялся складывать туда полные магазины, уже никогда не пригодящиеся их хозяевам. Рангар, как кот, вскочил на ноги, одобрительно щелкнул языком и стал делать то же самое.
Обеспечив себя боеприпасами, братья вернулись к Ладе. Рангар осветил ее лицо подобранным фонарем и с громадным облегчением увидел, как затянулись страшные раны, бледные щеки порозовели, дыхание стало ровным и глубоким. Однако мрачная вертикальная складка перечеркнула лоб Зорова, и он молча указал на мигающий желтым светом индикатор:
- УДА сигнализирует, что ее ресурсы на грани истощения. Сейчас зажжется сплошной желтый, а еще через несколько минут - красный. После этого ценность аптечки станет равной ценности пустой консервной банки. Будем надеяться, что Ладе хватит последних запасов лекарств и препаратов.
Где-то невдалеке вновь застрекотали автоматы, гулко бабахнул гранатомет.
- Пора менять дислокацию, - озабоченно пробормотал Зоров, выглядывая из подворотни. - Если сюда шарахнут из гранатомета... Давай бери на руки Ладу вместе с аптечкой, я возьму это опудало, и сматываемся.
- На хрен он тебе нужен? - спросил Рангар раздраженно. - Если в качестве выкупа, то я очень сомневаюсь...
- Я тоже, - согласился Зоров. - Но ты забыл, что только он посвящен в тайну местонахождения Двери. Или ты хочешь застрять здесь на веки вечные?
Рангар не ответил и лишь мрачно засопел, подняв на руки Ладу вместе с прижатой к ее телу УДА, индикатор которой горел уже непрерывным желтый светом. Зоров взвалил Президента на левое плечо, как куль с мукой, и устремился следом за Рангаром, держа в правой руке автомат и ежесекундно оглядываясь.
...Они успели пробежать несколько переулков, уходя, как им казалось, от погони, но не учли уровня подготовки поднаторевших в городских облавах бойцов спецподразделения "Невод". Постреливая то сзади, то слева, то справа, их неотвратимо загоняли в засаду, в каменный мешок, из которого не было выхода. Сказалось, конечно, и полное незнание Зоровым и Рангаром города. Мизерный шанс прорыва оставался лишь в случае внезапного поворота назад, на загонщиков. Но братья двигались вперед, и когда они все поняли, было уже поздно. Ловушка захлопнулась, и теперь их спасти не могло ничего. Кроме разве что пресловутого чуда, да и то...
...Внезапно вспыхнули несколько мощных прожекторов. Рангар с Ладой на руках метнулся в сторону, уходя от светового пятна, Зоров повел стволом задергавшегося в руке автомата, и три из четырех прожекторов потухли сразу, а четвертый он погасил еще одной очередью. Однако тут же в воздух взлетели осветительные ракеты, стало видно как днем, и Рангар с Зоровым одновременно поняли, что шансов на спасение у них нет.
Они находились в тупике, с трех сторон замкнутого глухими, без окон и дверей стенами высотой более десятка метров каждая. Из-за коньков крыш торчало не менее полусотни автоматных стволов. Для невидимых снизу стрелков Рангар с Ладой на руках и Зоров с Президентом на плече являлись идеальной мишенью. Из какого-то переулка сзади, перекрывая единственный путь к отступлению, выполз, пофыркивая двигателем, бронетранспортер и замер, грозно уставив на вжавшихся в стену братьев мертвые зрачки спаренных пулеметов.
- Зауважали нас, однако, - сквозь зубы процедил Зоров. - Ишь, сколько народу задействовали... Да еще и броневичок...
- Я предпочел бы, чтобы нас оградили от подобных знаков уважения, - в тон ему ответил Рангар и длинно сплюнул.
И в этот момент загремел мегафонный голос:
- Сдавайтесь, пришельцы! У вас нет возможности продолжать борьбу. Если кто-либо из вас пошевельнется, вы будете немедленно уничтожены ураганным огнем из пятидесяти восьми стволов.
- Но у нас ваш Президент! - крикнул Зоров. - И он еще жив! Вы ведь не посмеете стрелять в своего Президента!
- У меня приказ стрелять в любом случае, кроме вашей добровольной сдачи в плен. И отдал его новый Президент, а точнее, Абсолютный Военный Диктатор Руо Пут.
- Лихо... - пробормотал Зоров. - Быстренько воспользовался ситуацией бывший премьер-министр.
- Великий Руо Пут гарантирует вам жизнь в случае добровольной сдачи.
- Мы можем подумать? - спросил Зоров, лихорадочно шаря глазами по сторонам, пытаясь отыскать хоть малейшую лазейку в безукоризненно выстроенной западне. И не находил.
- Да, но не более одного таланга, - ответил голос.
Таланг по земным меркам приблизительно равнялся трем минутам. Да, недолго позволили им размышлять...
Теперь мегафон передавал раздражающе-четкие щелчки метронома.
- Я не верю в гарантии этого... Пуга, - тихо произнес Зоров. - Впрочем, решай сам. На твоих руках - Лада. В прямом и переносном смыслах. Но я им не дамся. Пусть уж лучше нашпигуют свинцом.
Несколько секунд Рангар молчал, с нежностью вглядываясь в лицо любимой, сейчас уже почти принявшее здоровый вид. Затем осторожно склонил голову и коснулся губами ее лба. Попрощался.
- Хорошо, что она так ничего и не почувствует, - прошептал он. И что-то зашептал еще тише, но горячее и ласковее, что-то сокровенное и пронзительное, и Зоров отвернулся, пытаясь закрыть слух, но слова долетали до него трогательные, нежные, беззащитные, - и он с трудом удерживал слезы, и последнее, что он услышал, были щемящие слова великого русского поэта Сергея Есенина: "Прости за все, в чем был и не был виноват..." А затем Рангар выпрямился и произнес, обращаясь уже к Зорову: - Я ведь тоже не верю этим дерьмовым правителям этого дерьмового мира. Я с тобой, брат. До конца.
Зоров тяжело вздохнул, начиная вгонять себя в темп.
- Значит, так: на тридцатом щелчке метронома, начиная с... вот с этого, я бросаю Президента... это уже балласт, сам понимаешь... беру второй автомат и начинаю качать маятник, стреляя с двух рук по крыше и бронетранспортеру, одновременно быстро смещаясь к нему. Ты тоже беги туда... с зигзагами, ускорениями... короче, выдай все, на что способен. Авось удастся захватить броневичок. А тогда мы еще повоюем, еще посмотрим, чья возьмет. Глядишь, и выкарабкаемся.
- Ты сам не веришь в то, что говоришь, брат, - грустно произнес Рангар. Но я тебя понимаю: смерть надо принимать в бою.
- Да, ты все правильно понял. А-ля гер ком а-ля гер, и умирать действительно надо в бою.
- Двадцать пятый щелчок. Готовься, брат. И, на всякий случай, Прощай.
- Прощай, Рангар, - выдохнул Зоров. Он уже почувствовал, как тело перешло на высший уровень быстроты и реакции, хотя подспудно прекрасно понимал, что сейчас их не спасет никакая быстрота и никакая реакция...
Рангар тоже почувствовал подобное; лавиной накатило особое состояние, такое же, какое овладело им в битве с живыми мертвецами на острове Тарнаг-армар, но и он понимал, что сейчас ему противостоят не зомби с мечами, а профессионалы с автоматами...
Они еще больше вжались спинами в холодную шероховатость стены, чтобы оттолкнуться, как от трамплина, как вдруг на двадцать восьмом щелчке твердь за их спинами ощутимо поддалась... Зорова охватило полузабытое и совершенно невероятное здесь, в этом проклятом мире ощущение... и они провалились куда-то в темноту... а смертоносная стая свинцовых ос, выпущенная со всех нацеленных на них стволов, вместо мягкой человеческой плоти впилась в твердый, лишь слегка крошащийся под их ударами камень.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЗЕЛЕНАЯ ДОРОГА
Хоть человеческая жизнь и дороже всего,
мы всегда поступаем так, словно в мире
существует нечто более ценное, чем
человеческая жизнь.
Антуан де Сент-Экзюпери