* * *
   Было шесть двадцать восемь. Артист в том же костюме бомжа, в котором он заходил в редакцию, теперь крутился около Дома журналиста и уже минут пятнадцать делал вид, что рассматривает компакт-диски на лотках, изучает алколиновые батарейки, а на самом деле внимательнейшим образом оценивал обстановку. Торговцы-лоточники косились на плохо одетого мужчину, но помалкивали.
   Наконец появилась та самая девица, которую он видел днем. Все та же сумка на плече, в руке сотовый телефон. Походка вечно спешащего человека. Она шла со стороны метро. Ага, а вот то, о чем предупреждал его Пастушок: около тротуара пристроились «Жигули» шестой модели. В машине было двое. Лиц он различить на мог, но, судя по всему, молодые. Артист надсадно кашлянул и спросил у продавца «компашек»:
   — Сколько база данных федерального розыска стоит?
   — Стольник, — безразлично ответил продавец. Разве такой потрепанный урод что-нибудь купит?
   Но Артист достал из кармана купюру и протянул продавцу.
* * *
   Светлана Корниенко спустилась в подвал и зашла в кафе. Она взяла чашечку кофе, села за столик. Почему этот бомжеватого вида мужик на нее пялится? Где-то она его видела. Неприятный тип.
   Артист изучал обстановку. Судя по всему, внутри здания за девушкой не следили. Ну что ж, это радует. Он поднялся со своего места, опираясь на палку, подошел к столику.
   — Вы Светлана Корниенко? — уточнил он.
   — Светлана, — недобро взглянула на него девушка.
   — А я Семен, — представился Артист.
   — Пожалуйста, не надо ко мне приставать! — громко сказала журналистка.
   — А я и не пристаю. — Артист сел за ее столик, повесил палку на спинку стула. — Я должен задать вам один вопрос. Кто дал вам материал в двадцать третий номер?
   — А, вспомнила! — воскликнула Светлана. — Вы у меня в редакции триста двадцатую комнату спрашивали.
   — Спрашивал, — кивнул Артист.
   — Ну так вот, ни на какие ваши дурацкие вопросы я отвечать не буду! И пожалуйста, покиньте мой столик!
   — Интересно, что вы такое написали в своем двадцать третьем номере, что за вами установлено наружное наблюдение? — спросил Артист.
   — Какое еще наблюдение? — Журналистка принялась оглядываться по сторонам.
   — Не надо так резко, — попросил Артист. — На улице в «шестерке» сидят двое. Вы их, конечно, могли не заметить.
   — Что за бред, какие двое? Вы сумасшедший!
   В это мгновение к столику подошел парень двадцати с небольшим лет. Он чмокнул Светлану в щеку, недобро покосился на Артиста:
   — Здравствуй. Есть будешь?
   Светлана отрицательно покачала головой и кивнула на Артиста:
   — Представляешь, привязался ко мне в редакции и никак не отвянет!
   Какая несправедливость, черт возьми! Не привязывался он к ней в редакции. Он просто номер комнаты спросил.
   — Шел бы ты отсюда, — довольно грубо попросил Артиста парень.
   Злотников вообще не любил, когда с ним разговаривали в таком тоне. Однако он сдержался.
   — Светлана, ответьте на мой вопрос, и я сразу же уйду, — пообещал он.
   — Наверное, придется вызвать охрану, — вздохнула Светлана.
   — Ты не понял, что ли? — Парень был настроен агрессивно.
   — Мне это надо знать! Это жизненно важно! В целях вашей же безопасности.
   — Бывают же такие приставучие люди! — сказала Светлана обреченно. — Теперь я понимаю звезд, которых то и дело донимают маньяки. Надо сделать материал о маньяках. Первый персонаж для статьи уже есть.
   Артист понял, что разговора при молодом человеке не выйдет, взял палку и поднялся.
   — Очень жаль, — сказал он на прощание.
   В коридоре парень его нагнал. Прижал локтем к стене, прошипел зло:
   — Мужик, чего тебе надо, а?
   — Молодой человек, во-первых, я инвалид, во-вторых, как минимум вдвое вас старше. Поэтому... — Артист, не договорив, сделал едва заметное движение, и парень, хватая ртом воздух, осел на пол. Взгляд у него был изумленный. Ну кто мог ожидать такого от инвалида? — Все учить вас надо, молодых!
   Артист неторопливо удалился, опираясь на палку.
* * *
   Он неторопливо прогуливался по бульвару и про себя ругал Светлану Корниенко. Встречаются же такие вредные особы! Хочешь как лучше, а получается... И всего-то один вопрос! Теперь торчи тут на улице, вдыхай выхлопные газы! Когда они еще соизволят выйти из Домжура...
   Но вот наконец Светлана с парнем вышли из ворот, направились вверх по Никитскому. Немного погодя тронулась и «шестерка».
   Артист, опираясь на палку, неторопливо пошел по бульвару.
* * *
   В метро Артист внимательно оглядывал пассажиров, но никакой слежки за молодыми людьми не заметил, из чего сделал вывод, что соглядатаи, скорее всего, прекрасно знают маршрут движения своих подопечных.
   Светлана с парнем вышли из метро на станции «Красные Ворота». Обнявшись, пошли по Садовому.
   Артист поискал глазами «шестерку» со знакомыми номерами. Но «шестерки» нигде не было видно. Это несколько его озадачило.
   Вот парочка дошла до Фурманного переулка и свернула в него, а «хвост» так и не проявился. В переулке было пустынно, и Артисту пришлось слегка отстать. Он увидел, как Светлана с парнем нырнули в какую-то подворотню, ускорил шаг, заглянул во двор. Они целовались у дверей подъезда. Ага, значит, продолжения не будет! И тут наконец он заметил стоящую невдалеке «шестерку» со знакомыми номерами. В машине теперь сидел один человек. Один!
   Артист оценил ситуацию в несколько секунд. Ну конечно, зачем следить за девушкой, когда они знают ее домашний адрес? Напарник того, кто сидел сейчас в «шестерке», мог быть в подъезде! Светлана помахала парню рукой, приложила ключ к замку домофона.
   Только бы ее ухажер не пошел в переулок! Если они столкнутся, парень его узнает и... драгоценное время будет потеряно! Но к счастью, парень направился в противоположную сторону, свернул за угол.
   Светлана вошла в подъезд. У Артиста было несколько секунд, чтобы успеть. Эти двери с домофоном, они так медленно закрываются! Держа палку наперевес, он бросился к двери. Конечно, тот, кто сидел в «шестерке», его заметил, но сейчас он все равно не сможет ему помешать! Артист заскочил в подъезд и резко захлопнул за собой дверь.
   Просторный холл этого старого дома был разделен каменной перегородкой на две части. В одной находились почтовые ящики, в другой — лифт и лестница. Журналистка открывала ключом почтовый ящик.
   — Света! — шепотом позвал ее Артист. Она обернулась и тихо произнесла:
   — О боже!
   В следующее мгновение он подскочил к ней, одной рукой зажал рот, другой обхватил за плечи, чтобы она не могла сопротивляться, и потащил к входной двери.
* * *
   Артист прекрасно понимал, что, отпусти он сейчас девушку, она начнет орать, звать на помощь, лупить его по морде, поэтому он просто отключил ее на время, с силой надавив на определенную точку за ухом.
   Он знал, что на раздумья у него нет даже секунды: тот, второй, из «шестерки» наверняка уже предупредил своего напарника по рации «о ненужном свидетеле» и сейчас, скорее всего, находится у двери подъезда для подстраховки. Драться с вооруженным противником, когда на руках у тебя девушка в бессознательном состоянии, более чем неудобно. В том, что эти двое парней из «шестерки» вооружены, он теперь нисколько не сомневался. Злотников рывком открыл дверь и, прежде чем водитель успел что-либо понять и выхватить из-под мышки пистолет, нанес ему сильный удар палкой по голове. Водитель рухнул на крыльцо. Артист подхватил девушку на руки и побежал к «шестерке».
   Положил Светлану на заднее сиденье, прыгнул за руль. К счастью, машина стояла с включенным двигателем.
   «Шестерка» с воем, сорвалась с места. Уже сворачивая в переулок, Артист увидел в зеркало заднего вида, как из подъезда выскочил второй...
   На большой скорости он проехал по переулкам несколько кварталов и остановился у поребрика. Пора было разгримировываться. Он снял очки, парик, стянул с себя водолазку с вытянутым воротником, сунул все это в пакет. Стал, глядя в зеркало, стирать с лица стариковский грим.
   Сзади послышалось тихое поскуливание. Артист обернулся. Журналистка смотрела на него испуганным, безумным взглядом.
   — Очухалась?
   — Отпустите меня, пожалуйста! Я вас умоляю, отпустите! — Из глаз Светланы покатились слезы. — Кто вы такой, что я вам сделала? Что вам от меня нужно? Хотите, я вам все деньги отдам, хотите? — Дрожащими руками она полезла в сумочку, протянула ему кошелек. — Здесь почти триста долларов.
   Злотников усмехнулся, покачал головой:
   — Дура ты! Думаешь, мне твои бабки нужны? Тебя в подъезде киллер ждал!
   Светлана опешила, уставилась на него в изумлении.
   — Уходить надо. — Артист открыл дверцу машины...
* * *
   Они сидели в сквере на скамейке. Светлана рыдала, закрыв лицо руками, а Злотников ее успокаивал.
   — Ну ладно, ладно тебе, все обошлось!
   — Как же быть? Как же теперь быть? — причитала девушка.
   — Не надо писать такие статьи, за которые убивают, — менторским тоном сказал Артист. — Я тебе могу помочь только при условии, что ты мне немедленно все расскажешь.
   Журналистка утерла слезы.
   — Понимаете, я познакомилась с ним на одной тусовке. Кирилл, вы его видели, он позвал меня на день рождения одного знакомого художника, и там был этот чеченец.
   — Зовут его как?
   — Джалиль. Он сказал, что это одно из сорока имен Аллаха. Все пили водку, а он не пил. И вообще, держался наособицу. Довольно интересный парень. А потом, когда узнал, где я работаю, сказал, что у него есть для меня важные материалы, и дал телефон. Мы встретились с ним на следующий день, и он передал мне эти бумаги. Я, когда их прочитала, поняла, что это настоящая сенсация. Речь шла о том, как офицеры ФСБ за крупные взятки сдают внедренных агентов чеченцам. Это как минимум премия за лучший материал года. Я спросила: сколько должна? А он засмеялся и сказал, что для такой красивой девушки, как я, почти бесплатно.
   — И сколько все-таки? — поинтересовался Артист.
   — Двести долларов. За такой крутой материал на самом деле копейки.
   — Вы его, конечно, не проверяли?
   — Материал? Нет, конечно. Интересно, кто дал бы мне такую закрытую информацию? — грустно усмехнулась Светлана.
   — И вы даже не задумались над тем, что какой-то чеченец, которого вы второй раз в жизни видите, дает вам за красивые глазки такой сенсационный материал?
   — Задумалась, конечно. Знаете, мне показалось, что он из ваших.
   — Из кого это — из наших?
   — Из спецслужб.
   — А почему вы решили, что я работаю в спецслужбах?
   — Ну хотя бы потому что вы ходите в бомжовском костюме и гриме, следите за людьми, угоняете машины, деретесь. Зачем вы ударили Кирилла? Он даже сознание потерял!
   — Не люблю, когда со мной грубо разговаривают. Адреса этого чеченца вы, конечно, не знаете?
   — Адреса нет, есть телефон. Но я вам его не дам, потому что этим человека подставлю.
   — А то, что он вас по-крупному подставил, это как?
   Светлана смотрела на Артиста затравленным взглядом.
* * *
   Итак, задание было получено. Пастух попросил у Горобца неделю на подготовку. Тем более что чеченец сейчас находился где-то в Германии, какие-то важные вопросы там решал.
   В таком деле спешить нельзя. Поспешность хороша, как говорится, только при ловле мух. Надо изучить окружение клиента, его маршруты. Посмотреть, что за человек, каков в общении. Надо поставить себя на место убийцы и найти слабое место в системе охраны. Именно такое слабое место и нашел киллер во Фрибуре.
   Теперь Пастух знал об убитом чеченце почти все. Знал, что принадлежал он к могущественному тейпу, что во времена Дудаева занимал большой пост в его правительстве, что был заинтересован в скорейшем мирном урегулировании, потому что владел десятком нефтяных скважин, которые могли приносить ему огромный доход. Да и кроме нефти был у него интерес. Уж он-то это знал... Впрочем, что теперь думать о покойнике — его не вернуть. В данный момент перед Пастухом стоят более насущные проблемы... У этого Исы, или как его там, наверняка с десяток головорезов, которые стерегут его круглые сутки, не смыкая глаз. Но вся беда в том, что все они бессильны против снайпера, бьющего в голову с расстояния в километр.
   Пастух часто задумывался над тем, почему бывшие спортсмены — стендовики или биатлонисты — идут в киллеры, нанимаются в снайпера. Неужели, уйдя из большого спорта, нельзя найти себе работу поспокойней? Деньги — да. Но не это главное. Они не хотят прощаться со своим оружием. Они привыкли к нему, приросли к прикладу, как прирастает привой к дереву. Без стрельбы они как наркоман без наркотика. А что стреляют по живым людям — так ведь все не по-настоящему же, как в тире! На большом от тебя расстоянии какие-то фигурки бегают, суетятся. Осознания того, что они живые, нет. Слишком далеко. Другое дело, когда ты, прежде чем убить человека, ему в глаза посмотришь, почувствуешь, как пульсирует кровь в его висках. Его глаза тебе потом всю жизнь сниться будут, если ты, конечно, человек, а не урод. На такой поступок не каждый способен, а стрелять по «игрушечным» фигуркам, которые от тебя за километр, — почти любой. Потому и развелось в стране такое количество наемных убийц.
   Интересно, сколько стоит заказать клиента такого ранга? Тысяч сто? Больше? Богатый, должно быть, мужик этот киллер.
   В кармане Пастуха запиликал сотовый телефон.
   — Слушаю! — сказал он. Это был Артист.
   — Серега, наша сестренка «залетела». Хочу встретиться с ее женихом, в глаза ему посмотреть, пока не удрал.
   Так, значит, Артист боится прослушки. Правильно боится, в этом плане сотовый — вещь ненадежная, хоть все телефонные компании и уверяют, что их аппараты абсолютно невозможно прослушать. При современном развитии техники все возможно! Было бы желание. Пастух перевел его слова с птичьего языка на общедоступный: журналист Кирилл Светлов оказался девицей, которая вляпалась в крупные неприятности. Артист выяснил, кто дал ей этот материал, и теперь просит санкции на посещение информатора.
   — Хорошо, встречайся, только поосторожней будь, — сказал Пастух и отключил трубку.
   Завертелось! Скоро он уедет из родного Затопина в «дальние страны», и, когда домой вернется, одному Богу известно. Или черту. Нужно придумать для Ольги с Настеной правдоподобную легенду. В прошлый раз он ездил на ярмарку деревообрабатывающего оборудования и «проторчал» на ней полторы недели вместо обещанных трех дней. Сложное дело было. А сейчас? Может быть, соврать, что его призывают на двухнедельные сборы? Могут офицера запаса на переподготовку призвать? Конечно, могут. Ольга расстроится. Они с ней в воскресенье на рынок ехать собирались, за кожаными штанами. Мода, говорит, такая. Ничего, съездят еще. Вот подзаработает он деньжат...
* * *
   Светлану Артист отвез к себе домой — перекантоваться на первое время. Еле уговорил. Кажется, девушка до конца не верила в серьезность всего происходящего. Ведь она так и не увидела тех, кто подкарауливал ее возле дома!
   Он знал телефон справочной МВД и знал, как представиться, чтобы тут же дали справку, поэтому вычислить адрес Джалиля ему не составило большого труда.
   Получив адрес, Артист решил ехать немедленно. Дергать тигра за усы надо тогда, когда он спит. Если этот Джалиль один, он с ним встретится, поговорит по душам, если нет... будет видно.
* * *
   Артист въехал во двор дома на шоссе Энтузиастов. Поискав глазами, где бы припарковаться, встал в ряд со стоящими у поребрика автомобилями. Здесь его «пятерка» будет не так заметна. Приставил к глазам маленький бинокль, чтобы разглядеть таблички на подъездах. Джалиль этот живет во втором. В домах такого типа по четыре квартиры на этаже. Получается седьмой этаж. Артист прикинул, как расположены квартиры. Окна у Джалиля должны выходить во двор. Он навел резкость и внимательно рассмотрел окна и балкон. Балконная дверь была открыта настежь, окно тоже. Встречаются, конечно, люди, которые, уходя из дому, оставляют открытыми двери и окна, но таких немного, поэтому восемьдесят процентов к двадцати, что клиент сейчас находится дома.
   Артист наблюдал за окнами и балконом еще некоторое время, причем решился пойти. Оружия у него с собой не было никакого. Судя по описаниям Светланы, Джалиль — человек интеллигентный, закончил юрфак МГУ. Что же этот «интеллигентный» занимается такими крупными подставами симпатичных журналисток? Или это такая хитрая игра?
   Перед тем как войти в подъезд, Артист огляделся по сторонам. На детской площадке играют дети, нагловатые подростки на лавочке сосут пиво из бутылок. Ничего подозрительного.
   Он поднялся на седьмой этаж и позвонил в дверь. Ему никто не открыл. Семен приложил ухо к двери, прислушиваясь. Негромко играла музыка. Какая-то старая попса. Позвонил снова. Никакого движения, никаких шорохов. Артист задумался: нарушать кодекс или не нарушать? Если Джалиля дома нет, он может быстренько осмотреть всю квартиру и смыться. Поскольку у чеченца оказались крутые фээсбэшные материалы, за которые неизвестные люди могут запросто башку свернуть, то вполне вероятно, что там, внутри, есть еще что-то весьма интересное. Брать это «интересное» он, конечно, не будет, но содержание запомнит.
   Артист, как заправский вор, заклеил фантиком глазок двери напротив, вынул из внутреннего кармана набор отмычек и стал ковыряться в замке — инструмент был не его, он принадлежал настоящему вору и достался ему однажды во время очередной операции Пастуха. Сколько их, этих операций, уже было в их жизни?
   Замок оказался довольно простым, и через минуту Артист уже был в квартире.
   По квартире гулял сквозняк. Артист осторожно заглянул в ванную, на кухню. На кухне работал старенький радиоприемник. На столе валялись пустые пластиковые бутылки, на тарелке лежали засохшие объедки. Судя по всему, со стола не убирали дня два. По бедной кухонной утвари можно было понять, что квартира съемная.
   Артист шагнул в комнату и замер на пороге. На разложенном диване, отвернувшись лицом к стене, на боку лежал укрытый одеялом темноволосый человек. Рядом с диваном на полу валялись женские босоножки и колготки. «Крепко же он спит! — с усмешкой подумал Артист. — Интересно, а где владелица босоножек и колготок? Убежала из дома босиком?»
   Артист подошел к мужчине и заглянул ему в лицо. Синюшный цвет проступал даже через густой загар. Артист отпрянул. Потом осторожно приподнял одеяло за край. Из спины чеченца торчала наборная рукоять финки. Кровавое пятно на простыне уже высохло. Судя по всему, убили его не сегодня и не вчера. Дня два назад. А запах не слышен, потому что его сквозняк из квартиры выдувает.
   Хорошенькое дело! Кто-то убирает всех, кто был причастен к публикации в «Абсолютно секретно». Неужели ФСБ? Несколько странный способ. Грубая работа.
   Артист огляделся. В комнате царил беспорядок. На письменном столе были разбросаны бумаги. Похоже, кто-то в них хорошенько порылся. Так что ему «ловить» здесь нечего. Все интересное уже унес киллер. Или киллерша, чьи вещи остались на полу? Нужно было немедленно уходить.
   И тут в дверь позвонили. Артист вздрогнул. Только этого еще не хватало! На цыпочках подкрался к двери, осторожно глянул в глазок. За дверью стояли двое: милиционер, старший лейтенант, и радом с ним человек в штатском. Старший лейтенант, судя по всему, — участковый. Скорей всего, обычная проверка паспортного режима. Сейчас еще позвонит несколько раз и уйдет несолоно хлебавши.
   Но милиционер не ушел. Он вдруг начал барабанить в дверь и кричать грозно:
   — Хошаев, открывай! Я знаю, что ты дома!
   Не хватало еще, чтобы они выломали дверь! Артист бросился назад в комнату, выскочил на балкон, глянул вниз. Во дворе все так же играла детвора.
   Он оценивал ситуацию. Если сейчас открыть дверь — начнутся неприятности. На финке, конечно, нет его пальчиков, но, пока это выяснится, пройдут сутки или двое. Он не может терять столько времени. Если нельзя уйти через дверь, значит, надо уходить через балкон. Легко сказать «уходить» — седьмой этаж! Равнодушная статистика утверждает, что выше четвертого этажа выживаемость упавших на асфальт резко падает.
   Артист перелез через перила и заскользил вниз, держась за металлические прутья ограждения. Перехватился руками за бетонную плиту, глянул вниз. Балкон шестого этажа был завешан веревками с сушившимся бельем. Ну что ж, белью придется пострадать. Он качнулся назад, потом вперед, еще назад и еще вперед, набирая амплитуду, и, выгнувшись всем телом, сделал мощный прыжок. Веревки лопнули под весом его тела, белье оказалось на бетонном полу. Дверь балкона была открыта, и он заскочил в комнату. Женщина средних лет сидела в халате перед трюмо и красила ресницы. Она увидела отражение человека в зеркале, резко обернулась и взвизгнула в испуге. Артист приложил палец к губам: «Тсс!» — и прошел к входной двери. Участковый этажом выше все еще колотился в дверь Хошаева. Ну что ж, этот шум был ему очень кстати. Он открыл дверь и выскользнул на лестничную площадку, шепнув на прощание оторопевшей женщине: «Извините за белье».
   Через минуту артист на большой скорости несся по улицам города. Поручение Пастухова оказалось не таким уж плевым. Дело закручивалось стремительно. Пора было встретиться с Сергеем и все обсудить.


Глава третья. Клиент


   Генуя, 13 июня, 11.06
   В дверь робко постучали. Следователь городской прокуратуры Адриано ди Бернарди оторвал взгляд от бумаг на столе и сказал громко:
   — Войдите!
   На пороге кабинета возник парень в потертых джинсах и клетчатой рубахе. На вид ему было лет девятнадцать.
   — Разрешите, синьор следователь?
   — Проходи, садись. — Следователю было двадцать четыре, и в прокуратуре он работал всего третий месяц, однако за это время уже научился напускать на себя необычайную важность и суровость, которые свойственны представителям высшей власти.
   — Вот. — Парень положил на стол повестку.
   — Да. — Адриано вынул из ящика стола дорогие сигареты и небрежно бросил их на стол. — А если в тебе не принесли повестку?.. Не пришел бы? Ты ведь у нас единственный свидетель по делу!
   — Почему же — единственный? — В глазах парня мелькнул испуг. — Мы втроем сидели: Антонио, Валенсия и я. Мы уже все рассказали полицейским, которые нас допрашивали два дня назад.
   — Верно, втроем, но согласно показаниям они сидели спиной к дверям и не видели, кто входил или выходил из подъезда. А ты видел. Придется еще раз все вспомнить. Боишься? — неожиданно спросил следователь, закуривая.
   Парень неопределенно пожал плечами.
   — Вижу, что боишься. — Адриано перехватил взгляд парня, устремленный на сигареты и убрал пачку в стол. — Это не то, что ты думаешь. Убитый не был мафиози. Он всего лишь торговец лекарствами. Аптекарь. Очень уж это все странно выглядит на первый взгляд... И потом, как свидетель ты находишься под надежной защитой государства. Никто не посмеет тебя пальцем тронуть.
   — Синьор следователь, клянусь, я уже все рассказал полицейским!
   — Все, да не все. Ладно. Имя, фамилия? — Следователь вынул из ящика стола бланк протокола.
   — Поскольку допрос официальный, я не буду отвечать на ваши вопросы до приезда адвоката. Он должен появиться с минуты на минуту.
   «Ишь ты, законник! Без адвоката на вопросы он не будет отвечать!» — недобро глянул на парня следователь.
   — Синьор Ризотти, вы привлекаетесь к делу всего лишь как свидетель. Никаких обвинений против вас не выдвинуто. Простая формальность.
   — Тем не менее это мое право.
   Следователь сдался. Он со вздохом загасил недокуренную сигарету, встал из-за стола, прошелся по кабинету.
   В деле Марко Апполинаре слишком много неясного. Действительно, кому и зачем понадобилось его убивать? Большими деньгами Апполинаре не ворочал, жизнь вел скромную, в политической жизни города и страны не участвовал, явных врагов у него никогда не было. Напротив, сослуживцы и родные в один голос утверждают, что милейший был человек и все его любили. Выходит, что не все!..
   Наконец появился адвокат Лучано Ризотти, и после соблюдения всех необходимых юридических формальностей следователь Адриано ди Бернарди начал официальный допрос.
   — Синьор Ризотти, сообщите, пожалуйста, следствию, что вы делали в понедельник, десятого июня, с тринадцати до четырнадцати часов дня.
   — Обычно в это время мы сидим в кафе где-нибудь на улице. А в тот день Валенсия получила подарок из Голландии, ну мы и решили немного оттянуться. Остановились на виа дель Портуале — там обычно тихо в это время.
   — Разрешите уточнить, какой именно подарок получила из Голландии синьорита Валенсия Акочина?
   — Я полагаю, этот вопрос не имеет отношения к делу, свидетелем по которому выступает мой клиент, — тут же вмешался в допрос адвокат.
   — Да ладно, я отвечу. Сейчас это уже без разницы. Все равно скурили. — Лучано усмехнулся. — Большой пакет марихуаны.
   — То есть с часу до двух вы употребляли наркотики?
   — Легкий наркотик, официально разрешенный для употребления в Нидерландах, откуда он был прислан подруге свидетеля, а не самому свидетелю, — уточнил адвокат. •
   — Ну да, сидели в машине и курили. А что тут такого? Каждый проводит сиесту так, как ему это нравится.
   — И сколько марихуаны вы употребили, синьор Ризотти?
   — Пару косяков.
   — Синьор Ризотти, вы можете себе навредить подобными показаниями, — тут же предупредил клиента адвокат.