Когда наступил рассвет, холодный и бледный, Арагорн немедленно встал и повел отряд дальше в путешествие, быстрое и утомительное, лишь воля Арагорна вела их вперед. Никто из смертных не выдержал бы такого путешествия, кроме Дунедайн с севера, а с ними гном Гимли и эльф Леголас.
   Они прошли Тарланг и прибыли в Ламедон, а Теневое Войско шло за ними, распространяя страх, и они пришли в Каламбелу на Кирише, и солнце, красное, как кровь, зашло за Пиплат Гелин на западе. Поселок и броды Кириш они нашли покинутыми, потому что большинство мужчин ушло на войну, а оставшиеся бежали при слухах о приближении Короля Мертвых. Следующий день наступил, но рассвета не было, и Серый Отряд двинулся во тьму бури Мордора и скрылся от взора смертных; но Мертвые следовали за ним.
   Глава iii
   СБОР РОХАНА.
   Все дороги вели теперь на восток, навстречу войне и наступлению тени. И в тот момент, когда Пиппин стоял у больших Ворот Города и следил за приближением принца Дол Амрота с его отрядом, король Рохана спускался с гор.
   День подходил к концу. В последних лучах солнца всадники отбрасывали длинные и острые тени, бежавшие перед ними. Тьма уже вползла под бормочущие лиственницы, покрывавшие крутые горные склоны. Король к концу дня ехал медленно. Вскоре тропа обогнула крутую обнаженную скалу и углубилась в полумрак мягко вздыхающих деревьев. Они двигались вниз длинной извивающейся цепочкой. Когда они спускались на дно глу
   37
   бокого ущелья, то обнаружили, что уже наступил вечер. Солнце зашло. Сумерки легли на водопады.
   Весь день перед ними бежал вниз горный ручей, пробивая себе путь среди поросших соснами скал; теперь, вырвавшись из каменных ворот, он устремился в широкую долину. Всадники последовали за ним, и вот перед ними лежит Харроудейл, долина Хароу, и громко звучит вечером ручей. Здесь белая Сноуборн - рожденная снегами, - обВеденилась с другими ручьями, течет, пенясь у камней, вниз к Эдорасу, к зеленым холмам и долинам. Справа у начала большой долины могучий Старкхорн непреклонный рог, - вздымал свою вершину, укутанную облаками; но его неровная вершина, одетая вечными снегами, сияла над миром, с голубыми тенями на востоке, окрашенная красным светом заката.
   Мерри с удивлением смотрел на незнакомую страну, о которой он слышал много раз. Это был мир, лишенный неба, в котором глаз сквозь туманный воздух видел лишь склоны, большие каменные стены за другими стенами и хмурые вершины, окутанные туманом. Он сидел слушая шум воды, шепот темных деревьев, треск камня и тишину, покрывающую все звуки. Он любил горы, вернее любил мысль о них, проходящую через все рассказы: но теперь он угнетен огромностью Среднеземелья. Он хотел бы закрыться от этой безбрежности, огромности в какой-нибудь маленькой комнате у очага.
   Он очень устал, потому что хотя они двигались и не быстро, но почти безостановочно. Три дня час за часом прыгал он вверх и вниз по тропам, по длинным спускам, через множество ручьев, иногда рек, где тропа становилась шире, он ехал рядом с королем, не замечая как улыбаются всадники, видя их рядом: хоббита на маленьком сером пони. Он разговаривал с Теоденом, рассказывая ему о своем доме и о жизни народа Удела или в свою очередь слушал рассказы о Марке и о ее могучих воинах в старину. Но большую часть времени, особенно в последний день, он просто ехал за королем, ничего не говоря и стараясь понять неторопливую звучную речь Рохана, которую использовали люди вокруг него. В этом языке было много знакомых ему слов, но произносились они немного по другому, чем в Уделе. Однако он не мог связать эти слова. Временами какой-либо из всадников начинал петь, и Мерри чувствовал, как прыгает его сердце, хотя и не понимал, о чем говорится в песне.
   Он чувствовал себя одиноким, особенно сейчас, в конец дня. Он гадал, где в этой чужой земле может находится Пиппин и что стало с Арагорном, Леголасом и Гимли. Потом неожиданно холодом коснулись его мысли о Фродо и Сэме.
   -- Я забыл о них! - почти вслух сказал он с расскаянием. - Они важнее всех нас. И я пришел сюда, чтобы помогать им. Но сейчас они в сотнях миль отсюда, если только еще живы.
   Он вздрогнул.
   -- Наконец Харроудейл! - сказал Эомер. - И наше путешествие почти окончено.
   Они остановились. Тропа выходя из узкого ущелья, круто спускалась. В мерцании внизу, как сквозь высокое окно, видна была большая долина. Виден был одинокий мигающий огонек около реки.
   -- Это путешествие, может, и окончено, - сказал Теоден, - но нам предстоит еще долгий путь. Прошлой ночью было пол
   38
   нолуние, и утром я должен скакать в Эдорас на сбор Марки.
   -- Но если вы примете мой совет, - тихо сказал Эомер, вы затем вернетесь сюда и дождетесь конца войны.
   Теоден улыбнулся.
   -- Нет, сын мой, ибо так я буду называть вас, не говорите в мои старые уши слова Змеиного Языка! - он выпрямился и оглянулся на длинную линию всадников, исчезающую сзади в сумерках. - Долгие годы, кажется, минули с тех пор, как я не был на западе; но никогда больше я не буду опираться на посох. Если война будет проиграна, зачем мне скрываться в холмах? А если она будет выиграна, то какая печаль, даже если я и паду, истратив свои последние силы? Но оставим это сейчас. Сегодня мы проведем ночь в крепости Дунхарроу. Нам остался один мирный вечер. Идем!
   В сгущающихся сумерках они спустились в долину. Здесь Сноуборн текла вблизи западного склона долины, и вскоре тропа их привела к броду, где мелкая вода громко журчала на камнях. Брод охранялся. Когда король приблизился, много людей вышло из тени скал; увидев короля, они воскликнули радостными голосами:
   -- Король Теоден! Король Теоден! Вернулся король Марки!
   Один из них протрубил в рог. Эхо отозвалось в долине. Ответили другие рога, и на той стороне реки вспыхнули огни.
   Неожиданно сверху послышался громкий звук труб, к нему присоединились голоса, крики, удары в камень.
   Так король Марки победоносно возвращался с запада в Дунхарроу у подножья Белых Гор. Здесь он нашел собравшимися свои остальные войска, потому что когда стало известно о его прибытии, капитаны выехали ему навстречу к броду с новостями от Гэндальфа. Во главе их был Дунхар, глава жителей Дунхарроу.
   -- На рассвете три дня назад, повелитель мой, - сказал он, - Обгоняющий Тень прилетел, как ветер, с запада в Эдорас, и Гэндальф принес известие о вашей победе, от которого порадовались наши сердца. Но он принес ваш приказ спешно собирать всадников. А затем появилась Крылатая Тень.
   -- Крылатая Тень? - переспросил Теоден. - Мы тоже видели ее, но это было глубокой ночью перед тем, как уехал Гэндальф.
   -- Может быть, повелитель, - сказал Дунхар. - Но та же самая, а может, другая, похожая, летающая тьма в форме чудовищной птицы пролетела утром над Эдорасом, и все люди были охвачены ужасом. Она снизилась над Медусельдом и, когда летела низко, чуть не задела конька крыши, послышался крик, чуть не остановивший наши сердца. Тогда-то Гэндальф и посоветовал нам не собираться в поле, а встретить вас в долине у гор. И он просил нас без крайней необходимости не зажигать огня и не разводить костров. Так мы и сделали. Гэндальф говорил очень властно. Мы поверили, что таково ваше желание. В Харроудейл эти злые существа не появлялись.
   -- Хорошо, - сказал Теоден. - Я поеду в Холл и до отдыха встречусь с маршалами и капитанами. Пусть они придут ко мне как можно скорее.
   Дорога теперь вела на восток прямо через долину, которая в этом месте была больше полумили в ширину. Луга заросшие красной травой, серой в наступающей ночи, лежали вокруг, но впереди, в дальней стороне долины, Мерри увидел стену
   39
   последний отрог Отарихорна, пробитый в далеком прошлом рекой.
   Повсюду виднелись большие толпы людей. Некоторые толпились у самой дороги, приветствуя короля и всадников радостными криками; за ними уходя во тьму, выдни были ровные ряды палаток и навесов, линии лошадей, груды вооружения, копья торчали, как стволы недавно посаженных деревьев. И все собравшиеся оставались в темноте, и хотя с гор дул холодный ветер, не горела ни одна лампа, ни один костер. Плотно закутанные часовые ходили взад и вперед.
   Мерри подумал, сколько же здесь всадников. В темноте он не мог поределить их количества, но ему показалось, что собралась большая армия во много тысяч человек. Пока он оглядывался по сторонам, королевский отряд приблизился к утесу в восточном конце долины; здесь трава начала подниматься, и Мерри в удивлении посмотрел вверх. Он находился на дороге, подобной которой никогда не видел. Она была сделана руками людей тех древних времен, от которых не сохранилось и песен. Она шла вверх, извиваясь, как змея, прокладывая себе путь по крутому склону утеса. По ней можно было подняться на лошади и проехать медленно на телеге. Но если дорогу защищали сверху, враг не мог подняться по ней, разве что лишь с воздуха. На каждом повороте дороги были установлены большие камни в форме людей, огромных, с голыми руками и ногами, сидевших скрестив ноги и поддерживающих руками толстые животы. Некоторые фигуры за прошедшие годы утратили все черты лица, за исключением глаз, по-прежнему смотревших на проходящих, всадники их не замечали. Они называли их Пукель-людьми и едва бросали на них взгляд. Но Мерри смотрел с удивлением и жалостью.
   Спустя некоторое время он оглянулся и увидел, что поднялся уже на несколько сотен футов над долиной, но далеко внизу по-прежнему смутно виднелась длинная цепочка всадников, пересекавших брод и направляющихся в приготовленный для них лагерь. Только король и его охрана поднималась на холм.
   Наконец отряд короля приблизился к обрыву, и тропа углубилась между стенами из скал: после короткого прохода открылось плоскогорье. Люди называли его Фиринфельд - зеленый горный луг высоко над Сноуборн. К югу возвышался Старкхорн, в северной стороне - белоснежные вершины Иренсаги, туда смотрели всадники: за ними поднимала свои крутые склоны Гора Призраков. Разделяя высокогорье надвое, шла двойная линия бесформенных стоящих камней. Те, кто осмеливался двинуться по этой дороге, скоро оказывались у Димхолга под Двиннорбергом, перед запретной дверью.
   Такова была темная Дунхарроу, творение давно забытых людей. Имя их было утрачено и ни в одной песне, ни в одной легенде не сохранили они это место - как тайное укрытие или же как могилу своих королей. Здесь работали они в Темные Годы, задолго до основания Гондора. Теперь они исчезли, и остались лишь старые Пукель-люди, сидящие на поворотах дороги.
   Мерри смотрел на эти камни: они были обветренны и черные; некоторые наклонились, а другие упали, камни были разбитые и треснувшие: они напоминали ряды древних голодных зубов. Он дивился, размышляя, что это такое, и надеялся, что король не поедет туда, куда они ведут. Потом он увидел по обе стороны дороги группы палаток и навесов, но они не были размещены под деревьями, и скорее тяготели к стене утеса. Больше всего их было справа, где Фиринфельд был шире; слева
   40
   был меньший лагерь, в середине которого стоял высокий павильон. Отсюда им навстречу скакал всадник. Королевский отряд свернул с дороги.
   Когда всадник приблизился, Мерри увидел, что это женщина с длинными вьющимися волосами, блестевшими в темноте; женщина была одета как воин и вооружена мечом.
   -- Привет, повелитель Марки! - воскликнула она. - Мое сердце радуется вашему возвращению.
   -- Приветствую тебя, Эовин, - ответил Теоден, - все ли в порядке?
   -- Все хорошо, - сказала она, но Мерри показалось, что голос выдает ее; он бы решил даже, что она плакала, если бы это было возможно при таком строгом лице. - Все хорошо. Утомительная дорога ждала людей и трудно было увести их из домов. Слышались недовольные голоса, потому что уже давно война не отрывала людей от полей; но злых дел не было. Теперь все в порядке, как вы видете. Ваши помещения готовы: я знала и час вашего прибытия.
   -- Значит, Арагорн был здесь, - спросил Эомер. - Он еще здесь?
   -- Нет, он ушел, - ответила Эовин, отворачиваясь и глядя на темные горы на востоке и юге.
   -- Куда он пошел? - спросил Эомер.
   -- Не знаю, - ответила она. - Он прибыл вечером и уехал вчера утром, до того, как взошло солнце. Он уехал.
   -- Ты опечалена, дочь, - сказал Теоден. - Что случилось? Скажи мне, он говорил об этой дороге, - король указал на линию камней, уходящих к Двинобергу. - О Тропах Смерти?
   -- Да, повелитель, - сказала Эовин. - И он ушел в тень, откуда нет возврата. Я не могла переубедить его. Он ушел.
   -- Тогда наши пути расходятся, - сказал Эомер. - Он погиб. Мы должны ехать без него, и наша надежда ослабла.
   Медленно проехали они через небольшие заросли вереска, не разговаривая больше, пока не подВехали к королевскому павильону. Здесь Мерри увидел, что все готово и что не забыли и про него. Рядом с королевским помещением была натянута маленькая палатка; здесь он сидел один, пока люди проходили взад и вперед, направляясь к королю и совещаясь с ним. Наступила ночь, вершины гор на западе увенчались звездами, но восток был черен и мрачен. Марширующие камни терялись из виду, но за ними, чернее ночи, возвышалась огромная тень Двинорберга.
   -- Тропы Смерти, - пробормотал он про себя. - Тропы Смерти? Что все это значит? И все они покинули меня. Все ушли настречу судьбе: Гэндальф и Пиппин на войну на востоке; Сэм и Фродо в Мордор; Бродяжник с Леголасом и Гимли на Тропы Смерти, но я думаю, скоро придет и наша очередь. Интересно, о чем они говорят, и что собирается делать король? Ибо я пойду туда, куда он.
   Лишь теперь он вспомнил, что очень проголодался, и отправился посмотреть испытывает ли в лагере кто-нибудь тоже самое. Но в этот момент прозвучала труба, и его пригласили к королевскому столу.
   Внутри павильона небольшое пространство было отделено занавесами и устлано шкурами: здесь стоял небольшой стол, за ним сидели Теоден, Эомер, Эовин и Дунхар, вождь Харроудейл. Мерри остановился у королевского стула и ждал; старый ко
   41
   роль, очнувшись от глубокой задумчивости, повернулся к нему и улыбнулся.
   -- Мастер Мериадок, - сказал он. - Вы не должны стоять, пока я в своей земле, вы должны сидеть рядом со мной и веселить мое сердце рассказами.
   Слева от короля для хоббита было оставлено место, но никто не вспоминал о рассказах. Большую часть времени они ели и пили в молчании, пока наконец, набравшись храбрости, Мерри не задал мучивший его вопрос.
   -- Дважды, повелитель, слышал я о Тропах Смерти, - сказал он. - Скажите, что это такое? И где Бродяжник, я имею в виду Арагорна, куда он ушел?
   Король вздохнул, но никто ничего не ответил. Наконец заговорил Эомер.
   -- Мы не знаем, и наши сердца тяжелы, - сказал он. Что же касается Троп Смерти, то вы сами шли по их началу. Нет, я не буду говорить слова дурных предзнаменований! Дорога, на которой мы попрощались, ведет к двери, там в Димхолте. Но никто не знает, что лежит за Дверью.
   -- Ни один человек не знает, - сказал Теоден, - но старые легенды, которые теперь редко вспоминают, кое-что рассказывают... Если легенды, дошедшие до нас от первых сыновей Эорла, говорят правду, то за Дверью под Двиморбергом тайный путь под горами ведет к какому-то забытому холму. Но никто не осмеливается использовать его, с тех пор, как Балдор, сын Браго, прошел в дверь и не вернулся. На пиру, который давал Браго, освящая завершение постройки Медусельда, Балдор, выпив полный рог, произнес необдуманные слова похвальбы и никогда больше не вернулся к высокому старику, наследником которого он был.
   Говорят, мертвецы в Белых Горах охраняют путь и не позволяют живым проходить по нему: иногда они выходят из Двери, как тени и спускаются по каменной дороге. И тогда люди в Харроудейл плотнее закрывают двери и окна и сидят в страхе. Но мертвые выходят лишь изредка во времена больших испытаний и наступающей смерти.
   -- Но в Харроудейл говорят, - тихо сказала Эовин, - что совсем недавно в безлунную ночь прошло большое войско теней. Откуда оно пришло, никто не знает, но оно поднялось по каменной дороге и исчезло в горе, как будто спешило к месту встречи.
   -- Тогда зачем Арагорн пошел этим путем? - спросил Мерри. - Вы знаете что-нибудь, обВясняющее это?
   -- Никто в мире живых не знает его цели, если только он не говорит сам о ней, как другу, - сказал Эомер.
   -- Он показался мне сильно изменившимся с тех пор, как я его впервые видела в королевском доме, - сказала Эовин. Он стал угрюмым и старым, мне он показался обреченным, которого ожидает смерть.
   -- Может он был правым, - сказал Теоден задумчиво, - и мое сердце говорит мне, что я никогда не увижу его больше. Но он благородный человек высоких достоинств. Утешься этим, дочь, потому что мне кажется, что ты горюешь из-за нашего гостя. Говорят, что в те времена, когда эорлинги пришли с севера и прошли вдоль Сноуборн в поисках мест защиты, Браго и сын его Балдор поднялись по лестнице на холм и пришли к двери. На пороге сидел старик, такой древний, что о возрасте его нельзя было догадаться. Он был высок и некогда могуч, но теперь напоминал обветренный камень. И они приняли его сна
   42
   чала за камень, потому что он не двигался и не говорил ни слова, пока они не прошли мимо него к входу. Тогда послышался его голос, шедший как бы из-под земли; к их удивлению, он говорил на западном языке.
   -- Путь закрыт, - сказал он.
   Они остановились и посмотрели на него и увидели, что он жив, но он не смотрел на них.
   -- Путь закрыт, - повторил его голос. - Он сделан теми, кто мертв, и мертвые хранят его, пока не наступит время. Путь закрыт.
   -- А когда же наступит время? - спросил Балдор. Но ответа не было, потому что старик умер и упал лицом вниз. И больше ничего о древних жителях этих мест наш народ не узнал. Но может, давно предсказанное время наступило и Арагорн сможет пройти.
   -- Но как же сможет человек проверить, наступило ли время? Только осмелившись вступить в Дверь? - сказал Эомер. - Я не пошел бы этим путем, даже если бы все войско Мордора стояло передо мной, и я был бы один и не имел бы другого убежища. Как жаль, что такая судьба выпала могучему человеку, необходимому для нас! Разве мало зла на земле, чтобы искать его под землей? Война близится.
   Он замолчал, и в этот момент снаружи послышался шум, кто-то выкрикивал имя Теодена.
   Вскоре капитна королевской гвардии отодвинул полог.
   -- Вестник Гондора, повелитель, - сказал он. - Желает немедленно предстать перед вами.
   -- Пусть войдет! - сказал Теоден.
   Вошел высокий человек, и Мерри с трудом сдержал крик: ему показалось, что воскрес Боромир. Потом он увидел, что это не так: человек был ему незнаком, хотя был так похож на Боромира, что можно было подумать, что они родственники. Как и Боромир, был он высок, сероглаз и горд. Поверх кольчуги на нем был темно-зеленый плащ, на шлеме впереди сияла маленькая серебряная звезда. В руке он держал стрелу с черным оперением и стальным наконечником, окрашенным в красный цвет.
   Он опустился на одно колено и протянул стрелу Теодену.
   -- Привет повелителю Рохиррим, другу Гондора! - сказал он. - Я хиргон, вестник Денетора, и принес вам знак войны. Гондор в большой опасности. Часто Рохиррим помогали нам, но на этот раз повелитель Денетор просит все ваши силы и всю быстроту - иначе Гондор погибнет.
   -- Красная стрела! - сказал Теоден, как человек давно ожидавший вызова и в тоже время боявшийся его. - За всю мою жизнь в Марке не видели красной стрелы! Неужели пришло время? И какими считает повелитель Денетор мои силы и мою быстроту?
   -- Это лучше известно вам, повелитель, - ответил Хиргон. - Но Минас Тирит может быть окружен, и если у вас не хватит сил, чтобы прорвать осаду, мой повелитель Денетор просил меня сказать, что сильные руки Рохиррим скорее нужны за его стенами, чем снаружи.
   -- Но он знает, что мы сражаемся на лошадях и в открытых местах, что мы жевем разбросанно и нужно время для сбора наших всадников. Правда ли, Хиргон, что повелитель Минас Тирита знает больше, чем сообщил в своем послании? Потому что мы тоже воюем, как вы могли видеть, и вы не застали нас неготовыми. Гэндальф Серый был среди нас, и даже теперь мы со
   43
   бираемся для битвы на востоке.
   -- Что знает или о чем догадывается повелитель Денетор, я не могу сказать, - ответил Хиргон. - Но наше положение отчаянно. Мой повелитель не шлет никаких приказов, он только просит вспомнить старую дружбу и давно произнесенные клятвы и для вашего же добра сделать все, что сможете. Нам сообщили, что многие короли прибыли с востока на службу Мордору. На севере, на поле Дагорлад, смятение и толки о войне. На юге движутся Харадрим, и все побережье охвачено страхом, так что мало помощи пришло к нам оттуда. Торопитесь! Ибо у стен Минас Тирита решается судьба нашего времени, и если наводнение не будет там остановлено, оно зальет прекрасные равнины Рохана и даже в этой крепости среди гор не будет спасения.
   -- Плохие новости, - согласился Теоден. - Но неожиданные. Передайте Денетору, что даже если Рохану самому угрожала бы опасность, мы все равно пришли бы на помощь. Но у нас большие потери в битвах с изменником Саруманом, и мы должны также думать о защите своих границ на севере и востоке, что ясно и из его послания. Такая сила, которой теперь обладает Повелитель Тьмы, может связать нас в битве перед Городом и в то же время ударить за Реку за Воротами Королей.
   Но мы не будем говорить о благоразумии. Мы придем. Общий сбор назначен на завтра. Приведя все в порядок, мы выступим. Десять тысяч копий мог бы послать я на нашего врага. Но боюсь, что их будет меньше, я не могу оставить свои крепости без охраны. Но шесть тысяч по крайней мере поедет со мной. И передайте Денетору, что на этот раз сам король Марки прибудет на землю Гондора, хотя, может, и не вернется назад. Но дорога длинная, а люди и лошади должны к концу ее сохранить силы для битвы. И с завтрешнего утра пройдет не меньше недели, прежде чем вы услышите крик сынов Эорла, идущих с севера.
   -- Неделя! - сказал Хиргон, - если так должно быть, пусть будет. Но через семь дней вы можете застать лишь развалины, если к нам не подойдет какая-нибудь неожиданная помощь. Но вы по крайней мере можете помешать оркам и темнокожим пировать в Белой Башне.
   -- В крайнем случае мы сделаем это, - сказал Теоден. Но я сам только что прибыл с битвы и долгого пути и должен отдохнуть... Проведите здесь ночь. Утром вы увидите сбор Рохана и поедете обратно веселее и быстрее. Утро вечера мудренее, а ночь многое меняет.
   С этими словами король встал, и встали все остальные.
   -- Все отправляйтесь отдыхать, - сказал Теоден, - и спите хорошо. А в вас, мастер Мериадок, я не нуждаюсь больше сегодня. Но будьте готовы к вызову, как только взойдет солнце.
   -- Я буду готов, - сказал Мерри, - даже в случае, если вы скажете мне ехать с вами по Тропам Смерти.
   -- Не произносите слов дурного предзнаменования, - сказал король. - Многие дороги могут заслужить это название. Но я не говорил, что попрошу вас ехать со мной. Доброй ночи!
   -- Я не хочу оставаться, не хочу ждать возвращения, говорил Мерри. - Не хочу оставаться, не хочу.
   Повторяя это себе снова и снова, он наконец уснул в своей палатке.
   -- Проснитесь, проснитесь, мастер Холбитла! - воскликнул кто-то.
   44
   Мерри с трудом вырвался из сна и сел. Было темно.
   -- В чем дело? - спросил он.
   -- Король зовет вас.
   -- Но солнце еще не взошло.
   -- Нет, и не взойдет сегодня, мастер Холбитла. Оно прячется за тучами. Но время не стоит на месте, хотя солнца и не видно. Торопитесь!
   Набросив на себя одежду, Мерри выглянул наружу. Мир был темным. Сам воздух казался коричневым, все вещи были черными или серыми, лишь на далеком западе, куда протягивал свои медные пальцы велкий мрак, видны были еще проблески света. Над головой повисла тяжелая крыша, мрачная и бесформенная.
   Мерри увидел многих людей, глядевших вверх и бормотавших что-то; лица их были серы и печальны, некоторые испуганы. С тяжелым сердцем направился он к королю. Перед королем стоял Хиргон, всадник Гондора, рядом с ним был другой человек, похожий на него и так же одетый, но меньшего роста и более широкий. Когда Мерри вошел, он говорил с королем.
   -- Это пришло из Мордора, повелитель, - говорил он. Началось вчера на закате. На границах вашего королевства заметил я приближение тьмы, и всю ночь, пока я скакал, она пожирала над моей головой звезды. И теперь огромная туча нависла над всей землей отсюда до Гор Тени; тьма углубляется. Война началась.
   Некоторое время король сидел молча, наконец он заговорил.
   -- Итак, мы пришли в конце концов к главной битве нашего времени, в которой многое уйдет безвозвратно. Но по крайней мере больше нет необходимости скрываться. Мы поедем прямым путем по открытой дороге и со всей возможной скоростью. Сбор начинается немедленно, мы не будем ждать задержавшихся. Много ли запасов в Минас Тирите? Мы должны ехать быстро и налегке, захватив с собой лишь немного еды и воды.
   -- У нас заготовлены большие запасы, - ответил Хиргон. - Поезжайте налегке и как можно быстрее!
   -- Тогда позовите герольдов, Эомер, - приказал Теоден. - Пусть всадники построятся.
   Эомер вышел, вскоре в Холде загремели трубы, и снизу им ответили другие. Но их звуки не казались Мерри чистыми и храбрыми, как вчера вечером. Глухо, зловеще и хрипло звучали они в тяжелом неподвижном воздухе.
   Король повернулся к Мерри.
   -- Я отправляюсь на войну, мастер Мериадок, - сказал он. - Скоро мы двинемся. Я освобождаю вас от службы мне, но не от моей дружбы. Вы останетесь здесь, и если захотите, будете служить леди Эовин, которая будет править народом Рохана в мое отсутствие.
   -- Но, повелитель, - зазапинался Мерри, - я предложил вам свой меч. Я не хочу расставаться с вами, король Теоден. Все мои друзья будут участвовать в битве, и мне стыдно оставаться.