Сидевшая рядом с Мартой Сахан Саманта Клис беспокойно ёрзала на своём месте. Нервозность Саманты была её главной, и притом неприятной, чертой. Эта женщина могла бы прошагать, не останавливаясь, отсюда до Внутренней Сферы…
   В отличие от Марты, Саманта не обладала запоминающимся обликом. Марта поймала себя на том, что раз за разом посматривает на неё, просто чтобы напомнить себе, как Сахан выглядит.
   Среднего роста и телосложения, Саманта весила несколько больше, чем было нужно, на взгляд обычных людей, но вполне нормально для воина. У неё были сильные руки и мускулистые ноги — ноги, которые сообщали её движению по дорогам Кланов просто бешеный темп.
   Голова Саманты тоже была велика: на ней в беспорядке размещались коротко остриженные каштановые волосы: впрочем, цвет волос для этой женщины не имел особого значения — в конце концов, она не собиралась охмурять кавалеров, размахивая пышными кудрями перед их носом.
   Лицо Сахана Саманты Клис находилось в полной гармонии со всем остальным её обликом, то есть тоже было никаким. Оно не было изуродовано жуткими боевыми шрамами, но его и не отметила печать страшной красоты. Скорее здесь было что-то кулинарно-постное. Так себе. Блинолицая Сахан Клис.
   Однако у блинолицей Саманты все-таки имелась изюминка — лучистые светло-карие глаза. Это была та главная особенность её внешнего облика, которая запоминалась людьми. Клис в этом сильно походила на Марту.
   Чаще всего в глазах Саманты сквозила притягательная нежность, и только те, чьи поступки и высказывания вызывали у неё немедленный гнев, знали, насколько огненным может сделаться её взор.
   Вспышки гнева у Саманты были редки, но уж если подобное случалось… Буря, ураган, смерч, тайфун, торнадо — вот что видели перед собой полные ужаса подчинённые и все те, кому не посчастливилось попасться под горячую руку в роковой момент!..
   Кроме того, всем была известна её отвага пилота боевого робота, умение воевать. Саманта прошла через Войну Отказа и в течение десяти лет занимала пост командира галактики Гирфалкона. То, что именно её выбрали на должность Сахана, было вполне логичным, когда Марта Прайд неожиданно оказалась в роли Хана. Марта была очень довольна, что Саманта Клис работает с ней в одной упряжке. Они вместе воевали на Ковентри и продолжали поддерживать друг друга во всех важных вопросах…
   Перед тем как заговорить, Перигард Залман окинул взглядом тёмное, с полукружиями ярусов, просторное помещение. Этот большой зал был построен так, чтобы вместить сорок Ханов, но теперь их число сократилось до тридцати двух. Сегодня все были в сборе.
   Её взгляд проследовал к центру скупо освещённого помещения, где на вращающемся подиуме стоял Каэль Першоу — необычный образчик искусства протезирования. Рядом находился Ильхан, элементал Линкольн Озис, который сделал знак Першоу начинать.
   Энигматичный Першоу был когда-то воином, а теперь исполнял обязанности Хранителя Закона в Большом Совете. Хотя он и не видел сражений, начиная с ранних этапов вторжения, но все-таки сохранял за собой звание звёздного полковника и пользовался уважением среди Ханов.
   Старый воин, имевший искусственные конечности и маску, скрывавшую невосстановимо изуродованное лицо, возглавлял также Вахту, секретную службу Клана Нефритового Сокола. Хотя Марта и считала шпионаж занятием бесчестным и недостойным настоящего воина, она, став Ханом, пришла к пониманию ценности скрупулёзно собираемых Першоу разведывательных данных, в особенности тогда, когда её коллеги-Ханы занимались интриганством, более свойственным планетам Внутренней Сферы, нежели родным мирам Кланов.
   На увечья Першоу нельзя было смотреть без эмоций. Три глубоких шрама шли от края полумаски по щеке и исчезали в волосах.
   Перигард произнёс ритуальную формулу, испросив разрешения Хранителя Закона предоставить ему трибуну. Разрешение было дано сдержанным взмахом металлической руки Першоу.
   — Ильхан Озис; Хранитель Закона Першоу, мои коллеги-Ханы, — заговорил Залман. — Я обращаюсь к вам сегодня, в гневе и горечи, негодуя и протестуя против нанесения позорного пятна на наследие Керенского, против постыдного явления в истории Кланов, против попрания тех идеалов, за которые Кланы, невзирая на все имеющиеся между нами разногласия, единодушно ратуют…
   Саманта наклонилась к Марте и прошептала:
   — Первый снаряд готов к запуску.
   Марта кивнула и на какое-то мгновение ощутила на себе всю тяжесть церемониальных одеяний, в которые Ханы должны облачаться на собрании Совета. Она была готова продать свою боевую машину за одну возможность быть одетой в удобный камуфляж перед надвигающейся атакой.
   — Я буду говорить без обиняков, — продолжил Перигард. — Вопрос, который я намереваюсь поднять, касается решения Хана Нефритовых Соколов позволить вольнорожденному воину бороться за прославленное и почитаемое родовое имя — Прайд. Вы все помните героизм Эйдена Прайда в битве при Токкайдо. Все Кланы восславили подвиги этого великого воина Нефритовых Соколов и с похвальным единодушием приветствовали помещение генетических материалов Эйдена Прайда в хранилище генов Клана Нефритового Сокола. Эта награда за беспредельное мужество не имеет аналогов, но совершенно соответствует титаническому значению подвигов этого доблестного воина…
   — Он без ума от своего краснобайства, воут? — прошептала Саманта.
   Марта знала, что ещё один из недостатков Саманты заключался в том, что она не выносила подобных собраний, да и вообще всякого рода официоза. Стальные Гадюки были, так же как и Дымчатые Ягуары, непреклонными адептами пути и убеждений Кланов и превосходили Ягуаров в том, что касалось вызывающего раздражение упорства.
   Залман сделал небольшую паузу и бросил взгляд в сторону Марты. Эта явная уловка была предпринята для того, чтобы вызвать у неё желание прервать выступающего, перебить выкриками с места и вообще повести себя политически некорректно. Любое проявление несдержанности получило бы неодобрение со стороны Хранителя Закона, поскольку Залман попросил слова и его нельзя было прерывать, пока он не закончил.
   Марта твёрдо решила не попадаться в ловушку, хотя Залман верно угадал её желание потопать ногами и вообще устроить громкий шум.
   Каждая частичка её существа понуждала Марту перескочить через отделанный мрамором стол и налететь на Хана Стальных Гадюк подобно могучему соколу…
   Нелепая мысль. В этом жутком одеянии я едва ли сумела бы забраться на стол, не то что перепрыгнуть через него.
   Залман, по-видимому, разглядел в решительно сомкнутой линии рта Марты, что она не взорвётся, и потому с лёгким вздохом продолжил.
   Распахнув объятия, словно бы призывая всех Ханов в свои союзники, он произнёс с патетическим надрывом:
   — Я прошу, чтобы Большой Совет осудил Хана Марту Прайд за нарушение ею обычаев Кланов, поскольку она позволила вольнорожденному воину, пилоту боевого робота Диане, состязаться за родовое имя!..
   Последовавшие за этим вопли со стороны как Ханов-Хранителей, так и Крестоносцев, указывали на то, что большинство скорее одобряло, нежели было против предложения Залмана.
   Саманта вскочила и заорала во всю силу многолитровых лёгких. Её голос был отчётливо слышен сквозь крики собравшихся Ханов:
   — Страваги! Это право Клана Нефритового Сокола… Марта схватила Саманту за руку и притянула её обратно на место.
   Саманта, горя глазами, нагнулась к Марте и спросила:
   — Почему вы это сделали?
   — Вы собирались сказать, что единственный способ, посредством которого любой другой Клан мог бы отменить наше решение в отношении Дианы, — это вызвать нас на Испытание?
   — Разумеется, собиралась. Так оно и есть.
   — Но именно теперь этого не стоит делать! Они хотят, чтобы мы вызвали их первыми, это же очевидно! Нет, мы должны выждать время.
   Марта знала, что день сражения со Стальными Гадюками непременно настанет, но это произойдёт на поле настоящей битвы, а не в Круге Равных. И только тогда, когда все будет полностью готово.
   Когда волнение улеглось, слово взял Хранитель Закона Першоу. Он говорил суконным языком, а голос был почти бестелесным, поскольку звук шёл из какого-то механического устройства, помещённого внутри его горла.
   Першоу спросил, не желает ли Хан Залман уступить трибуну кому-нибудь из других Ханов, которые в этот момент наперебой рвались выступать. Перигард кивнул и, гордо подняв голову, сошёл с трибуны.
   Марта спокойно сидела и слушала, как один за другим Ханы выражали либо резкое неприятие её идеи о возможности допущения вольнорожденных к состязаниям, либо поддержку её стремления усилить Нефритовых Соколов любыми средствами, традиционными или нетрадиционными.
   Единственным Ханом, не принявшим участия в диспуте, был Влад Уорд из Клана Волка. Марта не совсем понимала, почему он отмалчивается, но потом догадалась, что Влад, вероятно, чувствовал себя столь же уязвимым в этом вопросе.
   Много лет назад вассал Внутренней Сферы по имени Фелан Келл завоевал родовое имя, несмотря на вольнорожденный статус. Этот вассал не только сделался Феланом Уордом, но и Ханом Клана Волка. И вот Фелан Уорд возвратился во Внутреннюю Сферу, став предателем в глазах Клана из-за того, что внёс раскол в лагерь Волков, уведя с собой стольких воинов, что это едва не уничтожило Клан.
   Владу Уорду потребовалось пойти на большие уступки в плане нейтрализации своих противников, чтобы вернуть Клану Волков его прежнее положение. Он не мог позволить себе сделаться объектом нападок за явную поддержку заявки Дианы на получение родового имени. И все же Влад имел для Марты немаловажное значение как в политическом отношении, в качестве её временного союзника, так и на личном фронте — он был её любовником. Они редко вступали в связь, да и то только тогда, когда, как подозревала Марта, это было каким-то образом выгодно Владу с дипломатической, так сказать, стороны.
   Она не возражала против такой неопределённости и даже находила некоторое удовольствие в том, что пыталась понять, какой же именно политический мотив её непостоянный поклонник преследует за своим желанием встретиться и покувыркаться в койке.
   Хорошо, наверное, что Влад сейчас помалкивает. С таким другом, как он, как говорится в старой терранской поговорке, не будет недостатка во врагах. А у меня их и так слишком много, да и кто сказал, что у Хана лёгкая работа?
   Тем временем так называемая дискуссия между Ханами приобрела настолько сумбурный характер, что Октавиан сделал знак Першоу прекратить прения, что тот и сделал, широко взмахнув своей механической рукой и едва не уронив при этом кого-то из зазевавшихся.
   После этого Першоу и Октавиан о чем-то зашептались. Першоу посмотрел на Марту и отчётливо произнёс своим клацающим голосом:
   — Не желает ли достопочтенный Хан Нефритовых Соколов высказаться?
   Марта кивнула и встала.
   — Разбейте их, мой Хан, — шепнула Саманта.
   — Я действительно одобрила заявку пилота Дианы на получение родового имени, — громко сказала Марта. — Её кандидатура была по всем правилам выставлена звёздным полковником Дома Прайда. Я выслушала доводы различных сторон и решила вопрос в пользу соискателя.
   Это, однако, было не совсем правдой. Марта сама устроила так, чтобы Равил Прайд выставил Диану. Он было заупрямился, но Хан в случае необходимости умеет оказать давление. Диана настойчиво доказывала своё право на соискание родового имени, приводя в свою пользу веские аргументы. В конце концов, она была дочерью знаменитого Эйдена Прайда, чьё имя Залман так ловко ввернул во время своего выступления.
   На Ковентри Марта использовала воинов, только что вышедших из сиб-группы и ещё не прошедших Испытаний. Это не согласовывалось с традициями Кланов, но Марта знала одно: она должна восстановить силы Соколов, чтобы Клан не попал под Поглощение. Если она однажды уже нарушила одно правило, что могло ей помешать нарушить остальные?
   Марта Прайд знала не хуже других, что вольнорожденные не имеют права бороться за родовое имя, но сегодня соискательница не была обычной вольнягой. Однажды допустив мысль, что претензии Дианы могут заслуживать внимания, Марта решила, что игра стоит свеч. Каким бы ни был конечный результат, было ясно, что воин с потенциалом и амбициозностью, подобными тем, что имелись у этой девушки, навряд ли скоро появится.
   Ещё на Ковентри Марта приняла решение в пользу Дианы. Она даже пошла на то, что силой заставила Равиля Прайда выставить девушку на состязания. Зайдя так далеко, Марта не собиралась идти на попятную, даже сейчас, стоя перед Большим Советом Ханов.
   Тем не менее, несмотря на все её достоинства, я не верю в окончательный успех. Эта Диана так похожа на Эйдена Прайда, что всем очевидно — у неё немалая толика героических генов, но все же вряд ли я поверю, что какая-то вольнорожденная из Нефритовых Соколов сможет завоевать родовое имя. Когда она потерпит неудачу, весь этот шум вокруг моих предложений постепенно стихнет. Если же, что весьма маловероятно, девица достигнет желаемого, тогда никто не посмеет указывать мне, что делать и чего не делать, когда я буду возрождать величие Клана Нефритового Сокола, даже если это будет означать отход от пути Кланов.
   — Как Хан Нефритовых Соколов, я пользуюсь правом определять стратегический курс моего Клана, — заговорила Марта, вперив взгляд в собравшихся. — Особенно в военное время, когда многие решения продиктованы требованиями текущего момента. Сегодня сложилась именно такая ситуация. Я полностью отдаю себе отчёт в этом. Сожалею, что некоторые из моих коллег-Ханов выражают неодобрение моим действиям, но традиция Кланов всегда разрешала каждому Клану в отдельности самостоятельно определять для себя направления развития.
   Я признательна всем вам за вашу искренность, но Нефритовый Сокол поднимается в небо в гордом одиночестве, рассчитывая только на свой ум, силу и бесстрашие. И пусть никто не указывает, куда ему лететь, когда и как. И да будет так!.. Таким образом, я не отступаюсь от своего решения, которое позволяет этой родственнице Эйдена Прайда участвовать в состязании за родовое имя. Хорошо известно, что некоторые Кланы не допускают воль-норожденных в свои воинские формирования. Однако Нефритовыми Соколами признается полезность вольнорожденных, со знанием дела внедрённых в боевые подразделения. У нас даже есть свои вольнорожденные герои. Ценность вольнорожденных воинов была доказана — особенно во время вторжения во Внутреннюю Сферу. Я не скажу ничего более. На планете Айронхолд состязания за родовое имя идут уже полным ходом. Приглашаю вас всех отправиться туда, и, возможно, вы увидите желаемое — унижение вольнорожденного… а может быть, и нет. Благодарю вас, Хранитель Закона, за возможность обратиться к Совету.
   Марта села на своё место и обвела гордым взглядом присутствующих. Ханы начали возбуждённо переговариваться, большинству явно не понравилась решительность её речи.
   Тут по знаку Озиса, повторенному Хранителем Закона, прения были временно приостановлены.
   Когда Першоу объявил, что дальнейшей дискуссии не последует, Перигард Залман принялся о чем-то оживлённо переговариваться со своим Саханом, внушительного вида широкоплечим Бреттом Эндрюсом. Эндрюс, видимо, настаивал на том, чтобы Залман снова вышел на трибуну, но Перигард отрицательно качал головой. Ильхан недвусмысленно дал понять, что намерен блокировать любое дальнейшее вмешательство в ход собрания и задавить в зародыше интриганские поползновения со стороны Хана Стальных Гадюк.
   — Совет переходит к следующим пунктам повестки дня, — объявил Хранитель Закона. — Обсуждаем проблемы Испытания Сбора и вопросы, которые касаются заключительного этапа подготовки к возобновлению вторжения во Внутреннюю Сферу.
   Заседание продолжалось. Сахан Саманта прямо извертелась от скуки на своей каменной скамеечке, а Марта не без удовольствия рассматривала на экране своего вделанного в стол компьютера бегущую информационную строку. Согласно последним данным, среди всего прочего имелись свидетельства о серьёзном провале Стальных Гадюк в Войнах Сбора.

VI

   Соколиные Пещеры
   Окрестности посёлка Фальконпит
   Айронхолд
   Кластер Керенского
   Пространство Кланов
   28 января 3060 года
 
   Диана предполагала, что внутри знаменитой пещеры будет прохладно, но никак не думала, что до такой степени. Дикий холод, казалось, пронизывал её насквозь. Диане даже показалось, будто она — ледяная статуя, от которой откалывают кусочки любознательные туристы.
   Соколиные Пещеры были туристической достопримечательностью Клана Нефритового Сокола. Правда, нельзя сказать, что они привлекали толпы экскурсантов: Диане с Джоанной повстречались всего несколько человек, пока они шли по длинным тёмным туннелям, освещённым факелами, расставленными на таком расстоянии друг от друга, чтобы путешественник только не погрузился в кромешную тьму.
   Диана испытывала не свойственную ей неуверенность, осторожно ступая по неровному дну туннеля, с разбросанными по нему камнями и неожиданными неглубокими ямами.
   — Так вот как ты представляешь себе отдых после напряжённых тренировок, — раздался голос шедшей позади Джоанны.
   Наставница долгое время шла молча, что было совсем не похоже на неё, пока они с трудом продвигались по туннелю, следуя указателям под факелами, которые показывали путь к центру — знаменитой Пещере Огненного Сокола.
   Огненный Сокол был не только самой большой пещерой в этой огромной, запутанной, как лабиринт, системе каверн, но и, как утверждали, самой интересной. Диане потребовалось несколько часов, чтобы уговорить Джоанну, равнодушную ко всем красотам природы, сопровождать её сюда.
   — Им следовало бы выдать нам собственные факелы, — проворчала наставница.
   — Я прочла в брошюре, что освещение должно тщательно нормироваться для того, чтобы сохранить здешний микроклимат…
   — Все это штучки для вольнорожденных, — фыркнула Джоанна. — Вернорожденные не нуждаются ни в каком нормировании.
   — Вы забываете, что я тоже вольнорожденная. Остановившись, Джоанна несколько мгновений свирепо разглядывала Диану.
   — Я никогда не забуду об этом, соплячка!
   Диана решила не отвечать. Можно было запросто оказаться втянутой в бесплодные споры с Джоанной по поводу проблемы первородства.
   Иногда она ведёт себя невероятно глупо, — подумала Диана. С другой стороны, не много нашлось бы вернорожденных, которые энергично жаловались на нахальство вольняг и при этом поддерживали с ними тесный контакт, если не дружбу — как, например, Джоанна с Дианой и Жеребцом.
   Кстати, Джоанну редко видели в обществе вернорожденных. Видимо, из-за её преклонного возраста полноценные воины чурались наставницы.
   Диана решила переменить тему:
   — Разве на вас не производит впечатление чудо Айронхолда?
   — Честно говоря, нет. Всего лишь очень темно, сыро и тесно. Я предпочитаю открытое пространство, свежий воздух, яркий свет.
   — Свет? С вашим-то мрачным характером?
   — Снаружи я могу громко крикнуть. Здесь я боюсь, что от малейшего шороха начнут падать камни.
   — Да от одной вашей злобности может произойти любой силы камнепад…
   — Издеваешься?
   — Я не хотела вас обидеть.
   Джоанна хмыкнула. Ей не хотелось рассказывать Диане правду о том, что это или любое другое замкнутое пространство очень сильно напоминает ей о том самом поиске на Туаткроссе…
   В своём первом походе Джоанна стала непосредственным участником самого крупного и унизительного поражения Гвардии Сокола, когда её в своём боевом роботе завалило многотонной грудой камней. Джоанну до сих пор мучили кошмары, в которых она оказывалась пойманной в ловушку в кабине пилота и пыталась выбраться из неё…
   В своём втором походе она воевала отлично и одержала победу над знаменитым воином Клана Волка Наташей Керенской, известной во всех Кланах под прозвищем Чёрная Вдова. Благодаря этой победе Джоанна была занесена в летопись Клана Нефритового Сокола. Но она помнила только то, как её снова заклинило в кокпите боевого робота и Чёрная Вдова была готова в любую секунду добить её.
   Несмотря на то что Джоанне удалось не только выжить, но и победить в схватке с Чёрной Вдовой, она до сих пор с содроганием вспоминала, как не могла выбраться из искалеченных останков боевой машины, а вокруг громоздились отвесные стенки глубокого каньона…
   Для Джоанны чувство пойманности постоянно сопровождало любую её экскурсию по геологическим достопримечательностям, и она могла бы совсем без таких походов обойтись. Когда она шла по тёмным туннелям, ей казалось, будто она опять находится в одном из своих кошмаров, хотя здесь стены не были высокими, это был не Туаткросс и на неё не нападал никакой робот.
   — Посмотрите на это, — раздался голос Дианы, когда они в очередной раз повернули и на них внезапно обрушился яркий свет, отбрасываемый несколькими настенными факелами.
   — Просто захватывает дух, воут?
   Джоанна не ответила. Она боролась с собой, пытаясь не поддаться впечатлению, которое вызывалось изощрённой и пёстрой вязью сталактитовых отложений, оставленных водой, которая вытравила в толще земли и этот туннель, и всю систему Соколиных Пешер.
   Свет играл на пёстрой поверхности сталактитов и, мерцая, образовывал абстрактные узоры — вдобавок к тем, что уже были созданы эрозией. Сами сталактиты разнились по форме и толщине. Впечатление было такое, будто лёд застыл на склоне скалы — только лёд таял бы под лучами солнца, постоянно меняясь, а здесь сталактиты были постоянным фактором, который остался от прошлых геологических эпох, — они существовали здесь для того, чтобы сегодняшние туристы останавливались и восторженно глазели.
   Диана, кстати, так и поступала, а вот Джоанна поглядывала с явной неохотой.
   — Только представьте себе, — сказала Диана, — что эти сосульки висели здесь ещё задолго до того, как наши предшественники прибыли в пространство Кланов из Внутренней Сферы. Века, тысячелетия…
   — А здесь ничего не менялось. Совсем ничего. Мне все же больше по нраву наша не такая уж длинная жизнь, проходящая в борьбе…
   — Чтобы хныкать по этому поводу ежедневно.
   — Саркастическая страваг. Ладно, пошли дальше. Мне не терпится вернуться к тренировкам и гонять тебя до тех пор, пока пот не разъест твоё собственное тело.
   Следуя указателям, они направились в Пещеру Огненного Сокола.
   Поначалу, когда женщины только вышли из темноты, трепещущие отблески пламени и огромные размеры самой пещеры сбили их с толку. Факелы были расставлены в отдельных точках невероятно высоких стен — высоких до такой степени, что потолок различался только как огромная тень, нависшая над общей картиной. Сам свет, отражаясь от сталактитов, сталагмитов и прочих геологических изысков, создавал огромное абстрактное полотно, в котором можно на короткий миг увидеть любую картинку в зависимости от желания наблюдателя. Видение могло быть кошмаром, или чудным пейзажем, или воспоминанием о далёком предке…
   По пещере бродила масса народу. Люди прохаживались по аккуратно размеченным дорожкам, которые вели к огромному озеру в самом центре каверны. Диана прочла в брошюре, что озеро называется Стикс, хотя это название подходило скорее реке, чем озеру.
   В брошюре, кроме всего прочего, сообщалось, что в озере находилось больше нефти, нежели воды, — нефти необычного вида, какая встречалась только на Айронхолде. Её нельзя было использовать в качестве источника топлива или смазочного материала.
   Но у этой нефти имелось одно странное свойство — изредка над поверхностью маслянистой лужи выстреливались вверх гейзероподобные вспышки пламени, вызываемые, по всей видимости, каким-то внутренним горением или интенсивным тепловыделением где-то глубоко под землёй. Некоторые учёные изучали это явление, но не смогли продвинуться дальше построения гипотез. Никто не захотел углубляться в исследования, а поскольку нефть эта никого толком не интересовала в плане практического применения, то учёные вскорости охладели к феномену и перестали обращать на него внимание.
   Почему-то, несмотря на наличие источников открытого огня, в пещере не чувствовалось тепла. Было даже холоднее, чем в туннелях, и у женщин возникло неприятное ощущение, будто дует постоянный холодный ветерок.
   — Надо поторапливаться, — пробормотала Джоанна. — Чем раньше мы уберёмся отсюда снова в тепло, тем скорее у меня улучшится настроение.
   — А как же насчёт того поединка в холодную погоду, о котором вы рассказывали?
   — Есть большая разница в том, где тебя настигла стужа в кокпите боевой машины или во время прогулки по дурацким пещерам. Не припоминаю, чтобы когда-нибудь мои ноги превратились в ледышку внутри кабины пилота робота, — сварливо сказала Джоанна.
   Диана улыбнулась и пошла по одной из дорожек.
   Не было смысла обращать внимание на Джоанну с её жалобами. Диана давно поняла, что наставнице очень приятно быть сердитой и ворчать по любому поводу. Так зачем же лишать её этого удовольствия?
   — А здесь народу побольше, — заметила Диана, когда они вышли на дорожку.