– Ну почему же? Вчера вечером мы ужинали с…
   – Уинни не в счет! Это то же самое, что проводить время с…
   – …с подругой. Я знаю, но он очень мил со мной.
   – Выкинь ты Уинни из головы наконец. Через два дня Меган из нашей съемочной группы устраивает вечеринку. Пошли со мной, Джоанна. Тебе там понравится, к тому же сможешь познакомиться со всеми, о ком я тебе рассказывала.
   Джоанна отрицательно покачала головой.
   – Но почему? – расстроенно воскликнула Надин. – Да что с тобой происходит? Чего ради ты хандришь? Ты что, решила заживо себя похоронить? Я была точно в таком же состоянии несколько недель назад. Приведи мне хотя бы одну вескую причину своего отказа пойти на вечеринку.
   – Эта вечеринка для своих. Я там никого не знаю.
   – Так узнаешь. И потом, я там буду. И Ферн…
   – Потрясающе! Ну как я могу отказать себе в удовольствии видеть Ферн!
   – Перестань ерничать. Я знаю, что ты не очень ее любишь, но это не основание для того, чтобы не пойти со мной.
   Джоанна придерживалась другого мнения, потому что с некоторых пор ее отношение к Ферн стало почти враждебным.
   – Помимо Ферн, там будет много людей. И все сгорают от нетерпения познакомиться с моей сестрой-близняшкой.
   – Надин, я не хочу идти на эту вечеринку. И давай оставим этот бесполезный разговор. Я с большим удовольствием посижу с Кейт и Джеффом, – категорично заключила Джоанна, надевая пальто.
   – Ладно, – смирилась Надин. – Я не стану с тобой спорить, но, по-моему, довольно глупо лелеять в себе воспоминания о Бене и до сих пор переживать удары, которые ты от него получила. С тех пор как вы разошлись, минуло много лет. Если бы ты не валяла дурака, давно бы нашла кого-нибудь другого.
   Едва переступив порог дома, Джоанна разрыдалась. Прошлая семейная жизнь с Беном – особенно самые болезненные и неприятные ее моменты – вспомнилась ей с поразительной отчетливостью. Джоанна словно вновь чувствовала на себе презрительно-равнодушный взгляд Бена, сидевшего в своем любимом кресле и погруженного в чтение технического журнала. Безупречные черты его лица спокойно сосредоточены. Если Джоанна хотела достичь эмоциональной близости с Беном, ей приходилось становиться холодной как айсберг.
   С тех пор как они развелись, Джоанна часто думала о том, что могла бы с самого начала понять: за этого человека замуж выходить не стоило. Надин никогда не любила его, а уж она всегда чувствовала мужчин, которых следует избегать.
   Стараясь успокоиться, Джоанна включила телевизор: она понимала, что, если не перестанет перебирать в голове все обиды и неприятности, связанные с неудачным браком, заснуть ей не удастся. Слова на непонятном языке, посыпавшиеся на нее с испанского канала, сыграли роль снотворного, и Джоанна задремала с включенным телевизором.
* * *
   В тот вечер, когда Надин собиралась на вечеринку к Меган, Джоанна обещала прийти к ней в девять, чтобы остаться с детьми. Надин хотела сама накормить Кейт и Джеффа ужином и провести с ними пару часов, прежде чем они отправятся спать.
   Джоанна наскоро проглотила сандвич и переоделась в черные вельветовые джинсы и вязанный крючком свитер. Набросив кожаную куртку и подхватив на бегу сборник коротких рассказов Юдоры Уэлти, она отправилась к сестре.
   Выйдя из лифта и обнаружив дверь квартиры Надин распахнутой настежь, Джоанна решила, что ошиблась этажом. На пороге показался привлекательный высокий блондин. Приблизившись, он поцеловал ее в щеку и провел внутрь. Джоанна с ужасом поняла, что вечеринка, которая каким-то образом перенеслась к сестре, в самом разгаре.
   – Вы, без сомнения, сестра Надин. А я Джим Суини. Рад знакомству. Вы с сестрой удивительно похожи.
   Джоанна вспыхнула от смущения. Она чувствовала себя не в своей тарелке, но все же сняла куртку и положила книжку на телефонный столик в прихожей.
   В гостиной было полным-полно веселых, полупьяных людей, которые танцевали, болтали и потягивали коктейли. При появлении Джоанны присутствующие замерли в изумлении.
   Надин бросилась к сестре и принялась знакомить ее с друзьями, но, заметив на лице Джоанны укоризненный взгляд, сочла необходимым извиниться.
   – В последнюю минуту выяснилось, что у подружки Меган, с которой они вместе снимают квартиру, грипп. Честное слово. Но поскольку все было готово, решили вечеринку не отменять, а просто перенести ее сюда. Кстати, познакомься, это Меган.
   На Надин были черные атласные брюки и атласная кремовая блузка. Хотя текстура тканей их одежды различалась, цвета сестры случайно выбрали одинаковые. Это стечение обстоятельств все восприняли как должное: близнецы часто носят одинаковую одежду вне зависимости друг от друга, повинуясь какому-то внутреннему чутью.
   Натянутая, словно приклеенная улыбка застыла на лице у Джоанны. Она слишком поспешно осушила бокал до дна. Однако Надин оказалась права: ее коллеги – актеры и съемочная группа – отнеслись к Джоанне тепло и по-дружески. Все вокруг то и дело целовались друг с другом. Джоанна несколько раз обвела гостиную беспокойным взглядом, но не увидела ни Ферн, ни Люда Хейли. Она эгоистично надеялась, что их удержала от визита к сестре эпидемия гриппа. Если бы они так и не появились, а сама она выпила бы еще пару коктейлей, то вполне смогла бы даже получить удовольствие от вечеринки.
   Под потолком вились клубы марихуаны, смешиваясь с сигаретным дымом, так что в гостиной было не продохнуть, и у Джоанны кружилась голова. Тем не менее, когда ей передали «джойнт», она сделала пару затяжек за компанию.
   Как только зазвучала быстрая, ритмичная музыка, все, словно по команде, задвигались в такт там, где стояли. Образовавшиеся было парочки тут же разделились и примкнули к остальным. Со стороны это все очень напоминало голливудский мюзикл. Джоанна, увлеченная до этого момента светской беседой с Эйсом Галлахером, импозантным мужчиной, игравшим в сериале роль консервативного судьи, вдруг обнаружила себя в вихре танца рядом со своим собеседником. В комнате сразу стало тесно, но Джоанну это только порадовало, потому что она неважно танцевала. Другое дело – Надин. Та полностью отдавалась во власть музыки, двигаясь ритмично, плавно и сексуально и стараясь всегда быть в центре внимания.
   Джоанна держалась несколько скованно, чувствуя, что окружающие невольно сравнивают ее с сестрой. Танцующие постепенно расступились, освободив место в центре гостиной, где остались всего две пары – Джоанна и Надин со своими партнерами. Все-таки это было очень похоже на мюзикл!
   Джоанна, украдкой бросив взгляд на сестру, снова ощутила себя ее копией. Ее движения стали похожими на движения Надин.
   Едва закончилась музыка, все единодушно наградили сестер за танец бурными овациями. Надин, сияя от удовольствия, обняла Джоанну за талию.
   Джоанна окончательно расслабилась, решив, что пусть все идет, как идет. Именно в этот момент в дымном полумраке комнаты она различила черты Люда Хейли, и сердце учащенно заколотилось у нее в груди.
   – Люд! – воскликнула Надин и, бросившись навстречу, обняла и поцеловала его. – Ты сильно задержался. Я уже подумала, что мы тебя и вовсе не увидим. Ты ведь знаком с моей сестрой Джоанной?
   – Конечно, – улыбнулся Люд, и Джоанна убедилась в том, что взгляд его глубоких синих глаз все такой же пристальный и откровенно вызывающий, каким она его и запомнила.
   Надин куда-то пропала, а Люд обратился к Джоанне:
   – По вечерам я в одиночестве сижу перед телефоном. Он звонит редко, и каждый раз я слышу в трубке чужой голос. Не ваш, Джоанна.
   – Я просто потеряла вашу карточку, – ответила она, чувствуя, как при звуке его голоса у нее начинает кружиться голова.
   – Потеряли? Или порвали и выкинули?
   – Либо то, либо другое, – грустно улыбнулась она.
   – А как же быть с розами? Помните, мы с вами договорились обсудить проблему роз за обедом?
   – Думаю, что это лишнее. Учитывая новые обстоятельства.
   – А я не думаю, что это лишнее. – Его глаза сверкнули. – Мы не закончили наше дело. Впрочем, нет, не дело. Деловые отношения у меня с вашей сестрой.
   Джоанна удивленно приподняла бровь.
   – Именно так, – настаивал он. – Признаю, что, когда я увидел вас впервые, мне, помимо всего прочего, захотелось попробовать вас на роль Сюзанны. Но теперь проблема с ролью улажена. Это дает возможность нам с вами заняться… совсем другим. – К концу фразы его голос понизился и приобрел вкрадчивый оттенок.
   Джоанна ощутила слабость в ногах, а когда встретилась с его многообещающим взглядом, уже не смогла отвести глаз, словно очарованная какой-то магнетической силой. Люд был невероятно привлекателен в темно-коричневом кожаном пиджаке поверх бордовой водолазки, ворота которой касались длинные пряди волос.
   – Люд, мне нужно поговорить с тобой. – Через толпу к ним напористо протискивалась Ферн. Женщины приветствовали друг друга сдержанным кивком.
   – Не сейчас, Ферн. Потом.
   Ферн давно уяснила, что когда Люд говорит таким тоном, с ним лучше не спорить. Она понимающе усмехнулась и гордо удалилась, попыхивая сигаретой.
   Надин появилась в дверях кухни с подносом, заставленным коктейлями, и с удовлетворением убедилась в том, что вечеринка не сбавляет оборотов. Заметив, что Люд разговаривает с сестрой, она направилась к ним.
   – Дайте-ка мне взглянуть на вас обеих одновременно, – улыбнулся Люд, придвигая Джоанну к Надин. – Гм-м! Не думаю, что вас так уж легко спутать. Сходство черт поразительное, но у вас разное выражение лица. Это из-за глаз, и еще что-то такое в области рта…
   – Надин, звонит телефон, – крикнул кто-то.
   Надин извинилась и покинула их.
   – У нее более полные губы. А в уголках ваших губ – когда они не напряжены – нет насмешливых черточек. – И Люд коснулся ее губ кончиками пальцев, отчего по спине у Джоанны пробежала мелкая дрожь. – К тому же глаза у Надин слишком часто смотрят по сторонам, – продолжал он. – Она любит быть в центре внимания. Ей нравится, когда на нее смотрят. Вы предпочитаете смотреть сами, поэтому больше видите.
   Джоанна готова была восхищенно расцеловать его за такое верное наблюдение.
   – Здесь слишком людно и невозможно спокойно поговорить, – сказал он тихо, подступая ближе. – Давайте пообедаем завтра вместе. Скажите – да.
   – Да.
   – Прекрасно. Я позвоню завтра утром сам, коль скоро вы так ненадежны.
   Он нежно поцеловал ее в щеку и смешался с толпой.
 
   Джоанна провела беспокойную ночь, терзаемая страхом и восторгом одновременно. Она чувствовала, что Надин влюблена в Люда до безумия, и не верила до конца в то, что его интерес к ней самой не имеет подоплеки, связанной с сестрой.
   К тому же Джоанна до сих пор помнила, как получилось с Карлом. Даже спустя много лет она испытывала глубокую боль при мысли о нем. Это она, а не Надин могла бы стать женой Карла и матерью Джеффа и Кейт. Стоило Джоанне подумать об этом, слезы против воли наворачивались у нее на глаза.
   Когда Карл ушел от нее к Надин, Джоанна сомневалась в том, что это случилось только лишь по его инициативе, как уверяла ее сестра, – без всякого поощрения с ее стороны. Надин всегда флиртовала с мужчинами, которые оказывались рядом. Это было у нее в крови. Джоанна никогда не соперничала с сестрой, абсолютно уверенная в том, что проиграет.
   Но вдруг Люд действительно отдает предпочтение ей, а не Надин? Зачем ему лгать? Люд познакомился с ней раньше, чем с Надин, и Джоанна хотела бы продолжить их отношения. Если ему и вправду нужна она, то Джоанна не будет настолько глупой, чтобы уступить его сестре.

Глава 8

   Джоанна и Люд договорились встретиться в гриль-баре ресторана «Четыре времени года». Когда Джоанна пришла туда, он уже сидел за угловым столиком на фоне металлических цепей, протянутых через окно и красиво поблескивающих в свете ламп. Люд прекрасно смотрелся в этом современном интерьере, сочетающем чувственное тепло и холодную изысканность.
   Завидев ее, Люд поднялся и пододвинул ей стул с кожаным сиденьем и хромированными ножками. Она заметила, как он, быстро окинув ее оценивающим взглядом, довольно улыбнулся.
   На Люде был дорогой костюм цвета древесного угля; рубашка и галстук с легкими вкраплениями голубизны подчеркивали глубину его сияющих синих глаз.
   Джоанна постаралась, чтобы ее костюм выглядел скорее элегантно, чем сексуально: шелковая блузка пшеничного цвета, скроенная по типу туники; прямая юбка оливкового оттенка; изумрудное ожерелье и такие же серьги.
   Опытный взгляд Люда охватил ее сверху донизу, и Джоанне было приятно, что он одобрительно кивнул.
   – У меня такое чувство, словно я прохожу пробу на роль, – рассмеялась она. – Хотя это и не роль женщины-адвоката.
   – Вы ошибаетесь. Я составил мнение о вас еще при нашей первой встрече. – Он обезоруживающе улыбнулся. – Надеюсь, что мы по крайней мере друзья?
   – По крайней мере я согласна выпить сухой мартини со льдом, – дерзко отозвалась она, стремясь скрыть под маской кокетства взволнованность.
   – Прошу вас, не держите на меня зла за то, что я не позвонил, Джоанна. Начинать новый фильм всегда чертовски трудно, это отнимает прорву времени и практически все жизненные силы. Пока машина не наберет оборотов, все приходится делать самому – на группу положиться невозможно.
   – Я вовсе не держу зла, просто не могу не реагировать на то, что у меня перед глазами. А перед глазами у меня вы с Надин.
   – Я не с Надин. Я с вами, если уж быть совершенно точным.
   – А как быть со взаимоотношениями режиссера и актрисы, которые проводят вместе бесконечные часы, создавая характер…
   – Я бы сказал, создавая ваш характер. Вот что поистине удивительно!
   Им подали напитки. Люд поднял свой бокал и прикоснулся к ее бокалу.
   – За уникальность Джоанны!
   Она ощутила холодок между лопатками, вызванный то ли страхом, то ли растущим вожделением.
   – Что вы имеете в виду? – спросила она, пригубив мартини.
   – Я сразу же решил, что вы идеально подходите для этой роли. И вовсе не из-за внешности, а из-за своего стиля. Если помните, я тогда же вам это и сказал. Мне не хотелось бы повторяться, чтобы не наскучить, – сказал он, придвигаясь ближе. – Надин потрясла меня внешним сходством с вами. И еще я увидел в ней потенциальную способность сыграть вас, то есть роль, которая присуща вам естественным образом. Вот почему я заключил с ней контракт, и мы вместе бьемся как проклятые в надежде, что это когда-нибудь произойдет. Ваша сестра прекрасно подходит для моего сериала, но лично для меня подходите только вы, Джоанна.
   Подобные крупным каплям теплого дождя, искрящиеся флюиды его сексуального темперамента окатили Джоанну с головы до пят.
   – Откуда вам это знать? Мы едва знакомы.
   От прикосновения его горячих пальцев, сжимавших ее запястье, Джоанна внутренне содрогнулась. Если бы к человеку можно было применить шкалу Рихтера, то сила этого толчка оценивалась бы баллов в девять.
   – Я знаю женщин, Джоанна, и в состоянии распознать в них мистическое очарование и не спутать его ни с таинственной улыбкой Моны Лизы, ни с трескучей болтовней девицы, с которой приятно провести две-три недели, ни с усталой миной женщины, способной выдохнуться всего за одну ночь.
   – К какой же категории вы относите меня? – прошептала Джоанна.
   – Ни к какой из вышеперечисленных. Когда-то давно я уже встречал такую женщину. Она была красива, умна, чувственна, нежна, темпераментна… Я был так потрясен, так досадно молод и труслив, что на мгновение засомневался. – Он провел рукой по волосам со скорбным выражением лица. – И потерял ее. Я уступил ее… нет, не другому мужчине… вечности. Она умерла, а я даже не успел сказать ей…
   Люд запнулся и сделал большой глоток из бокала. От Джоанны не укрылся оттенок боли, промелькнувший в его взгляде. Она была глубоко тронута и прониклась к Люду искренним сочувствием.
   – С тех пор я так и не женился, – продолжал он приглушенным голосом. – Я не могу прожить ни с кем дольше шести месяцев. Я продолжаю искать женщину, которая в состоянии дать мне все: успокоить сердце, насытить мозг, удовлетворить тело. – С этими словами Люд поднял глаза на Джоанну и пристально посмотрел на нее.
   Неужели он вправду считает, что она способна на это? Джоанна чувствовала, что против воли с каждой минутой все сильнее привязывается к этому мужчине, так смело обнажающему перед ней свою душу.
   – Внешне вы совсем на нее не похожи, – пробормотал он. – Она была маленькой и рыжеволосой. Но с того момента, как я вас увидел, меня не покидает ощущение родства, связующего нас. Ваша улыбка, грация, голос, острый ум… черт побери! – Он коснулся ее руки. – Забудьте мою печальную историю. У нас не поминки, а праздник двух ищущих тепла сердец, которые обрели друг друга. Я хочу, чтобы мы были вместе, Джоанна.
   Обескураженная его напором, вкрадчивостью манер и откровенной чувственностью, Джоанна не смогла не ответить на его призыв. Ей было очень хорошо с Людом, она растворилась в ощущении счастья и не заметила, как выпила второй мартини, а затем оказалась с Людом в такси по дороге в «Артистическое кафе».
   Они сели за столик у стены с росписью знаменитого Говарда Чандлера Кристи, обнаженные фигуры которого придавали интерьеру особый оттенок, причудливо сочетающий первобытную невинность с изысканной похотью.
   Когда Джоанне удалось отвести взгляд от Люда, она заметила, что остальные посетители кафе – это влюбленные парочки, уединившиеся здесь от городской сутолоки.
   – Попробуйте паштет. Вкус неземной! – предложил Люд и, намазав паштет на кусочек белого хлеба, протянул бутерброд к ее рту. Джоанна неожиданно улыбнулась.
   – Что такое?
   – Я вспомнила похожую сцену из сериала «Том Джонс».
   – Вы неподражаемы, – рассмеялся Люд и сжал ее руку.
   Позже, когда она предложила ему попробовать свое пирожное и несколько крошек прилипло к ее пальцам, Люд слизал их кончиком языка, отчего Джоанна пришла в такое возбуждение, что внутренняя поверхность ее бедер словно полыхнула огнем.
   Их разговор был проникнут невероятной чувственностью. Легкий намек, как бы случайная фраза, стихотворная строка, виньетка, боль, страсть, мужчина, женщина…
   Заплатив по счету, Люд нагнулся к Джоанне и поцеловал в губы. Он обнял ее за плечи, вывел на улицу и усадил в такси. Сердце у нее упало, она положила голову ему на плечо и отдалась во власть вечернего сумрака, поглотившего их.
   Люд нежно целовал ее в висок, касаясь нижней губой щеки. Его прикосновение было почти болезненным из-за намеренной бестелесности.
   Джоанна не могла ни говорить, ни думать. Она оказалась под влиянием магических чар его близости.
   Когда они приехали к нему домой на 50-ю улицу, Джоанна призналась себе в том, что больше всего на свете хочет лечь с ним в постель.
 
   Дрожащими пальцами они срывали друг с друга одежду в колеблющемся свете одинокой свечи.
   – О, Джоанна! – Люд не сводил с нее страстного взгляда.
   – Люд, – прошептала она, жадно оглядывая контуры его сильного, мускулистого тела, которое, видимо, сгорало от желания обладать ею.
   Он прижал ее к себе, развернул спиной, и она почувствовала его горячее дыхание у себя между лопаток, что привело ее в состояние крайнего возбуждения. Он целовал ей плечи и затылок, не переставая ласкать ее грудь жаркими ладонями.
   Джоанна перестала ощущать свое тело, ей казалось, что оно утратило костяк, в нем осталась лишь плоть, сотрясавшаяся мелкой дрожью при каждом его прикосновении.
   – Ты фантастически красива, – прошептал он, сжимая кончиками пальцев ее напрягшиеся соски.
   Люд провел руками по ее спине сверху вниз к ягодицам, а затем, опустившись на корточки, раздвинул их и провел между ними языком.
   Джоанна застонала, словно охваченная пламенем, и инстинктивно раздвинула ноги. Он поднял ее на руки и отнес в постель.
   Она отвечала на его ритмичные движения как сумасшедшая. С ее уст срывались страстные крики. Они вместе вознеслись на пик блаженства, упиваясь любовными ласками.
   Оба не могли насытиться друг другом очень долго и заснули лишь на рассвете, крепко обнявшись.

Глава 9

   Неведомо как Джоанна добралась до работы, распечатала почту, выпила кофе. Вдруг зазвонил телефон.
   – Давай позавтракаем вместе.
   – Но, Люд, я собиралась к дантисту.
   – Отмени дантиста. Зачем соглашаться на боль, если я предлагаю тебе удовольствие. Кроме того, я не дождусь вечера, мне очень хочется увидеть тебя.
   Они встретились в маленьком бистро на Первой авеню.
   – Похоже, ты можешь располагать своим рабочим временем, если в состоянии проделать путь с Лонг-Айленда только для того, чтобы позавтракать со мной.
   – Для завтрака и любви я готов на все. Я располагаю тремя часами.
   – У меня есть всего час, так что придется ограничиться лишь завтраком, – ответила она.
   – Тогда позже, – усмехнулся он, награждая ее многообещающим взглядом.
   – Люд… ты говорил что-нибудь Надин? Я имею в виду, о нас с тобой.
   – Я не имею обыкновения обсуждать свою личную жизнь с коллегами, – пожал он плечами, усмехнувшись.
   – Надеюсь, она не очень огорчится, – сказала Джоанна, понимая, что рано или поздно ей придется признаться сестре. – Она могла предположить… Многие актрисы влюбляются в режиссеров, открывших и признавших их талант…
   – Это не тот случай.
   Люд коснулся кончиками пальцев ее губ, поцеловал ее и прошептал еле слышно:
   – Я люблю тебя.
   У Джоанны закружилась голова. Даже если все это лишь ее фантазия, она готова исчерпать ее всю без остатка.
 
   Джоанна устало опустилась в свое рабочее кресло. Дверь открылась, и вошла Эбби.
   – Мне сегодня совершенно нечего делать. Наверное, потому что пятница, – заявила она, присаживаясь на стул для клиентов.
   – Наверное, – согласилась Джоанна, таинственно улыбаясь.
   – Судя по всему, ты влюбилась, – пристально глядя на нее, предположила Эбби.
   – Не глупи, – отозвалась Джоанна, против воли залившись краской.
   Однако, откликнувшись на дружеское участие подруги, она призналась в том, что у нее роман. Эбби загорелась и засыпала ее вопросами, но Джоанна ограничилась лишь поверхностным рассказом.
   – Здорово! Это потрясающе!
   – Правда?
   – Значит, Надин работает с ним и ничего не знает?
   – Нет, но я просто еще не успела сказать ей… – смутилась Джоанна.
   – Так-так! – В дверном проеме возникла фигура Уинни. Внутреннее чутье подсказало ему, что в кабинете его заместительницы происходит что-то важное. Покровительственно-насмешливым тоном он произнес: – Похоже, ты встретила наконец своего принца, да, детка? Позже ты обо всем мне расскажешь. А сейчас я вынужден прервать вашу беседу такой прозаической вещью, как необходимость подготовить заголовок для новой статьи.
 
   После работы Джоанна встретилась с Людом в «Баре обезьян», где при приглушенном свете еле слышно играла музыка и вся атмосфера была проникнута ароматом романтической влюбленности.
   Они сидели друг против друга, держась за руки и смеясь, подобно парочке сбежавших от родителей подростков.
   – Как тебе сегодня работалось, Джоанна?
   – С трудом. Впрочем, мне не пришлось делать ничего серьезного. Так, обычная рутина. А как ты?
   – Я пребываю в коматозном состоянии. Смотрю на Надин и думаю о тебе. Не хмурься, любовь моя. Я не имею в виду ничего плохого. Ты единственная и уникальная. И я очень люблю тебя, Джоанна.
   Они пили коктейли, не сводя друг с друга восторженных глаз.
   – Где ты хочешь пообедать со мной, счастье мое?
   – Я не уверена, что смогу. Столько дел на работе. А что, ты очень голоден?
   – Только по отношению к тебе, – ответил он.
   Выдалась не по сезону теплая ночь. Джоанна и Люд гуляли рука об руку по Центральному парку, где вдоль аллеи выстроились в ряд разукрашенные цветными лентами кабриолеты.
   – Давай прокатимся, – предложил Люд, слегка сжимая ее ладонь.
   – Давай, только пусть возница будет в цилиндре и высоких ботинках.
   – И в черном плаще с бархатным воротником.
   – И в красивом экипаже.
   – С парой чистокровных коней.
   – И без искусственных цветов.
   – И чтобы не было рок-музыки.
   – Давай возьмем этого, – единодушно решили они.
   Экипаж медленно катился по аллее парка, а Люд с Джоанной целовались. Он словно изучал ее, нежно лаская кончиком языка внутреннюю поверхность губ и небо. Его поцелуи пробудили в Джоанне плотское желание.
   – Поедем к тебе или ко мне?
   – К тебе, – ответила она, полагая, что ей в любую минуту может позвонить Надин.
   К тому моменту, когда они оказались дома у Люда, их обоих сжигало сильнейшее желание, так что до спальни им так и не удалось добраться. Они сорвали друг с друга одежду прямо в прихожей, и здесь же произошло то, чего они оба так сильно хотели.
   Затем Люд поднял Джоанну на руки и отнес на кровать, где стал целовать ей ноги, постепенно поднимаясь руками и языком все выше, возбуждая ее. Тело Джоанны горело огнем.
   Люд лег сверху и продолжал ласкать ее, сдерживаясь изо всех сил, несмотря на то что Джоанна готова была отдаться ему с той страстностью, с которой никогда не отвечала на чувства мужчины. Лишь в последний момент они слились в экстатическом безумстве.
   – Ты как? – спросил Люд некоторое время спустя, оперевшись на локоть и глядя в глаза Джоанне.