Страница:
Всё время за ужином, под пристальными взглядами жены и тёщи, что жаждали реванша, Худяков только и старался не дать им повода для нового скандала. Главным для Михаила был даже не сам мир в семье, а хотя бы хрупкая стабильность. Прожить бы на этой стабильности то время, когда тёща будет у них гостить, а уж потом договориться с Ириной о разводе.
Чтоб не реагировать ни на какие словесные всплески со стороны тёщи и своей жены, Михаил стал вспоминать знакомство с Истоминой в магазине. Он анализировал всю их встречу: как Светлана Анатольевна реагировала на его слова, вопросы, как не торопилась уйти, явно давая понять, что ей это общение приятно и симпатично. И как в конце разговора сразу согласилась дать ему свои телефоны. Надо полагать, если бы не очень хотелось, то и телефон, приличия ради, она бы написала только служебный.
– Я вижу, наш попрыгунчик занят какими-то очень важными думами, – разрушил милую картину воспоминаний густой басок тёщи, – простите, мы вам здесь не мешаем? Может, нам выйти?..
– Нет, – ответил он коротко и без вызова, – просто задумался.
– А-а! – завыла тёща. – Я так и знала! Я так и знала!.. Ирина! Несча-астная! Ты посмотри, он даже когда жуёт!.. Когда жуёт, то и тогда сам с другой бабой! Тьфу!.. Хоп!
Пустая рюмка хлопнула по столу, и Раиса Семёновна зашарила ложкой в салате, который отчего-то многие называют «оливье».
– Я всего лишь подсчитывал, за сколько месяцев смогу отдать долг за телефон без ущерба для семейного бюджета, – симпатично соврал он, – и потом, надо же подумать о деньгах на телефон Ксюше?..
– Да, да, – тут же поддержала отца дочь, – правильно, папа, надо подумать!
– Что ж, – обличительно донеслось от тёщи, – если деньги на телефон Ксюше важнее, нежели мир и согласие в семье, то давайте обсуждать телефонные вопросы. А вообще-то, Михаил, я считаю, что такое поведение не совсем честное. Дети – существа доверчивые, им дай конфетку, они и готовы тут же руки лизать!..
– Мама! – даже подскочила на своём стуле Ирина.
Дети переглянулись. Раиса Семёновна не смутилась, наоборот даже, поправилась на могучем седалище и договорила поучительно:
– А что я такого сказала? Неразумие детей доказано исторически. Что им сейчас нужно, кроме игрушек и секса? Правильно, Ксюшенька? Что б ты выбрала – мущинку с автомобилем и Средиземное море или папу с мамой и тундру вашу замудоханную?
– Ма-ама! – уставшим голосом попросила Ирина.
– Вот видишь, девочка моя, Оксаночка молчит, потому что мальчик с автомобилем сейчас важнее! Эти бессловесные тва…
– Мама! – крикнула дочь.
– Хорошо, хорошо… – Тёща тут же налила себе водки, сделала «хоп!». – Оксана и Володенька к ним не относятся. Это я в общем.
– Я наелась, – сказала Оксана.
– Начинается! – воскликнула бабушка. – Как на охоту, так собак кормить! Ты тоже наелся? – И повернулась к Владимиру.
Тот сказал: «Да», поднялся вместе с сестрой, и они, ни слова больше не сказав, вышли из зала.
– Кстати, Мишенька, я заметила, – продолжила тёща, – когда вас за столом нет, дети никогда не торопятся уйти отсюда! Всё только при вас! Хлебом их не корми – дай улизнуть подальше!
– Оставим детей в покое, – произнесла нервным и нетерпимым голосом Ирина, – ты вчера что-то заикался о разводе, Миша? Давайте об этом поговорим. Мы тебя слушаем.
Раиса Семёновна промолчала. Это означало, что она полностью согласна с дочерью.
– А что здесь разговаривать? – удивился Михаил. – Здесь разводиться надо.
– Как ты себе это представляешь? – спросила жена с той насмешливостью, с которой обычно говорят люди, у которых в руках сосредоточены все козыри уже налаженной жизни и всё управление имуществом и бюджетом. Ирина не была исключением, а потому и представить себе не могла, что она может остаться безо всего, к чему привыкла и во что вложила полжизни. Причём лишиться всего только потому, что её супруг вдруг решил, что она должна к сорока годам весить на полцентнера меньше.
– Я пока ещё никак себе не представляю, – ответил Михаил, – я ещё ни разу в жизни не разводился.
– Представляешь, мама, – иронично-нервно произнесла Ирина, – он мне предложил… нет, он мне приказал, чтоб я за месяц похудела на пятьдесят килограмм!
Тёща в этот момент держала в руках рюмку и уже хотела сказать «хоп!». Вместо этого у неё вылетело изо рта что-то напоминающее:
– Хо-что?!.
Но динамику действия она нарушать не стала и рюмку всё же опрокинула, правда, безо всякого удовольствия.
– Он мне поставил условие ещё до твоего приезда, – мстительно, с удовольствием как читала она, – если я не похудею и не буду весить сорок килограмм, он выгонит меня из дома, как паршивую собаку!.. Выбросит на помойку, как барахло, свой век отжившее и ему отслужившее!
– То есть как сорок килограмм? – всполошилась тёща. – Оксана и та весит больше!.. Это что за разговоры за моей спиной?! И вы мне ещё заявляли, что разберётесь в семейных делах, когда я отсюда уеду? Негодяй! Каков негодяй?! Так вот знайте, милостивый государь! Я никуда теперь не уеду, я остаюсь жить здесь!
– Надолго? – спросил Михаил в тарелку с едой.
– Навсегда!
– Будете платить пятую часть за коммунальные услуги, – сообщил он как неизбежное.
У Раисы Семёновны вылезли глаза, она икнула пару раз непроизвольно и уже инстинктивно потянулась за водкой. На мгновение за столом воцарилась тишина, сравнимая с тишиной в голове человека, упавшего без сознания. На этот раз первой в себя пришла его душевная супруга.
– Прекрати хамить! – взвизгнула она. – Прекрати издеваться! Ровесницу себе нашёл?! Со своими шлюхами перепутал?
После этих слов Ирине стало легче. Шлюхи были обозначены, а значит, супруг лишний раз был изобличён в своём мерзком поведении. Ирина стукнула кулаком по столу и добавила громко:
– Изверг! Шлюхомон!!
– Вот это ваше второе имя, – налила себе водки тёща, – шлюхомон! Точно и лаконично.
Едва она поставила бутылку на стол, как её тут же схватила Ирина, налила себе полстакана и тут же выпила, обогнав всех. Не обращая ни на кого и ни на что внимание, она взяла прямо рукой кусок курицы из глубокой фарфоровой миски и, капая по столу, понесла ко рту. Затолкала курицу в себя и стала злобно жевать и пыхтеть от трудности удержать весь кусок во рту. Когда прожевала немного, тут же добавила, не сводя ожесточённых глаз с Михаила:
– Так бы и убила!..
– Видите, Мишенька, – едва ли не ласково произнесла тёща, – как вы умеете настраивать людей против себя? Вам просто необходимо обратиться к врачу. К нервопатологу. У вас исключительный случай острой нервостении.
– Неврастении, – поправил Михаил, – и к невропатологу.
– Ну если у вас невры, а не нервы, то пусть будет по-вашему, – согласилась тёща.
Всякая глупость вспоминается не к месту. Михаил вдруг вспомнил, как одна его студентка любила говорить вместо нервы – невры, и говорила всегда нарочито убедительно. Это было несколько лет назад. Студенты устроили себе пикник в сентябре по поводу начала нового семестра и утащили с собой в тундру несколько преподавателей, в том числе и его самого. Было тепло, были даже комары и москиты. Одна из первокурсниц весь пикник как-то регулярно и вовремя оказывалась возле Михаила. Как водку пить, так самая первая стакан протягивает – чокнуться, в глаза тут же смотрит, словно запомнить хочет; как шашлык есть – тут как тут, уже в руках шампур с дымящимся мясом держит – берите… Михаил вначале что-то остерегался, осторожничал, но после третьего стакана воздерживаться перестал и на какие-то её глупые вопросы стал отвечать… Девчонка обнаглела и тут же стала трогать его за руки выше локтя прямо через куртку и говорить что-то такое:
– …какие руки!.. Вы, наверное, очень сильный, да? Такие руки, наверное, могут очень жарко обнимать, да?..
Она говорила это тихо-тихо, только для него и для себя.
– … я в прошлом году случайно засунула пальцы в ризетку и у меня после этого регулярно случаются нервостенические припадки, – уведомила она и посмотрела ему в глаза.
Михаил в это время жевал кусок шашлыка, потому не очень внятно ответил:
– Это у тебя стресс, а стресс надо снимать.
– Я согласна, – ответила она.
– Что?
– Снимать.
– Что снимать?
– А что надо, то и снимать!
– Прямо сейчас, что ли? – посмотрел на неё внимательно Михаил: может, и в самом деле припадок начался?..
– А вам что – специальная подготовка нужна?
Михаил едва не растерялся.
– А где? – спросил он, оглянулся спасительно и увидел что вокруг чисто и пусто. Тундра. Вдали синела речка.
– А я пойду да поищу, – сказала она, встала и дополнила, как предупредила: – А то стресс меня уже колотит!
Девчонка и в самом деле ушла и уже через несколько минут крикнула от берега реки:
– Михал Иванович!! Я нашла!! Я нашла, что вы спрашивали! Идите сюда!!.
Ничего не оставалось, как подняться и уйти к ней. У костра на них никто особенно внимания не обратил. Михаил немного удивился сообразительности девчонки. Когда он спустился к берегу, пойма реки скрыла их от глаз посторонних, девчонка тут же подхватила его под руку и сказала:
– Можно я буду тебя называть просто Миша?
Михаил разрешил. Тогда она сказала:
– Я тебя оттуда вытащила?.. Теперь ты меня тащи туда!.. – и кивнула в близлежащие кусты тальника.
Михаил повёл её «туда» и по дороге услышал:
– Ты только не подумай там ничего… я вот так чтобы… первый раз… у меня никогда ещё на природе не было… у меня вообще один парень только был… случайно… воспользовался тем, что я слабее его… мерзавец… ой, прямо сюда вот, да? Ой, тут сухо?
Михаил бросил в кусты свою куртку, подхватил девчонку на руки и положил на куртку, она тут же заворковала:
– Ой, какие руки, ой, как сейчас они меня обнимут… ой, у меня никогда так не было! Ой, как ты хорошо раздеваешь… Ой, какие руки!.. Осторожнее колготки!.. Подожди, я приподнимусь… Ой! Миша, – уже лёжа шептала она ему проникновенно на ухо, – а ты себе ж… намазал антикомарином?..
Девчонка проучилась у них один год и перевелась в какой-то московский институт, говорили, что она на море познакомилась с деканом этого института и вроде как вышла за него замуж. А слова «ризетка» и «нервостенический припадок» она и в самом деле говорила без смеха, просто так в детстве запомнилось, а экзамены в Институт гуманитарных наук сдала случайно и все на «пятёрки». Этот идиотский случай на пикнике он сейчас вспомнил за три секунды, не выдержал и взорвался коротким, фыркающим смехом. Родня оценила это в другом контексте.
– Он ещё и ржёт! – сказала супруга.
– Он не ржёт, – пояснила тёща, – у него это нервостенический припадок.
Михаил засмеялся ещё откровеннее и громче.
– Надо вызвать «неотложку», – сказала тёща, – и санитаров! Пусть санитары тащут его к психиатрам! Вот уж там нахохочешься, Мишенька, вот уж нахохочешься!..
Михаил отложил приборы, поднялся из-за стола и без слов вышел из зала. Вслед ему сказали:
– Гляньте, какие мы благородные!.. Они с нами не разговаривают!..
В кухне Михаил глянул внутрь пачки сигарет – осталось около половины – это большой прогресс, если обычно он выкуривал почти две пачки за день. Неужели сможет бросить? Или это всё просто героизм на один день?
Михаил закурил, выпустил дым в форточку и дал себе установку: больше он никогда не упрекнёт свою жену за её большой вес; больше он никогда не вспомнит о её нежелании следить за собой; больше он никогда не скажет ей даже грубого слова; больше он ни разу не даст ни ей, ни тёще повода для скандала… Он просто разведётся с супругой в присутствии тёщи и сделает всё так, как будет удобно в первую очередь детям, а уже потом всем остальным. И советоваться во всём этом он будет с дочерью и сыном, и больше ни с кем. А пока надо жить так, словно ничего особенного и не случилось. Главное теперь – запрет на алкоголь. Голова должна быть всегда разумно-трезвой.
В доме Светланы Анатольевны обстановка была мирная, спокойная и одинокая. Никто никого не ругал, не подозревал и ни в чём не винил. Никто ни за кем не гонялся со шваброй и не желал вызывать санитаров. Приготовив ужин, Истомина унесла его в комнату, включила там телевизор, забралась на диван и, положив рядом телефон, принялась неторопливо за трапезу. Центральное телевидение сообщало очередные новости. Опять грузовик врезался в автобус, опять кто-то голодал ради чего-то, опять оппозиционная партия кляла правительство России за бесхозяйственность, а также полное попрание прав человека и нарушение достигнутых договорённостей между… Телефон молчал. Новости центральные сменились новостями местными, где было меньше соразмерно пролитой крови и прочих нарушений. Ужин так и закончился, а телефон молчал. Ну и ладно – сказала себе Истомина, ставя тарелку на тумбочку рядом с телефонной трубкой – лёгкий магазинный флирт, это ещё не повод для беспокойства. Никаких обещаний не было сказано, у каждого в жизни свои трудности. Женатый – в любом случае женатый, даже и в кризисных ситуациях. Здесь громко затрещал телефон, Истомина вздрогнула, тут же схватила трубку, посмотрела на дисплей, там было написано – Сироп и внизу её номер. Светлана вздохнула разочарованно и нажала кнопочку соединения.
– Слушаю!
– Светка! – протарахтела там Сироп. – Я всё прозондировала, он наш!..
– Один на всех? – иронично спросила Светлана Анатольевна.
– Я отдаю его тебе!.. Шутка. Слушай, не перебивай. Сейчас только что говорила с Сушняковой, она мне проговорилась, что Худяков теперь сто процентов разводится, это еённый мужик сказал. К ним приехала тёща, поддержать евонную супругу. Представляешь, что там сейчас творится? Мужика надо спасать! А теперь главное – завтра этот Сушняков придёт к нам в институт вместе с Худяковым, там мы вас и того… познакомим.
– Не надо, – тут же сказала Истомина.
– Что? – плохо расслышала та. – Не надо?..
– Уже не надо, – поправилась Истомина.
– Ты отказываешься? Не пойму.
– Я не отказываюсь. Я уже познакомилась с Худяковым-старшим.
Трубка Сироп промолчала, явно озадаченная.
– Я познакомилась с ним случайно в магазине.
– В магазине? – не поверила Сироп. – Как ты узнала, что это…
– Нас познакомил его сын… Владимир. Мы встретились… они ему телефон покупали. Мы просто встретились между торговыми рядами.
– Н-ну ты даёшь!
– Оля, нет, это правда, всё вышло совсем случайно…
– Ясное дело. Что мы – дуры полные? Н-ну ты даёшь!.. Вот не ожидала. Как договорились?
– Мы ни о чём не договаривались.
– Ты что – дура полная? Ты что – упустила его?!
– Он взял у меня номер телефона… на всякий случай…
– Конечно!.. На всякий случай. Это всё меняет. Как я люблю эти всякие случаи, Светка!.. – Здесь Сироп крякнула совсем не по-женски. – Однако это меняет всё дело и для меня…
Последние слова Сироп сказала с явным огорчением.
– У тебя что?
– Хотела… с Сушняковым… поближе познакомиться…
– Ты же подруга его жены?..
– Какая там подруга на фиг? – чуть не сорвалась та на лёгкий визг. – Подруга. Просто знакомы, и всё. Теперь облом, что ли?..
– Слушай, – потерялась Светлана, – я не знаю даже… Хочешь, сделаем, как было у тебя задумано?
– Как? – трагично, безысходно бросила та.
– Да мало ли? Я могла и не сказать тебе, что познакомилась с Худяковым… промолчала… и так далее. Интересно даже, что он скажет, когда меня увидит?.. Растеряется, нет?
– Слушай, а это ведь точно! – тут же подхватила идею Сироп. – Вот проверишь его сразу же. Начнёт что-нибудь мямлить, так и не заводись с ним… Хотя…
– Мямлить он не станет, – уверенно сказала Истомина, – он сразу в наступление пойдёт.
– Вот и покрути ему башку.
– Покручу. Сколько крутить, чтобы ты успела свои дела сделать?
– Минуту.
– Договорились.
– Всё! Звоню Сушняковым.
Утром следующего дня, перед первой лекцией, к Михаилу Худякову зашёл на кафедру Сушняков с победным выражением на лице и с порога объявил:
– Мишка, я тебе бабу нашёл!
– Спасибо, – поблагодарил Мишка скромно, – ты знаешь, мне не надо. Мне…
– Как раз тебе и надо! – ещё радостней воскликнул тот. – Чтоб тебя не загрызла твоя родня приехавшая, тебе нужен тыл! Слушай!
– Нет, мне правда не надо.
Сушняков остановился, внимательно оглядел друга и продолжил:
– Баба – высший сорт! Преподаёт иностранные языки…
– Твоя подруга?
– Нет. Через жену…
– Её подруга?
– Нет. Моя Людка знает её подругу… ну ты же понимаешь, как у этих баб всё?.. То сё, чирик-чирик, бабы же!.. Подруга Людки с ней работает вместе.
– В школе?
– В институте.
– В каком? – Голос Худякова хрипнул.
– Какая разница? Тебе баба нужна или её знания?
– Мне ни то ни другое. Всё есть.
– Не темни. Со своей разводишься, студентки твои лишь цацки, мацки и задницу в Турции погреть… только разоришься с ними. А здесь…
– В каком институте? – нажал на голос Михаил.
– Так, – задумался Сушняков и быстро выстроил цепочку логического мышления, – Людка её знает через… Ольга говорила, что она… бухгалтер-экономист… А! В Институте управления и бизнеса! Где твой сыночек… – Здесь Сушняков осёкся, взял себя за подбородок, несколько растерянно договорил: – Ну ты не волнуйся, мы всё обставим. Разве можно такой шанс упускать? Девчонка знает пять языков!.. Говорят, даже португальский. Годится?.. Супер!
– Годится, – зловеще проговорил Михаил, – она сама знает, что мы идём?
– Нет, конечно. Она бы не согласилась тогда. Говорят же тебе – принципиальная, с характером, не твои студентки. В обед они выйдут, а мы и-и… подойдём?..
– Хорошо, – вдруг согласился тот, – в обед они выйдут, а мы подойдём.
– Мужик! – похвалил Сушняков, показав большой палец из кулака и отправился учить детей.
В обеденное время мобильный телефончик, болтавшийся на груди Ольги Николаевны по кличке «Сироп», мелодично затренькал. Сироп только-только входила в преподавательскую. Включила его, послушала, тут же радостным голосом сказала:
– Да, да! Конечно, я вас помню… а-а, Александр, так? Да, муж Людмилы, мы с вами виделись… Конечно, мы здесь, да, подходите, что передала?..
После разговора Сироп подошла к столу Истоминой.
– Всё, подруга, – сказала она решительно и обречённо, стараясь чтоб никто в преподавательской их не услышал, – мужики идут!
Истомина улыбнулась, достала из сумочки маленькое зеркальце.
– Одеваться будем? – спросила она, выглянув искоса в окно на сентябрьский пейзаж.
– Раздеваться будем, дура! – возмутилась шёпотом глупому вопросу подруга. – На кой ты кому нужна одетая?
– Холодно же?
– Потерпишь! – Она оглядела сидевшую подругу и одобрила, увидев обнажённые коленки: – Ты в мини?.. Умница! Наконец и у тебя мозги появились!
– Да я случайно, – оправдалась та, словно провинилась, – тут мини-то едва-едва.
– Ага! Конечно! Случайно.
Светлана встала и пошла вслед за Ольгой. Когда они вышли в коридор, Ольга неодобрительно добавила:
– Что колготки нацепила телесного цвета, не могла чёрные надеть?
– Какая разница? – старалась не отстать Светлана.
– Разница как задница, у кого выше, у того и ладица!
Как только Худяков и Сушняков вышли из стен своего учебного заведения, Михаил тут же, как случайно, вспомнил:
– Саша, дай сотовый телефончик, мне предупредить надо человека.
Сушняков вынул телефон. Михаил мигом достал из кармана листок с телефонами Истоминой, набрал номер. По улице мимо проносились машины, их шум врывался в прижатый к уху телефон. Худяков старался прикрыть телефон свободной рукой. Что спросить? Поиграть в незатейливость? Прикинуться дурачком?..
– Алло, – сказала Истомина в трубке.
– Здравствуйте, Светлана Анатольевна, – сказал нейтрально, без выражения Михаил и сразу же напомнил ей встречу в супермаркете, вместо представления.
– Ах, да, да! – заворковала Истомина. – Помню, помню, как же! В супермаркете, вы – отец Володи Худякова. Вы телефон покупали с сыном. Мы говорили о португальском языке.
– А я вот решил вам позвонить. Хотел узнать насчёт изучения…
– Да, да. Обязательно поговорим. Я помню!
– Может, я сейчас…
– Ой, знаете, я сейчас никак не могу, – проговорила она излишне нервно, – у меня сейчас свидание… э-э… деловое.
– Я ему уже завидую, – попробовал быть галантным Худяков, – я тоже сейчас не могу. Тоже занят.
– Работа, студенты? – пособолезновала Истомина, – вы окно закройте, очень шум мешает. Плохо вас слышно.
– Да нет, я по улице иду… тоже на свидание…
– Вот так всегда, – пожаловалась Истомина чрезмерно по-свойски, – как приличный мужчина, так уже занят!
– Да нет, это не совсем так… – как оправдался он.
– Остаётся надеяться.
– Я ещё позвоню вам, хорошо? – попросил Худяков. – Как вернусь обратно.
– Конечно, звоните, – согласилась она, – сразу и звоните. Я тоже надеюсь быстро освобожусь. До… до свидания!
Худяков нажал «отбой» и отдал телефон Сушнякову.
– Теперь готов, – сказал он.
Светлана Анатольевна посмотрелась ещё раз в зеркальце, осталась довольна, положила телефон и зеркальце в сумочку и сказала своей подруге:
– Я готова к приёму этого бабника.
– Действуем так, – предложила Сироп, – знакомимся, и мы с Сушняковым сразу отходим под предлогом передачи мне данных в сторону, чтоб сразу всё и разрулить! Без лишних сюсюканий. У тебя минута, Истомина. Не успеешь – живи дурой!
Они стояли на первом этаже в фойе и смотрели в окно. Перед зданием, где помещался институт, располагалась большая площадь и пространство просматривалось далеко вперёд.
– Может, нам стоит выйти и прогуляться? Вроде как моцион у нас на обеде? – предложила Истомина.
– Не дури, – остановила Сироп, – мы встретились с тобой здесь, а вышли, потому что мне было нужно… и всё! Вон они!
Сироп потянула её за рукав пиджака, но Истомина вдруг засопротивлялась.
– А мне что-то не по себе, – пояснила она, – как-то глупо выглядим…
– Ещё что?! – схватила её за руку чуть выше ладони Сироп и так и вытащила наружу, едва не сбив в дверях двух студентов. У подъезда Сироп пробормотала, рассматривая приближающихся Сушнякова и Михаила:
– Ишь, выша-агивают! Ухари. Не нужда, так на версту не подпустила бы!
– Ну да, – согласилась тихонько Истомина, – что унитазы, что мужиков – всё для нужды в квартирах держим!
Светлану Анатольевну Михаил узнал, ещё когда она виднелась вместе с Сироп в большом окне фойе здания. Михаил увидел Истомину и с удивлением обнаружил, что у него вдруг застучало сердце. Сердце стучало быстро и по всему телу. Михаил попробовал глубоко вдохнуть, как он обычно это делал на своих тренировках, но большая порция кислорода на этот раз не помогла. Сердце стучало в висках, в пальцах и разливало кровь волнами по всей груди. «Прямо как в студенчестве», – подумал Михаил, а вслух произнёс:
– Тебе не кажется, Сушняков, что немного наш поход отдаёт мальчишеством?
– Знаю, – бодро вышагивал тот, – всё так и должно быть. Каждый преследует свою цель, не осознавая этого.
– Вон они вышли из подъезда, – сказал Михаил.
– Вон те две барышни? – кивнул Сушняков на Истомину и Сироп.
– Подожди, – остановил его, дёрнув за рукав, Михаил, – ты что, никого даже в лицо не знаешь?
– А зачем? – удивился тот. – Мы же знакомиться идём? То есть ты знакомиться, а я по делу… Пошли, пошли, – заторопил он, уходя вперёд. – Вообще-то, Мишка, мне тоже познакомиться надо. Я с дальним прицелом тебя туда веду. Там та-акая баба!.. У неё ещё погоняло вкусное… Повидло, что ли? Сладкое, в общем. Так… вот эти, да?.. Как стоят! Ка-ак стоя-ят!..
Бывший майор уголовного розыска Сушняков на ходу приосанился, расправил плечи и орлом устремился вперёд, опередив на целый корпус друга Худякова.
Когда мужчины подошли, Сушняков, как старый мент, тут же безошибочно определил, кто из них кто, и сразу подошёл к Ольге Николаевне.
– Ольга Николаевна! – чуть ли не завопил он, впервые видя человека. – Вот хорошо, что встретились, а я иду – думаю, как вас найти здесь?.. Супруга просила мне вам передать… Ах да… знакомьтесь – мой коллега Михаил.
Михаил кивнул Ольге Николаевне, потом перевёл взгляд на Истомину и остановился.
– Светлана! – тут же сказала Истомина и протянула ему руку.
Михаил пожал ей руку и сказал:
– Вот как? Мило… Михаил! – После чего ещё раз зачем-то кивнул подбородком Ольге.
Сироп быстро оглядела Михаила и Светлану, стоящих рядом и проговорила:
– Ох, как вы смотритесь!
– Что? – тут же вырвалось у Худякова.
– Нет, нет, нет! – замотала та головой, – извините, мы отойдём на минуточку… Светлана, займи пока мужчину, я сейчас!
Оставшись вдвоём, Худяков переключил всё внимание на Светлану – шаркнул ногой по асфальту, кашлянул, она это заметила, и тогда он спросил вежливо и ядовито:
– Вы, кажется, на свидание шли… не задерживаю?
– Нет, нет, – ответила быстро и нервно, – я уже всё… всё, да… А вы?.. Я вас не задерживаю? Вы тоже куда-то торопились, машины там обгоняли…
– А я всё отменил, – как похвастался Худяков, – подумал и отменил… Да. Кажется, здесь учится мой сын?
– Ваш сын? – правдоподобно удивилась Истомина. – Вот бы не подумала!
– Почему? – поддался Михаил.
– У такого ещё молодого и видного мужчины и уже взрослый сын-студент?..