- Кто это? - спросил Слава. - Кто кто? - переспросил Витя. - Ну, этот, который пошел? - А, - покровительственно ухмыльнувшись, Витя представил друга, великий русский писатель Тимофеев! - А что он написал? - оживилась сразу Мила, ее глаза зажглись охотничьим азартом. - Истинному Великому Писателю не обязательно что-то писать - он и так уже велик!!! - Витя тоже вылез из машины. Странно-покореженный мир деревьев с белесой листвой, отражающей свет, мелкие холмы с пролысинами, как побитая молью шерсть, большие горы хребет гигантского зверя. Вспомнилась картинка - мирный город на ките. Что, если кит нырнет? Слава хотел было выйти навстречу этому зверю, когда рядом притормозил зеленый жигуль. В жигуле сидели головы - наверное, не одни лишь головы, но Слава видел только четыре одинаковых бритых головы. Голова за рулем что-то процедила. Нурик что-то ответил. Тогда цедить принялись одновременно все головы, Нурик снова что-то ответил. - Ага, - Витя почесал свалявшиеся волосы, - свинья грязь найдет. - Какая свинья? - не понял Слава. - Нурик опять решил покуролесить. Головы продолжали цедить, все громче и громче. Слава даже разобрал слово "сынок". - Я вас на елде вертел, сосунки, - отчетливо ответил Нурик. Головы одновременно дернулись, из правого окна, величаво помахивая, высунулась рука с большим черным пистолетом. Писатель Тимофеев как ни в чем не бывало продолжал барабанить в дверь и крыть дядю Диму, Витя стоял молча. Слава и Мила тоже решили промолчать. Нурик нагнулся к машине Слава отметил брезгливое выражение его лица - и достал железный лом, бережно закутанный в чистую газету. Дальше Слава успел только запомнить, как самоуверенная рука, только что направленная под углом в небо, оказалась направленной под тем же углом вниз. В этом было что-то неестественное. Локоть просто не умел так гнуться. Постояв мгновенье в безмолвной тишине, зеленый жигуль резко рванул назад, развернулся юзом и помчался, ослепленный сияющим солнцем, по извивам уходящей вверх к горам грунтовки. Писатель Тимофеев перестал барабанить. - За ними? - Ага. Нурик спокойно заполз на свое место, Тимофеев плюхнулся за руль. Бессмысленность происходящего не сразу дошла до славиного сознания, он смотрел на пролетающие мимо обрывы - где-то внизу, далеко-далеко, зеленое - деревья и кусты, посаженный ровными рядами виноград, серо-коричневое земля. Все это несло тихую радость, как в детстве маленькие домики и семафорчики у игрушечнй железной дороги. Будто сбылась детская мечта, и летит он сейчас по пластмассовому кругу на месте вооборожаемого машиниста! Слава опомнился, только когда случайно увидел в узком зеркальце свою идиотскую улыбку. Зеленый жигуль никак не мог от них оторваться, бритые головы испуганно оглядывались. Машины опасно подпрыгивали на ухабах, Слава чувствовал себя космонавтом в центрифуге. Мила сидела спокойно. Витя закурил. Грунтовка петляла, иногда сворачивая под острым углом - тогда машины шли юзом, поднимая плотные клубы белой пыли. Пыль забиралась в нос, хрустела на зубах. Кругом уже ничего не было видно, только какая-то мутная каша проносящегося мимо пространства и зеленый жигуль - все ближе и ближе. После очередного прыжка раздался тяжелый удар, у жигуля оказалась разбитой задняя фара. - Догоняем, - констатировал Тимофеев. Внезапно Нурик заорал фальцетом: - Налево! Поворачивай! Машина, не сбавляя хода, свернула на колею - пару секунд ехали на двух колесах. Жигуль, сопровождаемый белой пылью, исчез за поворотом. Колея резко уходила вниз, Тимофеев не сбавлял скорости - машину кидало во все стороны. Витя выплюнул окуроук в окно. - Нурик, а зачем свернули-то? - К татарам, за самогоном. - К каким еще татарам? - озабоченно нахмурился Тимофеев. - У меня здесь родственники живут. - Нурик, ты что, татарин? - Ну, да - Нуриджан, но я не крымский, мы - поволжские... - Это как немцы, что ль? - А родственники твои? - Не, они, наверное, крымские... Там тетка замужем, сестра двоюродная и жена брата, и еще бабка. Родня, короче. - А самогон-то хороший? - забеспокоился Витя. - Проверим. - Нормально, едем, - Тимофеев прибавил газу. Но тут закричала Мила: - Тормози! Машина остановилась так резко, что Слава чуть не выпал на переднее сидение, прямо к Вите на колени. Тимофеев обернулся и непонимающе уставился на Милу: - Чего тормози? Мила вдруг смутилась: - Нам надо дальше ехать... Витя пытался возразить, но Тимофеев развернул машину. - В Судак? - Да, а то здесь шумно как-то... - Может им на автобусе лучше? - зевнул Нурик. - До остановки и довезу. А потом - за самогоном. Жестяная раскаленная коробка остановки не спасала от жары. Мила изучала полустертое расписание, долго, прищурясь, смотрела на солнце - и опять на расписание. - По идее, через полчаса должен быть. Она села на лавочку в тени, брезгливо скинув в пыльную грязь окурок. - Поехали в Судак генуэзскую крепость смотреть? - Откуда здесь генуэзская крепость? - Скорее всего, ее построили генуэзцы. - Генуэзцы - это где Генуя? - вспомнил Слава. Откуда здесь Генуя?.. - Генуя, Генуя, - раскрыв потрепанную книжицу, Мила принялась изучать черно-белые фотографии, - вот, видищь? - Что это? - Путеводитель какой-то, - отогнув картинку, она посмотрела на обложку, - в сумке нашла. Тут страницы слиплись, - Мила сковырнула какую-то темную корочку. - Карту кровью заляпали, сволочи. Короче, в Судак едем? Одно название чего стоит! А?! Рассеянно Слава пожал плечами. - Сначала надо разобраться с делами... - Нет, сначала мы посмотрим крепость. Ты когда-нибудь видел настоящую генуэзскую крепость?! - Нет. - Ну вот, увидишь! Спорить было бесполезно, да и не нужно - кругом совершенно непривычный, другой мир. Хорошо хоть все по-русски понимают. Дикость какая! И вроде "магазин" написано, а не тот, не московский со стеклянной витриной и цветными щедрыми этикетками: доски, крашенные синим, прземистое все, пыльное. Сельпо, как в глубоком подмосковье... Слава не любил глубокое подмосковье, отсутствие асфальта на грязных улицах - не поймешь, то ли тропа, то ли дорога. Лес любил, а этот переходный ландшафт просто ненавидел: или дикий лес, или прямой асфальт, третьего быть не могло... Странные сетчатые заборы, странные люди, помятые и сытно-довольные, тетки в халатах и шлепанцах, идущие в магазин, козы, перед остановкой щиплющие траву свинцового цвета. Мимо проскрипел велосепедист лет шестидесяти в ватнике на голое тело и помятой кепке, ему навстречу прошла девушка слишком вылизанная, прямая и стройная, рассекает мощной грудью жаркое пыльное марево в квадратной, слишком чистой белой кофточке с длинным рукавом. Слишком городская... В Москве так тщательно не одеваются. - Ну, ты чего на солнце тут, - подвинулсь Мила, - Садись! Башку напечет. Чего на людей вылупился, как китайский агент? Никогда в Крыму не был? - Был. В санатории. - В каком? - Не знаю, лет в шесть. В Евпатории. - Ну и как? - Так... розы, море, песок. Слава был ошеломлен, он помнил совсем другое: обилие зелени, мягкий песок под ступнями влажно пружинил и набивался в плавки, поэтому он их всегда снимал, а над ним все смеялись и воспиттельница ругалась. В конце-концов он просто закопал плавки поглубже в песок под водой, но его заставили купаться в трусиках. Приходилось плакать ночами тихо-тихо, чтоб никто не узнал. - Да ты совсем раскис! В ответ Слава только посмотрел на милины ввалившиеся глаза. - Может, позавтракаем? - Не, не хочу... Над урной, полной обьедков и непонятных бумаг, важно суетились мухи.
   - Слушай, Милка я устал, - отодвинув тарелку, Слава готов был просто развалиться по кусочкам, так болело все тело. - Хэш хочешь? - потягивая из стканчика пепси-колу, она смешно стягивала трубочкой слишком толстые губы. - Вообще-то я наелся. А что это? - опять она над ним смеется. - Боль снимет. Гашиш. - Она еще отпила, - ну не смотри ты на меня так! Я же тебе не дозу предлагаю, как лекарство... - А ты что, уже приняла? - он подозрительно принюхался. - Нет. Мне больше нельзя. Только колу, - Мила немного подумала, вслушиваясь в свой бурчащий живот, - и пиво. Все. А ты знаещь, я в сумке очки черные нашла. На, примерь. Вздрогнув, Слава пролил пузырящуюся жидкость : - Это еще зачем? - У тебя фингал под глазом. Неприлично. Неловко поерзав по непривычной щитине, проверил. Действительно болит. Подозрительно оглядев отливающие радужным стекла и черную пластмассу, надел на нос - неудобно. - Ну ты, фраер!!! Тебе идет - крутой мэн! Мила завертела головой, оглядывая маленькое длинное кафе с зеркальным потолком. За стойками, прикрытые бутылками, тоже сверкали зеркала. - Вон, у кассы можно посмотреть! Она потянула Славу туда. Готовая в любой момент нажать красную кнопку тревоги, пухленькая молодая кассирша, лет восемнадцати, испуганно схватилась за открытые ящички. Сквозь пестрый провал стекла на Славу смотрел отвратительный "джентельмен удачи" из телешоу невысокого калибра: брюки с разводами цвета хаки, белесая щетина, черные глазницы очков, жестко-ироничная ухмылка. "М-да, осталось только кассу ограбить." Улыбка стала жалобной. - Да ну тебя! - Слава махнул рукой и заметил, как расслабилась кассирша, - зачем ты из меня монстра делаешь? Вернувшись за столик, он стал бережно допивать колу, но очки не снял. - Мне побриться надо. - Зачем? Так лучше, отпусти бороду. Тебе пойдет! - Как и бриджи! - он вспомнил свои несчастные брюки. - Ну, - смутилась Мила, - В следующий раз сам зашивай! В зале народу было не много - хорошо, спокойно. Две девочки лет пяти или семи в светлых платицах, с бантиками, ели мороженное из широких пластмассовых мисочек на ножках. Сидящая рядом пожилая женщина ласково улыбалась, наверное бабушка. Четыре девушки жеманно терлись в уголочке поближе к двери. Интеллигентного вида парень в тонких очках с шикарной брюнеткой. Два человека среднего возраста, у каждого дипломат. Откуда? За соседним столиком, через один от них, странная веселая группа парней лет двадцати в черной коже - жилет, ремень, брюки тоже черные, улыбаются, трезвые, иногда смотрят на девушек, не задирают, кокетничают с барменшами, те отпускают им пиво бесплатно ... Мирно жужжат вентиляторы на страже двух миров, верх-низ. Где настоящий не поймешь. В зеркалах на потолке мир существовал вверх тормашками совершенно естественно: плавали макушки чьих-то голов над белыми блинами столиков... К столику веселых парней приплыла еще одна копна светлых волос. Сильная рука положила что-то на белую поверхность, рядом с темной пивной бутылкой. Слава опустил глаза, даже в голове закружилось - ни вентиляторов, ни квадратиков, делящих общую зеркальную поверхность потолка на сегменты. Наверное, в таких сегментах видят мир все насекомые? С трудом Слава отыскал в зале заинтересовавшую его группу, разговор там шел уже на повышенных тонах. Испуганно переглядывались девушки-барменши. - Мы так не договаривались! - тихо рычал верзила в пуленепробиваемом зеленом жилете. Он был похож на рассерженного медведя-шатуна или викинга-берсерка.. Один из парней, бледноватый, со слегка вытянутым лицом, успокаивюще похлопал "викинга" по плечу и подвинул ему жестяную банку с пивом. Остальные, не переставая улыбаться, свободно развалились на тонких плетеных стульчиках. Казалось, они подсмеиваються над гигантом, уверенные в полной своей безопасности. - Пойдем отсюда, - Славе почему-то стало душно. - Подожди, давай посмотрим, - откинувшись, как в партере театра, Мила с садистским наслаждением ожидала финала: сейчас Отелло всех задушит и себя убьет. Или нет? В стеклянных дверях показалась тоненькая девушка, вся какая-то растерянно-растрепанная, испуганно поискала глазами и остановилась на шумящем человеке. Вскочив, тот неловко опрокинул вскрытую жестянку, и пиво пролилось на парня с бледным лицом. Кассирша была готова то ли упасть в обморок, то ли опрометью выскочить из-за кассы и броситься вон. - Ну, козлы! - взревел обиженный "викинг", - ну, сейчас побазарим! Его рука запуталась внутри бронежелета. Молодые люди нехотя вскочили, не прекращая улыбаться. Дети смотрели на эту сцену с немым восторгом, бабушка торопливо пыталась засунуть в пляжную сумку панамки и шоколадки. Трясущиеся руки не слушались и все попадало на пол. Нагнувшись, она стала их собирать, выставив над столом мягкие полукружия обширной задницы. Большой человек толкнул одного в кожаной куртке, и тот, упав на столик, сдвинул стулья и задел ногой пожилую женщину. Та завизжала, девочки прыснули. Бабушка оказалась запертой в своем неудобном положении столом и кучей стульев. Интеллигентного вида молодой человек поднялся, чтобы ей помочь, возмущенно хлопая губами, но спутница, уцепившись за его руку, потащила к выходу. Туда же направились солидные люди с дипломатами. Им всем необходимо было обогнуть бушующего великана и молодых людей, испуганные девушки, сидевшие почти у дверей, попытались сделать то же самое, но с другой стороны - по стеночке. В это время "викингу" наконец удалось высунуть руку из-зи пазухи. В ней оказался зажат блестяший черный пистолет. На минуту все замерли. Первой опомнившись, опрометью кинулась вон взлохмаченная девушка, которая до того неотрывно смотрела на великана. За ней успели выскочить два джентельмена с дипломатами. - Побазарим, козлы! - ревел гигант, размахивая под носом у молодых людей дулом, - Вы у меня...! - ничего особо неприличного он не произносил, что в создавшейся ситуации казалось противоестественным. Молодые люди навалились на него со всех сторон, пытаясь отобрать оружие и скрутить ему руки, но тот оставался непоколебим, как гора, лишь сквозь мирный гул вентилятора доносилось его мощное сопение. - Пойдем-ка!!! - полностью осознав опасность происходящего, Слава не хотел оказаться втянутым в еще какое-либо дурацкое мироприятие. - Нет! Подожди! Давай посмотрим чем дело кончиться! Темно-синие глаза горели радостным возбуждением - вот-вот молнии выскочат. - Смотри, они похожи на меленьких паучков, облепивших большую навозную муху! В милиных словах была доля истины, Слава тоже не смог сдержать улыбку: млодые люди вшестером повисли на гиганте, трое попытались вывернуть руку с пистолетом, их ноги оторвались от пола, жалобно болтались узкие носки дорогих фасонных туфель. Раздался слабый хлопок, пытающийся проскочить к дверям мимо драки интеллигентный человек резко закашлялся, зажав лицо ладонью, оставил свою спутницу и, бросившись напролом, ударился о раскрытую дверь. С длинного носа слетели очки, он попытался их подхватить, но на него налетели четыре девушки с зажмуренными глазами. По центру помещения поплыли клубы капелек тумана. В дверях возникла давка, барменши прижались к зеркальным полкам с бутылками, готовые нырнуть в подсобку, за кассой никого не было видно. - Закрой глаза и не дыши! - высматривая возможные пути к отступлению, Слава собрался перекинуть девочку через стойку к барменшам. - Сам не дыши! Цирк-то какой! Этому фраеру, небось, самопал скинули Мила втянула поглубже воздух. - Знаешь этот анекдот про наркомана в газовой камере? А тут и кумара-то нет! С трудом Слава сообразил, что если бы газ был "серьезный", то все давно должны были бы лежать под столиками и дрыгать лапками. Мелкие капли оседали на пол уже через метр вокруг гиганта, но возле самой двери. Девочки во-всю смеялись, бабушка с трудом вылезла, красная и потная, от ласковой ухмылочки не осталось и следа. Пожалуй, она оказалась сейчас самой социально-опасной: трое висевших на гиганте так и висели, уткнув лица в бронежилет, двое других пытались сокрушить "викинга" - один с зажмуренными глазами бил "мавашу", тонущую в его толстых икрах, другой кулаком пытался попасть по заросшему светлой ухоженной бородой лицу. Из закрытых глаз противников лились слабые слезы... Мила и девочки радостно хихикали. Слава заметил еще одного посетителя наслаждавшегося происшествием. Тот одиноко сидел в самом темном и дальнем углу и казался чем-то знакомым, похожим на навозного жука-скарабея... - Хватит. Пошли. Слава поднялся. Воздух был чист, слабые волны, разгоняемые вентиляторами, приносили лишь легкий едкий привкус. - Любишь ты все это... - Да ладно, не ругайся. Весело же было! Мила послушно пошла следом. Чуть не подскользнувшись на раздавленных кем-то очках интеллигентного молодого человека, она невольно упала на грудь бледнолицему в черной коже, - Ах, простите! Впившись в нее глазами, тот так и замер, как будто увидел привидение. Столпившиеся на улице посетители рассерженно отфыркивались, как стая облитых водой мартовских кошек. Кому-то необходимо было вернуться за брошенными в спешке вещами. Пытаясь сохранить достоинство, бабушка потащила внучек куда-то вдоль улицы по узкому тротуару, Слава весело проводил взглядом ее жирные ягодицы, переливающиеся под тугим летним платьем в выпирающем рельефе плотных трусов. На улицу вышли и заплаканные молодые люди с успокоившимся великаном в бронежилете, и барменши с кассиршей. Слава попытался разглядеть знакомого посетителя, но того среди публики не оказалось. Из-за ближайшего поворота один из ребят тащил упиравшуюся растрепанную девушку - тихонько цокали высокие каблучки, изредка застревая в щелях мостовой. Когда она попыталась остановиться, чтобы выдернуть руку, нога подвернулась и тонкий штырь, отломавшись от босоножки, намертво застрял в неровном асфальте. По смуглым щекам потекли, размывая тушь, слезы. - Эй-ей-ей!!! - уцепилась Мила за напрягшийся славин бицепс, - Ты не лезь, они сами разберуться! Нам идти пора. Но его остановило виновато-беспомощное выражение ее глаз, там было что-то еще. Может, он уловил тот тоскливый московский страх? Точнее, ужас перед этими ласково улыбающимися бледными парнями. На руке одного он увидел темное пятно рисунка, но не успел рассмотреть. Понуро опустив голову, великан послушно выслушивал главного бледнолицего, к нему подвели девушку и оставили в покое. Наконец противники пожали друг другу руки, великан побагровел, готовый кинуться в новую драку, но девушка, что-то тихонько ему принялась обьяснять, и они ушли. Как-то беззащитно прихрамывая на поломанной туфельке, девушка стала похожа на маркитантку разбитого войска: "пулями пробито днище котелка...". Им навстречу шел высокий человек в соломенном самбреро ялтинрского производства и неестественно пестрой от красных цветов рубашке, завязанной мощным узлом на мускулистом черном животе. Негр. Проводив пару настойчиво-любопытным взглядом, негр подошел к кафе, снял шляпу - кажется, этого человека Слава недавно видел на нудистском пляжу. И Сашок что-то болтал про негра из Харькова... Мягко улыбнувшись, тот прошел внутрь мимо вежливо расступившейся группы молодых людей. - Идем? - почему-то Мила была рассержена. - Ты чем недовольна? - Ненавижу негров! - Че-го?! - слегка опешил Слава. - Я не виновата, что у меня предки такие! Я не негритянка!!! Некоторые прохожие удивленно глядели им вслед. - Да брось ты! - совсем растерлся Слава, - подумаешь, предки. Какая разница! Они шли по прямым улицам, пока не попали на пляж, забитый людьми под завязку. - А какое он имел право так мне улыбаться? И этот хмырь, с лошадиной мордой, вылупился!!! Чего они на меня все так смотрят!!! - потихоньку Мила переходила на визг. - Потому что ты красивая, - сходу придумал Слава. - Да? - слова сработали безотказно, она сразу успокоилась и про все забыла, - Смотри, справа, там! - Что? - Ну крепость же! Пойдем, нам наверх!! Узкая лента асфальта вилась в лабиринте одноэтажных домиков, облепленных кустами каких-то цветов. Этот лабиринт очаровывал - казалось, дома растут вместе с травой из набирающей силу горы. Вот и грязно-бурые шишковатые башни, сомкнутые, как челюсти. Рядом толпятся немногочисленные туристы. - Ну, ты это рвалась увидеть? - Нет. Не знаю. - забравшись в неверную тень, Мила топталась на месте, может, экскурсовода подождем? - Ну подожди-подожди! - Не злись. Хочешь яблочко? - Тоже из сумки?! - Нет. Купила. - А на какие даньги?! - На твои, - опять эта дурацкая слеза на ресницах. Пристроившись к небольшой экскурсии, они выслушали занимательную повесть про славную историю города Судака и его крепости. Невольно Слава проникся искренним сочувствием к "последнему оплоту Европы в Азии", так и повеяло галерами, плащами, мечами, чумой, пришедшей с переброшенными через стену осажденной крепости вонючими трупами... Даже усталость и ломота куда-то делись. Залезли на стену: полет птиц, безбрежное море, куда давным давно уплыли генуэзцы, и не вернутся, останется только эта выжженная солнцем и потоптанная туристами каменная плешь. От таких мыслей стало грустно. Толстые стены стояли прочно, сохраняя столетние тайны, приятное тепло камней согревало кожу - в их щербинках чудилась своя жизнь. У какой-то квадратной ямы, возле одной из дальних башен, копошились люди. На них изредка глазели турсты, не обращавшие внимания на веревочку заграждения с белыми лоскутами. - Кто это? - спросил Слава полного господина в кепке, внимательно разглядывая переливающиеся кусочки стекла. - А, - тот презрительно пожал плечами и отошел, - археологи. Сложенные небрежными кучками кусочки иногда попадались кому-нибудь под ноги из копавших, вызывая ленивые перепалки. Слава решил, что лучше отойти в сторону и не мешать. - Ух ты!!! - призывно замахала руками Мила, - Смотри, что здесь есть! Крутая узенькая тропка по камням - спуск почти к морю или куда-нибудь еще. Слава равнодушно пожал плечами, но девочка уже вприпрыжку неслась вниз. Навстречу поднималась пожилая семейная пара. - Там спуск есть? - поинтересовался Слава. - Нет, ступени обвалились, - задержался мужчина, -но очень красивый вид.... Завороженно глядя на бьющееся о камни море, Мила шептала какие-то стихи. По склону соседней горы мирно прогуливались четыре козы, таких прежде Слава не видел: шоколадно-коричневые, с темными оборками полосок. - Правда здорово? - не заметив подошедшей девочки, Слава слегка вздрогнул. - Вечер скоро, - она почему-то поежилась. Обняв ее за плечи, он уловил приторный запах ее волос. Опять наркотики? Но промолчал. - Пойдем обратно? Наверху их уже ждали: лошадиная морда глвного бледнолицего торчала из-за стены, следом показались остальные, они все так же мило улыбались. Поднявшись еще вверх, они обнаружили, что проход закрыт этой странной компанией. Вперед вышли двое, и, когда внезапно в воздухе свернули ножи, Слава понял, что за стеной их нито не увидит и помощи ждать неоткуда. А самое неприятное - что все противники сверху. Если набросятся толпой, то скрутят в два счета. Слава понял, что надо заставить их нападать по очереди. Под ногами скрипели острые камушки. Хорошо бы несколько таких иметь в руках, но так, чтобы никто не заметил. Слава сделал испуганное лицо и визгливо крикнул Миле: - Милочка, это хулиганы! У них ножи! Что делать?! Кажется, Мила все поняла, а эти - поверили. Мила отодвинулась в сторону, двое бандитов продолжали спускаться, остальные решили подождать. Слава снова бросил на бандитов затравленный взгляд, выругался фальцетом и споткнулся... Есть! По два увесистых угловатых камня в каждой руке. Пока бандиты ничего не заподозрили, Слава метнул один камень в того бандита, который был дальше. У брата на даче Слава броском с двух рук сбивал сразу две бутылки, причем швырял через весь двор. А двор там не маленький, в длину метров пятнадцать. Но здесь кидать приходилось вверх, да еще по движущейся мишени. Камень просвистел рядом с головой бандита. Бандит не понял, какой опасности только что избежал, и его добродушная улыбка стала еще шире. Но Славе было достаточно одного броска, чтобы приноровиться к новым условиям: второй камень угодил бандиту в глаз. Послышался оглушительный вопль, брызнула кровь. Передний бандит, как и расчитывал Слава, оглянулся, и тут же получил камень в затылок. Кажется, хрустнула кость, хотя на такую удачу Слава не надеялся. Бандит упал со стоном, подкатился к самым ногам Славы и остался неподвижно лежать. Слава вырвал нож из его руки - длинную финку, рукоятка обмотана проволокой и оканчивается тяжелым стальным набалдашником в форме орлиной головы. Кинуть нож Миле? Она, вроде, неплохо умеет... Нет. Во-первых, у нее есть свой, а во-вторых, тогда бандиты обратят на нее внимание, нападут. Прийдется самому. Но сам Слава не умел обращаться с ножом, поэтому просто зашвырнул финку подальше за спину. Четверо наступали сверху, двое остались у ворот. Слава на всякий случай метнул камень в крайнего, но тот ожидал броска и легко уклонился. Слава и не надеялся, что удастся повторить этот трюк. Он побежал вдоль обрыва, прочь от Милы. Бандиты тоже побежали, но теперь получилось, что они бегут не шеренгой, а гуськом. И главное, двигаясь под гору, они в пылу преследования смогли хорошенько разогнаться. Ближайший прыгнул на Славу, выставив ногу в высоком ботинке. На мгновение Славу ослепил солнечный блик, отразившийся от полукруглой металлической подковы на черной подошве. Но это уже не могло ничему помешать. Слава резко присел, выставив руки, поймал бандита за ботинок, перекатился на спину и со всей силы толкнул вверх обеими ногами. Черное кожаное тело пролетело над краем обрыва, Слава слышал, как оно где-то далеко ударилось о камни. Наверное, бандит разбился, но Слава не стал проверять. Кувыркнувшись через голову, он оказался на четвереньках и быстро пополз вверх. Трое бандитов сделали еще несколько шагов по инерции, один остановился на краю и заглянул вниз. Слава схватил с земли камень и метнул - камень был слишком тяжелый, поэтому Слава промазал по голове и попал бандиту в плечо. Но этого оказалось достаточно: взмахнув руками, бандит не удержал равновесия и с пронзительным криком полетел вслед за своим товарищем. Теперь противников оставалось четверо - двое внизу и двое у ворот. И еще двое лежали. Одного, с камнем, торчащим из левой глазницы, Слава вырубил хорошо, может быть, даже полностью, но второй слабо шевелился. Действительно, было бы слишком большой удачей перешибить человеку позвоночник одним броском камня с десяти шагов.