— Пожалуй, нам всем следует отправиться в обратный путь, — ответил король, — поскольку, я полагаю, моей очаровательной Розе тоже необходимо принять ванну и переодеться.
   — Как мило, — невыразительно ответил Пирс, все еще глядя на Анну с легкой улыбкой. — Давайте поскачем обратно все вместе!
   Анна наградила его суровым взглядом. Она любила развлечения, но требовала хороших манер.
   Роза улыбнулась королю, потом пошла к своей кобыле. Без всякой помощи она вскочила в седло.
   — Спасибо, ваше величество, леди Анна, я сама доберусь до двора.
   — О, нет, нет, нет! Мы должны проявить по отношению к этой милой маленькой колонистке чрезвычайную вежливость! — настаивал Пирс. На его свист рысью прискакал Бевульф. Он быстро вскочил на коня, все еще думая о том, каких демонов пробудила в нем девушка. — Скачем вместе.
   Кобыла Розы загарцевала, словно почувствовала ее раздражение.
   — Дорогой лорд Дефорт! Еще немного вежливости с вашей стороны, и я вполне могу замерзнуть до смерти! Я вполне способна управиться, вам незачем беспокоиться…
   — Возможно, я не так сильно беспокоюсь о вас, мисс Вудбайн, как о других неосторожных путешественниках, которые могут случайно попасться вам по дороге.
   Он пришпорил Бевульфа, и жеребец пошел быстрой рысью. Кобыла Розы поскакала вслед за ним. Король и Анна ехали сзади.
   Они покинули тень деревьев и выехали в открытые поля. Роза отпустила поводья. Через несколько секунд она скакала одна.
   Пирс не мог позволить обогнать себя. Только не это. Бевульф заслуживал, чтобы ему дали возможность восстановить доброе имя их обоих. Поэтому он отпустил поводья, и через несколько секунд они с Розой устроили дикие скачки по изумрудно-зеленым полям.
   Король, скачущий следом за ними, удивленно посмотрел на леди Анну. Она в ответ пожала плечами.
   — Что он делает? — осведомился король. Наблюдая за ними, Анна покачала головой. Это было совершенно непохоже на Пирса. Внезапно она прикусила губу, подумав о том, что им бы следовало уже пожениться. Они доставляли друг другу столько наслаждения.
   Но оба они в равной степени любили свободу. Он не был ее первым любовником, и она была абсолютно уверена, что не была у него первой. Они оба были богаты, могущественны и опытны — и поэтому медлили. Внезапно ее охватил трепет. Она страстно желала, чтобы наступила ночь. Страстно желала снова обнять его.
   — Вам необходимо пожениться, — заметил король, словно читая ее мысли.
   Оба они были его верными сторонниками. Этот брак пошел бы ему на пользу. Он намеревался стать самым терпимым монархом во все времена — даже если в глубине души был согласен со своим отцом касательно божественного права королей. Но отец давно лежит в могиле, а боль от этого никогда не пройдет. Независимо от своих истинных взглядов, Карл II будет всегда править совместно с Парламентом, и терпимо.
   Однако богатые и могущественные друзья ему полезны. Богатство Анны сделает Пирса еще более ценным сторонником.
   — Вы правы, нам следует пожениться! — пробормотала Анна.
   Она была потрясена тем, как отвратительно он вел себя по отношению к девице Вудбайн, поэтому не понимала, откуда возникла ревность.
   Да, она ревновала. Они напоминали пару львят, рычащих, шипящих. Но вдобавок было что-то в атмосфере, окружавшей их. Что-то, отчего солнце грело сильнее, воздух дрожал. Они могли быть злейшими врагами…
   Но при этом возникало еще что-то вроде молний.
   Понял ли это Карл? Нет, он был занят размышлениями о Пирсе.
   — Он хороший человек, — сказал Карл. — Человек, которого я бы назвал потрясающе надежным другом. — Но тут он улыбнулся, покачав головой. — Забавно, правда? Вот скачет человек, который часто очаровывал правителей Европы и обеспечивал нам тихую гавань! Человек, который сражался с моими возможными убийцами, один из лучших фехтовальщиков в Европе. Он решил обогнать ее!
   — О, и обгонит, — заверила Анна.
   Глаза Карла засверкали. Он любил скачки и пари.
   — Ставлю золотой, что она обгонит его!
   — О, я не думаю.
   — Она великолепная наездница.
   — Да, но он мужчина, которому бросили вызов.
   — Ставлю на девушку.
   — Ваше величество, принимаю пари, — смеясь, согласилась Анна.
   Она низко пригнулась, пришпоривая лошадь, и сама начала скачки. Карл с радостным смехом последовал ее примеру.
   Когда наконец они въехали во двор, куда немедленно выбежали конюхи, чтобы помочь королю, он все еще улыбался.
   Пирс первым добрался до двора. Он уже соскочил с Бевульфа. Роза Вудбайн как раз в этот момент соскальзывала со своей лошади.
   Король вложил монету в обтянутую перчаткой руку Анны.
   — Ну, миледи, он исключительный человек, в этом мы с вами единодушны!
   Анна кивнула.
   — Но и девушка совершенно исключительна, ваше величество.
   Она колебалась, преисполненная любопытства. Это ее не касалось, но, несмотря на брак короля, его любовные подвиги были предметом разговоров всего Лондона. Он был очаровательный человек. Очаровательный — и ни с чем не считающийся, и решительный, как дьявол, когда ему хотелось. У него были темные и очень чувственные глаза, и манера, с которой они следили за женщиной, заставляла ее ощутить свою исключительность. Возможно, он положил глаз на эту американскую девицу, мисс Вудбайн.
   Внезапно Анна обнаружила, что хочет, чтобы эта очень красивая американская девушка стала самой новой любовью короля. Это приглушит интерес Пирса.
   Карл на мгновение прикрыл глаза, потом встретил ее взгляд со сдержанной улыбкой.
   — Она не является, м-м, близким другом, леди Анна, если именно этот вопрос таится в ваших невинных и прекрасных глазах. Действительно, она славная малышка. Совершенно невинная. И хотя у меня есть свои недостатки, миледи, я не развратник.
   — Боже милосердный! Конечно, нет! Вы — король! — сказала Анна.
   — В чем дело? Да что же это здесь происходит? — спросил Пирс, приближаясь к ним, все еще насквозь мокрый.
   Он давал конюху очень подробные указания о том, как нужно чистить Бевульфа. Анна была уверена, что своими суровыми словами он лишил бедного парня дара речи, но затем он вложил в руку конюха тяжелую монету, чтобы тому не было обидно. Пирс был очень требовательным человеком, но щедрым. Как и Карл, он никогда не забывал трудные дни, а также о том, что может значить доброта человека, менее удачливого, чем он сам.
   — Где Роза? — спросила Анна.
   — Полагаю, юная ведьма отправилась прямо в свои покои, — ответил он. Он собрался было обнять ее за плечи, но, состроив гримасу, заколебался.
   — Увы! Я весь в грязи. По-моему, я должен тоже немедленно идти к себе. Вы простите меня, ваше величество?
   Карл помахал ему рукой.
   — Вам надо переодеться, милорд Дефорт. Что на вас нашло, что вы устроили холодное купание с дочерью Ашкрофта Вудбайна?
   — Сир, я купался не по своей воле. Клянусь, это была затея девушки!
   Король слегка улыбнулся, покачивая головой и обращаясь к Анне.
   — Иногда это случается с лучшими из мужчин, Анна. Они, должно быть, все — мальчишки, не желающие проигрывать состязание.
   — Состязания там не было… — начал Пирс, но увидел, что король смеется. Он помолчал, опустив глаза. — Отлично, ваше величество. Вы — король, пусть будет по-вашему. Любовь моя, — сказал он Анне, — надеюсь, вы простите меня?
   — Конечно, — ответила она.
   — На пару с мисс Вудбайн вы полностью прикрыли охоту! — воскликнул король. — Так что убирайтесь. Я прогуляюсь по саду. Присоединитесь ко мне, леди Анна? У меня будет прекрасная компания, так что Пирс поплатится за свою роль в скандале!
   Пирс, который смотрел на нее с надеждой, при этих словах короля нахмурился. Жаждет, чтобы ему потерли спину, заключила Анна. А, ну что же, она испытала изрядный приступ ревности. Теперь его очередь! Она улыбнулась, беря короля под руку.
   — Я считаю, что небольшая прогулка — это приказ. Вся моя жизнь — к услугам короля! — мило сказала она.
   — М-м, — промычал он, низко склоняясь к ее руке.
   — Любовь моя, будь осторожна, когда служишь ему!
   Она не обратила на это никакого внимания. Карл наградил ее улыбкой, совсем как волк, только что проглотивший перепелку. Они с Анной немного развлекались за счет Пирса, но Пирс был в состоянии вынести их насмешки.
   — Вот и прекрасно. Встретимся за ужином, — сказал он. — И я буду очень чистым! — окликнул он Анну, потому что она и король уже шли прочь. Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными, Анна расхохоталась, король присоединился к ней, и несколько минут они бродили по красивым аллеям сада. Потом Анна, которой действительно не хотелось пропускать все купание, сдержанно извинилась и поспешила в комнаты Пирса. Они были рядом с ее собственными.
   Хотя она и была полноправной и вполне взрослой, чтобы выбирать себе мужчину, большую часть своего состояния она разделяла со своим младшим братом. Даже просто подумав о Джероме, она вздохнула.
   Он был ее единоутробным братом. У них не было ничего общего, и иногда он вызывал у нее сильное раздражение. Большая часть унаследованного Анной досталась ей от отца, но их мать также была наследницей, поэтому некоторую собственность Анна и Джером унаследовали вместе. Поскольку эта собственность приносила хороший доход, им приходилось управлять ею совместно. К тому же в них текла одна кровь. В случае ее смерти все наследство со стороны матери достанется ему. Она даже обещала матери, когда та лежала при смерти, что в случае, если она выйдет замуж, она отдаст Джерому половину состояния своего отца. Конечно, если ей и ее мужу суждено умереть, Джером унаследует все ее состояние. Король Карл сам был свидетелем ее завещания, поэтому она знала, что ее дела в полном порядке.
   Джером не мог вмешиваться в ее жизнь, но ему нравилось думать, что это не так. Он сам подбирал ей кандидатов в мужья по собственному разумению — и они ей не нравились.
   В сущности, это было одной из причин, почему она испытывала к Розе Вудбайн определенную симпатию. Теперь, после смерти старшего лорда Брайанта, официальным опекуном девушки стал Джемисон Брайант. А Джемисон всегда заставлял ее поежиться. Джером всегда говорил, что ей следует быть польщенной — Джемисон выделял ее из всех женщин. Но в нем было нечто, что ей не нравилось. Джемисон был хитрец и интриган. Она чувствовала, что каждый раз, глядя на нее, он раздевает ее взглядом. Если ему представится случай, он не преминет им воспользоваться — в сущности, он уже пытался это сделать.
   Может быть, они с Пирсом тянули слишком долго, будучи настолько свободными, насколько это возможно. Родителей Пирса уже не было в живых, а два его брата умерли, не дожив и до года. Он ни перед кем не должен был отчитываться, не считая, пожалуй, короля, а король этого не требовал. И все же, ради нее, он тщательно скрывал их отношения.
   Анна улыбнулась, торопливо шагая через зал к его комнате. Достигнув двери, она оглянулась и скользнула внутрь. Совсем скоро, на следующей неделе, они назначат день свадьбы.
   Она закрыла за собой дверь. Он сидел в ванне, спиной к ней, колени торчали из воды, его темная голова с роскошными вьющимися волосами едва возвышалась над краем ванны.
   — Это ты, Питер? Мне не помешает еще один чайник воды. Я рассказал тебе, что сделала эта маленькая ведьма? Она бросила грязь мне в лицо! Жалкая маленькая простолюдинка! Потри-ка мне спину!
   Анна, усмехаясь, подкралась поближе к ванне. Жалкая маленькая простолюдинка, хм-м? Надо признаться, ей самой Роза нравилась. Может, девушка и колонистка, и поэтому немножко слишком независима, но она очень смелая. Анна восхищалась ею, несмотря на то, что слегка ревновала.
   — Питер, дай же воду, пожалуйста! Да говори же. Проглотил язык, что ли?
   Она встала около него на колени, дотронулась пальцами до плеча и прошептала:
   — Я подумала, что тебе сначала, может быть, захочется, чтобы потерли спину. Но, конечно, если сейчас придет Питер…
   Его рука накрыла ее пальцы, прижав их к телу.
   — Запри дверь! — хрипло попросил он.
   Она так и сделала. Когда она вернулась, он, очевидно, решил отказаться от мытья спины. Он стоял в ванне, и она с минуту полюбовалась его наготой. Шрамы на его плечах и спине не лишали его мужественной привлекательности. Пирс был великолепно сложен. Широкие плечи, крепкие, словно литые, мускулы, узкие бедра, длинные и мощные ноги. Сердце ее дрогнуло.
   — Послушайте, милорд…
   Она с визгом оборвала фразу, потому что он шагнул из ванны и притянул ее в свои объятия.
   — Ты — ужасный! — прошептала она.
   — Нет, я — удивительный. Дай мне возможность доказать это.
   — Я хочу сказать, что ты…
   — Развратник? — сказал он, нахмурившись. — Очень ревнивый. Вы, миледи Добродетель, гуляли с королем.
   — Он был очарователен, — невинно произнесла Анна.
   — Я буду еще очаровательней.
   — Трудно поверить, зная, как ты обошелся с мисс Вудбайн.
   Она была удивлена, как внезапно потемнел его взор.
   — Она — скандалистка, — просто сказал он, — в то время как ты, любовь моя… Я просто очарую тебя!
   — Докажи! — подзадорила она.
   На лице его появилась волчья ухмылка. Не успев опомниться, она оказалась раздетой, ощутила могучее прикосновение его рук и жаркий пламень губ. Обжигающий кончик его языка скользил вдоль ложбинки между ее грудями. Ниже. Снова, обжигая, вверх. Вниз. Вниз. Ах!
   Она ахнула, откинувшись назад. Он отнес ее на, кровать, ласкал ее, и потом они оказались одним целым, и она наполнилась жаркой сталью его тела, словно воспарила. Будучи сама себе хозяйкой, она знала нескольких мужчин, все они были прекрасные и храбрые. Но ни один из них не шел в сравнение с Пирсом. Ни один не был столь чувственным, ни с одним она не взлетала так высоко, что это было близко к смерти…
   После, лежа рядом с ним долгие, долгие минуты, она думала, что ни за что на свете не хотела бы лишиться всего этого. Она почувствовала новый приступ ревности к Розе Вудбайн. Ей захотелось, чтобы Джемисон безумно влюбился в свою новую подопечную и женился на ней.
   Руки Дефорта обвились вокруг Анны.
   — В чем дело?
   Она прильнула щекой к его бронзовой груди.
   — Я хочу, чтобы ты извинился перед мисс Вудбайн сегодня вечером, — серьезно сказала она.
   — Что?
   — Пирс, ты очень знатен. Близкий друг короля. Ты должен подавать пример при дворе. И я никогда не видела, чтобы ты вел себя так скверно! Пожалуйста, извинись перед ней!
   Она слышала, как он скрипнул зубами. Она поняла, что он не собирается извиняться. Он готов ради нее почти на все, это она знала. Кроме того, чтобы идти против своей совести. Девушка по-настоящему разгневала его.
   Что ж, это хорошо, не так ли? И в самом деле, ей вовсе незачем ревновать.
   Но от этого все, о чем она собиралась просить его, становилось гораздо более сложным.
   — Пирс…
   — Анна, она своенравная маленькая скандалистка, и, насколько я могу судить, она нуждается в хорошей порке.
   — Она слишком взрослая для хорошей порки, — тихо вздохнув, произнесла Анна. — Она своевольная…
   — Она вполне могла кого-нибудь убить, Анна, она была так безрассудна, и…
   — Она действительно великолепно ездит верхом.
   — И абсолютно уверена в собственных способностях. Она заслуживает, чтобы ее побили…
   — Ты побил ее сегодня днем.
   — Я не скакал наперегонки…
   — Скакал.
   — Так хотелось Бевульфу, — оправдываясь, сказал он.
   Анна рассмеялась и легонько притронулась к его носу.
   — Ты превзошел ее. Прояви некоторое милосердие.
   Он потряс головой, странно нахмурившись.
   — Не думаю, чтобы кто-нибудь когда-нибудь превзошел ее, Анна. Потому что не думаю, что она в состоянии понять, что ее превосходят. Нет, я не стану извиняться перед ней.
   — Но…
   Он шевельнулся, пылко глядя на нее и прижимая к себе.
   — Миледи, я не стану извиняться перед ней, и я не позволю ей снова встать между нами!
   — Но, Пирс… — начала Анна, довольная.
   — Но, Анна!
   — Право, тебе следует пожалеть девушку.
   — А в чем дело?
   — Ну, ее отец когда-то был очень близким другом лорда Виктора Брайанта, и он доверил ему опекунство над Розой на то время, пока она живет в Англии.
   Пирс нахмурился.
   — Но Виктор Брайант в прошлом месяце умер. Поэтому она осталась на попечении Джемисона Брайанта.
   Анна вздохнула:
   — Он действует мне на нервы. Он один из ближайших друзей моего брата, и он всегда… о, я не знаю! Он очень привлекательный мужчина…
   — Ага! — поддразнил Пирс.
   Она бурно затрясла головой.
   — Привлекательный, но неприятный. Я благодарю Бога, что я — совершеннолетняя и полноправная наследница, иначе бы я боялась, что Джером попытается вручить меня — тело, титул и состояние! — именно Джемисону. Честно говоря, я боюсь за девушку.
   Пирс пожал плечами.
   — Ее отец еще жив. Не думаю, чтобы молодой Джемисон на самом деле обладал какими-либо правами на нее.
   — Возможно, нет. Но все же…
   — Кроме того, — сказал Пирс, — она, может, и заслуживает брака с каким-нибудь неприятным, но привлекательным мужчиной. — Он перевернулся, ухмыляясь и нежно проводя пальцем вокруг ее груди. — Знаешь, ее отец хочет заполучить меня.
   Анна лениво улыбнулась в ответ, приглаживая его темные волосы.
   — Я слышала об этом.
   — И что же? — Он изогнул бровь.
   — Ну, ты явно задет за живое. Это одна из причин, по которой она беспокоит меня. Ей нужен супруг, но не Джемисон Брайант!
   — Ну, не беспокойся за нее. Это все равно что волноваться из-за тигрицы. Что ж, хорошо, любовь моя! Присматривай за ней, как, я полагаю, ты уже решила поступить.
   — Да. Но, Пирс, я очень хочу, чтобы ты использовал ради нее свое влияние.
   — Мое влияние! Анна, я не знаю…
   — Тебе следует просто поставить всех в известность, что ты заинтересован в девушке, что, может быть, она — под твоим покровительством. Это может обеспечить ее безопасность.
   — А кто ей угрожает?
   — Такие, как ее опекун! — сказала Анна. — Джемисон и Джером — очень хорошие друзья. И хотя в нем течет моя кровь, мой милый братец иногда способен на определенные… — она заколебалась. — Он любит интриги и хитрости, Пирс. И иногда он может быть злым.
   Пирс засмеялся.
   — Злым, а?
   — Его хитрости…
   — В наши дни все при дворе плетут интриги. Твой брат, может быть, и злобный. И Джемисон Брайант — эгоистичный и незрелый. Что же касается Розы, она — маленькая ведьма. Она получает по заслугам.
   — Пирс, Роза Вудбайн действительно очень добрая и храбрая.
   — Откуда ты знаешь?
   Анна колебалась.
   — Только несколько дней назад, любовь моя, Джемисон поймал меня в западню, — беспечно сказала она.
   Это было куда хуже, чем она хотела показать, но, зная нрав Пирса, она удержалась от рассказа о том, что произошло, когда она имела несчастье очутиться наедине с другом своего брата. Все они сопровождали короля в поездке на юг, и Джемисон почти вынудил ее лошадь сойти с тропы — намеренно, в этом она была уверена. Но Роза Вудбайн наткнулась на них и мгновенно почувствовала, что Анна попала в беду. Роза настолько великолепно владела лошадью, что с легкостью притворилась, будто не справилась с ней, почти растоптав Джемисона, и позволила Анне удрать.
   Анна тронула его подбородок.
   — Она превосходная наездница, любовь моя. Словно удивительный маленький рыцарь, она налетела вихрем и прогнала этого гадкого парня.
   — Что делал этот гадкий парень?
   Она помахала рукой в воздухе.
   — В сущности, ничего. Просто я была в неудобном положении. И Роза была очень храброй и доброй, спасая меня от этой неприятности. Так что, Пирс, ради меня, не предложишь ли ты ей свое покровительство?
   Он вздохнул.
   — Анна, для тебя я готов почти на все. Она под моим покровительством. И оно будет для нее исключительно щедрым — если ты сможешь держать ее подальше от меня.
   Анна поцеловала его в нос.
   — Непременно. А теперь…
   — А теперь я не хочу больше о ней слышать!
   Она подняла на него глаза, но он начал целовать ее.
   — Пожалуйста, хоть немножко побудем вместе! — хрипло сказал он.
   Она хранила молчание, снова вкушая его поцелуи. Через несколько мгновений она полностью забыла о мисс Вудбайн.
   К великому неудовольствию Пирса, он не мог отвлечься. Даже лежа с Анной, он видел перед собой лицо Розы Вудбайн. Фантастическое богатство ее волос, их цвет! Изгиб ее губ, ощущение ее тела, прижатого к нему, изумрудная зелень ее глаз, сверкающих…
   Он внезапно вздрогнул, изумленный желанием и последующей волной неловкости, овладевшей им. Она была всего лишь девочкой. Хорошенькая простолюдинка, ни больше, ни меньше. Хорошо, она красива. И все же…
   Не было никакой необходимости, чтобы Анна когда-либо узнала, что он находит в девушке нечто неотразимое. Нечто, что преследовало чувства, что манило, что волновало…
   Его охватило чувство вины. Он занимался любовью с Анной, думая при этом о девице Вудбайн. Желая ее. Она приводила его в совершенное бешенство.
   Он почти застонал вслух.
   Он слышал, что девушка хочет уехать домой. Очень. Она не хочет иметь ничего общего ни с кем из мужчин, она просто хочет вернуться в свою драгоценную Виргинию.
   И пусть она сумеет сделать это!

ГЛАВА III

   «Мне следовало бы быть счастливым», — думал Джемисон Брайант. Он был молод и красив, с очень светлыми голубыми глазами, прекрасными светлыми волосами и худым мускулистым телом. «Да, мне следует быть счастливым», — решил он, разглядывая комнату, которая так недавно была комнатой его отца, а теперь принадлежала ему. Это была богатая комната. Тяжелые расшитые драпировки свисали с огромной дубовой кровати. В изысканном резном камине ярко пылал огонь. Весь особняк, дом Брайантов из Хершира, был элегантным, теплым и пышным. И теперь он принадлежал ему.
   И каким-то образом, подумал он со вздохом, слегка поглаживая мягкое белое тело Бет, он сбился с пути. Он всегда терпеть не мог своего отца. Его мудрые учителя надоедали ему до слез. Он удирал с уроков, чтобы устраивать шалости, вроде поджигания небольших поленьев и привязывания их к хвостам несчастных кошек.
   Он не совсем понимал, что делало его таким, каким он был, и в юности было время, когда это беспокоило его.
   Но потом он стал старше и узнал, что многие в этом мире имеют изъяны. И многие из этих личностей с изъянами были гораздо более интересны, чем остальные.
   — Ты задумался, — сказала ему Бет.
   Он кивнул, улыбаясь ей. Она была пухленькой девушкой, и ему это нравилось. Абсолютно все в Бет, от широких бедер до обширной груди, выдавало в ней девушку с фермы.
   Но она не была простушкой, его Бет. Она смотрела на мир с изрядной проницательностью, чрезвычайно его забавлявшей. Он наслаждался ею, потому что она знала его, знала о всех его маленьких жестокостях и даже радовалась им. Она знала, что ему никогда не приходило в голову наградить ее хотя бы титулом своей «любовницы», и до самой смерти он будет называть ее не иначе, как шлюха. Это не имело значения. Когда он преуспевал, то заботился, чтобы она преуспевала тоже. Она любила дорогие вещи. Он, не возражая, давал их ей. Она знала, что он постоянно думает об Анне, и с радостью пошла бы на что угодно, чтобы помочь ему в его домогательствах. Она знала, что всегда будет щедро вознаграждена.
   — Это гнусная жизнь! — сказал он устало, лежа на спине рядом с ней.
   — Потому что ты не можешь заполучить леди Анну? — осведомилась Бет.
   Он состроил гримасу, положив голову ей на грудь, с некоторым неудовлетворением заметив, что она еще больше расплылась в талии. Он ущипнул ее, и она вскрикнула. Потом он перевернулся на спину, сплел пальцы под головой и уставился в сторону окна невидящими глазами.
   — Я всегда хотел Анну, — сказал он, и это было правдой. Что-то было в ее белокурой красоте. Она напоминала маяк чистоты — даже если всему двору было прекрасно известно, что она спит с Дефортом. Чертов Дефорт. И его дружба с королем. И его репутация солдата, и строителя кораблей, и все, черт побери, остальное.
   Но Анна…
   Он обожал ее. Он боготворил самую землю, по которой она ступала. Больше всего на свете он хотел Анну. Если когда-нибудь в нем и была хоть капля порядочности, если было хоть что-нибудь, что действительно могло направить его на верный путь, это была мысль об Анне.
   Анна была той, до кого он никогда в жизни не сможет дотянуться, независимо от его положения и унаследованного титула.
   И потом, была еще Роза.
   О, да! В Розе тоже это было. Его элегантная, упрямая, своевольная маленькая американская кузина. Она всегда была холодной, держалась так прямо, говорила таким тоном! Это было в ее глазах, ее жестах, ее платье. Он не знал, что именно. Это было нечто непостижимое.
   Да, думал он. Он был страшно разочарован. Существует величественная элегантная леди Анна, которую он желал всю свою жизнь, а теперь еще Роза, предмет обсуждений всего двора, американская красавица. И он так чертовски близок к ним…
   И все же он лежит здесь с Бет.
   — Они все сегодня на охоте, — сказал он, поднялся, направился к окну и выглянул, словно мог видеть тех, о ком говорил. — Это должна быть совершенно исключительная компания. Король, Дефорт, леди Анна, моя кузина Роза и только несколько других!
   — А тебя среди них нет. И поэтому ты несчастен.
   Он поколебался.
   — Ничто не могло бы расстроить меня, если бы у меня была Анна.
   Раздался стук в дверь. Джемисон услышал, как старый слуга его отца, Кроули, прочистил горло.