Через окно, выходившее на север, весь, как на ладони, был виден его родной город Кусимото. Подобно гигантскому термитнику, город находился в беспрестанном движении. Автомобили и скоростные электропоезда носились по серпантинам многоярусных магистралей, ныряя в тоннели и взлетая на высотные эстакады. Мисима редко поднимал штору над этим окном, потому что был уже в возрасте и не любил городскую суету.
   Но ещё больше он не любил живую природу. Стараниями кибер-дизайнеров в центре кабинета был выстроен и возникал по сигналу видимый, но неосязаемый сад камней, в котором журчал ручеёк, лежали мхи и неторопливо прыгали огромные коричневые жабы. Если хозяину приходила фантазия слегка размяться, он поднимался из кресла и прогуливался вокруг, вдыхая искусственные запахи и прислушиваясь к синтезированным звукам.
   В этот день к пристани причалил лайнер, прибывший из Америки. Мисима ждал его и наблюдал за сходившими на берег пассажирами с особенным вниманием. Едва заметив среди цветистых рубах и белых панам клетчатый пиджак, он сразу выделил физиономию его обладателя крупным планом. Худощавое лицо, длинный нос, темные очки, глубоко посаженная шляпа.
   — А вот и вы, мистер Додж, — удовлетворённо прошептал Техно сан. — Совсем не изменились и точны как всегда… когда речь идёт о миллионах.
   Мисима поднялся и, заложив руки за спину, неторопливо обошёл свой благоухающий оазис, собираясь с мыслями. Затем сел за стол и цокнул языком — сад исчез вместе с ветерком, запахами и звуками. На его месте из пола выдвинулся оснащённый всем необходимым совещательный стол с двумя десятками кресел. Кабинет мгновенно преобразился, даже воздух в нём сделался более сухим и прохладным. В этом кабинете господин Мисима подписал не один десяток многомиллионных контрактов и уволил не один десяток своих подчинённых. Он легко, словно играючи, перемещал из одного конца планеты в другой целые предприятия, покупал и продавал городские кварталы, одним росчерком пера решал судьбы тысяч людей, как будто это были камешки для игры в го. Он давно уже ощущал себя чем-то большим, нежели просто человек.
   А ведь ещё совсем недавно, каких-нибудь сорок или пятьдесят лет назад, он был слабым, болезненным мальчиком из бедной рыбацкой семьи, обитавшей тут же, рядом, на пустынном тогда еще океанском побережье…
   Маленький Хиромото не любил свою семью простолюдинов. Наблюдая за жизнью местных богачей и проезжавших мимо бездельников-туристов, он втихомолку перенимал у них высокомерное поведение, запоминал их манеры, принюхивался к запахам их духов и дезодорантов. В лачуге его отца, окружённой рыболовными сетками, где жили ещё пятеро его младших братьев и сестёр, пахло только рыбой и дешёвым табаком.
   До самого поступления в школу Хиромото держался особняком от других детей. Их примитивные игры его не увлекали, а болтовня только раздражала.
   Как-то раз он нашёл на берегу дохлую крысу. Мальчик выпотрошил её, словно рыбу, и высушил на солнце. Затем набил сухими водорослями и зашил ниткой. С этого времени мёртвая крыса сделалась любимой игрушкой маленького Хиромото. Уже тогда он начинал испытывать неприязнь ко всему живому.
   Мальчик подрос и начал ходить в школу. К радости учителей и родителей он оказался способным и дисциплинированным. Настораживала его замкнутость. Когда все другие дети устраивали на переменке шумные игры во дворе школы, Хиромото можно было увидеть в классе, где он сидел за партой в полном одиночестве и с сосредоточенным интересом отрывал крылышки у пойманной мухи.
   Закончив школу, Хиромото Мисима уехал в Англию, где с отличием закончил лондонский университет Точных Наук. К тому времени в жизни людей стала появляться электронная бытовая техника — калькуляторы, часы, видеомагнитофоны, а вскоре и первые персональные компьютеры. В 1985 году, в возрасте тридцати девяти лет, он стал ведущим инженером и членом совета директоров знаменитой фирмы «Санни». Его банковский счёт удваивался с каждым годом, благодаря расчётливой и хладнокровной игре с ценными бумагами.
   Однажды он заглянул в отдел механических игрушек Центрального универмага Токио. Там были шагающие роботы, мешки с заводным смехом, куклы, умевшие говорить плакать… Позабыв про всё, Мисима простоял перед ними несколько часов, словно заворожённый. Накупив игрушек на все деньги, имевшиеся в карманах, он заперся в своём доме. Он не выходил на работу, не ел и не спал целые сутки. Ползая по полу, плача и смеясь от счастья, он играл в умные, самодвижущиеся игрушки, которых, как только теперь он понял, так не хватало ему в детстве. И тогда он дал себе клятву, что вернётся в родной город и построит там лучшую в мире фабрику по производству «умных», суперсовременных игрушек.
   С этого дня минуло четверть века. Фирма «Технопупс», которую основал Хиромото Мисима, взяла мощный старт и продолжала стремительно набирать обороты. А её хозяин, которого теперь уважительно называли Техно сан, был одним из самых богатейших людей на планете.
   Реальность превзошла его ожидания. На смену примитивным механическим роботам явились трёхмерные игры, агрессивно-яркая анимация и даже искусственные домашние животные. Многие семьи предпочитали иметь стерильного нетребовательного зверька вместо настоящей собаки или кошки. Потому что игрушку можно перепрограммировать или выбросить, а расстаться с живым существом, даже если оно требует ухода, просит есть и случается, что болеет, бывает не очень просто.
   Заветной мечтой и тайным замыслом Хиромото был план построения на земле нового, гораздо более совершенного порядка. Для его осуществления следовало сделать так, чтобы дети разучились фантазировать, чувствовать, думать и переживать. Чтобы они сами стали роботами, которыми легко управлять, посылая им закодированные сигналы через окружающие их в жизни экраны и динамики. А когда эти дети подрастут, весь мир превратится в одну послушную только ему систему, игру, которая закончится когда-нибудь вместе с ним…

Глава вторая
ИСТОРИЯ ОДНОГО МЕРЗАВЦА

   Человека, сошедшего с парохода, звали Сеймур Додж. Это был частный сыщик международного класса, известный тем, что за хорошие деньги брался за любое, самое сомнительное дело и для достижения цели не брезговал никакими средствами. Он устраивал разводы для высокопоставленных супругов, посредничал при подкупе или шантаже, устраивал диверсии на производстве по заказу одной из конкурирующих фирм.
   Истекший год, с учётом крупных операций и мелких провокаций, принёс мистеру Доджу миллион долларов чистой прибыли. Он уже собирался поваляться недельку-другую на солнышке в каком-нибудь райском уголке планеты, как вдруг все его планы спутали несколько слов, появившихся в окошке почтового клиента: «Приезжайте срочно, есть дело. Хиромото Мисима».
   Пренебречь приглашением мультимиллиардера было бы неразумно. Отложив до лучших времён цветистую гавайскую рубаху, Додж отправился в Японию. Чтобы хоть отчасти компенсировать потерянный отпуск, он отказался от авиаперелёта и купил дорогой билет на комфортабельный океанский лайнер. Полулёжа в шезлонге на верхней палубе, потягивая коктейли под плеск волн и крики чаек, он старался думать о приятном и гнал от себя мрачные воспоминания. Но мысли не слушались, и время от времени по его лицу пробегала тень, а изрытая оспинами бледная впалая щека подёргивалась тиком.
   С детских лет Сеймур Додж верил в безграничную силу двух вещей: огнестрельного оружия и денег. Вместе взятые, или даже поодиночке, они могли решить любую проблему в окружающем его мире. На улицах бандитского района Чикаго, где он вырос, мир был довольно неприглядным и жестоким. Ни один мальчишка не выходил из дома, не имея в кармане выкидной нож или свинчатку. Сеймур мечтал стать взломщиком или полицейским. Первая специальность могла принести в одночасье кучу денег, но требовала огромного нервного напряжения. Работа полицейского была спокойнее. В конце концов, полицейские гонялись за преступниками, а не наоборот. Желая подстраховать себя в жизни, он всё-таки научился вскрывать сейфы.
   Окончив школу, Сеймур поступил на работу в полицию. Там ему выдали настоящий шестизарядный револьвер, тяжёлый и блестящий. За этим револьвером он любовно ухаживал, как за ребёнком. Кусок жизни, когда он работал в чикагской полиции, был самым счастливым. По-настоящему он понял это только гораздо позже…
   Додж проявил себя как образцовый полицейский. За три года он застрелил семерых преступников при задержании. Его направили на специальные курсы, и вскоре он попал на работу в ФБР.
   За последующие десять лет он сделал неплохую карьеру и многому научился. Следующей ступенькой карьеры могло стать Центральное Разведовательное Управление, и он уже был готов к этой работе. Но тут, едва он успел оценить тайную власть, которая сильней револьвера, всё рухнуло. Доджа обвинили в вымогательстве денег у находившегося под следствием сенатора. Началось позорное, изнурительное внутреннее расследование. Но в решающий момент из сейфа пропала главная улика — видеозапись. Как и для чего злоумышленник сумел проникнуть в здание ФБР, было уму непостижимо. Дело закрыли, Сеймуру позволили уволиться без скандала.
   Не теряя времени, Додж перебрался в другой город и открыл частную сыскную контору. Он больше не носил без надобности оружия, не брал в руки денег при передаче, не подписывал бумаг. На прежней работе ему удалось кое-чему научиться. А также, что гораздо важней, скопировать секретный архив своего отдела. Сотни гигабайт компромата на очень богатых и очень влиятельных людей. И он безжалостно пустил эти материалы в дело.
   Первый его «клиент» застрелился, второй — добровольно покинул пост губернатора штата, третий — заплатил требуемую сумму.
   Поняв, как это делается, Додж начал разорять своих «клиентов» одного за другим. В какой-то момент он забыл про осторожность, потерял бдительность и зарвался. Его отрезвило появление в конторе некого дона Карлоса — сухонького старичка в белой ковбойской шляпе, опиравшегося на трость с костяным набалдашником. За его спиной высились четверо громил, которые жевали и смотрели на мистера Доджа маленькими скучающими глазами.
   — Как идут ваши дела, мистер Додж? — благодушно поинтересовался дон Карлос, усевшись в кресло и прикурив от заботливо подсунутой зажигалки огромную сигару. — По моим подсчётам, за истекшие три с половиной года вы заработали на моей территории около тридцати миллионов. Не заплатив при этом ни одного цента в федеральную налоговую службу.
   Додж понял, что к нему пришли за деньгами. Однако, вместо того, чтобы поделиться с мафией преступно нажитым и продолжать дело, он начал глупейшим образом отпираться и выкручиваться. Его расчётливый ум ослепила жадность.
   Дон Карлос не стал горячиться и спорить.
   — Прекрасно, мистер Додж, — проговорил он, поднимаясь из кресла. — Я не буду тратить на вас время, вы мне не интересны. Первейшее правило моего бизнеса — никогда не иметь дела с дураками. Эй, мальчики! — повернулся он к громилам. — Возьмите его и вытряхните всё до последнего цента. А потом поставьте его на дорогу, наклоните головой вперёд и дайте такого пинка, чтобы летел до самой границы штата.
   Последующие трое суток Додж висел на крюке в контрабандном табачном складе и подвергался издевательствам. В первый день он назвал номера своих денежных счетов; во второй рассказал, где находятся тайники; на третий он стал врать и заговариваться. Его сняли с крюка, и он подписал документы на передачу своего недвижимого имущества какому-то мистеру Брауну.
   Потом его, нищего оборванца, вывезли на пустую дорогу и дали таки хорошего пинка.
   Подлечившись в муниципальной больнице, Додж уехал на западное побережье и начал с нуля. У него больше не было компромата на богатых и высокопоставленных людей, работать приходилось по мелочам — лежать в засаде с фотоаппаратом под ледяным дождём или палящим солнцем; доносить и лжесвидетельствовать; находить угнанные им самим автомобили.
   Только по прошествии десяти долгих лет Додж опять крепко встал на ноги. Услугами его сыскного агентства начали пользоваться министры и миллионеры. Его репутация, хотя и дурно попахивала, при этом славилась поразительной результативностью.
   Получив по электронной почте приглашение от одного из богатейших людей на планете, он отложил долгожданный отпуск и отправился в Японию по маршруту Сан-Франциско — Кусимото.
   Сойдя на берег, Додж, не теряя времени, отправился в главный офис фирмы «Технопупс» — самое высокое здание на побережье. Назвавшись и беспрепятственно пройдя охрану, он поднялся в лифте на сто сорок четвёртый этаж, где его встретили и проводили.
   Оказавшись в кабинете, мистер Додж увидел уходящий вдаль совещательный стол, дерево и попугая.
   — Присаживайтесь, мистер Додж, — донёсся до него негромкий голос с другой оконечности стола.
   Хозяин даже не подумал встать, а слепящий посетителя свет из окна делал его совершенно незаметным в тени высокой спинки кресла.
   Додж медленно снял чёрные очки и уселся там, где стоял — в торце стола. Он давно привык к тому, что заказчики не подают ему руки ни при встрече, ни при прощании.
   — Кажется, вы владеете русским?..
   — Я владею многими языками.
   — Прекрасно. Это совпадает с имеющимися у меня данными. Теперь мы можем перейти к делу. Кофе?..
   Додж кивнул.
   Тотчас появился лакей, расставил угощения и бесшумно испарился.
   Додж выпил кофе одним глотком, достал из кармана мятую пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, чиркнул зажигалкой.
   — Как вы, должно быть, знаете, мистер Додж, — заговорил Хиромото Мисима, — в основном я занимаюсь разработкой, изготовлением и продажей детских игрушек.
   Додж сидел с каменным лицом, проклиная японскую манеру заговаривать издалека. Он ждал, когда заказчик перейдёт к делу.
   — Весь мир покупает моих технопупсов, томагочи, роботов-имитаторов домашних животных, игровые программы, мультики и тому подобную чепуху. Чепуху — так это может показаться на первый взгляд. Благодаря некоторым разработкам нашей компании детишки быстро становятся зависимыми от всей этой чертовщины. Простите меня, мистер Додж: я сказал, что мою продукцию покупает весь мир, — и тем самым преувеличил собственные заслуги. «Весь мир» — это не точно. Страна, которая ещё совсем недавно занимала шестую часть суши — эта огромная территория вместе с её богатствами принадлежит русским. И она будет принадлежать им, мистер Додж, — Мисима наклонил вперёд голову и понизил голос, — до тех пор, пока я не заграбастаю себе их детей!..
   Додж затянулся так сильно, что уголёк обжёг ему пальцы.
   — Да-да, пока я не подчиню их слабые развивающиеся головки моим прихотям. Я наводню эту страну закодированными играми и мультиками, которые постепенно вытянут из них всё человеческое. Я вытяну из них души, мистер Додж! Сначала они разучатся читать книги, потом — фантазировать, а потом перестанут отличать электронную чушь от действительности. Пройдёт время, они повзрослеют, и в один прекрасный день я прикажу им всем встать на колени. И они встанут, даже не поняв, что происходит. И тогда я прикажу им восславить моё имя и признать меня своим единственным повелителем. И они признают меня божеством, мистер Додж. Все, все на этой планете будут молиться на меня и верить только в меня одного. Поколение людей сменяется каждые двадцать пять лет; поверьте мне, это не такой большой срок, время летит ох как быстро. И вы тоже будете не последним человеком в этом новом, послушном, а значит, совершенном мире…
   Что касается мистера Доджа, то он не признавал никаких умозрительных теорий, тем более касающихся какого-то весьма отдалённого будущего. Он сплюнул в пустую кофейную чашку и проговорил:
   — Нельзя ли поближе к делу, Мисима сан.
   Мисима сан вернулся к действительности.
   — Хорошо, хорошо. Вы, американцы, слишком торопливы. В двух словах. Можете вообще не принимать в расчёт моих чудачеств. Итак, к делу. Вы получите образцы продукции, деньги, оружие и фальшивые документы. Вас забросят на территорию России. В течение сорока восьми часов, за это время вас не раскроют, вы должны заключить три договора на поставку моей продукции. Первый — с телевидением, на поставку моих мультсериалов. Второй — с торговлей, на поставку моих игрушек. Третий — с Виртуальным Министром, на торговлю и массированную рекламную кампанию в Рунете. Сделайте всё возможное, используйте все те грязные ухищрения, благодаря которым вы сделали себе имя и репутацию — подкуп, шантаж, угрозы…
   — Мой гонорар?
   — Два миллиона долларов сразу, только за кивок вашей головы. И ещё восемь — после вашего возвращения. Наличными. Здесь, в этом кабинете. Два дня интенсивной работы, и вы летите в Америку с чемоданом денег. Берётесь?
   Додж глубоко затянулся, затушил последнюю сигарету из пачки в кофейной чашке и неторопливо, но отчётливо кивнул.
   Тёмной августовской ночью невидимый для радаров самолёт-разведчик пересёк границу и хищной птицей пронёсся над территорией России.
   — Пора, — обернувшись, сказал помощник пилота.
   Додж растёр окурок по полу подошвой ботинка и решительно поднялся. За открытым люком свистел ветер и хлестал дождь. Опустив на глаза прибор ночного видения, диверсант оттолкнулся от края и бросился вперёд, в темноту.
   Встречный поток ударил и завертел его как пушинку. Сверкнувшая молния на мгновение осветила удалявшийся по направлению к границе самолёт. Додж дёрнул за кольцо — где-то вверху хлопнул, раскрывшись, парашют. Тёмный массив леса под ногами время от времени освещали яркие грозовые вспышки.
   Вырулив при помощи тросиков управления на поляну, шпион коснулся ногами мокрой травы и покатился кубарем по земле. Быстро поднялся, подтянул к себе парашют, свернул его в плотный рулон. Снял с себя рюкзак, вынул сапёрную лопатку и закопал рулон в землю.
   Выбрав место посуше, он прилёг на мох под густым деревом, подложил под голову рюкзак и прикрыл глаза. В специальном непромокаемом обмундировании было тепло и сухо.
   Утро на чужой земле встретило его лучистым восходом солнца, голубым небом и весёлой разноголосицей птиц. После ночной грозы каждая травинка, каждый листок благоухали свежестью, воздух был особенно чист и прозрачен. Где-то вдалеке слышалась перекличка выходивших на промысел грибников.
   Додж поднялся на колени, внимательно огляделся по сторонам и распаковал рюкзак. Вынул карту, сверился по компасу. Переоделся и зарыл в землю комбинезон.
   Четверть часа спустя из леса на обочину шоссе вышел высокий худощавый человек с бледным лицом и длинным носом. Он был одет в застёгнутый до подбородка плащ с перетягивющим талию кушаком, шляпу с обвислыми полями, полуботинки и клетчатые брюки. В одной руке он держал прикрытую листьями папоротника корзину, другой опирался о свежевыструганную палку.
   Проголосовав легковушку, он, широко улыбаясь, обратился к водителю на слегка ломаном русском:
   — До коррода, по-жалуйста.
   — Двадцатку заплатишь?
   — Та, годится.
   Додж отбросил палку, забрался на заднее сидение и нацепил на глаза чёрные очки.
   — Эстонец? — поинтересовался водитель, трогаясь с места.
   — Та. Из — Прибалтики.
   В кармане у Доджа лежали документы на имя Феопента Акакиевича Собакина, директора одного из московских пунктов вторсырья. В корзине были сложены: кейс, набитый иностранными деньгами и бланками договоров, проспекты и образцы продукции «Технопупса», мобильный квантовый суперкомпьютер, набор для изменения внешности, кредитные карточки и пистолет с отравленными пулями.
   Секретная миссия шпиона Собакина в России началась согласно разработанному плану, без помех, в чётко обозначенное время.

Глава третья
АГЕНТУРНАЯ СЕТЬ ВОЛШЕБНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

   Приближалось Первое сентября, в редакции царило предпраздничное оживление. Человечки стряхнули с себя летнюю одурь, приободрились и готовили к выпуску свежий номер. Главный редактор, Мастодонт Сидорович Буквоедов, вычитывал у себя в кабинете звонкую передовицу, как вдруг зазвонил один из телефонов — чёрный, эбонитовый, устаревшей конструкции. Вздрогнув, редактор схватил тяжёлую трубку, а услышав голос, резко поднялся и вытянулся по стойке «смирно».
   — Так точно! — отчеканил он как на параде. — Так… — произнёс он, нахмурившись. — Та-ак… — голова его чуть склонилась на бок, а брови поползли вверх. — Та-ак!.. Несомненно. Несомненно. Будет сделано. Так точно. Незамедлительно. Все меры. Лучших агентов. Выполняю.
   Буквоедов аккуратно положил трубку на аппарат, наклонился к пульту связи и озабоченно проговорил:
   — Из Отдела расследований. Ко мне. Всех. Срочно.
   Знаменитая троица не заставила себя ждать. Мурзилка, Шустрик и Мямлик вошли в кабинет и остановились посередине ведущей к редакторскому столу ковровой дорожки. Буквоедов вышел им навстречу, нагнулся, подхватил всех троих огромной ладонью и усадил на стол. «Брр», — сказал от неожиданности Мурзилка и потряс головой.
   — Известно ли вам, — с места в карьер начал редактор, — что во время показа мультсериала «Технопупс» в Японии сотни мальчиков и девочек оказались в больницах с приступами ужасных судорог?
   Человечки испуганно переглянулись.
   — Известно ли вам, — продолжал Буквоедов, — что дети пытаются выпрыгивать из окон, чтобы летать, подражая героям мультфильмов?
   Шустрик от напряжения заискрился, а Мямлик перестал жевать резинку.
   — Есть подозрение, что фильмы закодированы! — прошептал Буквоедов. — И не только фильмы, но и вся продукция японской фирмы «Технопупс»!
   — Зачем?! — прошептал Мурзилка, икнув от волнения.
   — Зомбировать и подчинить! — прошептал Буквоедов.
   — Кого?!.
   — Детей. Они же когда-нибудь потом вырастут…
   Мурзилка и Мямлик ахнули, Шустрик вынул из груди предохранитель и упал на бок.
   — Масса сопутствующих товаров, — редактор снова повысил голос и заходил по кабинету. — Игрушки, карты, наклейки, электронные игры, комиксы и прочая вредная дребедень. Всё это может накрыть нас со дня на день словно волной цунами… А теперь самое главное. — Редактор уселся за стол. — Нам стало известно, что японская фирма «Технопупс» направила в Москву своего шпиона. Сегодня утром этот человек, — Буквоедов нажал клавишу, и на дисплее появилась физиономия Доджа, — был заброшен к нам на парашюте. Он вооружён, имеет фальшивую регистрацию и паспорт на имя гражданина Собакина.
   Человечки неприязненно всматривались в лицо шпиона. Шустрик, у которого включилось резервное питание, медленно поднялся на ноги.
   — Мы не в праве запретить кому-нибудь сотрудничать с фирмой «Технопупс», но мы должны оградить любого, к кому обратится Собакин, от подкупа, шантажа и угроз, — сказал редактор. — Вопросы есть?
   — Мы не можем оградить от подкупа, — заметил Мямлик. — Дело добровольное.
   Редактор некоторое время молчал, соображая, что сказал Мямлик. Потом высморкался в огромный клетчатый платок и закончил:
   — Ваша задача: проследить, опередить, воспрепятствовать. Идите. И немедленно задействуйте нашу агентуру!
   Прежде всего Мурзилка отослал в агентурный центр так называемую ориентировку на Собакина, то есть словесное описание. Эта информация, запущенная из центра, стала повторяться на глухих частотах по всем каналам телевидения и радио.
   И тут самое время разъяснить, что такое на самом деле представляет из себя агентурная сеть волшебного Департамента, кто может вступить в её ряды и почему.
   Агентами секретного Центра служат обыкновенные птицы, рыбы, кошки, мышки, собаки и прочие животные, которые летают, плавают и бегают вокруг нас буквально повсюду. Не все, конечно, а только самые сообразительные и посвящённые в тайны волшебного мира. Животные могут слышать такие особенные звуки — очень высокие или очень низкие — какие совершенно не воспринимает человеческое ухо. Достаточно агенту оказаться в пределах слышимости радио или телевизора во время передачи специального сигнала, как он тут же получит предназначенную ему информацию, не подвергая себя ни малейшему подозрению со стороны людей. Обратная связь с агентами осуществляется при помощи самых обыкновенных телефонов, компьютеров и прочих средств связи, имеющихся в каждом доме. Главное, чтобы хозяева ничего не заметили.
   Запустив ориентировку на Собакина, Мурзилка, Шустрик и Мямлик стали ждать сообщения от кого-нибудь из агентов, который первым опознает шпиона. Время шло, минуты тянулись невыносимо. Но вот, не прошло и получаса, как на экране высветилось первое агентурное сообщение.

Глава четвёртая
АГЕНТ ВОЛШЕБНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

   Агентом, приславшим первое сообщение, была маленькая беленькая мохнатая собачка по прозвищу Клеопатра. Она жила в богатой квартире и ни в чём не нуждалась. Её хозяйка целыми днями занималась исключительно своей внешностью, а когда ей это надоедало, принималась за собачку — мыла её дорогим шампунем, сушила феном, причёсывала так и сяк и подвязывала бантики. От всего этого Клёпа невыразимо страдала.