По мере того как кровь покидала тело Рейчел, она содрогалась все чаще и чаще, а ее взор застилала темнота. Но она не чувствовала ни боли, ни страха, и лишь печаль переполняла ее душу. Почему? Это слово вспыхивало у нее в мозгу; но ей не хватало ни сил, ни воздуха, чтобы выразить его протестующим криком. Два века ее существования, которые теперь сконцентрировались в крови, текли потоком из ее разорванных артерий и вен и находили прибежище в алчущей глотке Роберта. Но вот он замер и прекратил свою разрушительную работу. Она почувствовала облегчение и даже легкий ветерок, который охладил ее рану. Но ей вдруг захотелось, чтобы он продолжил. Роберт, нежно поддерживая Рейчел за плечи, опустил ее обессиленное тело на пол.
   Он плакал.
   – Прости меня. прости, но ведь ты сама говорила, что лишь бессмертные любовники имеют право нарушить закон, о котором смертные не имеют представления, – шептал он ей на ухо. – Я должен, Рейчел. Я люблю тебя – любил всегда и буду любить вечно.
   Это было все, что ей хотелось знать. Она попыталась изобразить на лице улыбку и едва слышным, слабым голосом прошептала:
   – Я люблю тебя, Роберт. Прошу тебя… пожалуйста… убей меня…
   Он кивнул в знак того, что расслышал ее последнюю волю и припал губами к ее губам, заставив ее замолчать на полуслове. Она никогда не узнает, почему он ее не дослушал. Роберт был уверен, что так будет лучше для нее. Времени на жалость и споры не оставалось. Меньше всего ему хотелось длить муки этой женщины. Поэтому он решил ничего не говорить, а только действовать. Действовать в тот самый момент, когда она почувствует себя на вершине блаженства. Он хотел положить конец ее существованию, не ставя заранее ее об этом в известность.
   Он пронзил рукой ее грудину, добрался до сердца и в одно мгновение лишил ее жизни. И тогда Лаура завопила в истерике.
   Прошла секунда, и Роберт, ошеломленный колоссальным количеством информации, хлынувшей в его мозг, рухнул на пол рядом с неподвижным телом Рейчел.
   Когда Лаура пришла в себя, она на цыпочках подошла к распростертым на полу любовникам. Она склонилась над ними и едва слышно спросила, обращаясь к Роберту:
   – Роберт? Ты меня слышишь? Роберт?
   Потом она подняла голову и среди звуков разгулявшейся стихии разобрала с каждой секундой приближавшийся вой полицейских сирен.

Эпилог

   Холодный дождь поливал землю. По сторонам извилистой дороги вздымались к небу вершины гор. Самые высокие из горных пиков уходили далеко вверх и терялись среди облаков серо-стального цвета. Кэтрин вела автомобиль по заброшенному шоссе, которое на первый взгляд вело в никуда, в пропасть. Крис, сидевший с ней рядом, высунулся из окна и увидел сквозь разрывы в плотной стене тумана ржавые железные ворота, запертые на большой висячий замок.
   – Это въезд на территорию шахты, которую недавно закрыли, – сказал он, обращаясь к девушке. – Но если мы свернем за угол, то…
   Старая деревянная, гнившая под дождем вывеска приглашала посетить «…Берроуз, штат Виргиния. Население…». Когда-то на вывеске имелась и цифра, но теперь она была закрашена краской из аэрозольного баллона, а рядом от руки было приписано словечко «сумасшедшее». Поэтому в своем окончательном варианте надпись читалась следующим образом: «Добро пожаловать в Берроуз, штат Виргиния. Население сумасшедшее».
   Они на небольшой скорости въехали в город и начали кружить по улицам, застроенным разномастными деревянными домиками – ветхими и выглядевшими ничуть не лучше сгнившей под дождем вывески, приглашавшей путешественников в город. Кэтрин остановила машину у полуразрушенного здания, бывшего в свое время универсальным магазином. Кэтрин подхватила Криса под здоровую руку и помогла ему выбраться из машины. Его сломанное запястье все еще находилось в гипсе. Врачи в Лондоне предупредили Криса, что в будущем ему потребуется операция. Они также не могли ответить на вопрос, до какой степени восстановится былая подвижность пальцев. До полного выздоровления, во всяком случае, было еще очень и очень далеко.
   Девушка оглядела окружавшие маленькую площадь потрепанные домишки. Дерево построек гнило и покрывалось плесенью, а сквозь трещины в бетонной стене заброшенного гаража пробивалась ядовитая зелень сорняков. Старомодные заправочные колонки были искорежены до неузнаваемости рукой неизвестного вандала.
   Крис обратил внимание на нависавшие над городом скалистые горы – на фоне свинцового неба они выглядели зловеще, а сосны, которые росли на их крутых склонах, были, казалось, выкрашены в черный цвет.
   – Ну как? Вписывается все это в общую картину? – спросил он.
   – Боюсь, что вписывается – и даже очень, – ответила Кэтрин и протерла свои темные очки.
   Как только Крис закурил, из плотного влажного тумана возникла человеческая фигура. Когда человек подошел поближе, стало ясно, что перед ними старик примерно семидесяти лет Он был хромым и при ходьбе опирался на деревянную клюку.
   – Могу ли я вам чем-нибудь помочь? – осведомился незнакомец.
   – Мы просто смотрим.
   – До сих пор Берроуз не больно привлекал туристов.
   – Вы здесь живете?
   Морщинистое лицо человека исказила гримаса.
   – Черт, здесь уже никто не живет Я из Бейкер Бриджа, что в пяти милях отсюда. Если вам нужны бензин, еда и место для ночлега, вам лучше всего остановиться там. В Берроузе вы ничего не найдете.
   – И давно здесь такое запустение?
   – С тех пор как закрылась шахта – с 1975 года. Какое-то время здесь еще жили люди, но в семьдесят восьмом – семьдесят девятом отсюда выехали все, так что теперь в городе ни единой души.
   Крис предложил старику сигарету, и тот не стал возражать. Охотник на вампиров поднес аборигену спичку, и пока тот прикуривал. Крис, стараясь не вызвать подозрений, небрежно спросил:
   – Скажите, вы проживали здесь или поблизости в 1963 году?
   Старик выпустил из ноздрей дым и сказал:
   – Начитались, должно быть, всякой дряни о разных чудовищах в горах? Так вот знайте, что каждое слово, написанное в те дни об этом городишке, – чушь собачья. Да, да – каждое слово!
   – Это почему же?
   – А потому что ни один из этих писак не удосужился сюда приехать и на месте разобраться, что и как! На самом деле никто не знает, что здесь происходило. Мы, в Бейкер-Бридже, живем в пяти милях отсюда – и то не догадываемся.
   Крис посмотрел на видневшиеся кругом следы запустения. Судя по всему, Берроуз и в лучшие времена являлся не самым уютным уголком на свете. А уж когда поблизости поселилась Мэрилин Уэббер… Жители города, должно быть, неоднократно задавали себе вопрос: за какие грехи на них обрушилась подобная напасть?
   – Вы когда-нибудь слышали о женщине по имени Мэрилин Уэббер?
   – Что-то такой не припомню.
   – а о Рейчел Кейтс?
   – Не имею чести знать.
   – Тогда вы, может быть, слышали о докторе Эндрю Мартине?
   Старик покачал головой.
   – В таком случае скажите, что вы сами по поводу всего этого думаете?
   – Да ничего я такого не думаю. Но вот результаты мне видеть приходилось. Вот бедолаги! Некоторые из больных бежали из этого города к нам в Бейкер-Бридж – только бегство им не помогло. Все они были психи – будь здоров! И со временем умерли – все до единого. Так-то! – закончил рассказ старик и бросил взгляд через дорогу, где виднелась заброшенная церквушка. Пронзительные зимние ветры сорвали покрытие с кровли, а время лишило церковь былой торжественности и значительности. Теперь она тихо отходила в небытие, постепенно разрушаясь с каждым годом…
   – И что же, никто не знает причины этой болезни?
   – Есть кое-какие соображения. Власти нам твердят; что это был вирус, но мы-то знаем цену этому бреду. Есть люди, которые полагают; что виной тому некое животное, поселившееся в здешних горах, – тут он кивнул головой в сторону гор, стеной окружавших Берроуз. – Говорят, что оно похоже на человекообразную обезьяну. Некоторые договаривались до того, что называли этого зверя – подумать только! – человеческим существом.
   – Человеческим?
   – Именно. Были два психа, которые утверждали, что это женщина. Красивая голая женщина. Странные соображения, доложу я вам.
   Крис и Кэтрин обменялись взглядами. Итак, Мэрилин Уэббер, Рейчел Кейтс и вот теперь – Роберт Старк. Только где он?
   – Они утверждали, что виной всему красивая обнаженная женщина, – загоготал старик. – Разве это не доказывает, что они рехнулись?
   Они молча наблюдали, как старик удаляется от них под дождем. Его силуэт постепенно терял очертания и скоро растворился в плотной молочного цвета пелене. Кэтрин прижалась к Крису и поцеловала его в щеку.
   – Давай-ка выбираться отсюда, – предложила она. – Уж больно здесь мокро, холодно и…
   – Мрачно, – закончил за нее Крис.
   Они снова сели в арендованный ими автомобиль и навсегда покинули Берроуз. На обратном пути они проехали через Бейкер-Бридж, где жизнь все еще теплилась, а через полчаса выбрались на магистраль, которая вела в Уинстон-Салем, находившийся уже в штате Северная Каролина. Первой нарушила тягостное молчание Кэтрин.
   – До сих пор не пойму, почему она нас не убила? – тихо спросила она.
 
   Роберту надоело бултыхаться в бассейне, и он выбрался из воды. Над головой ярко сияло солнце. Он глянул в сторону моря и увидел узкую полоску малахитового цвета, которая виднелась вдали, смыкаясь с обесцвеченным жарой небом. Вилла Рейчел была великолепна. Роберт про себя решил, что пора собираться. В два часа дня его ожидала встреча с адвокатами Рейчел, готовившимися передать в его собственность все, чем когда-либо владела эта женщина. Люди, которые занимались ее делами, специально для этого приехали сюда из Лиона – города, где она родилась. Они сразу же догадались, кто перед ними, и стали обращаться с ним соответственно.
   «Интересно, где сейчас Крис Лэнг и Кэтрин Росс?» – спросил себя Роберт. К величайшему своему удивлению, он узнал, что Рейчел их отпустила. Она видела, что они готовы были умереть, смирились со своей судьбой, и уже одно это явилось для Рейчел достаточным основанием полагать, что они свое получили. В данном случае она, можно сказать, проявила неведомое ей прежде снисхождение.
   Лаура была слишком шокирована случившимся и вряд ли обратила внимание на его прощальные слова, когда он, придя в себя, поспешил удалиться до прихода полиции.
   С моря подул свежий влажный ветерок, мгновенно смягчивший палящий полуденный зной. Роберт обратил внимание на старого садовника, вступившего в оживленную беседу с поваром. Обслуживающий персонал виллы набирался из местных жителей и состоял из четырех квалифицированных слуг – Рейчел любила жить в роскоши, куда бы ни забросила ее судьба.
   Его мозг пока отказывался принимать случившееся. И дело тут было вовсе не в моральных принципах. Лишь после того, как он унаследовал весь огромный жизненный опыт Рейчел и ее безграничные познания, ему удалось до конца осознать величие своей убитой подруги.
   Хотя Роберт и стряхнул с себя человечность, словно горькое утреннее похмелье, он поначалу продолжал верить, что заложенные в него с детства принципы смогут отвратить его от убийств и не позволят ему сделаться чем-то вроде Рейчел. Он в самом деле не мог себя простить за то, что сделал с Верноном. Вот и Лауру ему вовсе не хотелось убивать, хотя Рейчел очень на этом настаивала. Его отнюдь не прельщала перспектива бесконечных убийств, на которые, по словам Рейчел, он был обречен лишь по той причине, что его трансформация в новое существо удачно завершилась. Ему не хотелось превращаться в кровавого маньяка, потому-то он и разделался с Рейчел, желая прекратить вакханалию убийств и насилия. Итак, вдохновленный благими намерениями, он убил ту, которую любил.
   Но теперь она сделалась частью его самого, и он осознал все богатство ее натуры. Он понял наконец, на какой акт самопожертвования решилась эта женщина, когда предложила ему Лауру в качестве свадебного подарка. Он поглотил Рейчел полностью и окончательно убедился, что убивать ему все-таки придется. Увы, он был рожден, чтобы гнаться за добычей и под конец вонзать свои клыки ей в шею. Он выяснил, что жизнь человека вовсе не такая уж большая святыня, как предполагал раньше. Нынче человек казался ему крайне незначительным существом, о котором не стоило сожалеть и который вряд ли представлял собой значительную ценность перед лицом бесконечного времени. Рейчел была права во всем, но теперь ее не стало, а он, Роберт, обречен следовать ее правилам игры. И он сделает так, что ее дух будет им гордиться. Что же касается коллекции мыслей и воспоминаний других людей, которую Рейчел составила благодаря своей способности усваивать богатства человеческого духа, то его собственная коллекция, – а ей еще только предстояло родиться – посрамит даже это несравненное собрание. Роберт только приветствовал ясность открывавшейся перед ним перспективы. Новые жертвы помогут ему справить тризну по бедняжке Рейчел.
   Хуже всего было другое: теперь Роберт отчетливо представлял себе тот ужас, которому в течение двух веков противостояла его бывшая возлюбленная. Но пока что проблема вселенского одиночества не слишком волновала, он займется ею позже, по прошествии многих и многих лет. Да и Рейчел он не потерял окончательно – она жила в нем. И не было силы, способной их разлучить.
   Взглянув на бирюзовую поверхность моря, Роберт закурил. Он снова вернулся к своей старой привычке. Но подобно Рейчел, он больше не дымил, как паровоз. Теперь он курил не от отчаяния, а ради удовольствия.