— По крайней мере, здесь довольно мягко, — сказала Кэти, расстилая одеяло и укладываясь на нем. — Прямо замечательно.
   В небе появились звезды. Кэти вспомнила, как они с Эриком когда-то лежали вот так в траве и разглядывали созвездия. Он знал их все, а ей было как-то важнее просто находиться рядом с ним.
   — Ложись вот сюда.
   Салит выглядела неспокойной. С заходом солнца ее настроение изменилось. Советница поставила на землю мешок и осталась стоять, прижимая к груди кристалл.
   Кэти села.
   — Что с тобой?
   Вдалеке завыла собака.
   — Он возвращается, да?
   Кэти вгляделась в даль, но ничего не увидела. Салит сжимала тонкий кристалл, словно нож. Он начал светиться.
   — Запомни, хами. Что бы со мной ни случилось, возьми рубин на равнину Назрит и зарой его в сердце паука.
   Кэти откинула прядь волос со лба и поднялась на ноги:
   — Давай уйдем отсюда. Я не знала, что он последует за нами.
   Салит покачала головой и не тронулась с места.
   — Рубин — важнее всего. Это единственная надежда Вистовима и Серых Королевств, а может, и Владений Света. — Она достала сапфир и сняла цепочку. — Возьми это. Может, когда-нибудь научишься пользоваться.
   Кэти бросила камень на одеяло и схватила Салит за плечи, резко встряхнув ее.
   — Перестань говорить ерунду! А ну давай забирай мешок — и пошли! Обгоним этого сукиного сына.
   Призрак снова завыл — на этот раз еще ближе и уже не тоскливо, а угрожающе. Это был вой охотника.
   Танадор поднимался в небо, омывая своим светом равнину. Тень Салит проползла по траве.
   — Ты не понимаешь. Я слишком устала, чтобы идти дальше. Я не так молода, как ты, и должна отдохнуть.
   Кэти отшатнулась, едва не споткнувшись о рюкзак, и пнула его, вымещая ярость.
   — Ты знала. Черт, ты специально все подстроила. — Она горько рассмеялась. — Этот кристалл — твое оружие, да? Будешь сражаться с ним?
   — От заката до рассвета этот зверь будет преследовать нас. Он может как угодно менять вид и размеры и даже принимать телесную форму. Смысл его существования — выполнить приказ господина. Должно быть, принц узнал меня или понял, какой талисман я несу. В любом случае он попытается меня остановить. Каджин Касст — известный некромант.
   Ветер усилился. Призрак неистово выл. Кэти постаралась побороть гнев:
   — Разве мы способны с ним сражаться? Не лги себе: у тебя это не получится.
   Салит нахмурилась:
   — Шанс у нас есть, если я сумею найти этим кристаллом его сердце. Все зависит от качества кристалла и от того, насколько прямы его грани. К сожалению, у меня не было инструментов.
   — Ты должна была сказать мне об этом! Я имею право знать.
   — Он пришел за мной. Тебя он даже не чувствует. Это ведь не настоящий призрак, а магическое создание.
   Ветер разметал волосы Кэти.
   — Это неважно. Хами, сестра. Мы вместе разберемся с этим засранцем.
   И — тут у нее перехватило дыхание. Огромная черная собака с горящими глазами стояла всего в нескольких футах от них. На шее у нее был золотой обруч с двумя алмазами. Собака угрожающе рычала и скалилась, пригнув острые уши.
   — Берегись! — Кэти оттолкнула Салит, когда пес прыгнул на них. Женщины упали, призрак мелькнул у них над головами, приземлился на одеяло и схватил один из мешков.
   — Нет! — Салит высвободилась из объятий Кэти и бросилась на чудище с кристаллом. Пес отбросил ее, но она успела выхватить мешок.
   Рубин вылетел наружу, ярко сияя. Воздух наполнился странными звуками, словно жужжали тысячи разъяренных ос.
   Пес кинулся к рубину, но Салит оказалась проворнее. С отчаянным криком она упала на кристалл, словно мать, защищающая ребенка. Острые зубы сомкнулись у нее на шее.
   Кэти тоже закричала и, выхватив из рюкзака фляжку, выплеснула ее содержимое на пса.
   Зверь отпустил Салит, задрал голову и завыл в бессильной ярости. Его шкура задымилась, и вот уже призрак растворился в воздухе, оставив лишь эхо своего воя.
   Кэти бросилась к Салит. Советница истекала кровью,
   — Не двигайся, — прошептала ей Кэти, отчаянно думая, что делать.
   — Ему нужен рубин, а не я. — Салит попыталась приподняться на локте и протянула Кэти рубин. Камень сиял и казался больше, чем обычно, больше ее ладони, отбрасывая на лицо раненой жуткие блики, в которых кровь казалась черной.
   Кэти завороженно смотрела на осу. Раньше она думала, что это мертвое насекомое, вроде тех, что попадаются в янтаре, но оса потрясала жалом, и крылья ее вибрировали.
   — Возьми же его скорее! — Салит вложила камень в окровавленные руки спутницы. — Не выпускай его, сестра моя!
   — Да пошел он, — отмахнулась Кэти. — Надо сначала позаботиться о тебе.
   — Ты не понимаешь. Призрак не уничтожен, мы лишь прогнали его. Он вернется.
   — А что с тем кристаллом? — Кэти уложила Салит на одеяло. Обе женщины были в крови. Слезы стояли в глазах Кэти. — Что делать? Что делать?
   Салит слабо улыбнулась:
   — Я так и думала, что он окажется недостаточно хорош. — Она протянула кристал сапфира Кэти.
   Снова послышался вой.
   Кэти резко обернулась и увидела призрак:
   — Рубин! Возьми рубин!
   Кэти выхватила волшебный камень из-под самого носа чудовища и подумала, что вот-вот погибнет, но внезапно пес заурчал, принюхался и отошел.
   — Он тебя не видит. — Голос Салит звучал словно издалека. — А когда ты держишь рубин, камень тоже невидим.
   Кэти перекрестила ей лоб, с трудом сдерживая слезы. Положив рубин между собой и Салит, она обняла советницу:
   — Равнина Назрит.
   — Да. Я помню.
   Кэти чувствовала, как жизнь Салит медленно ускользает сквозь ее пальцы. А когда взошел Танадор, она завернула тело советницы в одеяло и голыми руками вырыла ей могилу.
   Все это время рубин лежал в рюкзаке у нее за спиной. Когда работа была окончена, она наконец смогла выплакаться.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

   Глубоко в недрах Шерен Хиавы день и ночь горели масляные лампы. Люди сновали по подземным коридорам из одного помещения, где вместо двери была завеса из ткани, в другое. Горячий воздух был напитан запахами пыли и химикатов.
   Эрик спускался по узкой лестнице. Под глазами у него были темные круги, с лица не сходило угрюмое выражение. В последние дни он почти не спал и не ел и начал забывать, что следует мыться и бриться.
   Доу бежал за ним с небольшим светящимся шаром.
   Прямо над их головами завеса отодвинулась, и выглянул Валис. Он был без рубашки, волосы свисали мокрыми прядями.
   — А я уже собирался искать вас. Пойдем посмотрим, что у нас есть.
   Эрик брезгливо поморщился, войдя в большую комнату и тотчас ощутив едкий запах химических испарений. Это была примитивная лаборатория, уставленная склянками самой невероятной формы с еще более невероятным содержимым. Вдоль стен стояли книжные шкафы и висели непонятные карты. В углах дымились треножники.
   Это была лаборатория Шерен Хиавы, где ученые создавали парализующие яды для дротиков. Пятеро пожилых мужчин склонились над железным котлом, их худые тела блестели от пота.
   Один из мужчин поднял голову, вытер руки о кожаный фартук и знаком подозвал гостей. Эрик вспомнил его имя: Герон. Остальные почтительно поклонились. Герон сиял.
   — Думаю, нам удалось добиться желаемого, Эрик Погловски, — сказал он, потирая руки. — Обычное масло, но соответствующим образом обработанное.
   Герон взял с ближайшего стола соломинку и зажег ее:
   — Отойдите.
   Помощники расступились. Он бросил соломинку в котел с зельем, и тут же вспыхнуло голубое пламя. Зелье выгорело до самого дна, и по лаборатории поплыли клубы пара, пахнувшего корицей.
   — Завтра мы будем готовы.
   Герои усмехнулся. Он явно был доволен своей работой.
   — Возьмите вдвое больше людей. Даже втрое, — резко сказал Эрик. — К полуночи подготовьте как можно больше яда.
   Валис склонился над котелком, наблюдая, как гаснет последний язычок пламени, оставляя за собой черный след.
   — Мы не знаем, сколько у нас есть времени. Каджин Луре готовит атаку на Имансирит.
   Герои запрокинул голову и расхохотался:
   — Уж мы-то для него постараемся! Павит, Иол! Разбудите всех и соберите здесь. Уж мы-то постараемся — мало ему не покажется!
   Эрик и Доу вышли, и Валис опустил за ними полотняную завесу.
   — Боюсь, у старины Герона не все дома, — пробормотал он себе под нос.
   Эрика же меньше всего заботило душевное здоровье ученого — главное, что работа продвигалась.
   — Валис, я иду к Шубалу. Как можно скорее принеси нам образец яда.
   — Он называет его «Огнем Хиавы» и носится с ним, как ребенок с конфеткой.
   Эрик остановился на минутку и повернулся к старому товарищу.
   — У тебя отличное настроение, как я погляжу.
   — Ну и ладно. Кому от этого хуже? — Валис покосился на Эрика. — Мы все-таки делаем то, о чем я так долго мечтал.
   — Пытаемся плюнуть в Око Тьмы? — отозвался Доу. Оба секурнен ухмыльнулись.
   Эрик положил руки на плечи друзей:
   — Давайте надеяться, что мечта не превратится в ночной кошмар.
   И они зашагали по коридору, но почти сразу же наткнулись на молодую женщину, с трудом волокшую целый ворох сетей. Она поприветствовала их с каким-то особенным почтением, от которого Эрику стало неловко.
   — Видишь, Эрик намуе рана секойе? — с гордостью произнесла она. — Все женщины и дети Шерен Хиавы помогают вам. Неплохие сети, да?
   Эрик поднял угол крайней сети и нашел, что она намного легче и сработана из более тонкого и прочного волокна, чем сети чолов, — разорвать ее руками было совершенно невозможно.
   — Замечательно. Отнеси их прямо на крышу Аланне, хами рана секойе.
   — Это великий день для Шерен Хиавы, — пропела женщина, убегая. — Великий день!
   Эрик посмотрел ей вслед:
   — Доу, ты уверен, что я поступаю правильно?
   Юноша опустил голову:
   — Ты — намуе рана секойе, Эрик Зеленоглазый, доблестный сын Парадейна. Посмотри, брат мой, — никто в тебе не сомневается. Так откуда же твои сомнения?
   Мимо пробежали двое мужчин с ведрами.
   — Ну, это не ответ.
   Доу нахмурился и пожал плечами:
   — Возможно. Однако на твой вопрос можно будет ответить лишь задним числом, когда все окончится.
   Шубал уже ждал их в помещении, полном плавильных печей, возвышавшихся, словно сталагмиты. Тут и там суетились раздетые до пояса рабочие. Было жарко и душно, огонь и вода шипели, заглушая друг друга.
   — Сюда! — позвал Шубал. Его широченная грудь блестела от пота, волосы были обвязаны грязной тряпкой, борода обожжена.
   Эрик двинулся было к нему, но задержался посмотреть, как рабочий поднимает длинную трубку и выдувает пузырек хрупкого стекла. Но стеклодув сердито посмотрел на него, словно прося не мешать, и Эрик прошел мимо.
   Шубал поднял руки в традиционном приветствии. Он потерял более половины своих людей, когда первая волна «посланий» пересекла границы Вистовима, и привел уцелевших воинов в ближайший Шерен, поскольку иного выхода не было.
   — Здесь жарко, — сказал Шубал. — Пойдемте в соседнюю комнату.
   По дороге он облился водой из бочонка и допил остаток.
   — Смотрите: правда, они великолепны?
   На длинном столе лежали рядами пустотелые стеклянные трубки-дротики. Молчаливый рабочий сажал на клей оперение, не обращая внимания на вошедших. Его напарник ловко обматывал противоположные концы еще теплых трубок тончайшей материей.
   Эрик огляделся и увидел, что довольно большое помещение освещено всего лишь полудюжиной свечей.
   — Доу, обеспечь более приличное освещение, а то бедняги ослепнут.
   Юноша положил на стол светящийся шар и обещал принести еще.
   Дротики оказались лучше, чем можно было надеяться. Эрик поднял один из них и внимательно осмотрел. Он еще не был снабжен наконечником и зарубкой, чтобы прилаживать его к тетиве.
   — Сколько их? И готовы ли наконечники?
   Шубал показал ему стоявший на соседнем столе ящик:
   — Они здесь.
   Он запустил пятерню в ящик:
   — Смотри. Весь Шерен работает, не зная ни сна, ни отдыха.
   Шубал взял свечу, подошел к стене, показывая висевшие на ней тонкие кожаные ремешки и прислоненные рядом сотни стеклянных трубок. В дальнем углу комнаты лежали связки тонких шестов.
   — Скажи мне еще раз, как это называется.
   — Лук.
   Эрик взял один из них и показал новому товарищу, как натягивать тетиву. Ему казалось странным, что мир, погрязший в войнах, до сих пор не знает такого простого оружия. Впрочем, луков не было и у некоторых земных племен, а высокоразвитая цивилизация инков обходилась даже без колеса. Чему уж тут удивляться?
   Из смежной комнаты донесся знакомый кашляющий смешок. Секунду спустя появился Герон с кувшинчиком янтарной жидкости. За ним следовал Валис.
   — Он хочет попробовать, — виновато пробормотал гигант.
   — Очень хорошо. Снимите все со стен и принесите пару ведер с песком.
   Шубал и Валис отодвинули тяжеленный стол. Эрик попробовал взять сосуд у Герона, но старик взволнованно закричал:
   — Нет! Я сам!
   Он уверенно наполнил жидкостью одну полую трубку примерно до половины и передал Эрику:
   — Хватит, наверно. Не собираемся же мы сжечь башню?
   Эрик взял оперение и тщательно приладил его, дав клею подсохнуть. Из соседнего помещения уже набежали рабочие, прослышав, что происходит что-то интересное. Они принесли два ведра с песком и столпились в дверях.
   — М-да. Боюсь, комната маловата. Пошли в коридор. Ребята, возьмите стол и свечу.
   Рабочие расступились, пропуская Эрика. В одной руке у него был лук, в другой — драгоценная стрела. С помощью рабочих Шубал и Валис развернули тяжелый стол и с трудом вынесли через узкий дверной проем. Валис разогнал всех, чтобы не мешались на пути.
   Эрик приложил стрелу к тетиве. Герон, стоя у него за спиной, поджег тонкую ткань. Эрик натянул лук, едва не обжегшись; это не требовало больших усилий — все луки были изготовлены из гибкого ивняка. Будь они не такими гибкими, можно было бы сломать хрупкие стрелы.
   Он отпустил тетиву. Стрела мелькнула в воздухе и ударила в стол в двадцати шагах от места, где стоял Эрик. Горящая ткань подпалила снадобье Герона, и вспыхнуло пламя.
   — Песок! — заорал Валис и бросился засыпать огонь.
   — Испытание пройдено! — радостно восклицал Герон, хлопая в ладоши. — Огонь Хиавы! Я создал его! Мое изобретение! Огонь Хиавы!
   Эрик смотрел на обожженную поверхность стола и рассыпанные по полу осколки.
   — За работу, — тихо сказал он. — Еще многое надо сделать.
   Шубал подошел и забрал у него лук.
   — Вот это оружие! — Он словно впервые увидел священный предмет какой-то незнакомой религии. — Так мы сможем изменить ход войны.
   Эрик был мрачен:
   — Проследи, чтобы стрелы были готовы в кратчайший срок и их сразу же отнесли бы на крышу. Мы отправляемся в Но-Фериен за два часа до рассвета. Кто-нибудь, уберите стол с прохода.
   Рабочие с ликованием принялись за дело. Шубал радостно хлопнул Эрика по плечу и побежал догонять Герона. После встречи в Каприте было странно видеть такое дружелюбное отношение с его стороны.
   — На войне и не такое бывает, — пробормотал Валис, словно читая его мысли. — Знаешь что, отдохни, пока есть возможность.
   Эрик вздохнул. Предложение показалось ему разумным — позади была не одна бессонная ночь, но что еще ждало впереди?
   — Четыре часа, — нехотя согласился он. — Не больше. Разбудишь меня?
   Валис кивнул, и Эрик отправился в свою комнату, которая располагалась одиннадцатью этажами выше. По лестнице, казавшейся бесконечной, сновали мужчины и женщины, словно не испытывавшие перед битвой ни страха, ни беспокойства.
   Поднявшись, он закрыл за собой дверь и устало привалился к ней, опустив голову. Так он и стоял некоторое время, стараясь ни о чем не думать, пока в раскрытое окно не подул свежий ветер, коснувшись его заросшей щетиной щеки.
   Здесь Эрика никто не мог увидеть, и он позволил двум слезинкам скатиться из глаз при мысли о Кэти, потом ущипнул себя за переносицу и вытер глаза. Если бы было так же просто прогнать тревогу! Без Кэти он чувствовал себя лишенным души, пустой оболочкой.
   Два дня он летал над пожарищем, разыскивая Кэти, Роберта и Салит, но нашел лишь несколько солдат-чолов, да и тех не сумел спасти. Пламя пожирало все на своем пути: каждое дерево, каждую травинку. Наконец оно поглотило и его надежды.
   Грудь разрывало от безмолвных рыданий, но он твердо решил: больше слез не будет. Он сел на кровать и пробежал пальцами по лоскутному одеялу искусной работы, поражаясь мельчайшим аккуратным стежкам. Кто-то трудился над ним, наверное, не одну неделю.
   Кэти и Бобби уже не вернуть, но надо остановить Каджин Луре и Каджин Касста в их безудержном стремлении к власти и разрушениям.
   Он не раздеваясь лег на кровать и подложил руку под голову. Оставалось лишь закрыть глаза и уступить усталости, но Эрик подумал о Шандал Карг. Что, если она снова ждет, словно паук, притаившийся в черной паутине?
   На этот раз он был готов к встрече с ней. Безо всякой видимой причины Эрик повторял стихи из последней книги брата:
 
   Положи меня на землю
   И прикрой мои глаза.
   К Сердцу Тьмы в чертог стеклянный
   Полетит моя душа.
 
   Он и не заметил, когда впервые прочел их, что стихи эти похожи на молитву. Или Роберт так и задумал? Братья Погловски были не слишком религиозны. Эрик повторил строки, прислушиваясь к звучанию каждого слова, и понял, что они выглядят незаконченными. Он прошептал их снова, на этот раз добавив от себя:
 
   Если же без пробужденья
   Я умру к исходу дня,
   Вырви это злое сердце —
   Дар последний для меня.
 
   Аланна облокотилась о парапет и запела, обращаясь к стае драконов, паривших в ночном небе над Шерен Хиавой. В ее голосе слышалась нескрываемая горечь, и звери отвечали сердитыми криками, описывая широкие круги над башней. Воздух содрогался от движения огромных крыльев.
   — Она тоскует по твоему брату, Эрик, — сказал Доу, прилаживая к поясу духовую трубку.
   — Это не горе, — ответил Валис. — Это что-то более тяжкое и опасное.
   — Опасное для Каджин Луре, — уточнил Эрик. Ему хотелось подойти к Аланне, обнять и утешить ее, но было слишком много работы. Он огляделся по сторонам. Башня напоминала Шерен Чад, только на вершине не было треножника со светящимся шаром. Впрочем, при свете Танадора и Мианура не было нужды в дополнительном освещении.
   Все секурнен Имансирита и Вистовима собрались здесь, предварительно одевшись во все белое и очистившись маслом листьев кремат. Они были полны мрачных предвкушений.
   Крыша была завалена луками, колчанами и сетями. Было здесь и два котла с горящими углями.
   На крыше появились члены Совета Имансирита. Они тоже были в белом. Следом показались прочие обитатели башни, искавшие хоть какую-то возможность попрощаться с родными и близкими или просто посмотреть.
   Джонатэ, старейшина Совета, приблизился к Эрику. Ветер трепал его седые волосы и полы одеяния, но в движениях старца чувствовались сила и достоинство. Он поднял ладони, приветствуя Эрика.
   — С тобой улетают наши надежды, намуе рана секойе. Вистовим пал, и нет больше сомнения, что «послания» Каджин Луре угрожают теперь Имансириту. Наши судьбы в твоих руках. — Он прервался и окинул взглядом Доу. — Этот мальчик слишком юн для битвы.
   Доу гордо вскинул голову:
   — Я мужчина.
   — Это Доу намуе рана секойе, — сказал Валис. — Всадник Поющего Сердца, достойный твоего уважения.
   — Хорошо, молодой человек. Я не хотел тебя обидеть.
   Старейшина снова повернулся к Эрику, спрятав руки в широких рукавах:
   — Будешь ли ты убивать в этом бою, сын Парадейна? Ты знаешь закон нашего мира. Духи мстят своим убийцам.
   — Я знаю. — Эрика больше всего беспокоил именно самоубийственный характер предприятия, в которое он втянул секурнен. — Мы будем стрелять как можно осторожнее. Большая часть жителей Но-Фериена, по идее, должна разбежаться, но жертвы неизбежны. Все всадники знают, чем они рискуют.
   — Условия игры изменились, Джонатэ, — сказал Валис. — Так всегда бывает перед пришествием Шаэ'алута. Каджин Луре научился безнаказанно убивать и уже разгромил Сибо, Вакрис и Вистовим. Разве ты этого не знаешь, старик? Настали Последние Предрассветные Часы.
   Джонатэ кивнул:
   — Да. Последние Часы Тьмы — и никогда она и ее слуги не были так отчаянны и хитры. — Он взял Эрика и Валиса за руки. — Будьте осторожны, дети мои. Да пребудут Ор-дхаму и Таэдра в ваших сердцах.
   Он присоединился к остальным членам Совета, благословлявшим секурнен.
   Валис наклонился к Эрику:
   — Ты видел ее во сне?
   Друга этот вопрос не удивил. Он часто обсуждал с Валисом свои сны.
   — Нет.
   — Хорошо. Возможно, что-то отвлекло ее внимание. Настало время лететь. Эрик достал гармонику и оглядел небо. Тень кружил отдельно от других драконов. Эрик не мог не думать о брате: он надеялся, что Роберт однажды тоже найдет себе дракона и они вместе будут летать над Пейлноком.
   Но Кэти и Бобби погибли в огненном аду.
   Настало время Каджин Луре расплатиться за это.
   Он поднял с пола колчан. Все притихли и выжидающе посмотрели на него. По приказу Эрика секурнен вооружились луками и сетями.
   Он подошел к Аланне и коснулся ее плеча.
   — Хватит. Пусть все позовут своих драконов.
   Ее глаза были красными от слез. При виде женщины, которую любил его брат, Эрик едва не потерял самообладания — сердце у него разрывалось. Много дней он избегал Аланну, боясь этого момента. Она закусила губу и молча обняла его.
   — Я хочу выпустить первую стрелу, Эрик. — Внезапно ее голос стал жестким, руки сжались в кулаки. — Я хочу увидеть, как огонь уничтожает Но-Фериен — так же, как он уничтожил Роберта.
   — Выбери оружие, — тихо сказал он. — Полетишь справа от меня.
   Один за другим секурнен вызывали драконов. Герон, в длинных перчатках из толстой кожи, с лопаткой, полной горящих углей, подходил к каждому. Драконьи седла были снабжены закрытыми металлическими сосудами, не больше кулака каждый, и старик наполнял их углями.
   Наконец на башне остались лишь Эрик, Доу, Валис и Аланна. Теперь они были словно одна семья. Друзья обнялись на прощание.
   — До встречи в Лурун-Баре, — сказал Эрик. Он смотрел, как товарищи улетают один за другим, пока не настала его очередь.
   И тогда он приложил к губам гармонику. Свет Танадора переливался на серебряной инкрустации. Тень нетерпеливо ожидал зова. Эрик на миг задумался, потом взглянул на свои белые одежды, усмехнулся и заиграл «Когда святые маршируют».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

   Драконы перелетели Лурун-Бар и появились в небе над Но-Фериеном. Аланна летела впереди, ветер трепал распущенные волосы. Девушка приложила стрелу к тетиве и коснулась ее обернутым тонкой тканью тлеющим углем.
   Дворец Каджин Луре стоял в самом центре города. Это было странное сооружение: повсюду громоздились искривленные башни, которые мог выстроить разве что совершенно безумный архитектор. Стены почернели от времени и покрылись трещинами.
   Внезапно Дымка пошел на снижение. Он направлялся прямо к ближайшей башне. Аланна натянула лук и выпустила первую стрелу в открытое окно. Из темного провала тут же вырвались языки пламени.
   Тень низко парил над городом. Эрик наклонился вперед и смотрел на улицы. Какая-то женщина заметила деакона и бросилась бежать. Мужчина перевернул тележку с соломой и спрятался за ней. Впрочем, народу оказалось меньше, чем предполагал Эрик: Но-Фериен был большой и, очевидно, многолюдный город.
   Вдруг Тень взмыл и перелетел городскую стену. Перед ними расстилалась широкая равнина. Эрик увидел, как солдаты в черном приблизились к воротам и застыли в ужасе, а затем разбежались.
   Он направил дракона обратно к городу как раз вовремя, чтобы увидеть первую атаку секурнен. Воздух почернел от драконьих крыльев. На Но-Фериен обрушился огненный дождь. Деревянные постройки горели и рушились, словно карточные домики.
   По улицам бежали немногочисленные жители, волоча свои жалкие пожитки. Но куда же подевались остальные? Эрик сунул гармонику в карман, и Тень полетел к дворцу Каджин Луре. С мрачным удовлетворением сын Парадейна выпустил стрелу в окно. У его друзей было преимущество: они могли одновременно петь и стрелять, у него же так не получалось.
   И тут подул сильный ветер. Тень отбросило назад. Эрик вцепился в луку седла, обжегся и едва не потерял драгоценную гармонику. Проболтавшись в воздухе несколько секунд, он отчаянным усилием вскарабкался на спину дракона и сунул ноги в стремена. Прежде чем удалось закрыть крышку металлического сосуда, половина углей разлетелась.
   Тень разверз пасть и заревел, молотя крыльями по воздуху. Эрик пригнулся; на этот раз он уже знал, как удержать равновесие.
   Небо рассекла бледно-голубая молния, в воздухе запахло озоном. Кто-то закричал. Эрик привстал в стременах и увидел, что это Шубал. Советник повис на одном стремени, потом внезапно отпустил его и полетел вниз, раскинув руки. Доу едва успел подхватить его.
   Наконец Эрику удалось разглядеть Каджин Луре на одной из башен. Маг приготовился к бою. Его черный плащ и длинные, до пояса, черные волосы развевались на ветру, руки были воздеты. В каждой руке он сжимал череп, высеченный из блестящего черного камня.
   Каджин Луре ударил черепа один о другой, и новый порыв ветра пронесся над городом. Мгновение спустя сверкнула молния, поразив одного из имансиритских секурнен. Дракон, оставшийся без всадника, пронзительно закричал, взмахнул крыльями и ударился о ближайшую башню. Сооружение рассыпалось, обратившись в груду камней, а пораженный скорбью дракон полетел дальше, куда-то за горизонт.