– Но ведь Хелльстад – не сказка, – сказал Сварог.
   – Тем более! Все должно подчиняться определенным законам, даже магия и заколдованные страны. А когда законы, как выясняется, не действуют…
   – Тогда? – жадно спросил Сварог.
   – Тогда приходится признать, что загадку нашим скромным разуменьем не одолеть, – вздохнул отец Грук. – И нужно идти самому, проверять россказни и гипотезы, но поди ты выбери время, да и храбрости следует поднакопить. И насущной жизненной необходимости в этаком вояже пока что нет…
   – А легендарный посох?
   – Чтобы наложить руку на этот посох, надо кое в чем не уступать его прежнему хозяину…
   – Да, насущная жизненная необходимость… – вздохнул Сварог, вставая.
   – Пойду я, пожалуй, к своим людям. Не проводите, граф?
   – Ну конечно, пойдемте.
   Когда они отошли шагов на двадцать, граф покрутил головой.
   – А ведь не вытерпит, пойдет в Хелльстад. Давно уже собирается с духом… Честное слово, и я с ним пойду. Если уцелею после всего этого.
   Умная голова отца Грука давно оценена, теперь и со мной то же будет.
   Старые предания гласят, что в Хелльстаде удачи добивался главным образом тот, кому в большом мире терять было совершенно нечего. Правда, удача эта может выпасть двоякой, неизвестно, к добру или к худу – если не врут насчет хелльстадского короля, если он в самом деле есть и большой мастер искушать… Вон туда, видите вход?
   Сварог вошел в башню. Там было чисто, подметено, висели на крюках вдоль лестницы керосиновые лампы, пол устилали грубые домотканые половики.
   В общем-то, замок – жилище уютное, если за ним следить. И жить там, где не бывает зимы.
   Он стал подниматься по лестнице, пробуя тяжелые двери. Две оказались запертыми, третья отворилась.
   Леверлин, Делия и Шедарис сидели за столом, с полководческим азартом водя пальцами по огромной карте. Мара, засунув ладони под ремень, критически разглядывала огромный неуклюжий арбалет на стене и моментально обернулась на едва слышный скрип двери.
   – Военный совет? – спросил Сварог.
   – Разговор о странностях бытия, – ответил Леверлин.
   – И где же вы их усмотрели?
   – В нашем нынешнем положении.
   – А что, в нем есть странности? – хмыкнул Сварог. – Вот не замечал, по-моему, все ужасно буднично…
   – Они дело говорят, – Мара взяла подзорную трубу и принялась смотреть в окно.
   Сварог сел, спросил уже серьезно:
   – Какие странности вы видите, господа мои, и где?
   – Очень странно как-то нас ловят, – сказал Леверлин. – Мы с принцессой дворяне и в военных делах обязаны худо-бедно разбираться. А у капрала огромная практика.
   – Видели бы вы, как наш платунг ловили во время Таромайской войны, – не без самодовольства сообщил капрал. – Мы, надо сказать, были не без греха – сперли кое-что из княжеской сокровищницы. Между прочим, так и не поймали, иначе бы я тут не сидел… Так вот, там я впервые и понял, какая сложная и коварная вещь – толково поставленная облава. А Таромай, между прочим, – паршивенький Вольный Манор…
   – Итак, – нудным профессорским тоном начал Леверлин. – Мы вчетвером долго все обсуждали и пришли к выводу, что ловят нас крайне бездарно.
   Против нас – могучая государственная машина с опытными тайными службами, хорошей полицией, телеграфом и другими средствами связи. И тем не менее к объявленному шарриму весьма подходит унизительное определение «пресловутый». Конечно, большую часть пути мы прошли без дорог, лесами, обходя крупные города и гарнизоны. Но оказались у самой границы, так и не увидев признаков грандиозной облавы. Здесь, в Заречье, и вовсе царит сонная тишина. А такого не должно быть. Места отнюдь не идиллические – контрабандные тропки, поблизости – четыре границы. Насколько помнит принцесса, в Правом Треугольнике[39] размещены самое малое пять егерских полков – опытные, хваткие головорезы, привыкшие гонять контрабандистов и разбойников. Я не специалист, но за двадцать минут набросал план, вызвавший полное одобрение капрала, – поднять воздушные шары и планеры, рассыпать по лесам егерей, выставить на трактах и лесных тропах конные дозоры с собаками, посты на господствующих над местностью высотах. Это мы идем по незнакомым нам местам, а егеря и пограничные габелары знают здесь каждый кустик…
   – Может, они из-за шаррима сидят по казармам? – спросил Сварог.
   Делия ответила вопросом:
   – А вы стали бы полагаться в игре с такими ставками исключительно на кучку мушкетеров, пусть и наделенных странной способностью неотвязно идти по следу?
   – Пожалуй, нет, – признался Сварог.
   – Вот видите, – сказала Делия. – Это не похоже на отца. Он ни за что не допустил бы подобного безобразия. Дело тут не в фамильной гордости, просто я знаю, на что способны его генералы и протекторы. Мы бы не дошли до реки… – Она внимательно посмотрела на Сварога. – Ну, вы ведь тоже так подумали?
   – О чем?
   – Что отца уже нет, а вместо него… что-то…
   – Была у меня такая мысль, – сказал Сварог. – Но я ее по размышлении отбросил. Даже если на месте вашего отца… нечто, не обладающее умом и волей, остаются те самые генералы и протекторы, люди опытные. Что, их тоже всех подменили?
   – Вот и я им говорю, – сказал Шедарис. – Ситуация в точности отвечает старой солдатской мудрости: «Слушаю, но не исполняю». Приказы, быть может, и поступают исправно, но никто не торопится их выполнять. Пару раз по нам пальнул крейсер, вот и все.
   – Вот что, господа мои, – сказал Сварог. – Все это – зряшная гимнастика для ума. Как бы мы ни изощряли свои пытливые недюжинные мозги, загадку эту нам не разгадать. И все эти дискуссии положения нашего не облегчат. Правда, и не отяготят. И на том спасибо… Уж лучше будем отдыхать. Выезжать придется до рассвета.
   – Словом, не будем искать короля Шого, – не оборачиваясь, бросила Мара через плечо. – Ага, пылит что-то на горизонте, но слишком далеко пока…
   – Послушайте, кто такой король Шого? – спросил Сварог. – «Исчез, как король Шого»… «Искать короля Шого»…
   – Попусту тратить время, – пояснила Мара. – Искать короля Шого – заниматься заведомо бесполезным делом.
   – А в чем тут соль?
   – Плохо же вас учили истории, милорд, – улыбнулась Делия. – Около двух тысяч лет назад король Шого создал могучую державу, занимавшую около двух третей Харума. Даже, кажется, успешно очищал Ямурлак от нечисти – тогда в Ямурлаке ее водилось множество… Король исчез средь бела дня, когда шел из тронного зала, чтобы сесть в карету. Дворец в Аррахе сохранился до сих пор, я там бывала, туда до сих пор захаживают любопытные. Прямой коридор без окон поворачивает под прямым углом, тянется уардов двадцать и выходит на крытую галерею, откуда во двор ведет лестница. Король прошел мимо стоявшей у поворота стражи, свернул за угол, но на галерее, где ждала свита, так и не появился. Коридор – сплошной камень, без окон, дверей, потайных ходов и люков. Загадка… В свое время ею интересовались даже лары, но ничего, насколько мне известно, не обнаружили. Король словно растворился в воздухе. Иные некроманты клялись, что им удалось вызвать душу короля, но каждый раз оказывалось, что они лгали…
   – И версий за две тысячи лет набралось на приличную библиотеку, – сказал Леверлин. – Одна беда – ни одна проверке не поддается…
   – Идут, – возвестила Мара. – И не вижу я что-то в их стройных рядах боевого задора…
   Сварог подошел, взял у нее трубу. Из-за леса показался пеший отряд человек в триста. Красные мундиры, расшитые на груди черной тесьмой, а по рукавам – белой, черные лангилатаны с узкими полями, отделанные медью.
   Матросы с крейсеров. Впереди, как и положено, шел командир, сверкая золотым шитьем. Ехавшая рядом Арталетта что-то горячо ему втолковывала, то и дело нагибаясь с седла, а он шагал темнее тучи, хмуро уставившись в землю. Пушек при отряде не было.
   – Ну, это несерьезно, – сказал Сварог. – Пожалуй, нашего хозяина даже обидит такая пародия на штурм… Пойду отдохну. Кто знает, где мои командирские покои?
   – Пошли, – сказала Мара.
   Когда они вышли на лестницу, на внешней стене бахнула пушка – граф Сезар радостно приветствовал визитеров.
   – А не попахивают ли эти странности родным восьмым департаментом? – задумчиво сказал Сварог.
   – Вряд ли, – мотнула головой Мара. – Давай уж и дальше рассчитывать исключительно на себя… Между прочим, в твоей комнате отличная ванна, я уже поплескалась. Вода, правда, чуть тепленькая, ну да нам, бродягам, не привыкать. А на полу совершенно великолепные медвежьи шкуры, ничуть необлысевшие, мечта юной девы.
   – Послушай, юная дева, а если кто-нибудь ввалится? Мы в осажденном замке как-никак, – сказал Сварог, чтобы поддразнить ее, он я сам сгорал от нетерпения.
   – Там засовы внутри. И я всех предупредила, что командир будет занят разработкой стратегических планов. Иди купайся. Вино на столе, штопор на подоконнике, юная дева, как легко догадаться, будет на медвежьих шкурах.


Глава 5

ГАДАНИЕ В ЧАС ЛЕШЕГО


   Впереди шагал граф Сезар с керосиновой лампой. Следом шея Сварог, ведя под уздцы коня. Древние Сезары и в самом деле умели обустраиваться – ни один камень не выкрошился из старинной кладки, сверху через равные промежутки падали тоненькие лучики алого света (который Сварог простоты ради до сих пор им сновал про себя лунным), веяло прохладой. Копыта коней бесшумно ступали по выложенному войлоком полу. С поверхности земли не доносилось ни звука. Осада и в самом деле обернулась чистой комедией.
   Моряки расположились в деревне под защитой домов и время от времени вяло постреливали из мушкетов – их командир не был идиотом и не собирался бросать их на убой. Иногда появлялась Арталетта, бесившаяся от злости, что легко можно было определить даже без помощи подзорной трубы. Ближе к вечеру притопало две роты пехотинцев в синих мундирах, с легионными значками. За ними подъехали четыре упряжки с орудиями – но это оказались не осадные жерла, а обыкновенные полковушки. И боевого духа осаждающим прибытие пушек не добавило – как и появление двух верховых в раззолоченных чиновничьих вицмундирах (судя по перьям и позументу на высоких виклерах, не ниже пятого класса). Сановники с безопасного расстояния обозрели замок, посовещались с Арталеттой и обоими командирами, отбыли и больше не показывались. Четыре пушки стали изредка постреливать по воротам внешней стены, из-за малого своего калибра не причиняя урона. Сварог окончательно убедился, что Сезар – чудак весьма прагматичный и предусмотрительный, а затеянный им рокош так и не перерастет в кровавую бойню. Как выяснилось, согласно каким-то старым правилам «горродельский огонь» против дворянских замков применять воспрещалось, а убитых с королевской стороны пока что насчитывалось всего трое (это означало, что у графа есть все шансы отделаться штрафом и золотым арестом[40] на пару лет). У Сварога зародились подозрения, что Сезар, изрядно помотав нервы чиновникам вплоть до столичных, намерен дождаться, когда государственная машина раскачается, к замку нагонят парочку полков и сотню пушек, окрестности изроют траншеями, контрэскарпами и тихими сапами – и вот тут-то замок самым коварным образом сдастся. Судя по некоторым намекам отца Грука, так оно и обстояло. Возможно, дело было заверчено еще хитрее – есливспомнить, какойбеспределбудеттворитьсяна разбойничье-контрабандных стежках, пока все внимание и рвение пограничных властей будет приковано к мятежному замку…
   Тусклый свет керосиновой лампы упал на высокую дверь, окованную продольными железными полосами, Сезар открыл глазок, припал ухом к слуховой трубке и надолго замер. Бони держал наготове пулемет, пока граф бесшумно откатывал вправо дверь по хорошо смазанным роликам. В лицо им пахнуло холодком ночного леса. Сезар выскользнул во тьму и вскоре вернулся, прошептал:
   – Все тихо. Удачи, господа! Хур Симаргл!
   Сварог вывел коня под звездное небо. Дверь была устроена в крутом склоне широченного оврага. Высоко над головой виднелась причудливая кайма леса, деревья на краю оврага росли довольно редко, иные накренились, меж ними светили звезды, и тишина, Сварог чувствовал, была мирной. Один за другим из проема появлялись кони – копыта обмотаны тряпками, тщательно уложенные переметные сумы ничем не брякают, сапоги по мягкой земле ступают бесшумно. Сварог сам себе показался призраком. И ощутил легкое возбуждение – предстоял последний рывок, Хелльстад, как ни странно, обернулся желанной целью, которой все жаждали достичь побыстрее, тамошние опасности были неизвестными, а оттого словно бы и не страшными…
   Сварог пожал руку Сезару и подумал, что хороших людей ему все же встречается в этом мире больше, чем скверных, но этого не выскажешь словами, в чем вся печаль. Вскочил в седло и приказал:
   – Тронулись, держать строй…
   Всадники двинулись вперед, как тени Зачарованной Кавалькады.
   Проходили полные напряжения минуты, но сверху не гремели выстрелы, не трубил тревогу рожок, никто не заступал дорогу, и Сварог самую чуточку расслабился. Все находящееся под землей, насколько он знал, в большинстве случаев скрыто от любых магических усилий. Таинственное чутье Арталетты, гнавшее ее по следу лучше любой гончей, здесь окажется бессильно, и они успеют выиграть время. По крайней мере, Сварог надеялся, что так оно и обстоит. Сварог легонько коснулся конской шеи. Коней (Сезар щедро одарил каждого и заводным) следовало беречь пуще самих себя. Это последние.
   Других неоткуда будет взять – разве что в Хелльстаде отыщутся лошадиные барышники, готовые принять в уплату деньги большого мира…
   Вот и конец оврага. И никакой засады. Проскочили. Как и объяснял отец Грук, слева виднеется покосившийся каменный конь, ушедший в землю по колена, покрытый мелкими трещинами, почти сплошь заросший цепким плющом и увитый плетями синего вьюнка. Этот конь не имел никакого отношения к Хорсу – старинный межевой знак, магический символ, отгонявший нечисть, поставленный в неизвестные времена неизвестно кем. Лесовики болтали, что в полночь он восстает из земли и на нем объезжает чащобу Лесная Дева.
   Сначала Сварог им не поверил, но вспомнил, что ему собственными глазами довелось лицезреть Лазурную Деву, чье существование официальной городской наукой решительно отрицается, и сейчас на всякий случай бросил каменному коню под ноги серебряную монетку, как его научила паства отца Грука.
   Поехал дальше. За спиной еще чья-то монетка звякнула о камень.
   Он смотрел во все глаза. Так и есть – слева показалась старая просека, заросшая папоротником, высоченным, по грудь коням. Кони шли размеренной поступью, папоротник тихо шелестел, пару раз Сварога мазнула по лицу невесомо-липкая паутина, и он торопливо вытер щеки тыльной стороной ладони. Хотелось курить, но он крепился. Порой то слева, то справа раздавались эти непонятные ночные звуки, каких хватает в любой чащобе во все времена: резкий вскрик, то ли птичий, то ли лешачий, далекое уханье, взвизги, тихое фырканье, тихий треск веток, шорохи… Кони то и дело настораживали уши, косясь в полумрак, но особенно не беспокоились, а потому не тревожился и Сварог.
   Мара вдруг подняла левую руку и растопырила пальцы – подзывала его.
   Сварог дал коню шенкеля и моментально оказался рядом. Она тихо сказала, вертя головой:
   – Дымком несет. Из-за поворота.
   – Пожар?
   – Не похоже. Дымок кухней пахнет.
   Сварог принюхался, но не ему с безнадежно испорченным курением чутьем было состязаться с дикой кошкой. Он только спросил:
   – Думаешь, жилье?
   – Думаю.
   – Лесной пастырь меня ни о чем таком не предупреждал…
   И он поехал первым. Заводной конь послушно чапал следом. Сварог опустил руку на седло, коснулся ладонью рубина, украшавшего топор, смирнехонько висевший у луки топорищем вниз.
   Действительно, жилье. Довольно большой дом на расчищенной вырубке, окруженный невысокой оградой и больше всего похожий на обиталище зажиточного фригольдера. Светится только одно окошко.
   Откуда-то выкатился здоровенный лохматый пес и побежал вдоль ограды параллельно всадникам, скупо побрехивая. Пес оказался самым настоящим.
   Сварог тихонечко цыкнул на него, подумав, что собака – это хорошо. А замычавшая в хлеву корова – еще лучше. Ибо домашние животные на подворье и нечистая сила в доме – две вещи несовместимые.
   Скрипнула дверь. Высокая старуха, кутаясь в мужской плащ с капюшоном, проворно спустилась с высокого крыльца и направилась к низким воротам. Пес моментально подскочил к ней, заплясал вокруг. Потом успокоился вдруг и чинно удалился в будку – и осталось полное впечатление, что он получил недвусмысленный, неслышный людям приказ.
   Сварогу понадобилась пара секунд, чтобы убедиться: с черной магией старуха не имеет ничего общего. Но это еще не значит, что она вообще не имеет отношения к магии. Он чувствовал себя в безопасности, но подлинного облика старухи не смог ни рассмотреть, ни понять. Отчего-то казалось, будто перед ним нечто столь же изначальное и незыблемое, как лес и облака над кронами. И он, как нередко уже случалось, подчинился инстинкту.
   Старуха, не произнеся ни слова, распахнула створку ворот и взялась за другую.
   – Мы к вам в гости, бабушка, вроде бы не собирались… – сказал Сварог, остановив коня напротив нее.
   – А в засаду вы собирались? – проворчала старуха.
   – Вот уж туда мы точно не стремимся…
   – Почему же прямо на засаду едете?
   – Кто там, впереди? – спросил Сварог, решив не удивляться. Начнешь удивляться, суетишься в три раза больше и задаешь кучу ненужных вопросов…
   – А вам, в вашем положении, не все равно? – старуха управилась со второй створкой. – Те, кто исчезнут с рассветом. И лучше вам не стараться им доказать, что в этом лесу вы самые пробивные… Очень может быть, что и докажете. Вот только вас после этого не в пример меньше останется…
   Сварог молча направил коня в ворота. Он так и не смог вспомнить с маху, кто из здешней нечисти исчезает с рассветом, – да и не собирался ломать над этим голову.
   Странная Компания дисциплинированно повернула следом, и на дворе сразу стало тесно от сгрудившихся верховых.
   – Коней ведите в конюшню сами, – сказала старуха, безбоязненно похлопав по шее Сварогова жеребца (что тот перенес совершенно спокойно). – Слуг нету. Да не тревожьте вы топор, граф Гэйр, пусть себе висит.
   «Снова начинается», – подумал Сварог и сказал:
   – Я не тот граф…
   – Сама вижу, что не тот, а этот.
   – Откуда?
   – А вы откуда знаете, что я не вампир?
   – Знаю уж, – сказал Сварог.
   – Вот и я знаю.
   – Может, знаете еще, когда меня произвели в капитаны? – спросил Шедарис.
   – Ты до лейтенанта сначала дослужись, – отрезала старуха. – Проверять вздумал, сопляк… Поживи капралом. А вот кем ты умрешь, это я тебе, пожалуй, скажу, когда присмотрюсь поближе. Если ладонь дать не побоишься.
   Капрал, человек независимый и невоспитанный, повел коней в конюшню (странно обширную для такого домика с одинокой хозяйкой), бормоча под нос, что побоится он доверить старухе одну-единственную вещь, которую непременно доверил бы, будь она годочков на сотню помоложе. Старуха, обладавшая, похоже, тонким слухом, ласково сказала вслед:
   – Будешь нести похабщину – верь или не верь, ты у меня и молоденьким станешь без надобности…
   – Бабка, да я так, из ворчливости, – отозвался капрал не без испуга в голосе. – Что ты, в самом-то деле?
   Сварог без опаски поднялся следом за старухой на высокое крыльцо.
   Бони с пулеметом не расстался, поставив его у двери. Расселись по лавкам и на табуретах.
   – Есть хотите? – спросила старуха.
   Есть они не хотели после графского хлебосольства.
   – Ну, тогда просто так сидеть будем и ждать рассвета… – самым обычным тоном сказала хозяйка.
   Сварог огляделся – да, обычная комната крестьянского дома. Вот только… Почему к обычному крестьянскому дому нет никакой дороги, даже утоптанной стежки? Ладно, к постоялому двору ямурлакских вампиров как раз и вела дорога…
   – А покажи-ка ты нам, бабка, что-нибудь этакое, – сказал Бони. – Сидеть нам тут долго, а бабка ты необычная…
   – У трех из вас будут на головах короны, – сказала старуха небрежно, словно отмахнулась от надоедливой мухи.
   Сварог призадумался. В первую очередь, конечно, Делия – как-никак наследница престола. Следом, вероятнее всего, идет он сам – очень уж часто здешние колдуньи предсказывали ему корону, совершенно непонятно, правда, которую, все вроде бы расхватаны и никто своей отдавать на сторону не собирается. Кто же третий? Его спутники завороженно переглядывались, тоже пытаясь угадать.
   – Я и сама не знаю, кто, – тут же сказала старуха, отвечая на невысказанный вопрос, начертанный на всех без исключения лицах. – Это ж не письмена, господа проезжающие. Это образы, их еще прочитать нужно, а они, знаете ли, не всегда читаются. Вот и приходится предлагать их, какие есть, без всякой расшифровки… Три короны над тремя головами я вижу, а вот распознать эти головы – не взыщите…
   – Ну, а что нас ждет в ближайшем будущем? – спросил Сварог.
   – Это вам к астрологу следует, граф. Они большие мастера делать предсказания и на будущий год, и на завтрашний день. И не все из них шарлатаны – да сама я этого не умею. Удачи предсказывать бессмысленно – у всякого, кто играет в игры вроде ваших, удач впереди немало. Как и потерь.
   Насчет мелких неудач у меня плохо получается. Вот насчет крупных, к коим безусловно относится смерть… – Прохаживаясь по горнице, она вдруг мягко взяла ладонь Шедариса, вопросительно посмотрела.
   Капрал оказался на высоте: даже и не пытаясь вырвать руку, ответил вызывающим взглядом.
   – Ты умрешь генералом, – заключила старуха.
   – Значит, проживу еще чертову уйму времени, – хладнокровно прокомментировал капрал.
   – Ну, кто следующий? – На ладонь Леверлина она взирала подольше. – Берегись нежных песен, они могут принести и смерть…
   – Я их и сам пою…
   Она всмотрелась, покачала головой:
   – Пожалуй, берегись тех песен, что другие поют…
   Мара с видом крайнего скептицизма протянула руку.
   – Берегись солнца.
   – Учту и постараюсь поберечься, – отозвалась Мара покровительственным тоном рассудительного взрослого, не спорящего по пустякам с капризным ребенком.
   – Голову тебе отрубит лучший друг, – сообщила старуха Бони.
   – Эх, бабушка, будь у тебя зубов побольше, стало бы их поменьше… – вздохнул верзила, с точностью до миллиметра измерив взглядом дистанцию меж своим кулаком и острым старухиным подбородком.
   Делия смело протянула сверкнувшую перстнями руку.
   – Маленьких опасностей остерегайся еще сильнее, чем больших.
   Принцесса подняла бровь, но удержалась от вопросов.
   – Эх, а ну-ка… – азартно воскликнула тетка Чари, протягивая руку.
   Ответ последовал мгновенно:
   – Смерть тебе сулит шакра-чатурандж…
   Тетка даже огорчилась:
   – Я-то думала – море… В чатурандж я и до того не играла, а теперь и учиться не стану…
   – Ну, давай грабку, – капрал подтолкнул Паколета локтем. – Ты у нас последний остался, на закуску…
   – А командир? – запротестовал Паколет.
   – Командир пойдет замыкающим, как ему в иных случаях и положено…
   Одноглазый робко вытянул руку.
   – Смерть тебя подстерегает там, где много съедобного мяса без костей, – сказала старуха.
   Паколет откровенно почесал в затылке. Сварог, придав себе бравый вид, протянул ладонь.
   – Вот вам, граф, я такие вещи предсказывать не берусь, – пожала плечами старуха. – Вы кое-какими законами и правилами ну совершенно не предусмотрены… Учено говоря, расстояние безменом не измеришь, а вес линейкой не определишь… Только берегитесь вы мостов, очень вас прошу.
   Потому что сулят они вам сплошные неприятности. И своей крови остерегайтесь. – Она оглядела их всех, одного за другим. – Уж как получилось, господа мои, лучше объяснить не могу, по-другому и не бывает… Что всплывает, то и выкладываешь. А чем это обернется – знать не дано.
   – Был у нас в роте один организм, – сказал Шедарис. – В кости мошенничал гениально, но суть не в том… Предсказано ему было, что ждет его смерть от животного, на котором ездят верхом. Парень с тех пор и близко не подходил не то что к лошадям – ко всему, на чем только ездят верхом, к ослам, верблюдам. Дело было на Сильване, там верблюды водятся…