Джеки Д'Алессандро
Завидный жених

Пролог

   «Дорогой Филипп,
   настоящим сообщаю тебе, что из-за твоего упорного нежелания предпринимать какие-либо шаги для выполнения долга перед семьей и обществом мне пришлось самому заняться организацией твоей, черт бы ее побрал, свадьбы! И хотя кандидатура невесты еще окончательно не утверждена, дата и место свадьбы определены и не подлежат пересмотру – церемония состоится в Лондоне первого сентября сего года. Искренне надеюсь, что на этот раз в отличие от прискорбного случая трехгодичной давности ты не забудешь явиться. Я не только надеюсь, но и категорически настаиваю на твоем присутствии. За годы, которые ты провел, исследуя свалки Египта и прочих окраин, мое здоровье пришло в совершенный упадок, и доктор Гиббинс уверяет, что жить мне остается не больше года. И прежде чем сыграть в ящик, я желаю видеть своего сына женатым, занимающим подобающее его имени место в обществе и, если будет угодно Господу, имеющим наследника или ожидающим оного.
   Поскольку у тебя, очевидно, не остается времени на самостоятельный поиск невесты, ухаживания и прочую ерунду, я счел разумным обратиться к профессиональной свахе, которая и подыщет тебе подходящую супругу. К несчастью, после скандала, вызванного тем, что ты не соизволил явиться на предыдущую, черт бы ее побрал, свадьбу, перед ней стоит почти неразрешимая задача. Однако мисс Чилтон-Гриздейл – опытнейший брачный посредник, и я не сомневаюсь, что она найдет для тебя какую-нибудь дурочку, из которой впоследствии получится вполне приемлемая виконтесса. Также мисс Чилтон-Гриздейл берет на себя организацию всей церемонии вплоть до мельчайших деталей. От тебя требуется только явиться в нужное время в указанное место. И на этот раз тебе, черт подери, придется это сделать!
   С наилучшими пожеланиями, твой отец».

Глава 1

   Мередит Чилтон-Гриздейл задумчиво постукивала пальцем по подбородку, критически разглядывая стройную фигуру леди Сары Маркем, стоявшей на помосте в мастерской портнихи. От ее внимательного взгляда не ускользала ни одна деталь элегантного свадебного туалета – от скромного прямоугольного выреза декольте до кружевной пены оборок на подоле. Наконец на ее губах промелькнула тень удовлетворенной улыбки – Мередит понимала, что мадам Рене – самая дорогая портниха в Лондоне и любое проявление одобрения воспринимает как повод для того, чтобы взвинтить и без того непомерную цену.
   – Вы выглядите очаровательно, леди Сара, – заключила Мередит. – Лорд Грейборн потеряет голову, увидев вас.
   Она почувствовала что-то подозрительно похожее на зависть, сосредоточилась и еще раз внимательно оглядела стоящую перед ней молодую красавицу. Гордость за хорошо проделанную работу окончательно вытеснила неуместное чувство.
   Что ж, она действительно подыскала великолепную партию для лорда Грейборна. Леди Сара с ее милым характером, невинностью, прекрасными манерами, ангельским голосом и музыкальным талантом, несомненно, являлась бриллиантом чистейшей воды. Переговоры с ее отцом, графом Хедингтоном, которые Мередит вела от имени герцога Рейвенсли, отца лорда Грейборна, оказались деликатным и очень непростым делом даже для свахи с ее умением и опытом. Причиной таких сложностей, разумеется, был скандал, разразившийся три года назад, когда лорд Грейборн не явился на собственную свадьбу, организованную его отцом, предпочтя приличному и комфортабельному существованию охоту за следами исчезнувших цивилизаций вдали от подлинной цивилизации, среди пустынь, населенных дикими племенами. После этого только титул и семейные связи лорда Грейборна сохранили для него возможность когда-либо найти себе достойную партию, но даже и при этих несомненных преимуществах Мередит потребовались все ее дипломатические способности, лесть и всевозможные обещания, чтобы убедить графа Хедингтона отдать руку единственной дочери столь ненадежному претенденту. Задача осложнялась тем, что вокруг леди Сары крутились стаи не менее титулованных молодых людей и с безупречной репутацией.
   И все-таки она победила. Мередит едва не погладила себя по голове. Благодаря ее вдохновенным, если так можно выразиться, усилиям самая блестящая и обсуждаемая свадьба сезона состоится через два дня в соборе Святого Павла. После этого уже никто не усомнится, что Мередит лучшая сваха Англии.
   Сразу после объявления о помолвке два месяца назад мамаши девиц на выданье стали наперебой приглашать ее на бесконечные пятичасовые чаи, суаре и музыкальные вечера, чтобы обсудить два самых животрепещущих вопроса: кто из женихов может наилучшим образом составить счастье их милых дочурок и кто из молодых людей лондонского света всерьез намерен покончить с холостой жизнью в этом сезоне.
   Уже не в первый раз за последние несколько месяцев Мередит вновь задумалась о том, почему человек, по рождению имеющий право на все преимущества жизни в высшем обществе, наследник герцогского титула, у которого, казалось бы, не должно быть ни одной заботы в жизни, кроме погони за новыми удовольствиями, вот уже десять лет предпочитает всем этим благам цивилизации поиски зарытых глубоко в земле ненужных вещей, принадлежавших давно умершим людям. Ее практичный ум подсказывал ей, что это какое-то странное и опасное извращение и что если взгляды и пристрастия лорда Грейборна так сильно отличаются от общепринятых, то, очевидно, и его манеры оставляют желать лучшего. Недаром даже герцог признавал, что его сыну не повредит некоторая «полировка».
   Что ж, предсвадебную «полировку» Мередит ему обеспечит. Она никому не позволит испортить великолепного зрелища, плода многомесячных усилий, от которого зависят ее репутация и положение в обществе. Мередит оставалось только надеяться, что после свадьбы лорд Грейборн окажется любезным и покладистым мужем. Его внешность вряд ли обрадует невесту, если судить по портрету в золоченой раме, висевшему в кабинете его отца.
   Мередит мысленно припомнила юношу, изображенного на картине. Бедный лорд Грейборн! Герцог был весьма представительным мужчиной, в то время как он... Неуклюжий юнец, похожий на хомяка, с пухлым, бледным и угрюмым лицом, украшенным к тому же очками с толстыми линзами, за которыми скрывались невыразительные карие глаза. Разумеется, портрет был написан четырнадцать лет назад, когда лорду едва исполнилось пятнадцать. Оставалось надеяться, что годы, проведенные за границей, хоть как-то изменили его внешность к лучшему. Впрочем, все это не имело особого значения. Леди Сара не только являлась совершенным образцом светской молодой девушки, но и в отличие от многих своих сверстниц не питала никаких романтических иллюзий в отношении брака. И слава Богу! Потому что ей достанется далеко не прекрасный принц.
   Да, леди Сара прекрасно сознавала, что ее долг – выйти замуж, и выйти замуж не просто удачно, а в полном соответствии с пожеланиями своего отца. Мередит мысленно поблагодарила судьбу за то, что с леди Сарой не возникло тех сложностей, с которыми ей все чаще приходилось сталкиваться, общаясь с современными девушками, твердо решившими выйти замуж по любви. Мередит раздраженно закатила глаза. Замужество по любви, скажите пожалуйста! Уж она-то точно знает, что любовь не имеет никакого отношения к удачному браку.
   Мередит взглянула на леди Сару и обнаружила, что, судя по выражению ее лица, она вовсе не испытывает того счастья, которое, по общему мнению, полагается испытывать невесте накануне свадьбы.
   – Ну-ну, не хмурьтесь, леди Сара, – ласково укорила она ее. – На лбу могут остаться морщинки. Вы чем-то недовольны? Ваше платье...
   – С платьем все в порядке, – быстро сказала девушка. В больших глазах цвета незабудок отражались смятение и печаль, царившие в ее душе. – Я размышляла о том, что вы только что сказали... что лорд Грейборн потеряет голову, когда меня увидит. Вы действительно так думаете?
   – Моя милая девочка, как вы можете сомневаться! Мне придется держать наготове нюхательную соль, чтобы привести его в чувство, после того как он падет к вашим ногам.
   Глаза леди Сары стали еще больше:
   – О Господи, но я не хочу мужа, подверженного обморокам!
   Мередит тихонько вздохнула. Чувство юмора явно не входило в число многочисленных достоинств леди Сары.
   – Я выразилась фигурально, моя дорогая. Конечно же, лорд Грейборн совершенно не подвержен обморокам. Он ведь так много путешествует и постоянно находится на свежем воздухе. Разумеется, он очень крепкий и здоровый мужчина. – Мередит очень надеялась на это.
   Леди Сара, казалось, не совсем успокоилась, и Мередит взяла ее за руки, которые оказались холодными как лед.
   – Моя дорогая девочка, вам не о чем беспокоиться. Хотя, конечно, волнение так естественно за два дня до свадьбы. Думайте об одном: вы, несомненно, будете самой восхитительной невестой, ваш жених окажется на редкость интересным и галантным мужчиной, а ваша свадьба – событием, о котором будут говорить еще долгие годы.
   «И гарантией моего благополучного будущего», – мысленно прибавила она.
   В мечтах Мередит уже видела себя в собственном коттедже где-нибудь в Бате или Кардиффе – принимающей ванны, вдыхающей бодрящий морской воздух и пользующейся несомненным уважением окружающих. Ее мрачное прошлое похоронено так глубоко, что она ни разу и не вспомнит о нем. Свадьба леди Сары и лорда Грейборна представлялась Мередит не только кульминацией ее борьбы за респектабельность, но и началом новой жизни. Когда этот брак состоится, ее услуг будет добиваться все высшее общество, ее советы будут цениться необычайно высоко, а финансовое положение наконец-то упрочится. И все это она получит, занимаясь делом, к которому чувствует непреодолимое призвание, ибо твердо верит, что каждая женщина заслуживает доброго и достойного мужа. Ведь и ее собственная жизнь сложилась бы совсем иначе, если бы в свое время ее мать встретила такого человека...
   – Папа сказал, что судно лорда Грейборна приходит в порт сегодня днем. – Голос леди Сары вернул Мередит к действительности – Он послал лорду и его отцу приглашение пообедать у нас этим вечером. – Очаровательный румянец окрасил атласные щечки леди Сары. – Мне не терпится познакомиться с человеком, который станет моим мужем.
   Мередит улыбнулась.
   – Я уверена, что ему еще больше не терпится познакомиться с вами.
   Она с тревогой подумала, что двух дней, оставшихся до свадьбы, – пожалуй, недостаточно, чтобы заново познакомить лорда Грейборна со всеми правилами поведения в свете, которые он наверняка основательно подзабыл за время своих долгих странствий. Но ее утешала мысль, что именно в высшем свете лорд провел первые двадцать лет жизни и это не могло не оказать благотворного влияния на его нрав. А если и нет, то она сумеет должным образом подготовить его к свадьбе. А что будет потом – уже не ее забота. Пусть об этом волнуется леди Сара.
   С улицы послышался какой-то шум.
   – Интересно, что там происходит. – Леди Сара вытягивала шею, пытаясь увидеть что-нибудь поверх зеленых портьер, отделявших мастерскую портнихи от магазина.
   – Я сейчас посмотрю, – предложила Мередит, направляясь к большим зеркальным стеклам витрины.
   Улицу перегородили остановившиеся повозки и экипажи, а толпа, собравшаяся у витрины, мешала разглядеть источник этого беспорядка. Она поднялась на цыпочки, и ей наконец удалось увидеть опрокинувшуюся на бок повозку с хлебом. Мередит уже собиралась вернуться в мастерскую, когда заметила, как какой-то гигант приближается к повозке, потрясая зажатой в огромном кулаке плетью. Бог мой! Неужели он действительно собирается ударить мужчину, держащего на руках щенка? Мередит испуганно прижала руку к губам, но в ту же секунду другой человек, которого она видела только со спины, произвел какое-то неуловимо быстрое движение рукой с зажатой в ней тростью, и великан свалился к его ногам, как сбитая кегля. После чего спаситель кинул владельцу опрокинутой повозки монету, небрежно сунул трость под мышку и спокойно удалился, растворившись в толпе.
   Мередит перебежала к другому окну, надеясь получше рассмотреть удивительного героя, но он уже исчез из виду. Мередит с трудом перевела дух. Только сейчас она осознала, что вся дрожит, и источник этой странной дрожи находится где-то в желудке. Боже, какой он храбрый! И как двигается! Как... как сильный и ловкий хищник... Грациозно... стремительно. Вряд ли это благовоспитанный человек – уж слишком хорошо он умеет драться, но все-таки... Интересно, как он выглядит? А как владеет тростью! В его руках она превратилась в грозное оружие. Возможно, это и есть оружие – ее острый конец был покрыт каким-то необычным серебряным орнаментом. Мередит еще раз попыталась унять странную дрожь и, опустив глаза, обнаружила, что судорожно прижимает ладони к груди.
   Она тут же рассердилась на себя, раздраженно взмахнула руками и попыталась отогнать ненужные мысли. Его лицо не имеет для нее абсолютно никакого значения. Значение имеют только леди Сара и предстоящая свадьба. Она решительно направилась в глубь магазина, огибая по дороге горы разноцветных шелков, муслина и бархата, откинула зеленую занавеску и обнаружила, что ее подопечная лежит на полу и безуспешно пытается подняться, путаясь в длинном шлейфе. Мередит бросилась к ней.
   – Леди Сара! Что случилось? – взволнованно спросила она, помогая девушке подняться.
   Леди Сара выглядела смущенной и раздосадованной.
   – Я хотела посмотреть, что происходит на улице, наступила на подол и упала. Ужасно глупо!
   – Вы не ушиблись?
   – Кажется, нет. – Леди Сара осторожно пошевелила руками и ногами и облегченно вздохнула. – Нет, все в порядке. Пострадало только мое самолюбие.
   Мередит еще не успела обрадоваться, как девушка неожиданно прижала руку ко лбу, а другой схватилась за ее рукав.
   – О Господи, у меня вдруг ужасно заболела голова.
   – Вы не ударились ею, когда падали?
   – Нет... Во всяком случае, я этого не помню. – Она закрыла глаза. – Боюсь, мне надо прилечь.
   Мередит бережно подвела девушку к бархатной кушетке, стоявшей в глубине комнаты, и помогла лечь, пристроив ей под голову подушку.
   – Mon Dieu! – раздался от дверей испуганный голос вошедшей мадам Рене. – Что случилось?
   – Леди Сара нехорошо себя почувствовала, – сообщила Мередит, пытаясь скрыть охватившее ее волнение. Она прикоснулась пальцами ко лбу девушки и с облегчением подумала, что жара, кажется, нет. – У нее внезапно заболела голова.
   – Ах, не стоит беспокоиться, мадемуазель Мередит. Такое часто случается с невестами накануне свадьбы. Это все нервы. Я сейчас же приготовлю для нее свой особый отвар, и вскоре, – мадам Рене щелкнула пальцами, – она будет чувствовать себя tres magnifique.
   Мередит с сомнением рассматривала лицо леди Сары, покрытое восковой бледностью, и молилась про себя, чтобы мадам Рене оказалась права. Во всяком случае, до свадьбы еще два дня, и у девушки достаточно времени, чтобы поправиться.
   Все будет хорошо.

Глава 2

   Филипп Уитмор, виконт Грейборн, взволнованно мерил шагами небольшое помещение, расположенное справа от ризницы собора Святого Павла, и молил Бога, чтобы его невеста не явилась на собственную свадьбу.
   Он уже несколько раз доставал из кармана золотые часы и, чувствуя, как от напряжения сжимается желудок, проверял, сколько минут остается до начала церемонии. Время, казалось, остановилось. Неужели она все-таки приедет? «Господи, избавь меня и ее от этого!»
   До чего же, черт возьми, невыносимое положение! Хорошо ли он объяснил ей все? Поняла ли она? Позавчера, во время обеда, устроенного ее отцом, у Филиппа почти не было возможности поговорить с невестой наедине. Она отсутствовала за столом из-за сильной головной боли и неудачного падения, приключившегося с ней утром того дня. Сначала падение, потом головная боль. Будь все проклято, как раз этого он и боялся.
   В гостиной, однако, леди Сара присоединилась к ним. После нескольких минут любезного пустого разговора Филипп попросил показать ему галерею, и она, разумеется, согласилась. Он воспользовался этой единственной возможностью, чтобы рассказать ей... предостеречь. Она слушала с вежливым интересом, а когда он закончил, небрежно заметила:
   – Как это все... необычно. Я подумаю.
   И после этого опять оставила их, сославшись на головную боль. Когда на следующий день он зашел с визитом, дворецкий сообщил ему, что леди Сара не принимает, так как ей по-прежнему нездоровится. Он хотел побеседовать с ее отцом, но графа не оказалось дома. Филипп оставил для его светлости записку, но ответа на нее так и не получил. Вероятно, граф явился домой слишком поздно. А Филипп провел весь остаток вчерашнего дня на складе, среди множества тюков и ящиков в поисках того единственного предмета, который мог спасти их. Поиски его оказались безрезультатными, а это означало, что наступивший день, как бы он ни сложился, ничем, кроме несчастья, закончиться не мог.
   Филипп в сотый раз посмотрел на часы. Сейчас кто-нибудь зайдет и сообщит ему, что леди Сара приехала. Или что ее нет. В волнении он запустил пальцы в волосы, потом попытался ослабить душивший его галстук. Честь требует, чтобы этот брак состоялся, и она же запрещает ему жениться на ком-либо. Он представил себе свою прелестную юную невесту. Любой был бы счастлив назвать ее женой. Но у него при одной мысли об этом останавливалось сердце.
   В дверь постучали, и он нетерпеливо распахнул ее. На пороге стоял его отец. Молча глядя в глаза герцога, Филипп ждал, когда тот заговорит. Он с печалью отмечал следы болезни, изменившие лицо отца: глубокие складки, вокруг губ, бледно-желтый цвет щек и черные круги под глазами. Герцог сильно похудел с тех пор, как Филипп видел его в последний раз, и казался почти истощенным. В по-прежнему густых черных волосах появилось много седины. И только взгляд пронзительно-голубых острых глаз оставался прежним. В целом отец лишь отдаленно напоминал того сильного и здорового мужчину, с которым Филипп расстался десять лет назад. В годы, предшествовавшие его отъезду, их отношения не были особо сердечными. Вся теплота исчезла из них в тот день, когда умерла мать Филиппа. Расставаясь, они заключили сделку, согласно которой отец до определенного срока не препятствовал любимым занятиям сына.
   Герцог медленно подошел и остановился, когда их разделяло всего два фута. В мозгу у Филиппа навязчиво звучали слова, которые он старался и не мог забыть все эти долгие годы: «Мужчина стоит ровно столько, сколько стоит данное им слово. Если бы ты помнил об этом, твоя мать была бы сейчас жива».
   – Время начинать церемонию, – произнес герцог. Выражение его лица оставалось непроницаемым.
   – Я знаю.
   – К сожалению, твоя невеста еще не приехала. Слава Богу!
   – Вот как?
   – Ты все рассказал ей. – Это было утверждение, а не вопрос.
   ? Да.
   – Мы же договорились, что ты не станешь этого делать!
   – Нет. Ты потребовал, чтобы я этого не делал, но я не согласился с тобой. Я должен был ей рассказать, она имеет право знать. – Пальцы Филиппа непроизвольно сжались в кулаки.
   – Лорду Хедингтону тоже все известно? Филипп отрицательно покачал головой.
   – Нет. Леди Сара просила, чтобы я не говорил ему. По крайней мере до тех пор, пока она сама не решит, как поступить.
   – Что ж, с каждой минутой все очевиднее, какое именно решение она приняла.
   Филипп отчаянно надеялся, что так и будет.
 
   Дрожа от возбуждения, Мередит стояла в тени колонны в мраморном вестибюле собора и от всей души надеялась, что она не похожа на ребенка, разглядывающего сладости через витрину кондитерского магазина. Поток элегантных экипажей обтекал собор, на минуту останавливаясь у величественного западного входа, чтобы высадить своих пассажиров – сливки лондонского общества, решившего украсить своим присутствием свадьбу леди Сары Маркем и лорда Грейборна. Гул приглушенных голосов разносился по всему вестибюлю, но поглощался при входе в церковь торжественными звуками органа. До Мередит доносились обрывки разговоров: «...что Грейборна чуть не убили во время какого-то столкновения с племенем...», «...кажется, собирается основать собственный музей вместе с коллегой из Америки...», «...леди Сару, с его странными пристрастиями и после того скандала...».
   Гости все шли и шли – сначала широким потоком по проходу, потом разоиваясь на отдельные ручейки и занимая свои места, поканаконец все пять сотен человек не расселись по скамьями не замерли в ожидании.
   Где же невеста?
   Господи, ведь не может же быть, что она до сих пор не оправилась от последствий падения в мастерской портнихи? Нет, это исключено. Лорд Хедингтон непременно предупредил бы Мередит. Накануне она попыталась повидаться с леди Сарой. Ей не терпелось узнать, как прошла встреча с лордом Грейборном, но лорд Хедингтон сказал, что дочь не может ее принять, так как все еще страдает от сильной головной боли. Вероятно, заметив волнение на лице Мередит, он успокоил ее, заверив, что Сара только что приняла лекарство и теперь Уснула и, несомненно, к свадьбе совершенно поправится. Еще он рассказал ей, что Сара провела с лордом Грейборном не менее часа и что все прошло «чертовски удачно». Все это немного успокоило Мередит. В заключение лорд Хедингтон Добавил, что, несмотря на некоторый беспорядок в одежде и безобразно повязанный галстук – проблемы, которые, несомненно, можно решить, наняв хорошего камердинера, – лорд Грейборн оказался «вполне приличным парнем».
   Ну и слава Богу! Хотя Мередит предпочла бы лично убедиться в этом. Нельзя сказать, что она не старалась: вчера она три раза пыталась встретиться с ним, но каждый раз лорд Грейборн отвечал ей запиской, сообщая, что «в настоящий момент очень занят». Скажите на милость, какие такие важные дела могут быть у человека накануне свадьбы? Он просто забыл, что такое элементарная вежливость.
   Часы на башне собора пробили полдень – время начала церемонии, а невесты все не было.
   По спине Мередит пробежал холодок, и неприятное предчувствие превратилось в уверенность, когда она увидела растерянное лицо лорда Хедингтона, торопливо выходящего в вестибюль. Мередит поспешила ему навстречу:
   – Ваша светлость, вы уверены, что леди Сара действительно чувствовала себя хорошо?
   – Она сама уверяла меня в этом. Но должен признаться, что я начинаю волноваться! Сара никогда не опаздывает и очень гордится этим. – Он покачал головой. – Мне не следовало уезжать в церковь без нее, но она так настаивала... – Лорд Хедингтон внезапно замолчал, а потом вздохнул с заметным облегчением. – Вот наконец и наш экипаж.
   Мередит тоже выглянула на улицу и увидела, как у крыльца останавливается элегантный черный экипаж, запряженный серой четверкой. Из него выпрыгнул лакей в ливрее и торопливо поднялся по ступенькам.
   – Ваша светлость, я должен передать это письмо лорду Грейборну, – сказал он, доставая конверт с желтой восковой печатью. – Леди Сара велела вручить его перед самым началом церемонии.
   – Леди Сара велела вручить? – Граф не отрываясь смотрел на распахнутую дверь экипажа. – Да где же, черт возьми, сама леди Сара?
   Глаза лакея округлились.
   – А разве ее здесь нет? Она уехала через несколько минут после вас, ваша светлость.
   __ Но если экипаж здесь, в чем же она могла уехать? – Граф уже почти кричал.
   – За ней заехал барон Уэйкрофт, ваша светлость. Леди Сара и ее девушка отправились в его экипаже.
   Граф недоумевал.
   _ Ты говоришь, Уэйкрофт? Его я тоже здесь не видел. Ну хорошо, по крайней мере она не одна, хотя очень странно, что они еще не прибыли. Надеюсь, у них не сломалось колесо.
   – Тогда мы заметили бы их экипаж на дороге, ваша светлость. – Лицо лакея тоже выражало тревогу и озабоченность.
   – Письмо, – напомнила Мередит, кивая на конверт. – Давайте немедленно отдадим его лорду Грейборну. Вероятно, в нем найдутся ответы на наши вопросы.
   Услышав стук в дверь, Филипп вздрогнул. Неужели она все-таки решилась? Он переглянулся с отцом.
   – Войдите.
   Дверь творилась, и в нее ворвался взволнованный лорд Хедингтон. Со своими кустистыми бровями, толстыми щеками, большими ушами и складками кожи под выпуклыми глазами он в этот момент удивительно напоминал загнанную гончую собаку. У него за спиной стояла незнакомая женщина в нарядном темно-синем платье. Она оглядывала комнату, как будто пытаясь найти кого-то, и наконец встретилась взглядом с Филиппом. Ему показалось, что она удивилась, увидев его.
   – Чем могу служить, мисс?..
   Ее щеки слегка порозовели, и она быстро присела в реверансе.
   – Мисс Мередит Чилтон-Гриздейл, милорд. Я...
   – Она сваха, устроившая ваш брак с моей дочерью, – послышался из-за спины Филиппа голос лорда Хедингтона.
   Филипп озадаченно уставился на незнакомку. Когда отец рассказывал ему о талантах мисс Чилтон-Гриздейл, он представлял себе седую и чопорную матрону, а не молодую женщину. Он поправил очки на переносице и подумал, что она, похоже, поражена не меньше, чем он. Филиппу почему-то никак не удавалось оторвать взгляд от лица свахи, хотя потрясающей красавицей ее вряд ли можно было назвать. Вспомнив наконец о приличиях, он вежливо поклонился.