— А вы, значит, большие существа? — с завистью спросила Машка.
   — Нет, — возразил Тартхак. — Мы — летающие существа. Это совсем другое.
   — А кто тогда большие? — поинтересовалась она.
   — Не знаю. — Демон сбил пролетавшую мимо неудачливую птичку прицельным огненным плевком и лениво шевельнул хвостом. — Наверное, высокие боги. Не те, что в мире, а те, что над ним. Я с ними не знаком. И, откровенно говоря, не горю желанием. Существам с настолько разным весом лучше совсем никогда не встречаться.
   — А ты философ, — пробормотала Машка.
   — Я просто мудр, — равнодушно отозвался дракон. Для него это, похоже, не имело большого значения: просто констатация очевидного факта.
   У Машки же от радости буквально дыханье сперло. Подумать только, как все удачно складывается: почти настоящий дракон, который сам признался в своей мудрости и несет нечто заумное и загадочное. Похоже, что именно сейчас она узнает все, что ей нужно. Главное — вспомнить, как именно герои романов просили такое существо открыть им будущее и рассказать про их избранность. Машка напряглась, пытаясь восстановить в памяти необходимые строчки, но на ум ничего не приходило.
   — Кажется, ты опять выпала из реальности, — вежливо заметил Тартхак, лениво шевельнув дистрофичным крылышком. — Симуляция мыслительной деятельности настолько тяжко тебе дается?
   — Я хочу спросить тебя о моем предназначении, — откровенно призналась Машка, не надумав ничего лучшего. — Мне кажется, что у меня особенная судьба.
   — А почему ты думаешь, что я обязан знать о ней? — удивился сборщик магической дани.
   — Ну как же?! Ты же мудрый дракон! — фыркнула Машка возмущенно. — Ну почти дракон. Я думаю, в нашем случае точность не имеет большого значения.
   Тартхак посмотрел на нее так, что она тут же поняла, что таки имеет, и смутилась. Смущаться, ляпнув какую-нибудь глупость, ей было совершенно несвойственно. В конце-то концов, она женщина, а настоящим женщинам говорить ерунду даже полагается! Смутившись и поймав себя на этом, Машка немедленно обозлилась. Это позволило ей почувствовать себя немножко увереннее. Будут еше всякие летающие демонические червяки перед ней когти раскидывать! Исходя из Машкиного опыта можно было заключить, что те существа, которые больше всего хвастались своей значимостью, умом или еще чем, как правило, оказывались никуда не годными пустышками. Думать такое про первого встреченного дракона, пусть даже он не был им в полном смысле этого слова, было обидно. Но ощущение собственной независимости того стоило. Машка почесала щеку и с вызовом уставилась на Тартхака: мол, ты отвечать собираешься или как? Наглость Машкина, как ни странно, на чудище подействовала.
   — Некоторые думают, что все рождаются с такой судьбой, которая им положена, — сказал Тартхак, немного помолчав и глядя на Машку значительно. — Другие считают, что их судьбу делают их же поступки и мысли. А на самом деле судьба — это я.
   — М-да, от скромности ты не помрешь, — восхитилась Машка.
   Ей бы такое самомнение тоже не помешало. Иногда оно помогает выпутываться из очень сложных ситуаций. Ведь, если ты свято веришь в свою значимость и могущество, есть шанс, что и другие поверят в них.
   — Судьба — это дракон, который падает камнем с небес и настигает свою жертву, если она находится именно в том месте, куда он стремится за добычей, — пояснил смущенно Тартхак. Если бы ящерицы умели краснеть, он бы покраснел непременно. — И любая ваша магия — это лишь способ оказаться на пути нужной судьбы или избежать ее когтей. Вот и все.
   — Что ж, выглядит несложно, — признала Машка. — Но это вовсе не та инструкция, которая мне нужна. Я-то хотела как раз магии научиться. Совершить подвиг, спасти мир и стать в результате самой великой магичкой в этом мире. В общем, чтобы все как у людей было.
   — Научись сперва выбирать путь и желать, — бросил дракон. — А остальное придет само.
   — Но я желаю! Сильно желаю! — воскликнула Машка.
   Видимо, желала она как-то неправильно, не так, как положено желать, чтобы мечта сбылась, потому что дракон-демон посмотрел на нее жалостливо и ничего не ответил. Вместо этого он поднял бронированную свою башку и уставился пристально на замок некроманта. Его длинное тело вытянулось еще больше, напряглось и задрожало. В воздухе запахло жгучим перцем пополам с гвоздикой, как на лотке рыночного торговца пряностями. Машка наморщила нос и оглушительно чихнула, зажмурившись. Тартхак, занятый важным делом, недовольно дернул хвостом и снес изящную башенку, украшавшую ограду. «Газы у него, что ли?» — недоуменно подумала Машка, но озвучивать свое предположение не стала. Черт их, демонов, знает, вдруг они — существа скромные и обидчивые. Обижать существо столь серьезной весовой категории ей по понятным причинам вовсе не хотелось.
   В этот самый момент Машке стало ужасно душно. Рубашка прилипла к немедленно вспотевшей спине, как неведомый паразит. В ушах зазвенело, а вены на руках и вовсе повели себя скверно: выпучились, как глаза у кота, которому наступили на хвост. Машка внутренне порадовалась, что волосы у нее короткие — хотя бы шея чувствовала себя прилично. Но одна шея по сравнению со всем организмом — это все-таки маловато. Машка хватанула ртом воздух, медленно сползая на землю. Ноги ослабели внезапно, как будто на самом деле были воздушными шариками, из которых выпустили воздух. «Нашатырю бы! — тоскливо подумала Машка. — Или хотя бы носок грязный...» Увы, она всегда подозревала, что носки имеют магическую природу и никогда не появляются там, где они более всего нужны. Зато когда их присутствие не требуется совершенно, обязательно вылезают на первый план, чтобы инициировать скандал. На Машкину мать скопления грязных носков всегда производили самое удручающее впечатление и вызывали словоизвержения на полчаса.
   — Хуф-ф, — просительно выдохнула она, надеясь привлечь к себе драконье внимание. Ей же плохо, должен же кто-нибудь ее спасти, раз уж эльфов рядом нет!
   Но Тартхак, закатив лягушачьи свои глазки и вытянув вперед шею, только спазматически подергивал кадыком, будто заглатывал огромного червяка. Почувствовав пятой точкой холодную землю, а затылком — шершавую кору, Машка немного пришла в себя и попыталась приглядеться. Это оказалось делом нелегким: в ушах сейчас же застучала кровь, а перед глазами запорхали ярко-розовые лепестки, мешающие сосредоточиться. Да еще и грудь сдавило так, что стало больно. От обиды у Машки выступили слезы и кровь пошла носом.
   Похоже, именно это и помогло ей избавиться от навязчивой духоты. Слабость не исчезла. Руки и ноги будто налились свинцом и были совершенно неподъемными, но хотя бы с веками и глазными яблоками Машка оказалась в состоянии справиться. Стараясь не обращать внимания на нахальные лепестки, она уставилась на замок и дракона, поглощенного его созерцанием. Машка сама толком не понимала, отчего ей кажется, что это ужасно важно. Мысль, что там происходит нечто, что ей необходимо увидеть, не давала ей покоя и буквально свербела в седалище. Памятуя о том, что обычно именно это ощущение в заднице и приводило к самым плачевным последствиям, Машка предусмотрительно зажмурила один глаз, продолжая пялиться вторым. Сейчас она все бы отдала за приличные темные очки.
   — Не вмешивайся, — монотонно прогудел Тартхак, не поворачивая к ней головы.
   — Во что? — поинтересовалась Машка.
   — Не видишь, я забираю дань, — пояснил демон, и Машка тут же увидела это, как будто для того, чтобы это стало очевидным, не хватало только слов Тартхака.
   Роесна излучала ровное, очень яркое белое сияние, у самого фундамента имевшее голубоватый оттенок. Замок был заключен в яйцо из света, яйцо, острым своим концом тянущееся к сборщику дани. Стоило Машке вообразить огромную чайную ложку, которой следовало стукнуть по этому яйцу, чтобы добраться до содержимого, как кончик яйца прямо-таки взорвался и поток света устремился к Tартхаку. Тот на мгновение отпрянул — поведение яйца оказалось для него полной неожиданностью, — но потом пошире распахнул пасть и, поелозив лапами по ограде, замер. Выражение его чешуйчатой рожи в этот момент было самое что ни на есть мученическое. «Кажется, я снова сделала что-то не так...» — поняла Машка. Излишне богатое воображение и раньше частенько подводило ее. Она бы с удовольствием сбежала отсюда, чтобы не выяснять отношения с Тартхаком после того, как тот справится с напастью, но вот беда: шевелились у нее сейчас только волосы на голове. И то не по ее воле, а от потока горячего воздуха, который и ерошил их.
   Когда волна света достигла дракона, звон в Машкиных ушах стал нестерпимым, глаза заломило, а носом, кажется, пошла кровь. Крепко зажмурившись, Машка хрюкнула-всхлипнула и принялась ждать окончания светопреставления. Подозрительные розовые лепестки, пробравшись под ее зажмуренные веки, продолжали беспардонно летать и там.
   Температура воздуха вокруг упала довольно скоро и весьма резко. Потянуло сыростью и осенней прохладой. Посторонние звуки уже не лезли в уши, и Машка рискнула приоткрыть глаза. Сияние, окутывавшее Роесну, исчезло, чего нельзя было сказать о лепестках. Они, конечно, таяли потихоньку, но не торопились пропадать окончательно. Голова гудела, а мышцы спины жутко ломило. Ноги вообще свело, и теперь Машка, ругаясь и корчась, пыталась эти самые конечности выпрямить без вреда для себя. Стоять-то на чем-то надо, в конце концов. Вскоре ей это удалось. Она встала, неуверенно покачиваясь на нетвердых ногах. Перед глазами все плыло, словно мир вокруг был нарисован акварелью, а рисунок этот забыли перед грозой на скамейке в парке. Это внушало беспокойство. Она вытерла кровь, текущую из носа, рукавом, ничуть не заботясь о соблюдении приличий, хмыкнула и постаралась сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. Этим «чем-нибудь» оказалась та самая демоническая ящерица с холодными глазами, причина всех ее неприятностей. Но говорить дракону об этом было бы верхом глупости. Дурой же Машка себя отнюдь не считала.
   — Что же я такая невезучая! — горестно вздохнула она, когда розовые лепестки перестали порхать перед ее глазами, а предметы вокруг обрели некие постоянные очертания.
   — Очень хорошо, что ты это понимаешь, — наставительно произнес Тартхак. — Однажды это спасет тебе жизнь, заставив проявить разумную осторожность.
   Машка хмыкнула, потому как занудство бронированной ящерицы ее вовсе не убедило. Демон укоризненно посмотрел на нее, явно все понял, но ничего не сказал. Он и в самом деле был мудр и никогда не лез со своими советами туда, где они не требовались, а ведь именно это отличает мудрое существо от просто умного. Тартхак потянулся, тяжело взмахнул своими неправдоподобными крылышками и поднялся в воздух. Движения его, правда, были какими-то слегка неуверенными, словно теперь он не был до конца убежден в своей способности летать.
   — Счастливого полета! — крикнула Машка ему вслед и помахала рукой на прощание.
   И почти сразу же сад ожил. Внезапно оказалось, что вокруг замка шляется огромное количество народу, занятого беготней, какими-то срочными делами и конечно же обсуждением визита драконодемона. Большинство слуг, похоже, переживали не первый визит сборщика дани и относились к нему как к регулярному стихийному бедствию. Кто-то уже деловито, по-муравьиному, чинил ограду.
   Эльфы покинули кусты, только когда Тартхак растворился в синеве неба. Осторожность, она никогда не повредит. Особенно в случае неожиданной встречи с темным драконом, посланцем Владыки смерти и зла. Эти товарищи — существа крайне раздражительные и непредсказуемые. И эльфов чаще всего переваривают только в виде обеда или ужина.
   — Ну и ураган у тебя в мыслях! — Вий покачал головой, с неодобрением глядя в небо.
   — С чего ты взял? — вскинулась Машка.
   — С того, на что и клал, — после секундной заминки сымпровизировал эльф. — Разговаривать с высшим демоном с таким чудовищным нахальством не всякий решится.
   — А только тот, у кого мозги совсем высохли, — язвительно добавил Май, восстановивший уже присутствие духа.
   — Но со мной же ничего страшного не случилось! — Машка легкомысленно пожала плечами. — А голова у меня и раньше иногда кружилась. Подумаешь, неприятность какая! И вообще, он очень умный в отличие от некоторых. Не будем показывать пальцем, от кого конкретно. С ним весьма полезно поговорить.
   — Голова у нее кружилась, это ж надо! Только такой ненормальный человек, как ты, мог заявить, что говорить с демоном, состоящим на службе у Херона, полезно. — Вий закрыл лицо руками. То ли это был ритуальный жест, то ли он просто скрывал не подобающую случаю улыбку.
   — Как — на службе? — растерялась Машка. — То есть он был при исполнении, как городской страж порядка?
   — Конечно, — отозвался Май. — Не думаешь же ты, что Херон сам делает всю сложную и грязную работу? Или что демона можно обратить в рабство?
   — Вообще-то именно так я и думала, — смущенно призналась Машка. — Как раз это обычно и случается с демонами в книгах и в компьютерных игрушках.
   — Наверное, эти книги были фантастическими, — фыркнул Май.
   Машка открыла рот, чтобы возразить, и тут же снова закрыла, потому как эльф был абсолютно прав. Демоны-прислужники действительно встречались ей только в фэнтези-романах, лишенных всякого научного лоска.
   — Глупенькая ты, плоская, — продолжил Май. — И мысли у тебя плоские, с чужих слов запомненные. Слова не всегда несут в себе знание.
   — Угу, на заборе тоже написано, а там дрова лежат, — согласилась Машка.
   — Что написано на заборе? — немедленно заинтересовался Май.
   Машка объяснила. Май задумался, потер пальцем переносицу и с каким-то особенным выражением посмотрел на ограду, видневшуюся между деревьями. Машка проследила направление его взгляда и поежилась от нехорошего предчувствия.
   — А что еще у вас принято писать на заборах? — томно промурлыкал эльф. В голове его явно рождались творческие планы.
   — Подожди, я не совсем поняла, — прервала сей процесс Машка, — они что, у него по договору работают? Добровольно?
   — Ну да, — подтвердил Май. — А как еще можно работать?
   — И я тоже могу нанять к себе на службу демона? — размечталась она.
   — Не можешь, — с удовольствием охладил ее пыл Май. — Чем ты расплачиваться с ним будешь, ты подумала?
   — А Херон чем расплачивается? — спросила Машка, не желая так просто отказываться от своей новой хрустальной мечты.
   Май крякнул, и Вий счел нужным вмешаться в столь познавательную беседу.
   — Мертвыми эльфами в серном соусе, — страшным голосом сказал он.
   — Да ладно вам издеваться! — обиделась Машка. — Я же серьезно!
   — И я серьезно, — отозвался Вий. — Высшие демоны обожают две вещи: мертвых эльфов и серу. Не откажутся они и от тэкацу, но где же их сейчас найдешь? Поедая все это, они обретают плоть, которая в некоторых случаях просто необходима.
   — Вообще-то у меня есть парочка эльфов, которые при некотором стечении обстоятельств рискуют стать мертвыми, — мрачно сказала Машка. — Особенно если они не перестанут издеваться над одной милой беззащитной девушкой.
   — Ладно тебе, — Май положил руку ей на плечо, — он не издевается. Эльфы для таких, как Тартхак, действительно изрядный деликатес. Потому-то мы стараемся не встречаться. Разве ты не заметила?
   Машка с изумлением воззрилась на него и нервно облизала губы. Май поднял бровь.
   — То есть что, правда, что ли? — спросила она.
   Прозвучало это скомканно и сумбурно, но оба эльфа уже успели привыкнуть к Машкиной манере выражаться.
   — А чем ты удивлена? — поинтересовался он. — Тартхак — существо большое, ему требуется много еды. А эльфийская плоть нежная и мягкая в отличие от человеческой. Почему бы им не есть нас?
   — Одно разумное существо не должно есть другое разумное существо! — заявила Машка.
   — Ага. Объясни это ему, — иронично посоветовал Вий. — Возможно, он даже тебя послушает перед тем, как позавтракать нами.
   — Так не бывает! — отозвалась Машка. — Так не бывает, потому что так не может быть.
   — Извини, в пасть Тартхаку ради того, чтобы доказать, что ты не права, я не полезу, — хмыкнул Май. — С вами, людьми, иногда так сложно. Особенно с теми, кто ничего не знает об окружающем мире. Ну почему Вили, глупый любитель несвежих покойников Вили не сомневается в том, что вода мокрая, боги существуют, а демоны едят эльфов?
   — Именно потому, что он глупый, — гордо сказала Машка. — А умный человек всегда и во всем сомневается.
   — И кто тебе сказал такую глупость? — вздохнув, осведомился Май.
   Машка задумалась. Она совершенно точно прочитала это утверждение в каком-то учебнике по литературе. Или по истории. Но вот кто, кому и по какому поводу это сказал, она, хоть убей, вспомнить не смогла.
   — А это очень важно? — с тоской спросила она у дотошного остроухого красавца.
   Эльф снова вздохнул:
   — Это был вопрос, не требующий ответа.
   — Эх ты, мальчик-карамелька, — пробормотала сразу же повеселевшая Машка.
   Май покосился на нее подозрительно, но ради собственного спокойствия решил считать сказанное комплиментом.
   Из-за беззвучно открывшейся двери показалась царственная фигура Айшмы. Вздернув подбородок, она оглядела двор и сад, ненадолго задерживая взгляд на каждом из разрушений, учиненных демоном в ее безупречном хозяйстве. С каждой задержкой лицо ее мрачнело все больше и больше. Наконец она устремила взгляд, не обещающий ничего хорошего, в небо и задумчиво пожевала губами. Можно было не сомневаться, что сегодня же вечером она ухитрится отправить Владыке Херону жалобу на его засланца. Бывают такие люди, которые, не обладая ни магическими силами, ни деньгами или связями, всегда достигают своей цели. С помощью одной лишь настырности они переворачивают мир к себе передом, а к лесу — задом. Их знакомые частенько удивляются, узнав, чего можно добиться, качественно достав кого-нибудь влиятельного. Машка даже пожалела своего нового знакомого, представив, какая тому грозит выволочка от работодателя.
   — Какой ужас! — тем временем воскликнула Айшма, опустив голову.
   Взгляд ее наткнулся на полчища насекомых, управляемых коллективным разумом. Ее аккуратно уложенные волосы встали дыбом. На фоне темных стен Роесны это было хорошо заметно. Выражение лица у экономки было просто-таки паническое.
   — Что случилось?! — крикнула Машка, испугавшись, что Айшму от всех сегодняшних переживаний хватит удар.
   — Это! — провозгласила экономка, торжественно указывая на дискотеку насекомых. — Что это такое? Кто-нибудь объяснит мне, почему эта жадная крылатая скотина не забрала своих нахардов с собой?
   — Вообще-то он уже улетел, — после секундной заминки отозвалась Машка. — Но, наверное, можно позвать его обратно и спросить...
   — У тебя глупые шутки, — просветила ее экономка.
   Машка в принципе и сама знала, что ее чувство юмора отличается от общепринятого, но сейчас страшно обиделась. Не слишком уж часто она старается искренне помочь окружающим, так что невежливо ее в эти моменты оскорблять. Она фыркнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что теперь госпожа Айшма будет разбираться с проблемой одна.
   — Эй, Марья! — послышался с балкона голос некроманта. — Быстро иди сюда! Ты мне срочно нужна!
   Голос был срывающийся и усталый, словно не магическую силу у Вилигарка качал драконодемон, а обыкновенную, физическую силу организма.
   Вслед за этим послышался громкий зевок и ругательство. «Кажется, ему совсем хреново», — сочувственно подумала Машка, направляясь в замок. Май ловко поймал ее за руку и пробормотал на ухо:
   — Не смей делиться с ним силой, слышишь?
   — Можно подумать, она у меня есть, — хмыкнула польщенная Машка.
   — Пока есть, — строго сказал Май и сделал страшные глаза, показывая, что не шутит, а действительно говорит важную вешь.
   На всякий случай Машка пообещала последовать его совету.
   Ступая осторожно, чтобы не подавить магическую саранчу, она поднялась по ступенькам. Музыкальный стрекот не прекращался, а некоторые довольно-таки мерзкие особи периодически пытались влезть ей на ноги, цепляясь за кожу. Вот когда Машка пожалела, что не обзавелась привычкой брить ноги регулярно. Фиг бы эти нахарды куда-то забрались, будь ее ноги гладкими, как в рекламе! Твари были настойчивы. Похоже, им от Машки что-то было нужно. Правда, в их выпученных глазах вовсе не светился недюжинный ум. По крайней мере, Машка не могла его разглядеть. Но двигались и действовали они слаженно.
   Убежав ненадолго в дом, Айшма вернулась с огромной золотистой мухобойкой, торжественно возложила ее на ступеньки и принялась однообразно подвывать, ритмично постукивая при этом пальцами по рукоятке. В своем аккуратном платье, с прической, уложенной волосок к волоску, она совсем не была похожа на шаманку. Машка успела заметить, как презрительно отвернулся Май, как жалостливо улыбнулся Вий. Вероятно, им человеческая предметная магия казалась чем-то вроде инвалидной коляски. Передвигаться можно, но ограниченно, и выглядит это довольно жалко. В Машке немедленно проснулась расистка и, задрав подбородок, она шагнула в замок, предварительно стряхнув с ноги очередное гадкое насекомое. Роесна без белого магического сияния выглядела голой, если только здание может быть таким.
 
   Балкон, с которого орал некромант, лепился к главному залу. Единственным плюсом этого вечно пыльного и неуютного помещения были его размеры. По залу можно было бы ездить на мотоцикле, если бы у некроманта был мотоцикл. В высоком кресле сидел Вилигарк, бледный и заметно исхудавший. Глаза у него были несчастные и неприветливые, как у побитой собаки. Никому не нравится, когда его бьют. Даже собаке.
   — Дай руку! — велел он.
   — Зачем? — подозрительно поинтересовалась Машка.
   Не то чтобы она ждала от работодателя подвоха, но ведь с этими некромантами нужно держать ухо востро. А вдруг Вили, милый и доброжелательный обычно, будучи ограбленным, замыслил пополнить свои силы за ее счет?
   — Дура, — ровным голосом сказал маг. — Я встать не могу. Ноги дрожат. Давление упало, и в ушах шумит. Твой жадный крылатый приятель, да запрет его Херон в пещеры навечно, не умеет умерять свои аппетиты.
   — И вовсе он не жадный, — обиделась Машка за дракона. Ну и за себя тоже. — У него работа такая.
   — Значит, про его работу ты все понимаешь, — поддел ее некромант. — А к своей относишься спустя рукава. Давай сюда руку!
   Пришлось дать, потому как Вилигарк был абсолютно прав. Вцепившись сильными пальцами в ее руку, некромант рывком выкинул себя из кресла. «Стоп! — подумала Машка, и ее прошиб холодный пот. — А как же он к балкону-то подходил?» В зажатой некромантом руке тут же почудилась боль, в позвоночнике заныло, и резко захотелось что-нибудь съесть. Впрочем, последнее всегда случалось с Машкой, когда она начинала нервничать. Похоже, именно поэтому за последние две недели она прибавила килограммов пять. На бедрах это даже было заметно, что ужасно Машку огорчало.
   — Вы мне руку сдавили. Больно, — мрачно сказала она.
   — Потерпишь, — безразлично отозвался некромант.
   Машка нахмурилась и, прикрыв глаза, попыталась сосредоточиться. «Первое средство против черной силы и нечисти — крест, — вспомнила она. — Нужно представить себе крест». В волшебных свойствах христианского символа она, стыдно признаться, сильно сомневалась. Дома, в Москве, эта практика не работала совершенно. Пьяным гопникам без разницы, представил ты себе крест или так просто задумался. Да и просто шпана не очень-то всю эту атрибутику уважала. Но ведь в мире, где магия существует взаправду и большинство людей умеет ею пользоваться, такая штука вполне может сработать. И Машка явственно представила себе здоровый золотой крест на черном фоне. Яркий такой, чуть ли не светящийся. К ее удивлению и радости, некромант вначале споткнулся, а потом закашлялся и остановился вовсе.
   — Ну скажи мне, что я тебе такого сделал? — страдальчески произнес он, с упреком глядя на нее.
   — Вы мне наврали! — смело ответила Машка, обвиняюще наставляя на него палец.
   — Ну и что? — удивился некромант. — Я тебе, кажется тысячу раз уже говорил, что черным магам положено лгать. Это правильно.
   — Не моя проблема, — совсем обнаглела Машка. — Я считаю, что мне врать нельзя.
   — Кто тебе сказал такую глупость? — удивился маг. — Врать можно и нужно всем, кто достаточно глуп или слаб, чтобы купиться на это вранье.
   — Но я же не купилась, — отозвалась Машка.
   Вилигарк, похоже, слегка растерялся и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Машка аккуратно выдернула свою руку и тщательно ее осмотрела. Не увидев ничего страшного, она еще раз, для профилактики, представила себе крест. Некромант закашлялся снова и с возмущением взглянул на нее.
   — Так ты это специально делаешь?! — спросил он так, будто Машка совершила что-то неприличное. — Мертвый бог, что за воспитание!
   — А что такого? — немного смутившись, спросила Машка. — Что я такого сделала, по-вашему?
   — Ты показываешь немолодому и весьма уважаемому магу крайне неприличный символ, — объяснил Вилигарк все еще растерянно. Кажется, он не мог поверить в то, что нормально развитой подросток женского пола таких общеизвестных вещей не знает.