Доктор Холмм приостановился на полпути к двери.
   – Уже много веков назад перестали использовать натуральные донорские органы. Теперь нам служит только искусственный материал высшего качества. Изготовленные из него органы намного прочнее, чем человеческие. Чего нельзя точно предугадать в отношении конкретно твоего брата – какую реакцию выдаст его организм на такую операцию. Возможно, он не примет синтетику. Мы, конечно, располагаем химическими препаратами, способными противостоять негативному восприятию, но, с точки зрения обмена веществ, доктор Линструм сильно отличается от наших обычных пациентов.
   – Каковы его шансы?
   – Трудно сказать. Все зависит от того, как он будет реагировать на трансплантацию. Я пришлю кого-нибудь с сообщением, как только мы получим какой-то результат.
   Холмм быстрыми шагами покинул комнату, и почти сразу же вошел Флоникус.
   – Я послал Мэри ассистировать в хирургическую операционную. Она и доложит нам об исходе.
   Том грустно посмотрел на Председателя, а потом повернулся к плавающему ящику.
   – Вы с Кэлом провалились…
   – Провалились? – Сидней Сикс возмущенно задвигал своими антеннами. – Наоборот!
   – Но у нас здесь все осталось, как прежде! – поразился Флоникус. – Этот… поток времени, о котором говорил доктор Линструм, совсем не изменился!
   – Изменился, – отвечала машина. – По крайней мере, я так предполагаю, исходя из того, что президент Арчибальд жив-здоров, вернулся в Белый дом и приступил к своим обязанностям утром 14 марта 1987 года.
   – Вы нашли Дональда? – спросил Том.
   Световые табло Сикса замигали.
   – Вот что странно! Даже я, с моей незаурядной способностью усваивать все самое необыкновенное, затрудняюсь понять, как могут существовать два Дональда Купа. Один здесь, а другой там, в Адирондаках… Что? Нашли ли мы его? Да. Мы с твоим братом оказались примерно в полумиле от дачного дома, неподалеку от которого приземлялся вертолет. Тебе приходилось видеть эти места?
   Том покачал головой. Он читал описания территории Лукаута, но в такой напряженный момент ничего не мог вспомнить.
   Сикс рассказал, что дачные постройки расположены в живописном месте на одном из утесов, достаточно удаленном от его края, с которого открывается прекрасный вид на горы. Расчищенная посадочная площадка находится прямо к западу от дома, там, где утес разворачивается наружу. А сразу позади летного поля начинается густой лес, который тянется до самого края утеса. Среди деревьев, стоящих глубоко в снегу, Кэл без труда нашел следы Дональда.
   Дональд, соорудив укрытие из упавших ветвей, затаился в лесу приблизительно в шести футах от вертолетной полосы, которая была у него как на ладони.
   – Между прочим, Линструм учел необходимость иметь в запасе побольше времени. Мы прибыли туда примерно в десять в то утро убийства. Прошу прощения, планируемого убийства. Застали Купа совершенно врасплох. Я отвлек его внимание звуками своего клаксона. Твой брат попытался выхватить его лазерный пистолет. К несчастью, помешал глубокий снег. Кэл споткнулся. Куп повернулся и выстрелил. Твой брат упал. И хотя он испытывал страшную боль, я уверен в этом, он почти сразу же вскочил на ноги. А Куп теперь целился в ближайшую мишень – гм! Одно прикосновение страшного луча – и кончилась бы моя карьера, от меня бы ничего не осталось. Но он не успел выстрелить – Кэл снова бросился на него. Я помогал тем, что колотил Купа своими металлическими руками. В схватке Дональд лишился лазерного оружия…
   – Где же сейчас Дональд?
   – Я как раз подхожу к этому. Мой клаксон всполошил охрану президента. Телохранители выскочили из дома, присоединившись к военно-воздушному персоналу, охраняющему летное поле. Твой брат хотел лишить молодого Купа сознания и забрать его с собой в бункер, чтобы избежать длинных объяснений. К сожалению, ранение расстроило его планы. Купу удалось вырваться и убежать. По-видимому, он не сознавал, в каком направлении бежит. Вскоре мы услышали страшный крик…
   Сикс замолчал, мигая своими зелеными стеклянными полушариями на концах антенн.
   – Несмотря на глубокий снег, Куп бежал чрезвычайно быстро, должен вам заметить. Когда деревья кончились, он неожиданно для себя оказался на самом краю обрыва, не смог вовремя остановиться и упал…
   – Он ранен? – спросил Флоникус.
   – Он мертв.
   – Мертв? – пораженно спросил Том. – Второйраз?
   – Я еще меньше вашего подготовлен к тому, чтобы понять эти парадоксы, – признался Сикс. – Так вот дальше. Мы не могли осмотреть тело вблизи. С утеса к большим скалам внизу пришлось бы очень долго спускаться. Но он лежал недвижимо. И в такой неуклюжей, со многими признаками смертельного исхода позе…
   Сикс опять замолк. А потом очень тихо сказал:
   – За время своей журналистской деятельности я видел много страшных зрелищ. Но ни одно из них не было таким ужасным, как вид Купа, лежавшего в неестественном положении среди валунов. Я считаю, что мы можем с уверенностью констатировать: Дональд Куп умер не только здесь, но и 13 марта 1987 года.
   На лице доктора Флоникуса появилось отчужденное, полное обреченности выражение.
   Сидней Сикс продолжал:
   – Доктор Линструм сделал все возможное, чтобы мы могли с помощью управляющего аппарата вернуться во Врата времени. Мы исчезли из Лукаута как раз вовремя. Многочисленная команда охранников быстро продвигалась по лесу в нашем направлении. В бункере я предложил немедленно обратиться за медицинской помощью, как я уже говорил. Твой брат упрямо стоял на том, чтобы поскорее вернуться сюда. Остальное ты знаешь. Мне очень хочется уцелеть и написать репортаж об этих удивительных событиях.
   Том опустился в кресло и задумался над парадоксом двух Дональдов. И о президенте Арчибальде, возвратившемся к жизни…
   Впрочем, ничего удивительного. Несмотря на все грубые вмешательства в ход событий прошлого, это историческое прошлое, похоже, вернулось на круги своя и пошло в той последовательности, в которой оно было дотого, как Дональд отправился в свое путешествие во времени, оказавшееся для него гибельным. Изменилось только одно – Дональд Куп перестал существовать…
   Дважды.
   Том услышал, как Флоникус сказал тихим голосом:
   – Значит, Арчибелд жил?
   – Живет, – поправил его Сикс. – Насколько я понимаю аналогию с рекой, он живет сейчас, в настоящий момент, в 1987 году прошлого и усердно занимается работой по разоружению.
   – Но у нас все осталось по-прежнему!
   – У меня не было времени обратить на это внимание, доктор.
   Том взволнованно обратился к Председателю:
   – Вы говорили, что историки считали убийство Арчибальда прямой, непосредственной причиной разработки и применения машины, уничтожившей жизнь на Земле.
   – Да.
   – Может быть, все историки ошибались.
   – Напрашивается именно такой вывод.
   – Знаете, могло случиться так, что неправильное мнение было в трудах всего лишь одного историка. И это единственное, ложное заключение потом просто повторялось другими исследователями из поколения в поколение. Такое происходило и раньше. Во времена средневековья, например, ученые демонстрировали поразительное постоянство в слепой вере любому первоисточнику, считая его абсолютно безупречным только потому, что это был первоисточник, и совершенно не задумывались над всеми его ошибками и неточностями.
   – Так Арчибелд жил, – снова повторил Флоникус. – Тем не менее смертоносные шары все же были запущены в небо. И планета не перестала умирать…
   Том, как бы извиняясь за брата, сказал:
   – Кэл привел в порядок эпоху, в которой живем мы. А ваша…
   – У меня были такие большие надежды, – продолжал Председатель. – А я не из тех людей, которые легко поддаются эмоциям. Вы не можете себе представить, что я перечувствовал, пока принимал решение. Естественно, у меня нет желания умереть, исчезнуть в результате внезапного изменения в истории. Однако ради других я заставил себя позволить вашему брату отправиться в прошлое, надеясь всем своим сердцем, что мы вдруг увидим новую Землю вместо этой умирающей. К сожалению, ничего не изменилось. Историки были неправы. Абсолютно неправы!
   Флоникус безнадежно махнул рукой и быстро вышел из комнаты.
   Прошел час. Два.
   Том собрался идти в хирургию, но тут появилась Мэри.
   – Удача, Тхомас! Отторжения не произошло. Он выживет, в сознание придет через день или два.
   Радостно крикнув, Том крепко обнял ее.
   В сильном смущении, Мэри выскользнула из его объятий. Том, посмотрев на нее более внимательно, заметил в ее широких глазах большое беспокойство.
   – Мэри, что случилось?
   – Плохо с моим отцом, Тхомас. Его охватила какая-то ужасная печаль. Он закрылся в своем рабочем кабинете и не хочет ни с кем ни видеться, ни говорить.

 
   Председатель просидел в одиночестве три дня, не пускал к себе даже дочь.
   Кэл очнулся на третий день утром и был переведен в большую комнату, откуда открывался вид на город. В комнате находились две автоматизированные терапевтические кровати. Вторую занимал Гордон Уайт, который сразу поднялся и стал ходить вокруг Кэла. Лицо Гордона выглядело все еще болезненным, но общий вид говорил о том, что он выздоравливает.
   Доктор Холмм сказал, что Кэл не должен вставать по меньшей мере всю следующую неделю. Это сообщение вызвало возражение со стороны Кэла. Он пытался заверить врача, что уже сейчас чувствует себя хорошо. И только неожиданный приступ острой боли убедил Кэла в обратном.
   Он откинулся назад к изголовью, тяжело дыша. Доктор Холмм быстро запрограммировал обезболивающую инъекцию на компьютерных приборах – и терапевтическое ложе немедленно выполнило команду. Укол погрузил Кэла в сонное состояние и лишил его желания спорить.
   Когда начало смеркаться, к ним заглянула Мэри. Она сказала, что отец прервал свое уединение и созвал президентов всех девятнадцати городов Федеральной Земли на экстренное совещание, которое начнется сегодня поздно вечером. Собрание, в котором примут участие и члены собственного совета Флоникуса, будет проходить под строжайшим секретом. Тема обсуждения неизвестна. Мэри сообщила также, что отец все еще плохо выглядит.
   Несколько громадных воздушных кораблей появились над городом этой ночью. Каждый из них сопровождала стайка прикрывающих суден меньшего размера. Сверкая бегущими огнями оранжевого и зеленого цвета, небесные машины брали курс на верхушку самой высокой башни и плавно входили в ворота в форме радуги. Это прибывали высшие чины Федеральной Земли.
   На следующий вечер Том узнал обо всем.
   Кэл и Уайт заканчивали обед. Кэл все еще лежал в кровати. Уайт стоял у окна и жевал пурпурный фрукт, похожий на кочерыжку. Сидней Сикс куда-то удалился, чтобы увековечить свои впечатления для потомков.
   Неожиданно световой занавес на двери растаял. Вошел Флоникус. Он был одет в свое пурпурное одеяние, которое на этот раз украшал серебряный медальон. Доктор выглядел уставшим, но, по сравнению с тем, каким его видел Том в последний раз, более уверенным и целеустремленным.
   – Вы в состоянии разговаривать, доктор Линструм?
   – Конечно, сэр, – ответил Кэл все еще слабым голосом.
   – Мои врачи говорят, что через день-два доктор Уайт сможет вернуться к нормальному ритму жизни. Поэтому я прошу его личного участия и вашего разрешения… на управление Вратами времени в моих интересах.
   – В ваших… – Кэл чуть не перевернул поднос с едой. – С какой целью?
   – Чтобы вернуться в девятый день декабря 2080 года. Группа моих исследователей обнаружила в архивах сведения о том, что в полдень того дня была приведена в действие адская машина уничтожения.
   И сразу все стало понятно.
   – Вы хотите попытаться помешать этому? – спросил Уайт.
   – Не допустить гибели человечества! Именно так. Я обрисовал потенциальные опасности своим президентам и советникам. Особо подчеркнул то, что наше общество может претерпеть большие изменения и даже вообще перестать существовать. Мы обсуждали этот вопрос больше двенадцати часов. Голоса распределились почти поровну. За мое предложение проголосовало всего лишь на три человека больше.
   Пораженный Кэл начал:
   – Я думаю, вы не понимаете…
   – Я все понимаю, доктор Линструм, – сказал Флоникус. Его высоченная фигура, производила внушительное впечатление.
   – Я дал согласие на проведение вашего плана в надежде на то, что это остановит катастрофу. Теперь стало ясно, что роль Арчибелда не была столь значительной, чтобы предотвратить всемирную гибель. Мне нелегко было принимать решение во второй раз. Но я считаю, что мы должны избавить Землю от нанесенного ей вреда, если нам доступно такое мощное средство, как механизм управления временем.
   Кэл покачал головой:
   – Ставка слишком велика…
   – Ставка, мой дорогой Линструм, не может быть низкой, когда речь идет о выживании человеческого рода. Мы уверены в безошибочности вывода о том, что ликвидация страшного радиоактивного устройства изменит всю историю, которая была трагической в течение девятнадцати веков.
   Том почувствовал волнение в голосе Кэла, когда брат сказал:
   – Простите, доктор. Риск…
   – Я полностью осознаю риск! И готов к нему!
   – Без моего личного руководства Вратами…
   Флоникус презрительно фыркнул, что сделало его похожим на простого смертного, каким Том его еще не видел ни разу.
   – Доктор Линструм, я вынужден напомнить вам, что ваши решения не всегда правильны. Вы запретили моим людям применять экраны-невидимки при поимке Купа. И даже посмеялись над самой этой идеей. Вам, видите ли, не нужна была такая помощь.
   Кэл густо покраснел. А Флоникус продолжал:
   – Вы, сэр, не единственный живой человек, способный принимать умные решения или находить выход из трудной ситуации. Я намерен лично отправиться в 2080 год.
   Уайт воскликнул:
   – Вы подвергаете себя опасности!
   – В связи с тем, что инициатива исходит от меня, доктор Уайт, я не могу допустить, чтобы опасности, если таковая угрожает, подвергся кто-то другой.
   Кэл не без издевки спросил:
   – Вы решили сделать попытку удержать азиатов от применения адской машины? В самомсердцеихсобственнойстраны?
   – Нелегкая задача, я согласен. Но я готов справиться с ней. Несмотря на свой возраст, я нахожусь в отличной физической форме. Вопрос о замене меня на посту Председателя уже улажен. Между прочим, я могу внедриться в прошлое, используя кое-что из наших достижений. Щиты, которые помогут мне стать невидимкой, например. В 2080 году они были в ходу только в западных странах. Это изобретение значительно увеличивает шансы на успех.
   – Я все же не могу разрешить вам…
   Флоникус резко прервал Кэла:
   – Вы что, беспокоитесь о своей личной безопасности? Боитесь, что можете вдруг исчезнуть?
   – Моя личная безопасность здесь ни при чем.
   – Тогда я прошу – нет, я требую использования машины времени.
   – Вы не можете ничего требовать!
   – Если вы не перестанете упрямствовать, Линструм, я могу лишить вас способности трезво мыслить. И с помощью лекарств добиться сотрудничества доктора Уайта. Вы находитесь в моем городе и в моем госпитале, кроме всего прочего. Мне неприятно даже упоминание о подобных мерах. Но если вы принудите меня…
   Из глубины комнаты послышался голос Уайта:
   – Раз доктор Флоникус готов идти на риск, и его народ дал свое согласие Председателю, – что ж, я считаю, мы обязаны оказать ему содействие, – и Гордон обратился непосредственно к Флоникусу: – Насильственные средства не пригодятся, доктор. Я помогу вам.
   – Не без моего разрешения! – гневно заявил Кэл.
   Уайт стремительно подскочил к кровати Линструма.
   – Кэл, держи себя в руках! Этот человек спас тебе жизнь. И мне тоже. Не окажи он помощи, Арчибальд был бы мертв. Если говорить честно, мы обязаны ему всем!
   Некоторое время стояла напряженная тишина. Нарушил ее тихий вздох Кэла.
   – Хорошо. Я дам разрешение. Но только тогда, когда поправлюсь и смогу действовать вместе с вами.
   – Нет, – возразил Флоникус. – У вас будет постельный режим еще несколько дней. А я хочу отправиться как можно скорее. Мои президенты и советники могут изменить свое мнение и аннулировать результаты голосования. Пока я располагаю их согласием, нельзя терять ни минуты.
   Кэл с огорчением сказал:
   – Ну, хорошо. Но я ничего не знаю о местонахождении манипулятора.
   – Он находится вместе с одеждой, в которой вас доставили в хирургическую палату. Прибор в наших руках. Все дело в том, Линструм, что я не мог поступить бесчестно, воспользовавшись им без вашего согласия. Доктор Уайт, мы отправимся, как только я закончу необходимые приготовления. Пожалуйста, займитесь и вы подготовкой.
   Председатель сделал едва заметный поклон в сторону Кэла. В глазах Флоникуса забегали озорные огоньки, но голос был совершенно серьезным:
   – Я благодарю вас за ваше самоотверженное решение.
   Сказав это, он быстро удалился.
   Напряжение не покидало и Тома. Он тоже принял решение. Том обратился к Уайту:
   – Я иду с вами. Уверен, что Флоникус не будет возражать.
   Не успел Уайт открыть рот для ответа, как раздался громкий крик Кэла:
   – Не может быть и речи!
   – Нет, Кэл, – твердо сказал Том. Ему не хотелось ссориться с братом, но он слишком долго терпел. Более подходящего момента нельзя и придумать. – На сей раз я собираюсь сам решать за себя. Флоникус прав. Ты – диктатор.
   – Ты пользуешься тем, что я прикован к этой проклятой кровати!
   – В какой-то мере, да, – признался Том. – Но, главное, я хочу помочь им, потому что они помогли нам.
   – Я запрещаю тебе…
   – Мне безразлично, что ты скажешь, Кэл. Понимаешь? Безразлично. Я взрослый и имею свой собственный рассудок – независимо от того, что ты о нем думаешь. Ты сам напросился на такой разговор. Если Флоникус скажет «да», я пойду с ними.
   Он резко повернулся и направился к выходу.
   В больничном коридоре Том слышал, как Кэл продолжал кричать, требуя, чтобы он вернулся. Тому было не по себе от того, что все так получилось. Но сделанного не воротишь. За какие-то считанные минуты произошел окончательный разрыв.
   Разрыв, который был абсолютно неизбежен. И давно назревал, хотя ничуть не стал от этого менее болезненным.
   Стараясь не обращать внимания на крики брата, Том пошел быстрее.



14. «МОНГОЛЬЯХ»


   – Вот здесь, – показал пожилой служащий с широкими янтарными глазами. – Эта маленькая пуговица работает по принципу шатуна. Поднятая нажатием до отказа вверх, она включает защитный экран. Нажимая на кнопку так, чтобы она западала вниз, вы отключаете экран. Во время его функционирования вы ничего не будете чувствовать. Не ухудшится и зрение, ну, может быть, слегка затуманится. Во всяком случае, окружающие люди перестанут вас видеть, а если на них тоже будут щиты, то и вы не сможете видеть их. Как сидит?
   Том помахал руками и ответил:
   – По-моему, прекрасно.
   Технический специалист прошел за спину Тома и отстегнул ремешки, державшие экран на теле. Сделанный из металла, но почти невесомый щит закрывал только грудь Тома.
   Служащий положил предназначенный для Тома экран на монтажный стол рядом с таким же маскировочным щитом Председателя. Он спросил Флоникуса:
   – Что еще нужно из спецснаряжения, сэр?
   – Зимние принадлежности, Леккс. Для меня, доктора Уайта, Томаса и Мэри. Я полагаю, ящик-журналист невосприимчив к экстремальным температурам. Он может сопровождать нас, если ты сумеешь оснастить его защитной оболочкой.
   – Я попытаюсь, сэр, – в голосе Леккса чувствовалось сомнение. Он сделал заметки световым пером и вслух перечислил:
   – Пальто с капюшонами. Двойные термические брюки. Бесшумные ботинки… Все, сэр?
   Флоникус кивнул.
   – Наша цель – гористый район на Дальнем Востоке. Монгольях.
   У Тома не было желания поправлять неверно произнесенное Председателем название. Мысли Тома были слишком заняты другим – он ломал себе голову над вопросом, зачем Мэри включилась в экспедицию. Сделать ему сюрприз? Факт ее участия он воспринял без энтузиазма. Присутствие в их группе девушки, казалось ему, добавит трудностей и опасностей, которых будет и без нее в избытке.
   Находясь в расстроенных чувствах, Том вдруг понял, что он относится к Мэри примерно так же, как Кэл относится к нему.
   Кэл. Вот уже два дня мысли о нем не покидали Тома. С момента краткого, но такого резкого спора он больше так и не навестил брата. Не подавал никакой весточки и Кэл.
   Том тяжело переживал ссору. Но что-то внутри него настойчиво повторяло, что он сделал правильный выбор, что он должен участвовать в предстоящей миссии, чтобы доказать свою зрелость раз и навсегда.
   – Оружие, сэр?
   Вопрос Леккса Флоникусу вернул Тома в реальную обстановку лаборатории, где хранилось самое разное снаряжение.
   – Невротриггер для меня и еще один доктору Уайту, – сказал Председатель. – И постарайся удобно разместить в пальто как можно больше магазинов со ста зарядами в каждом. Я думаю, Мэри понадобятся какие-то специфические инструменты. Но она сама скажет, какие.
   Леккс заверил, что весь заказанный реквизит будет готов своевременно. Отбытие планировалось примерно через восемь часов. Одним из разделов подготовительного этапа было проведение жестких испытаний физического состояния Гордона Уайта. Необходимо было убедиться в том, что он достаточно окреп для тяжелого путешествия.
   Сверкающая гладкой поверхностью машина, которую пилотировал Флоникус, несла их по транспортному пути к самой высокой башне. Том спросил у него:
   – Когда ваша дочь решила идти с нами?
   – Я сам принял такое решение, Томас. Нам нужен человек, который сможет вывести из строя машину смерти. Из того, что Мэри узнала в архивах, она сделала вывод – и убедила меня, – исполнить это будет совсем просто. Все стартовые площадки, запустившие радиационные носители, получили команду из одного компьютера – компьютера, считавшегося сложным в то время, но примитивного с точки зрения наших стандартов. По словам Мэри, сто сорок четыре распрограммирующих шага вызовут полную гибель всей системы, она сгорит дотла.
   Том усмехнулся:
   – Надеюсь, она возьмет с собой список операций.
   – О, нет, – сухо ответил Флоникус. – Она все будет держать в голове, в точной последовательности, – он заметил изумление на лице Тома и улыбнулся. – Вы продолжаете считать способности Мэри необычными, не так ли?
   – Слово «необычные» – слишком слабое для характеристики ее способностей, сэр.
   – Но разрушение компьютера действительно подобно детской игре! Мэри сделать это не труднее, чем человеку вашей эры починить деревянное колесо. Каждое дело требует знаний. Для Мэри такой компьютер – антиквариат одной тысячи девятисотлетней давности. Вы не должны чувствовать себя приниженным – или ограниченным.
   – Не должен. Но именно таким я себя чувствую.
   Однако была другая причина, по которой Том не хотел, чтобы Мэри шла с ними. Он признался себе, что беспокоится о ее безопасности.
   Том постепенно пришел к поразительному открытию: несмотря на всю их несхожесть, Мэри все больше и больше ему нравится. Возможно, отчасти потому, что она обладает таким огромным интеллектом. Но в большей степени из-за того, что он просто находит ее очень привлекательной.
   Как только Флоникус завел корабль во входные ворота самой высокой башни, включилось автоматическое управление и направило машину к месту посадки.
   Когда они шли к эскалатору, Председатель спросил Тома:
   – Вы навещали своего брата сегодня? Он удивительно быстро идет на поправку.
   – Рад это слышать. Я не видел его.
   – Собираетесь повидаться с ним перед отбытием?
   – Думаю, что да.
   – Жаль, что между вами произошла размолвка.
   Том попытался замять больную тему:
   – Он думает, что я еще ребенок.
   – Так вы решаетесь рисковать своей жизнью в Монгольяхе, чтобы доказать обратное?
   Том посмотрел в необычно широкие глаза Флоникуса и ответил:
   – Да.
   Нахмурив брови, Председатель нарочито внимательно рассматривал зеркальные стены по бокам от медленно поднимающейся ленты эскалатора. А потом сказал:
   – Учитывая отношение к вам доктора Линструма, я полагаю, что вы приняли правильное решение.

 
   Около тридцати лысых, худых сановников сопровождали группу к месту отбытия. Том про себя решил, что эти люди, должно быть, советники Председателя. Полицейские в черных шлемах, образовав вокруг них кольцо, осуществляли охрану.
   В сопровождении участвовал и Сидней Сикс, размахивавший руками в знак протеста против решения Флоникуса не брать его с собой.
   – Деспотичный! Такой же деспотичный, как Линструм, если не больше – гм!
   Технику Лекксу не удалось приладить к Сиднею экран так, чтобы сделать металлического журналиста невидимым.
   Том, Флоникус, Мэри и Уайт отделились от всех остальных. Они покидали сороковой век почти с того же места, куда Том и его компаньоны прибыли из двадцатого. Том едва двигался в тяжелых брюках и меховом пальто с капюшоном. Вся одежда пропахла затхлостью, словно пролежала много столетий в каком-то музее.
   Доктор Флоникус поднял руку и обратился к своим соотечественникам:
   – Счастливо оставаться! Может быть, мы все встретимся в лучшие времена.
   В эти последние моменты Том испытывал разноречивые чувства, мысли его путались. Он очень переживал, что Кэл еще недостаточно выздоровел, чтобы вернуться в бункер. Если Мэри успешно справится с заданием, если ход истории изменится, будет ли Кэл все еще находиться здесь в госпитале? Будет ли это здесь существовать?