Том и все остальные обменялись печальными взглядами.
   – А что известно о террористе? – осторожно спросил Кэл.
   Биглоу ударил рукой по подлокотнику стула.
   – Я бы перевернул всю страну! Знаю, что правительство предприняло поиски, но могло бы сделать и больше усилий. Кто бы ни был этот мерзавец, он должен быть схвачен! Он, вероятно, все еще празднует победу. Но он не может спрятаться навеки. Я буду очень рад, когда его, наконец, поймают и разоблачат.
   Полузакрыв глаза, Кэл задал следующий вопрос:
   – Каково ваше мнение об Айре Хэнде – с тех пор, как он возглавил администрацию?
   Биглоу с уважением сказал:
   – В общем, хорошее. Я любил Арчибальда за его высокую приверженность делу разоружения. Но Хэнд проявляет большой интерес к внутренним делам. Экономика, несомненно, стала развиваться успешнее.
   – И еще один вопрос. Что вы думаете о Дональде Купе?
   Биглоу удивленно заморгал:
   – Племяннике сенатора? Парне, который раньше здесь работал?
   – Раньше?! – выпалил Валкер.
   – Ну, как же, вспомните, – удивился Биглоу. – Он работал здесь все прошлое лето. В этом году, неделю спустя после окончания занятий в колледже, он исчез. Говорят, кто-то из отдела звонил сенатору Купу, чтобы узнать, куда пропал Дональд. Но сенатор тоже ничего не знал. Он сказал, что племянник без всяких объяснений покинул университетский городок приблизительно в марте и что он, сенатор, не может напасть на его след до сегодняшнего дня. Только безответственные молодые люди могут исчезать таким образом.
   Окончательно расстроившись, Кэл сказал:
   – Правильно, как раз я и звонил сенатору. Я совсем забыл, но… теперь вспомнил.
   Все замолчали.
   Биглоу как-то вдруг занервничал. Он вроде бы почувствовал некоторую странность последних фраз Кэла, но их истинный смысл был для Биглоу непонятен.
   Том решил прощупать свою собственную память. И вдруг всплыло ясное воспоминание об утре, когда Дональд должен был вернуться из Гарварда, но не приехал. Припомнившийся случай из прошлого был таким же реальным, как и тот факт, что Дональд запер их прошлой ночью в хранилище. Голова у Тома заболела еще сильнее.
   Кэл поблагодарил Биглоу, который тут же удалился. Затем Кэл вызвал охранника, дежурившего у входа в серую дверь. Вопросы Кэла были в основном те же самые, а ответы часового почти полностью совпадали с тем, что говорил Биглоу. В тот день марта солдат навестил свою подружку в Мэриленде. Сообщение о смерти Арчибальда он услышал по радио в автомобиле.
   Когда постовой ушел, Кэл сказал:
   – Я думаю вот что. Память о другом прошлом – о том, в котором мы жили до вчерашнего дня и в котором Арчибальд был жив – эта память каким-то непостижимым манером стерлась в головах всех, кроме нас. Я опрошу еще нескольких человек, но почти уверен, что никто из них не скажет ничего другого. Они помнят только одно прошлое – то, в котором Арчибальд был застрелен. А мы, по какой-то причине, помним два варианта прошлой жизни.
   – Возможно, – нерешительно предположил Стейн, – возможно, потому, что мы были ближе других ко второму варианту прошлого. Я имею в виду, что мы находились в близком контакте с человеком, который все изменил.
   – Видимо, это самое вероятное объяснение, – согласился Кэл. – Те, кто непосредственно взаимодействуют с Вратами времени, становятся единственными людьми, которые могут ясно помнить обе реальности после того, как временной поток разветвляется. Мой отец, конечно же, никогда не ожидал увидеть такого рода феномен. И я тоже.
   – А теперь нам пора вызвать сюда охрану, – сказал Уайт.
   Кэл направился к туалетной.
   – Да. Но давайте убедимся, что новоизобретенное приспособление для сбора информации будет сотрудничать с нами.
   – Я все слышал! – закричал скрипучий голос за дверью. – Доктор Линструм, если вы будете продолжать наносить мне незаслуженные оскорбления только потому, что я механически-электронный…
   Кэл распахнул дверь, бесцеремонно подтолкнул металлического репортера и приказал ему:
   – Выходите, Сикс. Закройте рот и слушайте.
   Ящик выплыл в кабинет. Издавая тихое жужжание, он опустился на стул. Кэл ходил по комнате, пересказывая короткими, скупыми фразами все, что произошло в последние сутки. Все остальные отнеслись с явным беспокойством к решению Кэла рассказать обо всем проникшему к ним журналисту. Но никто не вмешивался. В самом конце Кэл дал им понять о причине своих объяснений, когда сказал ящику:
   – Надо предпринять шаги к тому, чтобы ликвидировать нанесенный вред. Но мы не сможем и полностью отдаваться этой работе, и одновременно заниматься тем, чтобы водить вас за нос. Поэтому предлагаю выбор. Дайте мне слово ничего не рассказывать о случившемся – по крайней мере до тех пор, пока мы не примем твердого решения…
   Пальцы Кэла обхватили то же самое пресс-папье, которым не так давно угрожал Сиднею Сиксу Уайт.
   – Или я разнесу вас вдребезги, а потом буду отвечать за это.
   – Но ты не можешь доверять… плавающему магнитофону так, как будто он живое существо! – запротестовал Уайт.
   – Ну почему же, он, несомненно, может! – возразил Сидней Сикс. – Я не без принципов. Основанных, конечно, на рациональной оценке обстоятельств.
   Стеклянные полушария замигали чаще.
   – Судя по всему, вы оказались в очень трудном положении, доктор Линструм. Да и вся страна в целом. Так что я готов сотрудничать. И не сделаю даже попытки передать мой репортаж…
   – Или покинуть этот бункер.
   – Как вам угодно. При любых условиях я не стану еще больше увеличивать ваши трудности. Даю вам обещание, честное слово журналиста, что по великой традиции в свободной пре…
   – Вы можете больше ничего не говорить, – вздохнув, сказал Кэл и вернулся за свой стол.
   Но Сикс не мог сдержать своего любопытства.
   – Президент Арчибальд убит? Президент Хэнд у власти? В моей памяти нет таких данных. Никакой информации об этом – вплоть до сей минуты.
   Лампочки на кончиках рук запульсировали.
   – Скажите мне откровенно, Линструм, что и каким образом будет предпринято?
   Прижав пальцами свои виски, Кэл ответил тихим голосом:
   – Боюсь, что этот вопрос остается открытым.

 
   Чтобы убедиться в правильности предположения о том, что только они, пятеро человек, собравшихся в кабинете, знают и помнят об обеих линиях одного и того же временного потока, Кэл опросил еще трех сотрудников отдела 239-Т: двух секретарш, которые занимались корреспонденцией и работали с ежедневно поступавшими правительственными документами, и механика, регулярно обслуживавшего автоматическое оборудование кафетерия. Их рассказы почти ничем не отличались. Все трое стояли на одном: с тринадцатого марта президентом Соединенных Штатов стал Айра Хэнд.
   Во время этих бесед крайне уставший доктор Уайт то и дело погружался в сон. Бледный доктор Стейн ненадолго отлучился, но, когда вернулся, не стал выглядеть лучше. Голова Тома разламывалась от тупой боли. Одежда на нем была в беспорядке, очень хотелось помыть руки, во рту был неприятный привкус.
   Когда опрос был закончен, и Кэл собрался подвести черту его перебил Сидней Сикс, опять запертый в туалете. Он жалобным голосом сказал:
   – Если вы намерены провести совещание, пожалуйста, выпустите меня отсюда! Мои рецепторы чрезвычайно чувствительны и нежны. Их постоянная перегрузка, связанная с желанием все расслышать на расстоянии, может закончиться повреждением, которое…
   Кэл жестом показал Тому, чтобы он освободил Сикса.
   Слегка самодовольно электронный репортер заявил:
   – Должен сказать, доктор Линструм, что до сих пор никто из тех многих людей, которые встречались с Сиднеем Сиксом, не чувствовал ни малейшего сбоя в своей нервной системе. То, что вы прячете меня от глаз ваших работников, является еще одним грубым оскорблением.
   Кэл пристально посмотрел на журналиста, который не страдал от излишней скромности, но ничего не ответил. Сидней Сикс притушил огни на всех своих приборах, сказал тихо «гм!» и скромно устроился на полу возле плинтуса.
   – Во второй раз за последние двадцать четыре часа, – снова заговорил Кэл, – мы вынуждены отправиться в прошлое за Дональдом. Ставка теперь значительно выше. Как мы предполагаем, он настроил Врата времени на двенадцатое марта, переждал ночь, выследил, когда Арчибальд собирался покинуть дачу в Лукауте, затем нажал на курок и скрылся. Если мы вернемся назад в двенадцатое марта, возможно, нам удастся остановить его.
   Валкер задал сразу несколько вопросов:
   – Ты хочешь попытаться предотвратить убийство до того, как оно произошло? Не усложнит ли это еще больше последующий ход истории? Не увеличит ли масштабы беды? Если вмешательство в историю просто опасно, то второе изменение прошлых событий опасно вдвойне.
   – Нам нужно просто аннулировать случившееся. Вернуть события в первоначальное русло, сделав все, чтобы Куп даже не приблизился к Арчибальду. Все, что мы можем сделать, – это остановить Купа. Если эффект двойной памяти действительно существует и мы добьемся успеха, то станем единственными людьми, которые будут знать, что Айра Хэнд был президентом во время действия измененного отрезка истории. Биглоу, часовой, все остальные – их воспоминания будут точно такими, как прежде… какими были наши вчера, перед тем, как все это началось.
   Каждый из присутствовавших согласился с точкой зрения Кэла. Доктор Стейн спросил, будет ли Кэл согласовывать свой план с президентом Хэндом. Кэл ответил, что он обдумывает этот сложный вопрос, но, скорее всего, сам будет принимать решение.
   – Фактически, – вступил в разговор Уайт, – у нас есть только один путь, в который мы должны отправиться через Врата времени. Куп, несомненно, учел свой горький опыт в его первом путешествии и взял с собой контрольно-связной прибор. Нам нужно оказаться в том же месте и в том же времени, что и он.
   – Следовало бы проверить наличие приборов на складе, – сказал Кэл Тому.
   Том тут же отрапортовал:
   – Недостает двух.
   – Моего, – подытожил Уайт, – и того, что забрал Дональд.
   – Давайте убедимся, что Врата времени повернуты на двенадцатое марта, – предложил Кэл.
   Приказав Сиднею Сиксу оставаться на месте, он повел всех в направлении туннеля. Том так устал, что в туннеле беспрестанно спотыкался.
   В круглой аппаратной доктор Стейн включил и настроил необходимые приборы. Все ждали выхода бумажной ленты из печатающего автомата. Стейн, прочитавший распечатку на показавшейся ленте, снова выглядел больным.
   – Что-то не то. Врата уже не настроены на двенадцатое марта. Я… я, наверное, неправильно читаю. Возьми, посмотри сам… – Стейн передал ленту Кэлу.
   Буквально через мгновение Кэл поднял голову и воскликнул:
   – Здесь сегодняшнее число! Но – он не мог этого сделать!
   Доктор Уайт взял распечатку из рук Кэла и внимательно рассмотрел ее. Голосом, полным ужаса, он проговорил:
   – Год три тысячи девятьсот восемьдесят седьмой нашей эры!
   – Две тысячи лет спустя? – в испуге спросил Том. – В будущем?

 
   Вернувшись в кабинет Кэла, они снова начали ждать.
   Доктор Стейн спустился вниз на два уровня, в редко посещаемое помещение бункера, чтобы быстро получить сводку с информацией из внутренних генераторов частоты во Вратах времени. Сидней Сикс «переварил» все последние новости и решил уточнить:
   – Вы хотите сказать, что тот молодой безумец отправился путешествовать в будущее, как до него никто этого не делал?
   – Как никто не осмеливался делать этого раньше, – подправил Сикса Том. – Посетитель будущего неизбежно сталкивается с той же проблемой, которую мы имели в Помпее, – он сразу бросается в глаза из-за чуждой одежды, незнания языка, на котором будут говорить… на котором говорят в будущем.
   Даже употребление правильного языкового времени при разговоре на эту тему представляло трудности. Сидней Сикс тут же прицепился:
   – Вы употребили глагол «говорят». Вы считаете, что будущее существует одновременно с настоящим?
   – Есть общепринятая концепция времени, – начал объяснять Кэл. – Можно привести множество сравнений. Самыми доступными для понимания пояснениями могут послужить дорога или река. Если сравнить время с рекой, то место вдоль реки, в непосредственной близости к которому мы находимся, – это и есть наше настоящее, которое существует зримо. На пяти милях, оставшихся сзади, скажем так, за излучиной, существует пятьсот минувших лет. А пять миль впереди, скрытые за следующей излучиной реки, разместили на себе будущие пятьсот лет, которые также реальны. И то же самое можно сказать о любом другом участке реки, каждый из них – это еще один отрезок времени в прошлом или будущем. Тот факт, что не в нашей власти видеть прошлые и будущие реальности, отнюдь не доказывает того, что они не существуют. Но когда кто-то намеревается нарушить течение реки в каком-то определенном месте, то наступает беда.
   – Значит, у вас в памяти два параллельных течения времени? Те разные реальности, о которых вы говорили? По правде говоря, Линструм, все это ставит в тупик и действует ошеломляюще.
   Со скрученной в рулон компьютерной распечаткой в руке в кабинет влетел Стейн.
   – Плохо, Кэл.
   – Он действительно ушел в будущее?
   – Вот как все было. Хронометры показывают, что в два тридцать четыре утра Дональд направил Врата на двенадцатое марта этого года. Затем, по всей вероятности, он вернулся. В три сорок пять Врата были переналажены на ныне действующие координаты: временные – на тот год, который наступит ровно через две тысячи лет, а пространственные – на наше с вами нынешнее местонахождение, то есть Вашингтон и его окрестности. Если они все еще существуют в том будущем.
   – Зачем он отправился в будущее? – спрашивал Кэл. – На кой черт?
   – Насколько я знаю Дональда, – ответил Том, – могу предположить, что он решил увидеть последствия убийства, которые могут сказаться через много тысяч лет. Он хочет узнать, как повлиял на ход истории, нажав на курок пистолета. Кроме того, он прекрасно знает, что путешествия в будущие времена запрещены. И если он все же пошел на это, то, наверное, его что-то заставило.
   – Он сумасшедший, – сказал Уайт.
   – Такое, как известно, случалось и раньше, – подал голос Сидней Сикс. – Помните дело Освальда? И того несчастного, который убил младшего Кеннеди? Такие люди, действительно, сумасшедшие. Они безумны в своей уверенности, что играют важную роль в жизни человеческого общества. Разными путями они стараются доказать необходимость своего существования и оправдать свои поступки. Однако найти оправдание действиям молодого Купа невозможно, потому что они приобрели дьявольский, антиобщественный характер.
   Никто, в том числе и Кэл, не возразил Сиднею – возможно, потому, что плавающий ящик говорил перепуганным голосом. И потом каждый знал, что Сикс прав. Как и все прошлые убийцы президентов, Дональд Куп, ссылаясь на свои убеждения, может и объяснить, и довести до конца почти каждый свой шаг.
   Кэл тихо произнес:
   – Ну и влипли же мы.

 
   Теперь у них совсем не было выбора. Если отправляться на поиски Дональда, то только в 3987 год – в будущее, к посещению которого у них не было возможности подготовиться. План Кэла предотвратить убийство Арчибальда был разбит наголову.
   Послышался слабый голос Стейна:
   – У меня такое состояние, как будто я не спал несколько лет. Я… – неожиданно он расплакался и одновременно стал извиняться: – Прошу прощения… человек не может… слишком много всего… я уже не могу казаться…
   Уайт молча кивнул Валкеру, они оба подошли к Стейну и вывели его из кабинета, поддерживая с двух сторон. Том очень сочувствовал Стейну. Умопомрачительные события прошлой ночи повергли и его самого почти в такое же состояние. Кэл тоже выглядел так, что, казалось, его вот-вот хватит удар.
   Дотянувшись до телефона, Кэл совершенно расстроенным голосом сказал:
   – Я звоню президенту. Думал, что смогу принять решение в отношении Дональда без консультации с главой Белого дома. Но в связи с новым фактором…
   Он замолчал и уставился в одну точку на противоположной стене каким-то отрешенным взглядом. Затем сказал в трубку:
   – Снова доктор Линструм. На этот раз мне срочно нужен президент.



9. РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО


   – И это, господин президент, пока все.
   Айра Хэнд побледнел. Он сидел напротив Кэла за письменным столом с почти детским выражением лица, по которому было видно, что Хэнд пытается справиться с непонятной головоломкой, но никак не может.
   Во время повествования своего брата Том заметил, как несколько раз переглянулись Уайт и Валкер. Кэл даже не упомянул о Сиднее Сиксе. Журналист был снова заточен в туалетную комнату и, без сомнения, находился там у самой двери, прижав к ней свои руки.
   Доктора Стейна все еще не было. Он отдыхал в оборудованном под спальню помещении бункера, приняв успокоительную таблетку, которую дал ему Валкер. Том не мог сдержать зевоту. Прошло только пол-утра, а ему казалось, что он не спал целую вечность.
   Наконец, Хэнд заговорил:
   – Доктор Линструм, вы поставили меня перед фактами, которые мой разум отказывается принимать. Так вы говорите, что Бен Арчибальд вчера был жив?
   – Если брать во внимание один из потоков времени, да.
   – Но я не помню этого. В последний раз я видел его утром в прошлом марте, когда он отбывал самолетом на дачу Лукаут. Перед тем, как уехать, он ввел меня в курс дел, которые не терпят отлагательства. В воскресенье, когда Арчибальд уже почти вошел в вертолет, чтобы лететь в аэропорт Сиракьюс, в него выстрелили и убили. Я был приведен к присяге председателем суда в седьмом часу. А потом я видел Бена, когда он… его тело было выставлено для прощания. Трансляция похорон по телевидению… на них съехались первые лица со всего мира – вы же сами все помните!
   – Я очень ясно все помню. Но я также помню совсем другой ход событий. И в нем не было ничего того, о чем вы только что рассказали.
   Хэнд начал ходить взад и вперед характерной качающейся походкой. Чувствовалось, что он растерян.
   – Вы извините меня, что я так растревожился, выслушав ваш рассказ. Смерть моего друга Бена Арчибальда была тяжелой утратой для нашего народа, для всего мирового сообщества, для меня лично. Поэтому услышать, что он не был убит…
   Хэнд закачал головой.
   – Господин президент, я попросил вас прийти сюда, потому что только вы можете принять решение о дальнейших действиях.
   Хэнд вытащил большой носовой платок, вытер свое потное лицо и сказал:
   – Продолжайте.
   – Как я говорил раньше, у меня был план вернуться на дачу Лукаут прошлого марта и попытаться предотвратить покушение. Теперь этот план можно осуществить только в два приема. Первое – совершить путешествие в будущее. Там мы должны обнаружить Дональда, перенацелить его контрольный прибор, возвратиться сюда и произвести переналадку Врат времени. Только тогда – и это второй этап – мы можем отправиться в Адирондаки, в двенадцатое марта.
   – Путешествие в будущее, которое наступит через две тысячи лет? Такая дальняя перспектива не пугает вас?
   – Если честно, мне очень страшно. Но я должен это сделать. И доктор Уайт. Кто-то может возразить и посчитать разумным оставить все, как есть. Но нельзя забывать, что Куп владеет средством, с помощью которого властен распоряжаться Вратами времени. Мы, конечно, можем установить постоянное наблюдение в камере с Вратами. Но если он появится с каким-нибудь сюрпризом или застанет нас врасплох…
   Кэл передернул плечами и продолжал:
   – Воодушевленный успехом своего первого эксперимента, он может совершить еще один рейс в прошлое – в какой-то другой поворотный момент истории. Если он вернется в бункер, мы, вероятнее всего, схватим его. Но я ненавижу ждать. Такому непредсказуемому человеку, как он, нельзя позволять свободно разгуливать дольше того времени, которое объективно требуется для его обезвреживания.
   – Если вам удастся поймать Купа в далеком будущем, а потом так же успешно предотвратить убийство Бена – я перестану быть президентом?
   – Весьма вероятно, что вы не будете даже помнить о том, что им были, – подтвердил Кэл. – Вот почему все зависит от вашего решения. Просить человека отказаться от самого высокого поста на свете…
   – Бен был моим большим и добрым другом. Видит Бог, я не хочу президентства такой ценой.
   – Нет никакой гарантии нашего успеха. Возможны всякие неожиданности, вплоть до того, что спустя две тысячи лет Земля окажется необитаемой. Но и при условии, что будущее встретит нас гостеприимно, нет твердой уверенности в том, что мы сможем найти Купа.
   Наступила тишина. Через некоторое время Хэнд сказал:
   – Вы должны попытаться.
   Кэл облегченно вздохнул и, не скрывая радости, ответил:
   – Хорошо, сэр. И спасибо.
   – Когда вы предполагаете отправиться?
   – Как только будем готовы. Думаю, во второй половине дня. Нам всем необходимо немного поспать.
   – Согласен.
   Хэнд снова начал ходить, постепенно обретая свойственную ему уверенность и энергию.
   – У меня есть несколько просьб к вам. Во-первых, телефонная связь между вашим отделом и моим кабинетом должна быть постоянной. А ночью звоните мне в спальню. Я хочу знать результаты независимо от времени суток.
   Кэл сделал заметку. Том подумал о том, что будет, если его брат и Гордон Уайт добьются успеха. Неужели Айра Хэнд сразу исчезнет из спальни президента в Белом доме? И снова вернется в дом, который занимал как второе лицо в команде президента?
   А потом пришла еще одна будоражащая мысль.
   В соответствии с теорией о времени, сравнивающей его с течением реки, и конец одной из недель марта, и далекое будущее сосуществуют наравне с настоящим. Теоретически Дональд находится в двух местах сразу. Какой же Дональд настоящий? Оба?
   Том вздохнул. Он не мог разобраться во всех этих сложностях. Наверное, отец знал все досконально, потому и получил Нобелевскую премию.
   А Хэнд тем временем продолжал:
   – Во-вторых, отправьте домой всех, кроме того персонала, который необходим вам для обслуживания машины времени. Я дам задание Слоуту, чтобы ваш отдел был взят под самую надежную охрану. Уверен, вы отлично понимаете, что если хоть одно слово о том, что произошло, проникнет в печать или станет известно общественности, то неизбежно разразится общенациональный скандал. Никто вне этих стен не должен знать!
   Кэл бросил взгляд на дверь туалетной комнаты.
   – Да, сэр, безусловно.
   Хэнд направился к выходу, но вдруг остановился и обернулся назад. В эту минуту он выглядел не как высший представитель государственной власти, а как простой, довольно уставший, обескураженный человек.
   – Я все еще не могу этому поверить. Но вы должны сделать все возможное, все, что в ваших силах, чтобы восстановить прошлое таким, как оно было. Я не тот человек, который может заменить Бена Арчибальда. Нам нужен именно он.
   Как только за Хэндом закрылась дверь, Кэл поднял трубку телефона. Он объявил по внутренней линии связи бункера, что через пятнадцать минут отдел закрывается и что все сотрудники могут не выходить на работу до особого распоряжения.
   Доктор Валкер подавил зевок и спросил:
   – Как быть со Стейном?
   – Если он чувствует себя хорошо, я бы хотел, чтобы он остался на дежурстве. Я прошу вас обоих управлять Вратами.
   – Что будет со мной? – спросил Том.
   – Ты же слышал распоряжение.
   Том, конечно, очень устал. Но он и не думал уходить.
   – Это несправедливо, – сказал он брату.
   – Другого ответа не будет.
   Кэл встал и обратился к Уайту:
   – Поспи немного, Гордон. Встретимся в подготовительной комнате в три часа.
   – Кэл… – не унимался Том.
   – Том, у меня нет никакого настроения для споров!
   Эта категоричность вывела Тома из равновесия, и он запальчиво и быстро заговорил:
   – Хоть режь меня, я не могу уйти отсюда. На самом деле, я не собираюсь оставаться даже в бункере, а отправляюсь с вами. Нет, не кричи на меня, Кэл. Выслушай! Ты не заходил в камеру в Помпее. И не видел, как реагировал Дональд. Сначала он отказался выходить. Если бы именно ты вошел тогда в камеру, он наверняка убил бы тебя. С той же целью, что ты взял меня с собой в Помпею, ты должен взять меня и в эту экспедицию. Скорее всего ты не сможешь подойти к Дональду так близко, чтобы забрать у него прибор для связи с Вратами. А я смогу.
   – Впечатление такое, что ты забыл, кто стоит во главе этого…
   Послышались шум и глухие удары из туалетной комнаты.
   – Кто-нибудь, наконец, выпустит меня отсюда? Я слышал каждое слово. И меня поражает, Линструм, ваше поведение, с головой выдающее ваши высокомерные амбиции. Если утверждения юноши справедливы, его желание принять участие в готовящейся миссии не лишено здравого смысла. Больше того – гм! Я считаю, что и мне надо присоединиться к вам.
   – Вы сошли с ума! – возмущенно закричал Кэл, когда ящик выплыл из туалета. – Если он у вас есть!
   Услышав это, Сидней Сикс зажег свои зеленые стеклянные полушария и сказал:
   – Сэр, вы постоянно кого-нибудь оскорбляете. Вы, вероятно, боитесь потерять власть? И для того даете волю своему необузданному характеру, чтобы непрестанно напоминать всем, что вы настоящий диктатор?