— Я понимаю, Герберт, — улыбнулась она. — Но это можно все же как-то решить. Надо дать девочкам возможность бывать на светских балах. Батерст не вечно же будет защищать Изабеллу — он известен своим непостоянством.
   — Будем надеяться, что ты права.
   — Ты должен узнать, где и когда он появится, и просто туда не ходить. Останется много других приемов. С нашим приданым мы можем многого добиться, Герберт, и не говори мне, что ты не желаешь прибавить к нашей фамилии титул, а то и два.
   — Это не так просто, Абигайль.
   — Но отнюдь не невозможно, учитывая, что каждый вечер проходит дюжина балов.
   — Ну хорошо. Я посмотрю, что можно сделать.
   — Я только этого и добиваюсь.
 
   Однако уже на следующий день капризная судьба преподнесла ему неожиданный сюрприз, устроив встречу с маркизом Лонсдейлом. Прошедшей ночью маркиз изрядно проигрался и теперь отчаянно нуждался в деньгах, чтобы оплатить свои карточные долги. Так как Герберт и раньше снабжал его крупными суммами, он уже собирался потребовать у молодого аристократа приглашения для своих дочерей, но тут Лонсдейл неожиданно спросил:
   — Скажите, прекрасная мисс Изабелла Лесли — это ваша родственница? Она прямо-таки очаровала весь свет.
   Банкир понял, что ему выпал редкий шанс.
   Черт с ними, с приглашениями!
   После смерти Джорджа Лесли родственники тщетно пытались завладеть состоянием Изабеллы, и вот, словно по воле Божьей, Лонсдейл появляется в его кабинете!
   Хотя Герберт и не был особенно набожным, он все же не мог отрицать чуда, совершавшегося прямо на его глазах.
   — Да, она моя племянница, — ответил Герберт.
   — Я слышал, она очень богата. — За несколько лет промотав свое наследство, маркиз теперь искал для себя выгодную партию, — На следующей неделе мисс Лесли собирается поехать со мной покататься.
   — Неужели? — удивился банкир. Маркиз вопросительно посмотрел на своего кредитора:
   — А почему вас это удивляет?
   — Знаете, сколько вы мне должны? — спросил Герберт.
   Маркиз презрительно усмехнулся:
   — Откуда мне знать? Я же не какой-нибудь клерк!
   — Вы мне должны пятьдесят тысяч.
   — И в обмен на новый заем вы что-то от меня потребуете? — Маркиз улыбнулся.
   — Как вы относитесь к тому, чтобы жениться на моей племяннице?
   — Весьма положительно. А у вас есть на сей счет какие-то предложения?
   — Возможно, — кивнул банкир. — Но в этом случае я желаю получить свои пятьдесят тысяч и право на управление ее имуществом.
   — Чтобы раздеть меня донага. — Маркиз нахмурился; богатство Изабеллы интересовало его не меньше, чем она сама.
   — Денег хватит на всех, — возразил Герберт. — И позвольте напомнить, что вы на грани банкротства, так что проценты с состояния Изабеллы — это гораздо больше, чем вы могли бы ожидать. Ваши поместья разорены, Лонсдейл, и вы незавидный жених.
   — Что же я должен делать? — проворчал маркиз.
   — Поезжайте с ней покататься, как и собирались.
   — А потом?
   — Потом отвезите ее к себе в Челси и приложите все усилия, чтобы скомпрометировать ее. А я подготовлю свидетелей и священника.
   Герберту казалось, что он прекрасно все рассчитал. Изабелла непременно выйдет замуж за маркиза, и Батерст не сможет ему помешать — ведь Лонсдейл прекрасно владеет оружием.
   — Звучит заманчиво, — пробормотал маркиз, откинувшись на спинку кресла.
   — Не беспокойтесь, вы разбогатеете, — сказал Герберт. Лонсдейл улыбнулся.
   — Я могу увезти ее на континент. На время медового месяца.
   — Пока не утихнет скандал, — кивнул банкир.
   — Пока она не забеременеет. Для страховки. — Маркиз рассмеялся.
   — Очень разумно, — согласился Герберт. Маркиз вдруг поднялся на ноги и прошелся по кабинету.
   — Мне срочно нужны проекты контрактов, — заявил он. — Чтобы их могли посмотреть мои адвокаты. Что же касается Изабеллы… Я повезу ее кататься в понедельник.
   — Контракты доставят вам домой.
   — Лучше пошлите их Джексону Хьюлетту. Я сейчас к нему заеду и дам краткие инструкции.
   — Контракты будут касаться наших с вами условий, предупредил банкир. Конечно. И пусть все пока останется между нами.
   — Разумеется.
   — О ваших карточных долгах я позабочусь.
   Лонсдейл улыбнулся:
   — А я позабочусь о том, чтобы мисс Лесли понравилась поездка.

Глава 15

   Дермотт нашел убежище у Хелен Кристос, жившей со своим маленьким сыном в Челси. Подобно многим другим женщинам Дермотта она была не только его любовницей, но и другом, и общество Хелен граф особенно ценил. Расставшись с Эммой Комптон, Дермотт приехал к Хелен и заявил, что женщины ужасно ему надоели.
   — Рада видеть тебя, Дермотт, — с улыбкой ответила Хелен. — У тебя такой вид, будто ты всю ночь не спал.
   За завтраком Дермотт рассказал, как на балу безуспешно пытался ухаживать за Изабеллой, а также — о ночи, бездарно проведенной с миссис Комптон.
   Хозяйка выразила графу сочувствие, а когда проснулся двухлетний сын Хелен, Дермотт принялся играть с мальчиком, на время забыв о своих переживаниях. Том ми всегда был любимчиком графа — глядя на него, Дермотт вспоминал о своем погибшем сыне.
   Последующие дни он провел в домашних хлопотах — по утрам отправлялся с Хелен на рынок, днем сопровождал ее с Томми в парк, а также помогая ей репетировать новую роль, которую Хелен разучивала для пьесы, готовившейся к постановке в «Ковент-Гардене». В постель с Хелен граф не ложился, а она не пыталась на него воздействовать, ибо догадывалась о его чувствах к женщине, отвергнувшей Дермотта на балу у леди Хертфорд.
   Как ни странно, Дермотт совсем не пил, хотя прежде обычно опустошал по две бутылки в день. Вместо этого он по вечерам читал, и столь необычное для него времяпрепровождение еще больше разжигало интерес Хелен к женщине, которую Дермотт возил в Ричмонд. «Каким образом эта мисс Лесли смогла так повлиять на его привычки?» — спрашивала себя Хелен.
 
   А Изабелла тем временем посещала один прием за другим. Протанцевав на балу всю ночь, она в изнеможении падала на кровать, думая только о Дермотте, а при пробуждении горько сожалела о том, что его нет рядом с ней в постели. Мужчины же, дарившие ей цветы и ухаживавшие за ней, не вызывали у Изабеллы ни малейшего интереса.
   К концу недели Изабелла уже была готова послать все к черту. И наверное, так бы и поступила, если бы не Молли.
   В это утро Изабелла, дабы набраться сил, заказала себе кофе с шоколадом. Ее ждал еще один утомительный день: утром званый завтрак, а затем — музыкальное представление с итальянскими певцами у герцогини Кендейл.
 
   Когда Дермотт вошел в музыкальную гостиную герцогини, многие повернулись в его сторону, а некоторые зашептались. Даже певица, исполнявшая сольную партию, на миг осеклась, и тут уж все до единого повернулись в сторону графа.
   Дермотт стоял у стены, на фоне картины, изображавшей похищение Данаи, и многие невольно подумали о том что, учитывая богатство Батерста и его скандальную репутацию, подобный фон является вполне уместным. Изабелла же, увидев графа, досадливо поморщилась. Возможно, Дермотт приехал к герцогине ради нее, но ведь его — так ей казалось — интересовало лишь ее тело…
   Дермотт заметил Изабеллу, как только вошел в комнату — ее чудесные волосы сразу же бросались в глаза. «Может, уйти отсюда? — подумал граф. — Действительно, зачем я сюда приехал? Неужели, словно зеленый юнец, буду наблюдать за ней издали?»
   Дермотт вдруг почувствовал, что ему ужасно хочется выпить — он уже почти неделю не пил спиртного. Окинув взглядом гостиную, он заметил столик с напитками. Дермотт уже решил, что, наверное, выпьет бренди, но тут ария подошла к концу, и его тотчас же окружили женщины. Эмма Комптон, взяв графа под руку, с улыбкой проговорила:
   — Так вот вы где, мой дорогой… Ваш сплин наконец-то развеялся? Я так по вас скучала…
   — Мы все ужасно скучали, — заявила графиня Гуд-монт. — Почему вы скрываетесь от общества?
   — Посидите с нами, Рамзи, — уговаривала его недавно вышедшая замуж маркиза — ее муж был слишком стар для того, чтобы интересоваться чем-либо, кроме денег. — Мы с сестрой до сих пор вспоминаем дни, проведенные с вами в Ларчли.
   — Ловить с вами рыбу — сплошное удовольствие, — низким грудным голосом проговорила сестра маркизы. — Дорогой, посидите с нами, пожалуйста…
   — Нужно отдать должное Марианне, она, как всегда, великолепна, — сказал граф, как будто он приехал к герцогине не ради Изабеллы. — К сожалению, я не слышал пение Марианны еще с Милана. А сейчас… прошу меня извинить. — Изящно поклонившись дамам; граф направился к певице.
   Изабелла старалась не обращать внимания на окруживших Дермотта поклонниц. Повернувшись к своей соседке, она принялась обсуждать с ней программу вечера. И все же то и дело поглядывала на Дермотта и на миссис Комптон, взявшую графа под руку.
   Когда же Дермотт приблизился к красивой итальянской певице и та по-дружески его обняла, Изабелла в ярости стиснула зубы. Очевидно, английских женщин ему не хватает — его любовные похождения распространяются и на континент. Извинившись перед сидевшими рядом с ней леди, Изабелла поднялась с места и поспешно вышла из гостиной.
   Кучер ждал ее перед резиденцией герцогини. По-прежнему ярко светило солнце, и весенний воздух благоухал ароматом цветов — в общем, если бы не присутствие в этом мире графа Батерста, все было бы замечательно…
   — Что-то вы рано сегодня, мисс, — сказал грум, открывая перед Изабеллой дверцу ландо.
   — Я слишком устала, Сэм, и хочу домой.
   — Вы все торопитесь, мисс, — так любой устанет, — посочувствовал грум. Он помог Изабелле подняться в экипаж. — Скоро будем дома — и глазом моргнуть не успеете. — Отдав распоряжение кучеру, грум запрыгнул на запятки экипажа, и ландо тут же отъехало от тротуара.
   Несколько секунд спустя из особняка герцогини выбежал Дермотт.
   — Быстрее! — крикнула Изабелла.
   Граф тотчас же бросился в погоню.
   — Еще быстрее! — закричала Изабелла.
   Но в следующее мгновение Дермотт вскочил на подножку экипажа, перевалился через низкий борт и уселся на противоположное от Изабеллы сиденье.
   — Вам что, наскучило пение Марианны? — проговорил он с усмешкой.
   — Убирайтесь! — сказала Изабелла.
   — И не подумаю, — снова усмехнулся он.
   — Тогда мне придется выкинуть вас отсюда.
   Дермотт взглянул на юного грума, потом на пожилого кучера.
   — Только не с их помощью, — проговорил он, устраиваясь поудобнее. — Ну, рассказывайте… Чем вы все это время занимались?
   — Старалась побыстрее вас забыть! — заявила Изабелла.
   — Какая жалость, — пробормотал граф. — А я с величайшим удовольствием вспоминал о нашей дружбе.
   — Потому что эта… так называемая дружба всегда подчиняется исключительно вашим интересам.
   — Если пожелаете, я готов проявить уступчивость.
   — Я этого не желаю, Батерст!
   — А может, я сумею убедить вас в обратном? — с насмешливой улыбкой спросил граф.
   — Что, устали от миссис Комптон?
   — А вам, мисс Лесли, еще не надоели ваши многочисленные поклонники?
   — Кажется, вы очень дружны с певицей герцогини, — съязвила Изабелла.
   — Я слышал, что Лонсдейл собирается сделать вам предложение.
   — В таком случае вы знаете больше меня, граф. Я уже несколько дней не видела лорда Лонсдейла.
   — Вероятно, он заучивает наизусть свое предложение, чтобы оно звучало как можно искреннее. Ведь ему необходимы ваши деньги.
   — А вам, конечно же, деньги не нужны. Вы на это намекаете?
   — То, что мне нужно от вас, мисс Лесли, — пробормотал граф, — не имеет цены.
   — И вам это не достанется.
   — Посмотрим, — улыбнулся Дермотт.
   — Вы чересчур самоуверенны, граф. Я буду вам чрезвычайно благодарна, если вы оставите меня в покое.
   — Разве я вас беспокою? — осведомился он.
   — Ни в малейшей степени. Просто я слишком занята. — Взглянув на кучера. Изабелла распорядилась: — Джон, на Бонд-стрит, пожалуйста.
   Изабелла решила, что не стоит возвращаться на Гросвенор-плейс — она опасалась, что Дермотт последует за ней в дом.
   — Что ж, главное развлечение всех леди — покупки. — Граф снова улыбнулся.
   — Совершенно верно, милорд, — откинувшись, на спинку сиденья, проговорила Изабелла. — А вы, насколько я знаю, предпочитаете другие развлечения…
   — Действия некоторых леди, когда они ездят за покупками, иной раз тоже не отличаются высокой нравственностью, — протянул Дермотт.
   Вспомнив иллюстрации в книге, которую показывала ей Молли, Изабелла покраснела.
   — Понятия не имею, на что вы намекаете, милорд.
   — Если хотите, могу объяснить, — сказал Дермотт.
   — Нет, благодарю вас.
   — Но я все-таки буду сопровождать вас, — ухмыльнулся он. — На тот случай, если вы передумаете.
   — Не надо себя обманывать. Я ни в коем случае не передумаю, — ответила Изабелла.
   Тут Дермотт легонько прикоснулся коленом к ее ноге, и по телу Изабеллы тут же пробежала горячая волна — она вдруг ощутила сильнейшее желание.
   Через несколько секунд экипаж остановился на Бонд-стрит, и Дермотт, несмотря на протесты Изабеллы, помог ей выбраться из экипажа. Прикосновение его руки еще более усилило ее возбуждение. Прекрасно зная об этом, граф, придерживая Изабеллу за локоть, не спеша зашагал по оживленной улице.
   Желая отстраниться от своего спутника, она свернула в первый же магазин, но, к своему ужасу, обнаружила, что в нем продают женское белье. Увидев выставленные на витрине всевозможные халаты, нижние юбки, ночные рубашки и прочие интимные предметы туалета, Изабелла тотчас же залилась краской.
   — Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
   Подняв глаза, Изабелла увидела перед собой красивого, прекрасно сложенного молодого человека — перед ней стояла ожившая иллюстрация из эротической книги Молли.
   — Я… я… просто смотрю, — пробормотала Изабелла. «Неужели здесь нет ни одной продавщицы?» — подумала она.
   Осмотревшись и не увидев за прилавками ни одной женщины. Изабелла уже собралась уходить, но Дермотт удержал ее.
   — Покажите нам нижние юбки — кружевные, — проговорил он с невозмутимым видом. Повернувшись к Изабелле, с улыбкой добавил: — Белое кружево очень тебе идет.
   Еще больше покраснев. Изабелла пробормотала:
   — Я думаю, это можно сделать как-нибудь в следующий раз. Сейчас не вовремя…
   — Подарки всегда вовремя, дорогая. — Дермотт по-прежнему держал ее за локоть.
   — Но, дорогой, мы же опоздаем на прием к тетушке. — Изабелла заставила себя улыбнуться.
   — Ты ведь знаешь, как она меня любит, — ухмыльнулся Дермотт. — Тетушка простит нам опоздание. Пожалуй, вот эту, — сказал он, указывая на белое кружево. — И еще вон ту, розовую.
   Дермотт подвел Изабеллу к занавеске и отдернул ее.
   — Можешь примерить их здесь, дорогая. — Он отошел в сторону, чтобы пропустить в кабинку продавца, положившего на столик две нижние юбки. — Это не займет много времени.
   Кивком отпустив молодого человека, Дермотт задернул занавеску.
   — Как ты смеешь?! — в ярости прошипела Изабелла.
   — Бежать не советую, — словно прочитав ее мысли, прошептал Дермотт. — Ты даже до двери не доберешься.
   — Продавец что, твой сообщник? — в возмущении проговорила Изабелла.
   — Просто он хорошо знает, как лучше всего заработать на жизнь, — с усмешкой ответил Дермотт.
   — Ты ему платишь? — Дермотт пожал плечами.
   — Ты все-таки примерь юбки, — проговорил он с невозмутимым видом. Опустившись в шезлонг, с улыбкой добавил: — Я их тебе куплю. Куплю тебе весь магазин, если пожелаешь.
   — Неужели ты действительно собираешься преследовать меня?
   — Дорогая, неужели я тебя преследую?
   — Я совершенно не в том настроений, чтобы играть в твои игры, Дермотт!
   — А в каком ты настроении?
   Изабелла невольно вздохнула — вопрос, Дермотта оказался вполне уместным.
   — Я что, должна мгновенно поддаться твоему очарованию?
   — Полагаю, что мы с тобой сейчас думаем не об очаровании, а о чем-то другом. Ведь так?
   Изабелла промолчала.
   — А ты, кажется, покраснела, моя дорогая, — продолжал Дермотт.
   — Я знаю, что у тебя на уме, — сказала Изабелла. — Пять минут — и мы разойдемся в разные стороны, не так ли?
   — Сомневаюсь, что пять минут тебя удовлетворят, — улыбнулся он. — Насколько я помню, ты всегда хотела большего…
   — А ты, разумеется, не возражал. — Изабелла старалась не смотреть на бриджи Батерста, топорщившиеся в паху.
   — Всегда к вашим услугам, дорогая.
   — И это все?
   Он снова улыбнулся.
   — Жаль, что я не, столь бескорыстен.
   — А что потом? — спросила она. — Что произойдет после этой… неожиданной встречи?
   — Тебе нужен письменный контракт?! — Дермотт усмехнулся.
   — Неужели при желании я могу его получить?
   — Дорогая, ведь мы оба хотим одного и того же. И я совершенно не понимаю твоего лицемерия.
   — Полагаю, столь утонченный человек, как ты, мог бы придумать что-нибудь получше, чем так откровенно предлагать мне… подобное.
   — За это прошу прощения. — Дермотт поморщился. — Я обнаружил, что мне довольно трудно с тобой общаться.
   — Неужели ты мог бы за мной ухаживать, как подобает джентльмену?
   Он выпрямился, глаза его сверкнули насмешкой.
   — Если бы я так тебя не желал, — сказал он, — ты бы услышала все, что только захотела.
   — А если бы я так не желала тебя, — в тон ему пропела она, — мне было бы все равно, что ты говоришь.
   Вздохнув, он вновь откинулся назад.
   — Я в полной растерянности. Ничто толковое не приходит на ум.
   — А ты попробуй сказать: «Я по тебе скучал».
   Дермотт тихо застонал.
   — Я… скучал, — наконец со вздохом проговорил он. Он с такой явной неохотой произнес эти слова, что Изабелла не удержалась от улыбки.
   — Теперь и я могу проявить к тебе снисходительность.
   Их взгляды встретились. Прошла секунда, вторая, наконец, ни слова не говоря, Дермотт раскрыл ей свои объятия.
   Стоя посреди примерочной, она понимала и не понимала, что происходит. Знала, что, по сути, ведет себя так же эгоистично, как и он, потому что хочет того же.
   — Пожалуй, мне нужно снять шляпку, — стремясь скрыть свое состояние за этими нейтральными словами, бросила она.
   — Разреши мне, — предложил он.
   В тот день они любили друг друга с едва скрываемым отчаянием, словно знали, что эти скоротечные мгновения — все, на что они могут рассчитывать. Будущего же у них нет и быть не может. Потеряв счет времени, в полном самозабвении, они были щедры и эгоистичны одновременно, одинаково снисходительны и требовательны, и лишь когда Изабелла услышала тихий стук продавца (а может, он ей только послышался), Дермотт с неохотой от нее оторвался.
   Одевшись, они вышли из магазина, но, собравшись прощаться, не знали, что сказать.
   Наконец Дермотт, испытывая непривычную печаль, произнес несколько вежливых фраз.
   — Я понимаю, — сказала Изабелла, чувствуя себя так, словно падает куда-то в пропасть.
   Не в силах выговорить ни слова, он молча кивнул и пошел прочь.
 
   Вернувшись домой. Изабелла отменила все оставшиеся выезды. Ее настолько переполняла жалость к себе, что даже Молли, поговорив с Сэмом и Джоном, решила не вмешиваться.
   Войдя в свою комнату, Изабелла заперла дверь, легла на кровать и, глядя в потолок, попыталась привести мысли хоть в какой-то порядок. То, что она любит Дермотта, — это ясно. Ясно и то, что в своих чувствах она не одинока — его любят еще десятки, а то и сотни женщин. На то, что он ответит на ее чувства, нет абсолютно никакой надежды — вряд ли он вообще способен кого-то полюбить.
   Значит, вся трудность заключается в том, как поскорее справиться с безответной любовью. Чувством, которое, несомненно, мешает ей преуспеть в жизни. Изабелла мысленно перебрала множество способов достичь своей цели, но, к несчастью, ни один из них не смог ее удовлетворить. Правда, несколько утешало то обстоятельство, что Дермотту она нравится не только из-за постели. В этом Изабелла была совершенно уверена, и это несколько смягчало ее горе,
   «Какая беда, что прошлое его не отпускает!» — в который раз думала она.
   А ведь она могла бы встретить его раньше. И тогда ему не пришлось бы оплакивать свою утрату. Но это в другой жизни, где он ответил бы на ее любовь. И обоих ждало бы ни с чем не сравнимое счастье. Совсем в другой жизни.
 
   К утру Изабелла наконец сумела отделить факты от фантазии и определить перспективу своих отношений с Дермоттом. Он не собирается менять свою жизнь, а это ей не подходит. Нечего предаваться бесполезным мечтаниям. Когда имеешь дело с Дермоттом Рамзи, холодный практицизм не просто полезен, но и совершенно необходим.
   Что ей остается? Только одно: отвлечься от грустных мыслей.
   Поэтому в последующие дни она вела себя так, словно светские развлечения доставляют ей величайшее удовольствие, флирт является смыслом ее жизни, а чтобы предаться всему этому, нужно использовать круглые сутки — все двадцать четыре часа.

Глава 16

   В понедельник утром под бдительным взглядом Молли и с помощью ее служанки Изабелла готовилась предстоящей прогулке с маркизом Лонсдейлом. Простое муслиновое платье с зелеными лентами и короткий шерстяной жакет для верховой езды цвета бутылочного стекла необыкновенно шли ей. Пока служанка ходила за перчатками, Изабелла водрузила на макушку маленькую, в полоску, шелковую шляпку.
   — Ну как? По-моему, она неплохо выглядит.
   — Вы вообще неплохо выглядите. В парке на вас все обратят внимание.
   — В этом все и дело — смотреть и быть замеченной, — сказала Изабелла. — В новом платье, под руку с новым кавалером.
   Все эти дни ее осаждали многочисленные поклонники, гостиная была полна джентльменами, жаждущими ее внимания.
   — Вам начинает все это надоедать? — почувствовав в ее голосе нотку раздражения, мягко спросила Молли. — Только скажите, и мы сразу же свернем вашу «палатку».
   Посмотрев на свою подругу, Изабелла улыбнулась:
   — С моей стороны было бы малодушием так скоро запросить пощады в этом сражении.
   — Возможно, вам следует быть более разборчивой. Принимать не все приглашения.
   Изабелла надула губки.
   — Но мне так необходимо сейчас, — она натужно улыбнулась, — как следует развлечься.
   — Но не обязательно с .маркизом. Он не очень порядочен, — предупредила Молли, — и по уши в долгах. Мне нужно было еще раньше вас о нем предупредить. Мне даже хочется, чтобы вы сегодня с ним не ехали.
   — Я согласилась принять его предложение только ради того, чтобы подразнить Дермотта. — Несмотря на свои денежные затруднения, маркиз по-прежнему оставался любимцем женщин. — Хотя Дермотт вряд ли обратит на это внимание. Он наверняка сейчас развлекается с какой-нибудь леди.
   — Но только не с миссис Комптон.
   — Откуда вы знаете?
   — Я поручила Мерсеру следить за Дермоттом.
   — Тогда скажите мне, куда же он все-таки исчез? — После ее первого бала Дермотт не появлялся в обществе, за исключением памятного музыкального представления у герцогини.
   — Вы действительно хотите это знать?
   — Еще одна женщина? — досадливо поморщилась Изабелла.
   — Дермотт не любит оставаться один.
   — Удобное оправдание. Ну и кто же на этот раз? — Изабелла сама не знала, хочет ли услышать ответ.
   — Хелен Кристос, Актриса из «Ковент-Гардена».
   — И он был с ней все это время? — Как больно слышать, что он сейчас с другой женщиной.
   — Так мне сообщили. Это все, Ханна, — сказала она служанке, передавшей Изабелле зеленые перчатки из свиной кожи. Подождав, пока служанка выйдет, Молли продолжила: — Они в некотором роде друзья. Дермотт помог Хелен, когда два года назад умер ее муж: Ее ребенку исполнился только месяцах тому же, говорят, она чуть не сошла с ума от горя.
   — А откуда Дермотт, ее знает?
   — Откуда молодые повесы знают актрис «Ковент-Гардена»?
   — Значит, их отношения чисто платонические?
   Молли замялась.
   — Прошу прощения. С моей стороны было чересчур наивно даже спрашивать об этом.
   — Сначала так и было, но…
   — Ну конечно. Как она могла устоять? И как он мог — с ним такого не случается.
   — Своей жене Дермотт был верен. Это я точно знаю. Но до брака и после… — Она пожала плечами. — Женщины всегда его преследовали, а редкий мужчина станет отказывать всем подряд.
   — К тому же их было так много!
   — Мне жаль, что так получается, — спокойно сказала Молли. — Я знаю, как больно вам это слышать, но правда часто бывает… и потом — к чему самой себя обманывать?
   — Я понимаю. — Изабелла натянула перчатки.
   — Я не хочу приукрашивать факты. Но на вас он смотрел как будто совсем по-другому, и должна признаться, я надеялась…
   — Значит, вы тоже поддались несбыточным мечтаниям. Что ж, меня это немного утешает. — Изабелла печально улыбнулась.
   В дверь спальни тихо постучали.
   — Кажется, моя колесница готова, — с наигранной игривостью сказала Изабелла.
   — Если не хотите ехать — не надо. Хоуми передаст ваши извинения.
   — Чепуха, — все так же бодро заявила Изабелла. — Мне как раз нужен свежий воздух. Возможно, он напрочь сдует все мои пустые мечтания.
   — Тогда будьте поосторожнее с Лонсдейлом. О нем рассказывают нехорошие вещи.
   — Вы меня предостерегаете? Но ведь его принимают во всех приличных домах! -