magistratus(повелевающий), а были полными господами в государстве в течение того времени, на которое были избраны, и к ответственности могли быть привлечены только тогда, когда истекал срок их полномочий. Особенным счастьем этого государства был переворот, устранивший пожизненность и единоличность высшей государственной власти, который не коснулся силы и значения самого правительственного начала. В высшей степени характерным и значительным было то, что даже внешние признаки и вся обстановка высшей власти остались теми же, что были издревле: те же связки прутьев с вложенным в них топором – символ власти над жизнью и смертью – в руках тех же ликторов, составлявших свиту консулов и других высших чиновников. Когда они появлялись в народе, перед ними всюду шествовали один за другим 12 ликторов со своими пучками (fasces) в руках.
 
 
 


 
Ликтор в венке и с фасциями.
По барельефу из Ватикана.
И даже это вполне способствовало тому, чтобы поддержать в римском народе иной взгляд на власть, нежели в греческих городах: здесь сила государства была настолько велика, что перед ней исчезала и стиралась в ничто воля каждого частного лица, а воля государства временами находила себе заветное и убедительнейшее выражение в диктатуре. Из всех государственных учреждений Рима сенат особенно убеждал римских граждан в прочности, неизменности и непоколебимости их государственного устройства. Это государственное учреждение было самым старым из всех и оставалось неизменным среди всех общественных переворотов и новшеств. Члены, заседавшие в нем, были пожизненными, знатными, независимыми, и в полном составе сумели вызвать в народе уважение к сенату. С одной стороны, они никогда тотчас не поддавались искательствам народа и напротив мужественно и твердо противились каждому нововведению, с другой стороны, они никогда не противились настолько, чтобы вынудить народ к открытому насилию и вызвать его к революционным движениям. Даже та перемена в государственном устройстве, которая была произведена Лицинием и Секстием, прошла так, что уважение к сенату осталось непоколебленным. Каждому честолюбивому патриоту был теперь открыт путь к высшим государственным должностям и тем самым обеспечено место в сенате. Искусство управления государством распространилось в среде обширного аристократического (патрицианского и плебейского) слоя именитых семейств, стоявших во главе государства; для каждого государственного дела были теперь готовы храбрые, сведущие, патриотические деятели, и вся эта разнообразная сила была соединена в одном большом городском центре, как в общем очаге.

<Paaaa
Борьба с самнитами
В таком положении в 343 г . до н. э. римская республика вступила в борьбу с родственными самнитами, наиболее сильным и значительным из племен Средней Италии. Самниты занимали гористую страну, пролегавшую между равнинами Кампании и Апулии, а также среднюю, наиболее возвышенную часть Апеннинского хребта, который тянется через весь полуостров. Их территория средним и нижним течением р. Лирис отделялась от римской территории, которая в это время уже простиралась от Циминского леса до Цирцейского мыса и даже несколько далее его. Масса воинственного и сильного самнитского народа, распадавшегося на известное число независимых племен, общин и территорий, жила простой жизнью всех горцев. Они не стремились сплотиться в какое-нибудь политическое целое или предпринять что-нибудь сообща. Лишь отдельные части самнитского народа, побуждаемые нуждой или жаждой захвата земель и добычи, выполняли блестящие военные предприятия. Целью их походов были обычно расположенные на западном берегу Италии старые и богатые этрусские и греческие города. Так, в 424 г . до н. э. самниты отняли г. Капую у этрусков, в 420 г . до н. э. захватили г. Кумы у греков, между тем как другое племя, луканы, победоносно проникло в область, занятую на юге Италии греческими колониями.
 
 
 


 
Монета города Кумы.
АВЕРС. Женская голова.
РЕВЕРС. Чудовище Сцилла, защищающее вход в Мессинский пролив.
Всюду самниты довольно легко принимали обычаи побежденных ими народов, но не к выгоде последних, которые быстро грубели, и характерными явлениями этого огрубения являлись наемничествои гладиаторство, которое нигде так не процветало, как в Кампании, где этрусско-греческая роскошь смешалась с грубой воинственностью самнитского племени. Замечательно, что самниты, спустившиеся с гор и поселившиеся в завоеванных ими городах, очень быстро начинали чуждаться своих земляков горцев и даже вскоре вступили с ними во враждебные отношения.

<Paaaa
Капуя покоряется Риму. Первая Самнитская война. 343-341 гг.
Такое враждебное отношение самнитов к их выродившимся землякам, выразившееся в нападении на Капую, господствовавшую над прекраснейшей из равнин Италии, привело к столкновению римлян с самнитами. Капуанцы послали в Рим послов просить о помощи, и когда римляне медлили с решением, потому что до этого времени дружили с самнитами, капуанские послы предложили полное подчинение г. Капуи и всей его области римскому владычеству. Это вынудило римлян решиться: римское правительство предложило самнитам воздержаться от дальнейших нападений на Капую, отдавшуюся под покровительство Рима. Самниты, уже воевавшие с капуанцами, приняли римское посредничество за объявление войны и ответили на него новым ожесточенным нападением на Капую. Тогда загорелась перваявойна между римлянами и самнитами, которая два года спустя (343-341 гг. до н. э.) закончилась миром, причем обе стороны удержали то, чем уже владели.
 
 
 


 
Тускул. Реконструкция Л. Канины.
Римский город в Албанских горах. Был застроен виллами знатных римских граждан, среди которых был Цицерон.

<Paaaa
Война в Лации. 340– 338 гг.
Приобретение Капуи было необычайно выгодно для Рима: не говоря уже о превосходной территории города, которая слыла "садом Италии", Рим и с этой стороны приобретал господствующее положение в Лации и во всей области вольсков. А между тем в городах Лация, конечно, хорошо помнили, что Рим некогда был городом, равным всем остальным старым городам латинского союза, и даже в договоре, заключенном в консульство Спурия Кассия ( 493 г . до н. э.), Рим никоим образом не был признан господствующимгородом. Напротив, между Римом и союзными городами существовало полнейшее равноправие – и завоеванные земли, и военную добычу делили на равные доли между всеми городами. При этом и отношения между Римом и союзниками, основанные на равенстве интересов и на общем военном успехе, были наилучшими. Внутреннее устройство латинских союзных городов было сколком с римского и в них, как и в Риме, преобладал аристократический элемент. Но когда опаснейшие из общих врагов союза вольскибыли покорены ( 377 г . до н. э.), тогда отношения Рима к союзникам изменились. Римское преобладание стало более ощутимым, восстания отдельных городов (Ланувия, Пренесты, Тускула) были подавлены и сами города лишены самостоятельности. Точно также отнесся Рим и к герникам, которые раньше ( 486 г . до н. э.) занимали третье место в союзе (362-358 гг. до н. э.), и тут уже Рим стал стягивать бразды: граница Лация была точно определена и союзнические отношения сохранены только с тридцатью старейшими городами.
Договор 348 г . до н. э., заключенный между Римом и Карфагеном в Северной Африке, ясно определяет современное положение Рима в Италии. Карфагеняне обязуются не наносить никакого ущерба латинянам, состоящим в зависимости от Рима. Если им удастся овладеть городом Лация, отпавшим от Рима, они обязались возвратить его Риму неразоренным. Не следует забывать, что в общем житье, и в частной жизни, и в области правовых отношений все члены союза были совершенно равны,, и это естественно должно было навести латинян на мысль о таком видоизменении союзнических отношений, которое было бы как раз продолжением только что успокоенных плебейских волнений. Союзники пришли к убеждению, что один из консулов и половина сенаторов, состав которых мог бы быть увеличен ради этой цели, должны были избираться из союзнических городов. В каком собственно виде представлялась им эта комбинация, неизвестно, но основная мысль, встретившая, вероятно, больше всего сочувствия в аристократических кружках союзнических городов, была сама по себе плодотворна и не лишена справедливости. Мало того, в этих кружках должны были считать ее одинаково желательной и для той, и для другой стороны. Мысль эта была в Риме заявлена посольством и, как кажется, с большой самоуверенностью, т. к. было основание предполагать, что Рим ввиду предстоявших ему военных затруднений благосклонно отнесется к доброму желанию своих ближайших соплеменников. Но предложение союзников было в Риме самым резким образом отвергнуто, именно потому, что римляне не хотели показать, что они вынуждены на него согласиться. Тогда города Лация восстали с оружием в руках, и это опасное восстание нашло поддержку в некоторых городах вольсков и в городе Капуе, которому подчинение Риму показалось тяжелым. Борьба против латинян оказалась весьма тяжелым испытанием военной готовности Рима, и рассказы, сохранившиеся об этом времени, ясно указывают на то, что Риму нелегко было пережить эту эпоху. Один консул ( 340 г . до н. э.) Тит Манлий Торкватприказывает казнить родного сына за то, что тот против приказания вступил в единоборство с одним из знатных латинян; а другой – Публий Деций Мус– посвятил себя даже "подземным богам и Земле", чтобы одержать победу, за которую он заплатил жизнью. И действительно, та безусловная энергия в выполнении военных приказов и та громадная самоотверженность, которые демонстрируются в этих рассказах о Манлии и Деции, предоставили римлянам возможность довольно быстро справиться с врагом ( 340 г . до н. э.). Враг был совершенно истощен, так что уже не было надобности ни в победах, ни в новых войнах. Союз латинских городов распался, и вместо прежнего общего союзного договора Рим заключил частные договоры с отдельными городами, и притом еще так, что часть этих городов была введена в состав римского гражданства, с другими поступили по всей строгости военного права, третьи были поставлены в более благоприятные отношения к Риму. Но все они были разрозненны и лишены возможности действовать заодно. В это же время было завершено полное покорение городов в области вольсков и в Кампании: города Фунды, Формии, Капуя, Кумы и др. получили "римское гражданство без прав", т. е. должны были нести на себе все тягости, налагаемые законом на римских граждан, и не пользоваться их преимуществами.
 
 
 


 
Монеты италийских областей.
Монета Капуи (слева). АВЕРС. Голова Юпитера в лавровом венке. РЕВЕРС. Два воина, соединив мечи, приносят клятву на свинье. При заключении ряда договоров среди италийских племен свинья служила жертвенным залогом.
Монета луканцев (справа). АВЕРС. Голова Марса в шлеме. РЕВЕРС. Идущая Беллона, италийская богиня войны с копьем и щитом, надпись no-латыни: "ЛУКАНЦЫ".
В то же время в важнейшие пункты завоеванной территории, например, в Анцийи Террацинубыли высланы римские колонии, которых теперь много появилось во владениях Рима, расположенных по совершенно правильному стратегическому плану. Эти колонии были ничем иным как укреплениями и составляли основные точки опоры римского могущества. Римские граждане, высказавшие желание поселиться в колонии, являлись в место назначения вполне организованными в политическом и военном отношении, там они получали одну треть местных земель, между тем как две другие трети оставались во владении местных жителей. По отношению к ним колонисты, которые несли на себе все обязанности и сохраняли все права римских граждан, получали некоторое господствующее положение и становились как бы патрициями.

<Paaaa
Италия около 338 г .
Самниты смотрели со стороны на это расширение и утверждение римского могущества и ничего против Рима не предпринимали, да и не могли предпринять. Все их внимание привлекали в это время войны на юге. Тарентинцы для ведения войны против луканцев пригласили было спартанского царя Архидама, который пал в том же 338 г . до н. э., когда на Херонейской равнине была решена участь Греции. Затем начальство над наемными войсками богатого Тарента принял на себя Александр Молосский(дядя Александра Великого) и при Пестуме нанес поражение соединенным силам самнитов и луканцев. Он занял такое выдающееся положение в Таренте, что под конец вступил в борьбу с самими тарентинцами. В борьбе с ними он и пал при Пандосии в 322 г . до н. э.
Смерть этого военачальника развязала руки самнитам, однако, в немногие годы, прошедшие со времени первой самнитской войны, Римское государство успело окрепнуть, приобрести первенствующее положение в Средней Италии, притом это было тесно сплоченное государство, всегда готовое к войне, и римское правительство имело полную возможность подтвердить в деле каждое из своих распоряжений. А самниты по-прежнему оставались многочисленным и храбрым народом, которому при всех его прекрасных качествах недоставало единства в действиях и разумного руководства. Однако избежать нового столкновения с Римом самниты не могли. Основание города и закладка крепости Фрегеллы(на р. Лирис в 328 г . до н. э.) самниты сочли действием, направленным прямо против них. Но собственно поводом к большой италийской войне, которую называют второй Самнитской войной, послужило нападение на Неапольв Кампании, на которое самниты отвечали занятием Палеополя, другой старейшей части того же города, в которой они поместили свой гарнизон.

<Paaaa
Вторая Самнитская война. 326– 304 гг.
Эта большая война, охватившая всю Италию, длилась 20 лет (326– 304 гг. до н. э.), и римские историки совершенно справедливо смотрят на нее как на героическое время своего народа, потому что римлянам грудью пришлось отстаивать все приобретенное ими в предшествовавшие века и вновь бороться со всеми уже побежденными Римом народами за господство в Италии. До 314 г . до н. э. римлянам приходилось воевать только с самнитами и притом с переменным успехом. В народной памяти сохранились громкие имена вождей этой войны: мощного воина Луция Папирия Курсораи смелого счастливого полководца Квинта Фабия Максима Руллиана. Удержалось в ней и крупное имя самнитского вождя Гая Понтия, и то, как он заманил римское войско в засаду в Кавдинскоеущелье, вынудил сложить оружие и заставил по древнеиталийскому обычаю пройти под игом(jugum) – под копьем, положенным поперек двух воткнутых в землю копий ( 321 г . до н. э.).
 
 
 


    Самнитские знаменосец и воин. По изображениям на италийской вазе.
 
Вооружение воинов напоминает греческие образцы, но имеет местные особенности, в частности полукираса (слева) и боевые бронзовые пояса на обоих воинах.
Помнили римляне и то, что это позорное поражение было заглажено победой Папирия, после которой римляне завладели Луцериейв Апулии. Война принимала огромные размеры, и римские военачальники вели ее по чрезвычайно смелому плану, одновременно с северо-запада и юго-востока, охватывая Самний с двух сторон. Они уже были близки к полной победе, когда восстание этрусков дало возможность оправиться храбрым горцам. Но помощь пришла уже слишком поздно: значительные поражения, нанесенные этрускам при Вадимонском озере( 310 г . до н. э.), при Перусии( 309 г . до н. э.) вынудили тех смириться. Отдельные восстания мелких народцев, также упустивших благоприятное время (марсов, пелигнов, умбров, герников и эквов), уже не могли сломить римского могущества. Все они были побиты один за другим. В 305 г . до н. э. был взят важнейший в Самнии город Бовиан, расположенный в неприступной горной местности, и самниты наравне с другими меньшими народами должны были примириться со своей участью и преклониться перед всесильной волей римского народа ( 304 г . до н. э.).

<Paaaa
Третья Самнитская война. 298– 290 гг.
Когда римляне, желая воспользоваться плодами своей победы и утвердить за собой завоевания, стали прокладывать военные дороги и ставить крепости на завоеванной территории, храбрые самнитские горцы решились еще раз попытать счастье и начали третью войну с Римом (298-290 гг. до н. э.). Они отчаянно защищались и еще раз вывели в поле многочисленное войско, с которым соединились этруски и галлы. При Сентинев Умбрии произошло большое сражение ( 295 г . до н. э.) и римляне победили и стали владыками всей Средней Италии. Одни только галлы в долине р. По и греческие города на юге Италии еще сохраняли свою независимость.

<Paaaa
ГЛАВА ТРЕТЬЯ "Положение дел на Востоке после смерти Александра Великого. – Война между Римом и тарентинцами"

<Paaaa
Восток после Александра Великого
Та трудная и продолжительная борьба, при помощи которой Римская республика добилась господства над большей частью Италии и укрепила его за собой, совпадает с периодом времени, в течение которого совершился и другой важный переворот по ту сторону Адриатического моря: царь Филипп Македонский добился гегемонии в Элладе, а затем Александр Великий совершил завоевание своего громадного царства. Эти события в такой степени приковывали к себе внимание греческого мира, что они очень мало заботились обо всем, что совершалось в Италии, и даже самые выдающиеся из их политических деятелей не имели понятия о значении возрастающего римского могущества. Со своей стороны, и римляне мало внимания обращали на победоносное шествие македонского героя, хотя римские правители и знали о том, что происходило на Востоке. Сохранилось известие о том, что Александр Великий, возвратившись в Вавилон из индийского похода, принимал многие посольства при своем дворе и в том числе римское посольство. В этом нет ничего невероятного или невозможного, тем более что посольства не всегда отправляют ради важных политических интересов, а и по другим поводам. Неизвестно, простирал ли Александр свои планы на Запад; всегда занятый ближайшим, подлежащим немедленному исполнению, едва ли он строил какие-нибудь планы относительно Запада и говорил об этом. Тем не менее, тот оборот, который приняли дела вскоре после смерти Александра ( 323 г . до н. э.), имел очень важное значение и для западного мира, для Италии и Рима.
Насмешливые афиняне тотчас же нашли удачное сравнение для выяснения того в высшей степени необычного и странного положения, в котором оказалось царство Александра после его внезапной смерти. Афиняне сравнивали это царство с гомеровским великаном, циклопом Полифемом, которого какая-то таинственная и враждебная сила лишила единственного глаза… По другим рассказам, и сам Александр, проникнутый воззрениями "Илиады", много раз вспоминал воинские игры, которые совершались в честь героев над их прахом, и говаривал, что и над его прахом тоже разыграются "большие воинские игры".

<Paaaa
Положение после смерти Александра
Александр действительно не оставил никаких распоряжений о наследовании, да если бы даже и оставил, то едва ли мог бы этим воспрепятствовать естественному течению событий. У Александра было две жены арийского племени и высокого происхождения: Роксана, дочь бактрийского владетельного князя, и Статира– дочь царя Дария. От Роксаны ожидали рождения наследника, который, однако, еще не родился, когда Александр умер. Ближайшее решение вопроса о наследовании, конечно, находилось в руках македонской части войска и его вождей. Вожди, принадлежавшие к македонской знати, более склонялись на сторону ожидаемого наследника и управления царством от его имени. Македонское войско (фаланга), сообразно с исконными национальными обычаями, твердо держалось династии и, не придавая особенного значения законности прав наследника, требовало царя. Таким царем оно хотело видеть незаконного сына Филиппа, побочного брата Александра Филиппа Арридея.
Наконец македонское войско и знать сошлись на двух царственных именах – слабоумного Филиппа Арридея и того младенца, который родился несколько месяцев спустя и был назван Александром IV. От имени этих царей царством стал править один из именитых македонских генералов, Пердикка, который по праву или без права присвоил себе царский перстень с печатью. Он раздавал сатрапии, распределял начальство над войском между военачальниками и тем самым открыл поприще для беспощадной игры честолюбия. И греческий, и восточный элементы царства, которые великий государь умел подчинять общим интересам своей империи, были оставлены в стороне.
 
 
 


 
Лаокоон.
Римская копия со статуи работы родосских скульпторов Агесандра, Афинодора и Полидора (конец III-начало IV в. до н. э.).

<Paaaa
Греческие дела
Но на первых порах идея царства Александра держалась прочно, и прежде всего в этом должны были убедиться греки. Недаром Фокион сказал, когда получил известие о смерти Филиппа: "Сила, победившая нас при Херонее, уменьшилась только одним человеком". Точно так же и теперь – монарх скончался, а его монархия стояла твердо. Но в Афинах вообразили, что теперь настало время вновь возвратить себе прежнюю свободу, и Демосфен, незадолго до того принесенный в жертву политической необходимости, возвратился из своего изгнания в Афины. Афинский военачальник Леосфенуспел еще заблаговременно собрать около 8 тысяч воинов из тех наемников, которые на основании приказа Александра сатрапам были оставлены без хлеба и слонялись без дела в спартанских владениях близ мыса Тенар. К этому наемному войску примкнули этолийцы, фессалийцы и др., и образовалась коалиция, с которой царский наместник в Македонии Антипатрне решился вступить в битву ввиду численного превосходства ее сил и заперся в крепости Ламии. Война, из-за этой крепости получившая название Ламийской, затянулась, но вскоре на подмогу из Азии явилось войско ветеранов под началом Кратера, и в то время как значительная часть греческого войска разошлась по домам, македонские полководцы собрали сильное войско, в котором насчитывали до 40 тысяч гоплитов, 3 тысяч легковооруженных и пращников, 5 тысяч конницы. В 322 г . до н. э. при Краннонев Фессалии это войско сошлось с эллинским, в день Херонейской битвы. Эллинское войско все еще поджидало подкреплений и уже действовало несогласованно. Греки потерпели поражение, и когда на следующий день в македонский лагерь прислали уполномоченное для переговоров лицо, Антипатр заявил ему, что он вступит в переговоры не с союзом городов, а с отдельными городами. Следствием этого поражения было то, что Афины должны были принять македонский гарнизон, изменить свой демократический образ правления на тимократический, при котором богатые граждане, призванные к участию в правлении, целым рядом новых учреждений обеспечили македонянам спокойное обладание Афинами. Последний из афинских государственных людей Демосфен покончил с жизнью, отравившись ядом в храме Посейдона на островке Калаврия, где он искал себе убежища. Он только смертью мог избежать унизительной казни или еще более унизительного помилования, которых мог ожидать от Антипатра.
Немудрено предположить, что согласие недолго продержится между полководцами Александра, взаимная зависть которых и при его жизни сдерживалась только мощной волей царя. А после его кончины, когда они получили возможность выражать и проявлять свои чувства, дело очень скоро дошло до вооруженного столкновения между ними. Провинции царства были поделены между знатнейшими из полководцев, причем Македония и Греция достались Антипатру и Кратеру, Египет и Ливия – Птолемею, Памфилия, Ликия, Великая Фригия – Антигону, Фракия и Вифиния – Лисимаху. Но этот раздел, конечно, не удовлетворил никого из этих деятелей, т. к. все они были обыкновенными честолюбцами, и это их честолюбие тотчас побудило Антипатра, Антигона и Птолемея заключить между собой союз против Пердикки, которого они считали равным себе, а между тем он задумал ими повелевать. Азиатский наместник Пердикка выступил с войском против правителя Египта, Птолемея, сына Лага, и против Антигона, между тем как сторонник Пердикки грек