— Я же не сказал, что мы уйдем в пустыню, — объяснил Боуррик. — Мы пойдем в ту сторону и поищем место, где можно будет спрятаться.
   — Но где, хозяин? Между этим местом и пустыней расположены дома богатых горожан, казармы солдат и дом губернатора.
   Боуррик усмехнулся.
   — О великие боги, — заговорил мальчик, глаза которого стали круглыми от страха, — хозяин, ты же не хочешь сказать…
   — Вот именно, — ответил Боуррик. — Там-то они не станут искать двух беглых рабов.
   — О благородный хозяин, ты, наверное, шутишь, чтобы помучить своего бедного слугу.
   — Перестань, Сули, — заметил Боуррик, оглядываясь. — Ты подал мне хорошую мысль.
   — Я, хозяин? Я ничего не говорил о том, чтобы отдаться в руки губернатора.
   — Нет, но, если бы ты не пытался спрятаться от работорговцев в загоне для рабов, я бы никогда до нее не додумался.
***
   Боуррик скинул наручники и знаками показал мальчику, чтобы тот поднялся. Стражники на дальнем конце загородки играли в кости, а тот, которого оставили на страже, дремал. Боуррик указал вверх; мальчик кивнул. Он скинул свой балахон, оставшись в одной набедренной повязке, Боуррик сложил руки и мальчик поставил ногу ему на ладони; принц отчасти подсадил, отчасти подбросил его к балкам, поддерживающим крышу. Мальчик ловко пробрался по балке в дальний от играющих стражников угол, туда, где дремал один солдат.
   Промедление и малейший шум могли испортить все дело, поэтому Боуррик обнаружил, что задерживает дыхание, наблюдая, как мальчик пробирается к углу загородки. Там Сули быстро взобрался на ограду и, протянув руку, схватился за рубаху» которую ранее привязал к балке. В два приема взобравшись на изгородь, Сули Абдул завис прямо над спящим человеком.
   Свесившись, мальчик стащил с головы стражника металлический шлем, а подошедший Боуррик в тот же миг взмахнул наручниками. Браслет с глухим стуком ударил солдата в висок, и тот повалился на землю.
   Боуррик не стал оглядываться, чтобы узнать, наблюдает кто-нибудь за ними или нет — если другие стражники что-нибудь заметили, можно было считать, что все пропало, — принц подпрыгнул и схватился за висящую рубаху.
   В один миг он оказался наверху, рядом с мальчиком. Сули, пригибаясь, осторожно пошел по балке, которая держала крышу. Боуррик двинулся следом — ему пришлось ползти.
   Вот они тихо миновали игравших стражников и на дальнем конце загона перебрались на крышу следующего, а оттуда перепрыгнули на стену наружной ограды. Спрыгнув на землю, они пустились к дому губернатора Дурбина, да так быстро, словно весь городской гарнизон гнался за ними.
***
   План Боуррика сработал. В доме губернатора была страшная суета. Поэтому какие-то два раба, направлявшиеся через двор к кухне, не вызвали удивления.
   Через десять минут поднялась тревога — на улицу выскочили стражники, крича, что сбежал раб к этому времени Боуррик и Сули нашли отличный чердак в том крыле, которое предназначалось для гостей. Судя по толстому слою пыли, он пустовал уже много лет.
   Сули прошептал:
   — Господин мой, ты и впрямь чародей. Уж об этом они никогда не додумаются. Никому не придет в голову обыскивать дом губернатора.
   Боуррик кивнул. Он поднял палец, призывая к молчанию, и улегся поудобнее, словно собрался поспать.
   Возбужденный мальчик едва мог поверить своим глазам — юноша действительно уснул. Сули был слишком взволнован и испуган, чтобы последовать его примеру. Он выглянул в маленькое окошко, через которое они попали на чердак, — отсюда открывался вид на часть двора и на второе крыло дома.
   Понаблюдав за беготней челяди, маленький попрошайка решил исследовать чердак. Он мог стоять на чердаке в полный рост, а Боуррику надо было пригибаться. Сули осторожно прошел по балке, поддерживающей потолок, — даже если в комнате под ними кто-то был, он бы не услышал шагов.
   В дальнем конце чердака нашелся люк. Мальчик приложил к нему ухо, но ничего не услышал. Он подождал довольно долгое время — или решил, что времени прошло немало, а потом попытался осторожно приподнять крышку люка. Комната под ним оказалась пустой и темной. Мальчик аккуратно поднял крышку, стараясь, чтобы пыль из щелей не просыпалась вниз, и просунул голову в отверстие.
   И чуть не вскрикнул, обнаружив, что смотрит в чье-то лицо. Потом, когда глаза привыкли к темноте, он понял, что оказался нос к носу с большой статуей из тех, что привозили из Квега, — статуя представляла изваянную из мрамора или какого-то другого камня фигуру человека в полный рост.
   Мальчик, опершись на голову статуи, спустился в комнату. Оглядевшись, он обнаружил, что комната использовалась, как кладовка, и очень этому обрадовался. В углу, под узлами с какими-то тряпками, нашелся тупой кухонный нож. Лучше такое оружие, чем совсем никакого, подумал Сули, и засунул нож под рубаху.
   Передвигаясь как можно тише, мальчик подошел к двери. Она была не заперта. Приоткрыв ее, он сквозь щелку посмотрел в пустой и темный коридор.
   Сули осторожно прокрался туда, где коридор соединялся с другим — тоже пустым и темным. Сули долго прислушивался, прежде чем решил, что никто не пользуется этим крылом большого губернаторского дома. Он заторопился вперед, наугад заглядывая в комнаты, и выяснил, что все они пустые. В некоторых вообще не было мебели, а там, где она стояла, все было прикрыто полотняными чехлами.
   Оглядевшись, мальчик не нашел больше ничего интересного и решил, что пора возвращаться на чердак и немного поспать.
   И тут в дальнем конце коридора он заметил тоненькую полоску света. В тот же миг тишина была нарушена чьим-то сердитым голосом, прозвучавшим приглушенно.
   Любопытство боролось в душе Сули с осторожностью. Победило любопытство. Подкравшись поближе, мальчик обнаружил дверь, через которую доносились голоса. Приложив ухо к двери. Сули услышал, как кто-то злобно говорил:
   — Дураки! Если бы знали об этом раньше, то успели бы подготовиться!
   — Все произошло случайно, — отвечал второй, более спокойный голос. — Никто не понял, что хотел сказать этот болван Риз, когда он явился с донесением от Лейфа и заявил, что легко можно ограбить королевский караван.
   — Да не королевский, — с трудом сдерживая гнев, снова заговорил первый. — Караван, в котором ехали принцы.
   — А пленник, который убежал сегодня ночью, и был принц?
   — Боуррик. Богиня Судьбы смеется над нами. Он был единственным рабом с рыжими волосами.
   — Господин Огонь будет очень недоволен, если узнает, что принц еще жив, — произнес второй, спокойный голос. — Когда все решат, что Боуррик погиб, задача нашего хозяина будет выполнена, но если принц Островов останется в живых и отправится домой…
   — Значит, — перебил злой голос, — надо позаботиться, чтобы он умер, а заодно чтобы умер и его брат.
   Сули заглянул в замочную скважину. Он увидел только мужскую спину и руку, лежащую на столе. Потом человек за столом подался вперед, и Сули узнал губернатора Дурбина. Это ему принадлежал сердитый голос.
   — Никто за пределами этой комнаты не знает, что сбежавший раб — принц Боуррик. Нельзя допустить, чтобы он хоть кому-то рассказал о себе. Пустите слух, что при побеге он убил стражника, и прикажите убить его на месте поимки.
   Человек, который говорил спокойно, сделал шаг и закрыл Сули обзор. Попрошайка попятился, боясь, что дверь сейчас откроется, но голос произнес:
   — Работорговцам такой приказ не понравится. Им захочется публичного наказания — скорее всего, казни в клетке; им надо показать другим рабам, что будет с ними, если они задумают убежать.
   — Гильдии я расскажу обо всем, — произнес губернатор. — Но беглецу нельзя позволить говорить. Если кто-нибудь узнает, что мы приложили к этому делу руку… — Он не договорил. — Надо заткнуть рты Лейфу и Ризу.
   Сули отошел от двери. Боуррик, подумал он. Его новый хозяин — принц Боуррик, сын принца Крондорского!
   Никогда еще до настоящей минуты не испытывал мальчик такого сильного страха. Он попал в самый центр битвы тигров с драконами. Он побежал к чердаку; по лицу текли слезы, и Сули едва вспомнил, что надо осторожно прикрыть за собой дверь, которая вела в кладовку.
   Воспользовавшись помощью квегской статуи еще раз, он поднялся на чердак и осторожно прикрыл за собой крышку люка. Потом он подобрался туда, где спал принц.
   — Боуррик, — тихо прошептал мальчик ему в ухо.
   Молодой человек в тот же миг проснулся и спросил:
   — Что такое?
   Сули, вытирая слезы, прошептал:
   — О великий господин мой, смилуйся. Они знают, кто ты и ищут тебя повсюду. Они хотят убить тебя, пока другие не узнали, кто ты такой.
   Боуррик схватил мальчика за плечи:
   — Кто знает обо мне?
   — Губернатор и еще какой-то человек. Я не видел кто. Это крыло соединяется с комнатой, где губернатор проводит советы. Они говорили о рыжеволосом рабе, который сбежал сегодня ночью и о принце Островов. Это ты и есть.
   — Это ничего не меняет.
   — Это все меняет, милосердный хозяин, — вскричал мальчик. — Они не перестанут тебя искать, но будут охотиться за тобой, пока не найдут. И меня тоже убьют.
   Боуррик отпустил напуганного мальчика и попытался справиться с собственным страхом.
   — Значит, нам остается только быть умнее их, а? Вопрос прозвучал как-то не очень уверенно даже для самого Боуррика — если сказать честно, он не имел ни малейшего представления о том, что станет делать дальше.

Глава 8. ПОБЕГ

   Мальчик отрицательно покачал головой.
   — Да, — повторил Боуррик.
   Сули покачал головой еще раз. Придя на чердак, он почти ничего еще не сказал.
   — Если я вернусь, они убьют меня, — произнес он наконец хриплым шепотом.
   Боуррик, наклонившись вперед, схватил мальчика за плечи и, постаравшись вложить в свои слова как можно больше угрозы, прошептал в ответ:
   — А если ты не вернешься, тебя убью я!
   Судя по ужасу, отразившемуся на лице Сули, принц был достаточно убедительным.
   Мальчик отказывался вернуться на свое место под дверью кабинета губернатора, чтобы послушать, о чем еще будут там говорить. Боуррик внушал ему, что чем больше они будут знать, тем больше шансов на спасение у них появится. Но никакие доводы не действовали на смертельно напуганного юного попрошайку.
   Открытие, что сбежавший пленник оказался принцем соседнего государства, вызвало у Сули потрясение. А когда мальчик осознал, что сейчас все силы города Дурбина брошены на поиски принца только для того, чтобы убить его, он оказался на грани срыва. Потом Сули сообразил, что, кто бы ни был найден рядом с принцем, он будет убит в тот же миг, просто для того, чтобы обеспечить молчание, — и тут уж ему пришлось собрать все силенки, чтобы не лишиться рассудка от страха. Он сидел и беззвучно плакал; только боязнь разоблачения удерживала его от громкого отчаянного вопля.
   Боуррик наконец понял, что от мальчишки ничего не добьешься. Недовольно покачав головой, он произнес:
   — Очень хорошо. Ты оставайся здесь, а я пойду. Куда идти?
   Мысль о том, что сейчас этот здоровый воин будет спотыкаться о статуи, налетать в темноте на мебель и поставит на ноги весь город, подействовала на Сули не хуже холодной воды. Уж лучше рискнуть еще раз самому.
   — Нет, добрый хозяин, — дрожа сказал мальчик. — Сиди здесь, а я пойду послушаю, что они говорят.
   Решившись, Сули больше не колебался. Подойдя к люку, он поднял крышку и неслышно исчез. Боуррик подумал, что мальчик проявил настоящее мужество, раз стал делать то, что надо было, даже забыв про свой страх.
   Для Боуррика время тянулось очень медленно, и, когда ему показалось, что прошел целый час, он начал беспокоиться. Что, если Сули поймали? Что, если вместо круглолицего попрошайки на чердак проберется вооруженный воин или даже наемный убийца?
   Боуррик нащупал тупой кухонный нож и зажал его в руке. Небольшое утешение.
   Проходили минуты; Боуррик оставался один на один с оглушающим стуком своего сердца. Кто-то хотел его убить. Это было понятно еще со времени футбольного матча в Крондоре. Губернатор Дурбина, как и человек в черном плаще, были заговорщиками. Если губернатор такой дыры, как Дурбин, оказался впутанным в заговор, это означает две вещи — во-первых, автор идеи развязать войну между Империей и Королевством занимает достаточно заметное место при дворе и может оказывать воздействие на многих высокопоставленных людей, а во-вторых, заговор уже широко распространился — немного было в Империи городов, расположенных от столицы дальше, чем Дурбин.
   Поднялась крышка люка, и Боуррик напрягся, держа нож наготове.
   — Хозяин! — раздался знакомый шепот. Это вернулся Сули. Даже в темноте Боуррик понял, что мальчик очень возбужден.
   — Что такое?
   Мальчик, пригибаясь, подобрался поближе к принцу, чтобы можно было шепотом сообщить важные новости.
   — После твоего побега весь город бурлит. Аукцион рабов завтра отменяется! Такого еще не бывало. Все фургоны и повозки, выезжающие из города, обыскиваются. Всех людей с рыжими волосами без промедления арестовывают, завязывают им рты, чтобы они ничего не могли говорить, и доставляют их к губернатору.
   — Они действительно не хотят разглашать, что я в Дурбине.
   — Это непросто, хозяин. В городе такая суета — рано или поздно кто-нибудь узнает, в чем причина. Капитаны Побережья договорились обыскать проливы и пристани на всем пути отсюда до Квега и Крондора, чтобы найти сбежавшего раба. В городе должен быть обыскан каждый дом — обыски уже идут сейчас, пока мы разговариваем! Я не понимаю, как такое может быть.
   — И я не понимаю, — пожал плечами Боуррик. — Как они могут заставить так много людей делать то, что им нужно, не объясняя причины? — Боуррик подошел к узкой щелке в стене и выглянул во двор. — До восхода еще часов пять, а то и шесть. Вполне можно поспать.
   — Хозяин! — прошептал мальчик. — Как ты можешь спать? Надо бежать!
   — Они и ожидают, что я побегу, — тихо ответил Боуррик. — Они ищут человека, который спасается бегством. Одного. Рыжеволосого.
   Сидящий на корточках мальчик тяжело вздохнул. Понятно было, что Сули не понравилось предложение Боуррика, но, не имея, что предложить взамен, он промолчал.
***
   Боуррик проснулся, судорожно глотал воздух. Еще было темно. Нет, поправил он себя, выглянув в щелку, темно было только на чердаке.
   Ему приснилось, что они с братом — дети и играют в так называемых секретных коридорах дворца — этими коридорами пользовались слуги, чтобы незаметно ходить из одной комнаты в другую. Мальчики разошлись в разные стороны, и Боуррик потерялся. Ему пришлось провести в одиночестве немало времени, прежде чем дядя Джимми отыскал его. Боуррик улыбнулся. Эрланд тогда был расстроен больше.
   И тут Боуррик понял, что он на чердаке один. Сули ушел.
   Боуррик похлопал в темноте вокруг себя, разыскивая нож. Отыскав это весьма сомнительное оружие, он почувствовал себя немного лучше и стал размышлять, что же затеял мальчишка. Может быть, он решил выторговать себе жизнь в обмен на сообщение о том, где сейчас находится некий рыжеволосый раб?
   Боуррик был близок к панике. Если мальчик действительно решил совершить подобную сделку, значит, погибнут оба. Заставив себя успокоиться. Принц еще раз прильнул к щелке. Занимался рассвет, и челядь губернатора давно была на ногах — слуги сновали между домом, пристройками и кухней. Обычная утренняя суета, и ничего больше. Не видно вооруженных людей, не слышно возбужденных криков.
   Боуррик задумался. Мальчишка, конечно, совсем необразован, но определенно не дурак. Нет сомнения, он понимает, что за его жизнь не дадут и гроша, если узнают, что он связан с беглым рабом. Скорее всего, он спрятался где-нибудь в другой части города, а может быть, устроился юнгой на уходящем корабле.
   Боуррик, любитель хорошо поесть, почувствовал, как подвело у него живот. Никогда еще ему не приходилось по-настоящему голодать, поэтому его не очень обеспокоило это ощущение. На пути в Дурбин ему было не до размышлений о голоде — там и других горестей хватало. Но теперь, когда солнечные ожоги сменились темным красноватым загаром, а силы почти полностью восстановились, он очень остро ощутил пустоту в желудке и подумал: не попробовать ли выскользнуть в предутренних сумерках — и решил этого не делать. Рыжие рабы выше шести футов ростом встречались, скорее всего, в этом городе нечасто — его схватят, едва он успеет сделать по направлению к кухне сотню шагов. Судьба, кажется, решила помучить его — утренний ветерок донес из кухни знакомый запах. Там жарили ветчину. Рот Боуррика наполнился слюной — он представил себе завтрак: свежие булочки и мед, вареные яйца, фрукты со сливками, горячие ломти ветчины, дымящийся свежий хлеб, кофейник с кофе.
   «Ничего хорошего из этого не выйдет», — строго сказал он себе и неохотно отошел от щели. Сев на корточки, он попытался отвлечься от мучительных мыслей. Ему надо всего лишь дождаться ночи, а тогда можно будет пробраться в кухню и стащить немного еды. Да, все что ему осталось — это ждать.
   Боуррик обнаружил, что ожидание, как и голод, ему не нравится. Он немного полежал, потом вернулся к щели, взглянул на двор и стал раздумывать, сколько же времени прошло. Один раз он даже подремал и был очень разочарован, когда посмотрел на тени и понял, что прошло всего несколько минут, тогда как ему показалось, что это был не один час. Он вернулся туда, где спал, — в ту часть чердака, где пол казался чуть менее жестким, скорее благодаря его воображению, чем в действительности. Он ждал и был голоден как волк.
   Прошло еще сколько-то времени; он снова подремал, потом, чтобы развлечься, сделал несколько упражнений, которым его и Эрланда научил воин-хадати, — эти упражнения на напряжение и расслабление мышц были очень хорошей зарядкой в том случае, если не находилось возможности попрактиковаться в фехтовании или каком-нибудь другом боевом искусстве. К своему удивлению Боуррик обнаружил, что после упражнений ему не только меньше хочется есть, но он вообще стал чувствовать себя гораздо спокойнее.
   Почти все четыре часа Боуррик просидел у щели, наблюдая за теми, кто приходил и уходил. Несколько раз принц видел солдат, бегавших с донесениями то к губернатору, то от него. Боуррик подумал, что если ему удастся просидеть здесь Несколько дней (конечно, когда он сможет украсть еду с кухни) то все решат, что он как-то бежал из города. Тогда он попробует пробраться на уходящий из порта корабль.
   И что потом? Он задумался. От возвращения домой, даже если он найдет способ вернуться, будет мало толку. Отец только отправит в Кеш скороходов с наказом Эрланду быть осторожнее. Нет сомнений, Эрланд и так действует со всей возможной осторожностью. После исчезновения принца дядя Джимми, скорее всего, решил, что Боуррик погиб. Только хорошо подготовленный наемный убийца сможет обмануть бдительность графа Джеймса. Джимми давно стал легендарной личностью. Будучи намного моложе, чем Боуррик сейчас, он уже считался опытным вором, и пересмешники относились к нему как к взрослому.
   — Нет, — шепотом сказал себе принц. — Я должен побыстрее вернуться к Эрланду. Слишком много времени будет потеряно, если я сначала поеду домой.
   Потом он подумал: может быть, попробовать вернуться в Звездную Пристань? Чародеи умеют делать удивительные вещи и могли бы очень быстро доставить его в Кеш. Но Джимми как-то упомянул, что Паг должен уехать на следующий день после них, так что его уже нет на острове. А два кешианских чародея, которых Паг оставил вместо себя, показались Боуррику не способными на бескорыстную помощь. В них обоих было что-то такое, что заставляло держаться от них подальше. К тому же они из Кеша. Кто знает, как далеко распространился заговор этого господина Огня?
   Взглянув на улицу в очередной раз, Боуррик обнаружил, что начинает смеркаться. В кухне готовили ужин, и запах мяса, которое жарили на вертеле, чуть не свел Боуррика с ума. Еще несколько часов, сказал он себе. Расслабься, и пусть время идет. Осталось недолго. Скоро слуги пойдут спать. Тогда настанет время прокрасться и…
   Крышка люка начала подниматься; сердце Боуррика застучало. Он приготовил нож. Крышка поднялась, и в проеме показалась тщедушная фигурка.
   — Хозяин… — позвал Сули Абдул.
   — Я здесь, — отозвался Боуррик и чуть не рассмеялся от радости.
   — Я боялся, что тебя найдут, — сказал мальчик, проворно забираясь на чердак. — Но все же надеялся, что ты благоразумно останешься здесь и будешь дожидаться моего возвращения.
   — Куда ты ходил? — спросил Боуррик.
   Сули принес мешок, который Боуррик едва мог разглядеть в темноте.
   — Я вылез отсюда еще до рассвета. Ты так крепко спал, что я решил не будить тебя. Я успел побывать во многих местах. — Он открыл мешок и вытащил буханку хлеба. Боуррик оторвал краюху и принялся есть, не заставляя себя упрашивать. Тогда мальчик достал головку сыра и небольшой бурдюк с вином.
   — Где ты все это взял? — с набитым ртом спросил Боуррик.
   Мальчик вздохнул, словно был очень рад вернуться на чердак.
   — День был полон опасностей, любезный мой хозяин. Я убежал, желая тебя покинуть, но потом подумал — а что судьба предлагает мне взамен? Если меня поймают, то продадут в рабство как неловкого вора. Если догадаются, что я помогал тебе бежать, я погиб. Так что я решил — вместо того чтобы вернуться к той жизни, которую я вел до последнего времени и которая была не очень хороша, останусь я с тобой до тех пор, пока тебя не схватят, надеясь, что перед смертью ты не успеешь произнести имя Сули Абдула. А может быть, ты вернешься к отцу и тогда наградишь своего верного слугу.
   — И какую же награду хочешь ты получить, когда я вместе с тобой вернусь в Крондор? — рассмеялся Боуррик.
   — Я хочу стать твоим слугой, хозяин. Я хочу, чтобы меня знали как твоего личного слугу, — торжественно ответил мальчик, и принц снова развеселился.
   — А золото? Какое-нибудь дело?
   — Что я понимаю в делах, хозяин? Из меня выйдет плохой купец — и года не пройдет, как я разорюсь. Да и золото я могу только потратить. Но быть слугой великого человека — значит самому приблизиться к величию. Разве ты этого не понимаешь?
   Боуррик подумал, вспомнив безымянных мальчишек — отпрысков благородных семей, которых определяли к нему в услужение, а он их даже по именам не мог упомнить, потом покачал головой и вздохнул.
   — Не знаю, смогу ли обещать тебе место так близко от меня, но клянусь, что ты будешь числиться среди моих приближенных и возвысишься, насколько тебе позволят твои таланты. Как ты считаешь, это честное обещание?
   — Мой хозяин очень великодушен, — торжественно поклонился мальчик.
   Потом он вытащил из мешка кусок колбасы.
   — Я так и думал, что ты — великодушный, добрый хозяин, так что я много чего принес…
   — Погоди, Сули. Где ты все это взял?
   — В одной из комнат внизу — судя во всему, это была женская спальня — я нашел гребень, украшенный бирюзой и серебром: глупая служанка потеряла его. Так что я продал на базаре этот гребень. На вырученные деньги купил много всего. Не беспокойся, я все время ходил и разные вещи покупал у разных торговцев; так что никто не сможет разузнать, что я затеял. Вот, — он вручил Боуррику рубашку.
   Она немногим отличалась от грубой холстинной рубахи, которую дали Боуррику работорговцы. Мальчик протянул ему и пару хлопчатых штанов, какие по всему Горькому морю носят моряки.
   — Я не мог найти подходящих сапог, зато осталось много денег на еду.
   Боуррик улыбнулся мальчишке.
   — Ты молодец. Я могу обойтись и без сапог. Если мы хотим притвориться моряками, босые ноги ни у кого замечаний не вызовут. Но в порт придется идти ночью, уповая на то, что никто в свете фонарей не заметит мои рыжие волосы.
   — Я и об этом подумал, хозяин, — мальчик достал пузырек с какой-то темной жидкостью и гребешок. — Я купил это у торговца, который продает такие штуки старым шлюхам. Он заявил, что эта краска — он назвал ее «макасарское масло»
   — не смывается водой.
   Боуррик открыл пузырек, и в нос ему ударил тяжелый едкий запах.
   — Лучше, чтобы так оно и было. Люди станут оборачиваться, почувствовав такой запах.
   — Купец сказал, что запах выветрится.
   — Давай лучше ты намажешь мне голову. Только поаккуратнее — тут не очень светло.
   Мальчик, встав у Боуррика за спиной, безжалостно вытряхнул содержимое пузырька на голову принца. Потом несколько раз прочесал волосы гребешком, стараясь по возможности ровнее распределить краску.
   — С твоим загаром, мастер, ты совсем как дурбинский моряк.
   — А ты? — спросил Боуррик.
   — Для меня в мешке тоже есть штаны и рубаха. Сули Абдула все узнают по балахону нищего. Балахон очень просторный, и в нем удобно изображать калеку.
   Боуррик рассмеялся и с облегчением вздохнул: он подумал, что, может быть, им все-таки удастся вырваться из этой ловушки.
***
   Перед самым рассветом на улицах возле дома губернатора появился какой-то моряк со своим младшим братом. Как Боуррик и предполагал, вокруг губернаторской усадьбы было тихо — вряд ли кому-нибудь могло прийти в голову, что беглецы станут прятаться в самом центре Дурбина. Поэтому принц и мальчик снова направились к загонам для рабов. Если в доме губернатора их не стали бы искать, то возле рабов и подавно. В той части города, где жили богачи, Боуррик чувствовал себя не очень спокойно: само по себе появление здесь, среди домов богатеев, двух людей в потрепанной одежде могло бы привлечь к ним нежелательное внимание.