— Не можешь здесь, сиди на балконе, но до приезда следственной бригады отсюда ни ногой. И сюда никого, усек?
   — Ага, — простонал юный чекист, волоча на балкон табурет. В отличие от Давыдова ему сидеть на месте обязывал служебный долг.
   — Приедут эксперты, откроешь им дверь. Ходить везде на цыпочках. А теперь рысью марш-марш…

ГЛАВА 24. СЛЕД ОБРЫВАЕТСЯ

   На склад Давыдов прибыл после обеда, предварительно сообщив Терехову «последние известия». В том, что «Птеродактиля» с территории свалки вывезли под видом металлического лома, сомнений ни у кого не было. На случай, если по путевому листу удастся выяснить, куда было доставлено изделие, Анатолия сопровождала штурмовая: группа во главе с Кондратовым. В качестве транспортного средства был выделен все тот же «КамАЗ», проследовавший через КПП под немигающим взглядом коменданта, вычислившего в составе экипажа ненавистного Байта. Фыркающий дымом грузовик доставил команду к воротам склада и, содрогаясь ходовой частью, остановился, с шумом стравливая воздух из тормозной системы. Давыдов уже собирался вылезти из машины и идти в контору пешком, чтобы не тратить время на объяснения с охранником, дежурящим у ворот, но охранника на месте не обнаружилось, а ворота были открыты. В следующий момент они услышали выстрелы. Несколько одиночных с неравными промежутками, а потом серия, как из автоматической винтовки. Сидящий за старшего Кондратов поправил дужку микрофона гарнитуры портативной радиостанции и скомандовал:
   — Всем приготовиться! После остановки по моей команде из машины, — потом кивнул исполняющему обязанности водителя Астахову: — Сом, давай вперед.
   Давыдов достал свой «Стечкин», дослал патрон в патронник и взялся за ручку двери. Миновав кучи металлического хлама, они подъехали к складскому «офису». Обстановка требовала немедленного вмешательства. У входа в контору стоял серебристый «лендровер» с распахнутыми дверцами, в машине сидел водитель и еще кто-то. Возле машины стоял чернявый молодой человек, одет он был, несмотря на жару, в белоснежный длиннополый плащ, а на голове у него красовалась белая же шляпа, точь-в-точь как у небезызвестного М. Джексона. В руке у незнакомца был «Моссберг», направленный стволом на вход в здание. Еще один вооруженный хлопчик пятился к распахнутой двери легковушки (если только «лендровер» можно отнести к этой категории автотранспорта), в левой руке он сжимал пистолет внушительного размера, а правой удерживал в качестве щита успевшую понравиться коллеге Медведева Леночку. В дверях «офиса» стоял начальник склада с «ПМ» в руке и целился в любителя «негритянского» стиля верхней одежды. Еще один тип вполне славянской внешности стоял возле машины и целился в отставного подполковника из чего-то, одновременно похожего на М-16 и АКМ. Физиономия у «плаща» была из тех, чьих владельцев московские городовые особенно любят проверять на предмет временной регистрации в столице. Остальные участники набега выглядели соплеменниками любителя белых шляп и балахонов. Участники разборки в стиле «вестерна» настороженно замерли и уставились на появившийся грузовик.
   — Бей тачку, — решительно скомандовал Давыдов.
   «КамАЗ» взревел дизелем и прыгнул вперед. Помещенное на задней двери «лендровера» колесо пришло в соприкосновение с бампером «металлического автомобиля» и вместе с дверью перекочевало в салон «джипа». Сама легковушка незамедлительно переместилась метра на четыре вперед. Сидящие в «лендровере» дружно боднули лобовое стекло и временно вышли из игры.
   — Птах, возьми того, что с девкой. Твист, приготовься, — раздал цели своим разведчикам Кондратов. — Скиф, кто нам нужен?
   Давыдов не сразу сообразил, что сосед по сиденью обращается к нему.
   — Решение, быстро! — толкнул его в бок Кондратов.
   — Белый плащ, — вычислив главного, определился Давыдов.
   — Байт, берешь «шляпу».
   «Плохие парни» к тому времени избавились от шока, вызванного вторжением неизвестных сил. То, что машина была с военными номерами, их ничуть не испугало, как и то, что в ней сидели люди в форме. С русскими военными они уже встречались в первую чеченскую войну и считали, что вышли из нее победителями. Правда, сейчас у них были другие задачи, они даже помогали какому-то русскому начальнику, но это не важно, важно, чтобы все было на пользу дела. Тот, кто приказал помогать русскому, сказал, что это принесет деньги, а деньги очень нужны для борьбы. Они будут бить русских и дальше, они солдаты и делают то, что должны делать в этой священной войне. Сейчас конфликт с русской армией был вроде бы и ни к чему, но русские первые начали. Вид формы сидящих в кабине «КамАЗа» только подогрел тлеющую в душе ненависть, напомнил некоторым знакомую картинку: пылающая колонна, состоящая из таких вот, как этот, военных грузовиков, и разбегающиеся в разные стороны фигурки в камуфляже. Воспоминание всколыхнуло мутную тяжелую злобу. У тех было оружие, у этих его, похоже, нет. Зачем оно тому, кто едет на склад металлолома? А безоружных можно не бояться. Что может остановить настоящего воина? Вид вражеской формы? Уважительное отношение к людям в форме, как к представителям государства, исчезло у обывателя, а тем паче криминалитета, еще на закате перестройки, пресса постаралась.
   Геройский таран, привел налетчиков в бешенство, чего Давыдов и добивался. Противника, вышедшего из состояния душевного равновесия, бить легче. Сами же участники лихого набега столкновение с их транспортным средством отнесли за счет неопытности водителя «КамАЗа», не сумевшего выполнить маневр на ограниченном пространстве. Шипя какие-то ругательства, с перекошенным от негодования лицом «белый плащ» направился к грузовику. Приняв Астахова, за водителя-срочника, он направился к дверце старшего. Вцепившись в ручку двери, он закричал:
   — Вы че, с-суки, свинопасы? Знаешь, сколько эта тачка стоит? Тебе на ишаке ездить! Твоей убогой зарплаты за всю жизнь не хватит, чтобы со мной расплатиться! А ну, выходи сюда! Ты чем платить будиш? Иды сюда, быстро! У всей твоей вшивой семьи столько бабок нет. Жалко, мы не в горах…
   Что было бы, если бы события происходили в горах, никто так и не узнал.
   Кондратов презрительно процедил:
   — Твист, рассчитайся с мальчиками.
   Над кабиной оглушительно грохнуло, и «лендровер» скрылся в облаке взрыва. Выпущенная из «мухи» граната рванула как раз внутри салона. Бандит с пистолетом выпустил девушку и стал поднимать оружие, целясь в людей в кабине «КамАЗа». «Автоматчик» тоже не дремал, но ему мешал «белый плащ», пришлось отбежать в сторону, чтобы освободить линию огня. Сверху грохнул сдвоенный выстрел, «автоматчика» швырнуло на заднюю дверь охваченной пламенем легковушки, оружие его полетело в сторону, а сам он медленно сполз на землю. У бандита с пистолетом расцвела на лбу кровавая звездочка, его опрокинуло на спину, и он остался лежать лицом вверх. Но всего этого Давыдов не видел. Пригнувшись к сиденью, он отжал ручку двери и двумя ногами толкнул дверь от себя. Дверь обо что-то ударилась, бабахнул выстрел из помпового ружья, с визгом ушла вверх картечь. Давыдов вывалился в открытую дверь, ловя обладателя белого плаща на мушку. Предводитель налетчиков лежал в метре от «КамАЗа», его орлиный нос теперь напоминал аналогичный орган американской рок-звезды, но до пластической операции. И все же главарем он считался недаром. Несмотря на сильный удар, он попытался подобрать выпавшее из рук оружие. Давыдов, не раздумывая, потянул спусковой крючок. Сказалась практика отсутствия обращения с «ПС», между бандитом и его оружием поднялась цепочка фонтанчиков взбитого пулями песка. Мгновенно оценив обстановку, «белый плащ» нырнул за «морду» «КамАЗа» и зигзагами помчался по двору к воротам. Чертыхаясь, Давыдов перевел «Стечкина» на одиночную стрельбу. Опустившись на колено, он сделал несколько выстрелов, целясь убегающему в ноги. Одна из выпущенных пуль попала в цель, «белый плащ» захромал, но не остановился. Анатолий вскочил, собираясь в погоню, но тут из-за грузовика выскочил Байт и резко взмахнул рукой, в воздухе мелькнуло что-то темное и угодило беглецу в затылок. Тот взмахнул руками и растянулся на земле. Боевые действия прекратились. Давыдов подбежал к поверженному главарю, тот лежал ничком, рядом с ним на земле валялась граната Ф-1 с вывинченным взрывателем. Байт обыскал лежащего бандита и моментально скрутил его куском веревки.
   — Он хоть живой? — спросил Давыдов.
   — Че этой сволочи сделается? — пробурчал Байт. — Нужно было его прикончить, а то не пройдет и полгода, как он снова на воле окажется за недоказанностью или по очередной амнистии. Много еще нашим крови попортит, гнида.
   — Волоки его в машину, — скомандовал Кондратов. — И проверьте остальных.
   Возникший как из-под земли охранник поливал «лендровер» из огнетушителя. Противопожарный снаряд, как водится, был просрочен, и пена из него не лилась.
   — Ты на него лучше пописай, — предложил «секьюрити» проходящий мимо Твист. — Если, конечно, не все себе в штаны выпустил. Мог бы нас предупредить у въезда, или «ментов» вызвать. Нечего теперь инициативу проявлять.
   Давыдов направился к начальнику склада, тот мрачно смотрел на побоище, поглаживая рукой всхлипывающую у него на плече девушку.
   — В общем-то, вы вовремя. Спасибо, — сказал он подошедшему Анатолию. Заметив у отставника промокший от крови рукав, майор предложил:
   — Вам в больницу нужно.
   — Успеется, — спокойно ответил начальник склада и, повернувшись к девушке, скороговоркой проговорил: — Тихо, тихо, что ты, все хорошо, успокойся…
   — Это, что ли, ваши земляки? — спросил Давыдов.
   — Какие они мне земляки. Шакалы, а не земляки.
   — Опять крышу перекрывать приехали?
   — На этот раз нет.
   — А чего они хотели, денег?
   — Какие у нас деньги? — грустно покачал головой начальник склада.
   — Так за чем же они приехали?
   — За вот этим, — Габелия протянул Давыдову сложенную в несколько раз бумажку.
   Давыдов взял ее и развернул, это был путевой лист.
   — Я так думаю, этого кадра нужно расспросить, пока «менты» не приехали, — сказал подошедший к Давыдову Кондратов. — Можно это здесь устроить без посторонних?
   — Можно. У меня в кабинете допрашивайте, сколько хотите, там все равно все вверх дном, — сказал Вахтанг Захарович.
   — Байт, тащи его в контору, — распорядился Кондратов.
   — Можно сделать так, чтобы сначала вызвать скорую, а потом милицию? — спросил Давыдов.
   — Сделаем, — кивнул отставной «афганец».
   Байт, не церемонясь, поволок пленника в кабинет начальника. В приемной Габелия жестом попросил Кондратова и Давыдова остановиться, отослал секретаршу приводить себя в порядок, достал из шкафа бутылку коньяка и набухал в чашки до краев себе и офицерам.
   — Спасибо, мужики.
   Молча выпили.
   В кабинете действительно царил полнейший разгром. На полу валялись бумаги, осколки стекла, разбитый корпус телефона. Байт посадил пленника на стул, а сам устроился на столе.
   — Кто тебя послал? — начал Давыдов.
   — Поговорим тогда, русская собака, когда здесь все наше будет, — сверкнул глазами в ответ допрашиваемый.
   — Не дождешься, — сообщил ему Байт и ткнул стволом автомата в солнечное сплетение.
   Пленник согнулся от боли и зашипел, пытаясь вдохнуть. Наконец ему это удалось.
   — Не буду ничего говорить, пока адвоката не будет.
   — Чего не будет? То есть кого? — удивился разведчик. — Ты, наверное, телевизор слишком часто смотришь. Это вредно.
   — Ну, вот что, не будет тебе ни адвоката, ни лорда Джадда с его коллегами из ОБСЕ. Или ты говоришь и живешь до прибытия милиции, либо грохнем мы тебя и спишем все на перестрелку, — расставил точки над «i» Давыдов.
   — Оставьте его мне, — предложил Габелия, — у меня есть кой-какой опыт. По афганской войне еще.
   Пленник затравленно огляделся. Похоже, эти русские не врали, они действительно могли его убить, они были совсем не похожи на тех необученных бойцов, которых он еще совсем недавно ловил в перекрестье прицела своей снайперской винтовки. Это было так легко, так просто.. А у этих на лицах была твердая и спокойная решимость довести начатое дело до конца. Еще этот непонятный кавказец, скорее всего он из Абхазии, тогда дело совсем плохо, этот не простит и будет мстить до последнего.
   — Что вам надо? — спросил пленник.
   — Кто тебя послал? — повторил вопрос Давыдов.
   — Не знаю. Он не наш, он из ваших.
   — Поясни.
   — Он русский, офицер. Какие-то спецвойска или спецслужба. Может, ФСБ, а может, МВД.
   — С чего ты взял?
   — От него человек с нами был, у него документ, удостоверение. Как на посту ГАИ показывал, нас везде сразу пропустили.
   — Как вы на него вышли?
   — Что? Не знаю, нас с ним старший свел, нам деньги дал, сказал привезти путевой лист, и все.
   — Где вы с ним должны встречаться?
   — Он сказал, сам нас найдет.
   — Где?
   — Сегодня возле «Шаурмы» на Казанском вокзале.
   — Во сколько?
   — Около пяти.
   — Точнее?
   — Без десяти пять вечера.
   — Больше он нам не нужен, — сказал Давыдов.
   Пленник понял его слова не так как надо, решил, что теперь русские его точно убьют, он бухнулся на колени и запричитал:
   — Не надо! Не убивайте! Я все скажу, спрашивайте, я много знаю!
   Габелия вдруг резко выкинул вперед руку с пистолетом и коснулся лба бандита стволом.
   — Вы это… — ошеломленно проговорил Анатолий, пристально следя за тем, как палец отставника жмет на спусковой крючок. В комнате наступила тишина, и щелчок курка по ударнику прозвучал как выстрел. Патрона в патроннике «ПМ» не было. Пленник мешком завалился на бок.
   — Какие мы нежные, — плюнул на него отставник. — Падаль.
   — Что дальше? — поинтересовался Кондратов. — Будем «ментов» ждать или как?
   — Ждать некогда, ехать нужно, минутку только. Вахтанг Захарович, на вашем «КрАЗе» вертолет перевезти можно?
   — Хоть танк, это же бывший ракетный тягач от двухсотого комплекса.
   — От С-200?
   — От него самого.
   — Тогда можно, — согласился Давыдов. — Поехали.
   — Останешься, сдашь этого вояку, и дуй домой, — приказал Твисту командир группы. — Обо всем доложишь Терехову. Если мы до вечера не вернемся, найди Медведева, пусть он возле этой харчевни на вокзале засаду организует. Поглядим, что за Плейшнер явится на нашу Цветочную.
   — Будет сделано, ваш бродь!
   — Мы все, нас здесь уже нет, — сказал Кондратов, направляясь к дверям.
   — Счастливо, — попрощался Давыдов.
   — Давайте вашу руку, Вахтанг Захарович, — сказал Твист, срывая обертку перевязочного пакета.
   Конечный пункт, согласно путевке, находился километрах в пятидесяти от склада. Видимо, дальше везти изделие его похитители просто не рискнули, опасаясь нарваться на какую-нибудь проверку. На дорогу ушло около часа, пока нашли нужный проселок, пока по нему петляли, разгоняя колесами лужи полуметровой глубины. Это оказался заброшенный пионерский лагерь. «КамАЗ» проехал в ворота со снятыми створками (кто-то чересчур хозяйственный позаимствовал бесхозное имущество, чтобы не пропало). Глубокая колея со следами мощного протектора вела дальше, мимо заброшенных домиков, стендов «Миру — мир!» и игровых площадок. Продолжая движение по следам, они выехали на широкую лесную поляну. Здесь колея описывала круг и замыкалась. Все говорило о том, что на поляне тягач, доставивший груз, развернулся.
   «КамАЗ» остановился, разведчики и Давыдов горохом посыпались на землю. На поляне было пусто, ни малейшего намека на временную вертолетную площадку, с которой улетал «Птеродактиль». По краям поляны росли молодые елки, когда-то это была площадка для обще лагерного сбора, теперь она постепенно зарастала лесом. В отдалении стоял полуразрушенный сарай с провалившейся крышей.
   — Перекур, — распорядился Кондратов и, бросив взгляд на часы, добавил: — он же полдник.
   Исполнявший в группе обязанности кашевара Астахов достал пакет с бутербродами и термос с чаем. Давыдов как сомнамбула принялся нарезать круги по поляне.
   — Толь, а ты куда? Есть-то хоть будешь?
   Майор только отмахнулся в ответ. В свете догорающего дня он принялся исследовать поляну. За ним последовал верный Байт. Поиски они начали от середины площадки.
   — Что-то не заметно, чтобы здесь кран работал, — склонившись над травой, сокрушенно заметил разведчик. — Его же как-то сгрузить было нужно.
   — Эти сгружать не нужно, — нетерпеливо пояснил Давыдов, — они такие, что и без крана справятся. Давай отсюда змейкой — я слева от колеи, ты справа.
   Давыдов и разведчик разошлись в разные стороны и продолжили поиски. Наконец Анатолий нашел то, что искал: следы шасси на дерне от стоявшей вертушки и промасленную тряпку. Майор поднял ее и тихо рассмеялся.
   — Нашел! — радостно крикнул он своим спутникам. Те перестали жевать бутерброды и потянулись к нему. Первым подошел Кондратов.
   — Что нашел?
   — Следы. И вот, понюхай.
   — Это что, солярка? — разведчик двумя пальцами поднес тряпку к носу и осторожно понюхал.
   — Не-а, керосин.
   — Возле сарая этим еще сильнее пахнет, — сообщил подоспевший Байт.
   — Посмотрим? — предложил Давыдов.
   — Аида, — согласился Кондратов, — раз уж приехали.
   Возле сарая действительно пахло аэродромом. Давыдов потянулся к щеколде, закрывающей дверь, но его руку вежливо и бережно перехватил Птах.
   — Секунду, позвольте сначала я.
   Разведчик внимательно осмотрел прибитый ржавым гвоздем деревянный брусок, а потом достал карманный фонарик-карандаш и осветил щель между дверью и притолокой — сначала на уровне ног, потом на уровне головы. Убедившись, что все в порядке, он открыл дверь и жестом пригласил Давыдова войти.
   — Теперь можно, все чисто. А то могли ведь и какую-нибудь пакость оставить.
   Анатолий шагнул внутрь. Воздух в постройке был пропитан парами авиационного топлива, луч фонарика выхватил ряд бочек, стоящих вдоль стены, от них и исходил запах керосина. Кондратов подошел к бочкам и постучал по одной из них носком ботинка. Бочка отозвалась громким пустым гулом.
   — Ну откуда они улетели, мы нашли, — подвел итоги дневной работы командир группы. — Но куда?
   Он, а за ним и остальные, вопросительно уставились на Давыдова.

ГЛАВА 25. ТЕАТР ТЕНЕЙ

   Все вернулось на круги своя. «Штаб операции» снова переместился в класс тактической подготовки учебного центра разведчиков. Все были в сборе, Давыдов и Кондратов представили подробный отчет Терехову и Хруничеву о, как говорили раньше на пленумах ЦК, «проделанной работе», не было только «чувства глубокого удовлетворения». Несмотря на все приложенные усилия, «Птеродактиль» продолжать «резвиться» на просторах родной страны, и его местонахождение оставалось загадкой. Предстояло выработать какой-то новый план. Для этого и собрались, осталось только дождаться Медведева и его «Санчо Пансы».
   Хруничев с мрачным видом барабанил пальцами по пластиковой крышке стола.
   — Мало материала, мужики, слишком мало. Ну возьмем мы мелкую рыбешку, а крупняк уйдет. Ловить нужно монстров, которые всей этой мелкотой верховодят.
   — А как же техзадание? А делишки вокруг этой авиафирмы? А то, что большая часть заказов по программе ей досталась, и бюджетные деньги осели в карманах держателей акций?
   — Что касается техзадания, то у вас есть только текстовый файл, без печатей и подписей конкретных лиц. Относительно заказов и откровенного лоббирования интересов фирмы, так ведь на это у нас в стране запрещающих законов нету. Изделие нужно! Из-де-ли-е! Так что давайте, выдумывайте что-нибудь!
   Давыдов скромно промолчал о том, что если бы планирование операции полностью поручили ему и разведчикам, изделие стояло бы сейчас на каком-нибудь армейском аэродроме. В классе повисла напряженная тишина. Нарушило ее шумное появление Медведева и его оруженосца. В компании с ними оказался и третий — с помятой физиономией, в костюме с оторванным рукавом и наручниках, обут он был почему-то в одну туфлю.
   — Привет, мужики! Мы к вам прямо с передовой, — возвестил бодрым голосом Борис Алексеевич. — А вот гонец за путевым листом, можете с ним познакомиться.
   — Чего с ним знакомиться, — криво усмехнулся Давыдов. — Знаем мы этого голубца. Давно от батареи освободились?
   Перед присутствующими переминался с ноги на ногу капитан службы безопасности агентства Захаров.
   — Ну, колись, сокол ясный, куда вертолет дели? — нахмурившись, подступил к нему Кондратов.
   — Не знает он ни хрена. Утверждает, что его за путевым листом начальство отправило.
   — Надо его с тем «моджахедом» свести, — предложил разведчик. — Что он тогда запоет? Небось, поразговорчивее станет? Это с ним «банду товарищей» через все посты пропускали?
   Пленник шмыгнул разбитым носом и сообщил «собранию»:
   — Вы за этот произвол еще перед законом ответите. Особенно вы и вы, — кивнул он на Давыдова и Кондратова.
   — Ну-ну, это уже интересно, — посмотрел на Захарова поверх спущенных на нос очков Хруничев. — Что еще имеете сообщить следствию?
   Представитель противоборствующей стороны решил героически молчать.
   — Слышь, дружок, мы не гестапо, а ты не из Молодой Гвардии, так что давай, колись по тихому, чистосердечное признание смягчает. Так ведь, Павел Германович? — Терехов перевел взгляд с задержанного на представителя прокуратуры, тот согласно кивнул в ответ.
   — Именно так, Сергей Николаевич. Только если оно полное и добровольное.
   — Ну что-что, а гестапо мы ему можем устроить, — задумчиво произнес Кондратов, разглядывая носки своих ботинок армейского образца. — Для начала провода от полевого телефона на уши прице пим и вызов пошлем. Глядишь, и дозвонимся до корреспондента.
   — Пытки запрещены Женевской конвенцией, — быстро ответил «арестант».
   — Так это про военнопленных, а ты, — включился в разговор Давыдов, — скорее на шпиона смахиваешь — с оружием в руках и на нашей территории.
   — Посадите его на стул, пусть пока в углу посидит, — распорядился Терехов.
   — Может, убрать его пока, нечего ему здесь слушать, — предложил Медведев. — Куда-нибудь на гауптвахту, есть у вас что-нибудь в этом роде?
   — Пусть сидит, я с ним сейчас побеседую насчет законов, конвенций и всего такого прочего, — сердито сказал Хруничев.
   Пленника посадили на стул в углу комнаты и поручили хлопотам Медведевского ассистента, тот в лучших традициях, почерпнутых из публикаций постперестроечной прессы о зверствах НКВД, направил ему в лицо рефлектор настольной лампы. Затем начинающий следователь взял чистый лист бумаги, уселся за столом напротив и, ерзая от нетерпения, уставился на него взглядом доктора Кашперовского в ожидании, когда у противника рассосется его твердость духа.
   — А как дела у вас, что-нибудь вылезло? — поинтересовался у Давыдова Борис Алексеевич.
   Анатолий коротко рассказал о поездке в пункт, отмеченный в путевом листе.
   — Я так и думал, что из этого что-нибудь получится…
   В этот момент у пленника что-то начало «рассасываться», и он решительно выдал:
   — Ну ладно, хватит! Если не хотите отвечать по закону, немедленно меня освободите! Вы мешаете проводить операцию государственной важности! И еще все вы ответите за сопротивление сотруднику при исполнении! Немедленно дайте мне позвонить начальству!
   — Помолчите, — раздраженно оборвал его Хруничев. — Думать мешаешь, сотрудник хренов!
   — А вам за пособничество тоже мало не покажется! Скоро на частную адвокатуру перейти придется!..
   Кондратов озадаченно уставился на представителя «вражьей силы», потом решительно поднялся со стула и направился к нему. От сидящего Захарова на стену класса падала круглоголовая лопоухая тень, чем-то напоминающая «предводителя грем-линов» из одноименного «ужастика». Разведчик обошел его, громадная тень майора заслонила тень сидящего на стуле «вражеского связного».
   — Надоел ты мне, — сказал Кондратов, отвесил «агенту» увесистую оплеуху и спокойно вернулся на свое место.
   Давыдов зачарованно смотрел на Кондратова, в мозгу вертелась какая-то мысль, что-то на ассоциативном уровне, что-то такое, что он еще не мог полностью сформулировать. Продолжая соображать, Анатолий привстал со стула и попросил:
   — Дрон, а ну-ка повтори, пожалуйста.
   — Что повторить? Врезать ему еще? — удивился разведчик. — Так он вроде пока заткнулся.
   — Нет, встань у него за спиной.
   — Ну встал. И что?
   Тень идущего Кондратова приблизилась к тени сидящего на стуле и потирающего ухо Захарова. Тот с опаской покосился на вставшего за спиной майора и вобрал голову в плечи. Мысль у Давыдова окончательно сформировалась.
   — Кажется, я понял, — сказал Анатолий. — Можно этого красавца пока убрать.
   — Что понял? — спросил Терехов.
   — Где «Птеродактиль».
   — Тогда конечно, — кивнул полковник. — Кондратов, скажи Богомолову, пусть этого субчика в одиночку на губе определят.
   — Есть, — радостно ответил майор и вышел. Вернулся он в сопровождении Птаха. Давыдов лишь спустя минуту сообразил, что Богомолов — это фамилия снайпера группы. Разведчики забрали задержанного и вышли. Вернулся один Кондратов. Плотоядно улыбаясь, он склонился над ухом у Давыдова и шепнул:
   — Я Птаху сказал, чтоб этого кадра в карцер сунули.