Чтобы избежать гнева Джавана, Тавису позволили остаться при дворе, но, по замковым слухам, дни его были сочтены. Он был одним из тех дерини, которые пришлись не по вкусу регентам, и знал это.
   Для дерини, уволенных со своих постов, как, например, для Камбера, недели конца февраля и начала марта стали временем приготовлений к новым занятиям и новой жизни. Многие, предвидевшие свою отставку, заранее занимались тем же. Архиепископ Джеффрэй просил Камбера участвовать в церемонии коронации Элроя, дав повод задержаться в столице и, возможно, выяснить кое-что из планов регентов, но рано или поздно отъезд был неизбежен, и Камбер это понимал. К счастью, у него все еще была Грекота. По крайней мере в Грекоте он сможет действовать без опаски.
   Камбер делил свое время между молитвой и размышлениями о судьбах своего народа, не забывая оказывать услуги и демонстрировать всяческую приязнь тем, кто оставался при дворе. Используя свои связи, он постарался разузнать как можно больше о тех людях, в чьи жадные руки попало будущее Гвинедда.
   Словно всего этого ему было мало, Камбер еще и приглядывал за борьбой Дэвина и Энселя против шаек, бесчинствующих на дорогах и все более досаждавших путникам. Не без помощи Йорама личности некоторых были установлены.
   Дэвин-граф Кулдский, поймал и повесил двоих своих подданных за изнасилование и убийство жены фермера из Чилдермаса. На дорогах стали появляться и банды людей. Время от времени между ними и дерини возникали жестокие стычки, Полагали, что именно такая шайка людей спалила монастырскую школу в Барвике, учениками которой были преимущественно дерини. В Эборе тоже было неспокойно. Из тех, кто нападал на Камбера и Йорама, полдюжины были опознаны Джессом и его отцом, всех поймали и водворили за решетку. В первую же ночь юных бездельников едва не захватила и не повесила взбешенная толпа людей. Спасти заключенных солдатам Грегори удалось ценой жизней четырех дерини и двух людей. Пленников поместили в более безопасные камеры, но Грегори сомневался, что продержит их долго. Отцы юношей требовали освобождения узников, раз граф Эборский не может обеспечить их безопасность. Кроме того, в сущности, эти злодеи были просто-напросто мальчишками.
   Перед лицом таких потрясений Камбер выдвинул идею, для решения которой талант Риса был просто необходим. На разработку общего принципа у него ушли недели, не меньше времени были потрачено на всестороннее обсуждение с Рисом, Эвайн и Йорамом. С Джебедия они целые сутки обсуждали военные и религиозные стороны дела и спорили о том, что может помешать исполнению планов.
   В конце концов Камбер убедился, что это ужасная идея, что есть только тень надежды на ее осуществление, но другого пути попросту не было. Его необходимость диктовало реальное положение их расы. Избранный путь мог обеспечить выживание дерини. Он был рассчитан так тонко, что выход из игры одного из исполнителей плана ставил под сомнение не только всю затею, но и само существование Совета.
   Все же это было лучше, чем ничего. К тому же существовала надежда, что до исполнения этого отчаянного замысла дело не дойдет, но все приготовления надлежало сделать. Если план будет не нужен, их легко можно свернуть.
   — Я знаю, все это рискованно, — произнес Камбер сразу после того, как они с Джебедия изложили суть идеи Совету, собравшемуся за своим огромным столом слоновой кости. — Но, по крайней мере, план дает шанс выжить некоторым представителям нашей расы, особенно самым обычным дерини без выучки и положения, которые не знают наших методов защиты.
   — Сомневаюсь, — Джеффрэй покачал головой. — Во-первых, мне не нравится, что идея будет преподнесена под прикрытием церкви. Существует уже достаточно религиозных мистификаций, и нет нужды выдумывать еще одну.
   — Согласен, — сказал Камбер. И если бы ты только знал, сколько, подумал он. — Но ты не станешь отрицать, что это отличное прикрытие.
   — Да, я полагаю, — Джеффрэй вздохнул, по меньшей мере, в четвертый раз за вечер. — Но это не единственное мое возражение.
   Камбер улыбнулся.
   — Я на это и не надеялся.
   — Я серьезно! — обиделся Джеффрэй. — Кроме сомнительных теологических аспектов твоего предложения, весь план висит на возможности обучения других дерини тому, что может делать Рис. А что если они не смогут? Если так, представь, что с Рисом что-то случится. Ведь мы не знаем, могут ли способности возвращаться сами по себе. Это будет означать такую же верную смерть нашего народа, как и от меча людей или пламени костра.
   — Может быть, способности дерини можно передать детям, даже если могущество их родителей блокировано, — спокойно сказала Эвайн. — Может быть, дети так и останутся дерини?
   — А может, и нет! — резко вмешался Грегори. — У тебя есть дети, Эвайн. Хочешь, испытаем на них?
   Эвайн отрицательно покачала головой, а Джебедия вздохнул и пожал плечами.
   — Возможно, нам придется воспользоваться и этим, Грегори. Существует еще и вероятность, правда, ничтожная, что наши страхи относительно преследований никогда не сбудутся или гонения будут не такими жестокими.
   — Да, а еще вероятно, что змеи могут летать! — глубокомысленно продолжил Грегори. — Давай дальше, Джеб, тебе лучше знать. Скольких твоих офицеров перевели на другие Должности и заменили на фаворитов регентов еще до того, как ты был лишен звания маршала? Скольких наших друзей и знакомых выгнали, а на их места назначили людей, о которых мы никогда раньше не слышали, но у которых были рекомендации регентов? И, наконец, есть наши же с вами соплеменники, которые просто приглашают регентов начать на нас охоту, те, которых Джесс, я и твои племянники, Эвайн, стараются поймать, пока они не спровоцировали еще более кровавую бойню, чем при Найфорде.
   — Но банды, орудующие на дорогах, не несут ответственности за случай в Найфорде, — возразила Эвайн. — Кроме того, я думала, что с ними уже справились. Ты так говорил.
   До предела возбужденный, Грегори положил руки на стол и перевел взгляд на хрустальный шар, висевший над центром стола.
   — Моя дорогая девочка, как ты можешь быть столь наивной? Это же малая толика! Слезинка в безбрежном море! Если бы не осталось больше банд, если бы нападения прекратились немедленно, прямо нынче вечером, все равно было бы уже поздно! Ты говоришь, что преследований может и не быть? А я говорю, что они уже начались и увеличиваются понемногу исподволь. Имея наших чудесных, лицемерных, всей душой ненавидящих дерини регентов, имея два года до совершеннолетия нового короля или его близнеца, если Элрой не проживет долго или больше трех лет, если Рис Майкл взойдет на престол до своего совершеннолетия, можно заключать пари на то, что станет еще хуже! Единственные вопросы, которые меня интересуют, — это насколько хуже и как скоро. — Он резко откинулся на спинку стула. — Прошу прощения. Это долго накапливалось. Но именно это я чувствую.
   Потрясенные, все молчали, уставившись на Грегори. Камбер прочистил горло и оглядел свой Совет внимательным взглядом. Они заслужили эту гневную речь за то, что были так далеки от реальности, так долго надеялись на удачу… Но, возможно, было еще не поздно…
   — Твои предупреждения приняты к сведению, — произнес Камбер, теперь мысля как Алистер. — Вероятно, всем нам следовало обратить побольше внимания на серьезное положение вещей, Мы понимали, что происходит, но, думаю, только после смерти Синила это стало принимать угрожающие масштабы. Мы не можем более рассчитывать на его влияние, защищавшее нас хотя бы немного. Остались бесцеремонные, алчные регенты, следующий шаг которых предугадать невозможно, однако их настроение совершенно ясно: они не любят дерини! Думаю, до коронации мы должны решить, что собираемся предпринять для защиты своего народа и каждого дерини в отдельности. И, откровенно говоря, у меня вся надежда на талант Риса.
   Все согласно закивали, и даже Грегори промолчал, не возразив. Камбер взглянул, на Риса, за ним-остальные… Целитель пристально разглядывал свои руки, лежавшие на столе ладонями вниз, красивые, изящные руки с тонкими пальцами и короткими ухоженными ногтями. Рис чувствовал внимание окружающих, но не прервал изучения своих рук. Когда он заговорил, его голос был едва слышен.
   — Вам интересно знать, почему я так внимательно изучаю свои руки, — мягко произнес он, не поднимая глаз. — Для этого есть причина. Это руки Целителя, предназначенные для служения человечеству-людям и дерини одинаково. Много лет назад я поклялся в этом клятвой Целителя. Очень часто в этих руках я держал жизнь, иногда и ваши жизни. Теперь же оказывается, что в них находятся жизни целого народа. Вас не удивляет, что мне очень тяжело? Грегори, сегодня ты у нас пророк, наша Неста, предсказавшая падение Каэрисса. Только вот Несте никто не верил, а она оказалась права. Надеюсь, что ты не прав. — Наконец он поднял глаза и устремил взгляд на Грегори. — Но даже если прав, я не готов к этой битве. Думаю, и другие тоже не готовы, иначе мы не собрались бы здесь в поисках чуда. Ты нужен ним, Грегори. Нам нужна твоя сила, да, ты нужен нам, чтобы, как и сегодня, предупредить нас, когда мы уйдем в сторону от главной цели.
   — Я с вами, — угрюмо сказал Грегори, и его светло-голубые глаза вспыхнули. — Я никогда не говорил, что собираюсь уйти или что сомневаюсь в вас. Просто… черт бы все это побрал! Я солдат! Я не понимаю поэзии. Разговаривай со мной так, чтобы мне было понятно!
   — Хорошо, — отрубил Рис. — Хочешь быть военным, я тоже могу им стать. Факт: мы установили, что специальные порошки, доступные людям, безвредны для дерини с блокированными способностями. Это означает, что дерини можно спрятать под самым носом у ищеек, и если никто не знает, что они были дерини, их никогда не найдут. Для тех, чья принадлежность к нашей расе была известна, это означает переселение. Но об этом потом. Следующий факт: к несчастью или к счастью (зависит от точки зрения), мой талант скорее всего является исключительным преимуществом Целителя. Возникает вопрос: можно ли обучить этому других Целителей или я единственный в своем роде? И могут ли все Целители делать это или только несколько? Маленькое отступление, Джеффрэй, ты предлагал познакомить меня с другими Целителями. По-моему, ты имел в виду членов Ордена святого Гавриила?
   — Именно.
   — Отлично. Не забывай о том, что нам придется рассказать им краткую предысторию, включая и некоторые сведения о Совете. Так о ком ты говорил?
   — Во-первых, это отец Эмрис, — ответил Джеффрэй. — Нигде не найти лучшего Целителя, чем наставник Целителей. Хотя много лет назад он отказался войти в Совет, думаю, нам не следует опасаться за его благоразумие. Я бы доверил Эмрису свою душу и, между прочим, однажды уже сделал это.
   Легким смехом встретил Рис задумчивую улыбку Джеффрэя.
   — Я знаю, о чем ты. Так и думал, что ты назовешь его, и сам собирался это сделать. Под началом Эмриса я обучался совсем недолго, и тем не менее уважаю и почитаю его. Хотя у меня есть некоторые сомнения насчет его возраста. Кажется, наставнику около восьмидесяти?
   — Может, и больше. Но у него прекрасное здоровье. И уж если кого-нибудь можно обучить твоему умению, так его в первую очередь. К тому же он поможет обучить остальных.
   — Существенное замечание. Прекрасно, Кто еще?
   — Кверон Кайневан, — ответил Джеффрэй. — Я не видел его уже несколько лет, и все же. он один из самых лучших Целителей, которых я знаю. Некоторые из вас должны помнить его выступление в синоде, канонизировавшем святого Камбера. Извини, Йорам, что пришлось затронуть это, но его речь была просто великолепна.
   — Я знаю, — прошептал Йорам.
   — Знаете, где он сейчас? — продолжал Джеффрэй. — Кажется, вы говорили, что несколько недель назад встретили его в Долбане?
   Когда Джеффрэй заговорил о способностях Кверона, Йорам опустил глаза, и Камбер понял, что сын вспомнил свою леденящую кровь встречу с Целителем в синоде, на которую намекнул Джеффрэй. Тогда Йорам едва не уступил безжалостному напору и не раскрылся перед Квероном, чуть не выдав тайну перевоплощения отца. Алистеру Каллену тоже едва удалось уклониться от настойчивого Кверона. Отец и сын до сих пор испытывали страх, вспоминая тогдашние встречи с Квероном, и его способность раскрыть любой обман не казалась им излишне преувеличенной. Если Кверон станет изучать талант Риса, Йорам будет вне опасности, а вот Рис, возможно, окажется в затруднительном положении. Ни Камбер, ни его родные не желали, чтобы Кверон поддерживал слишком глубокий контакт с теми, кто знал правду о Камбере.
   Не решаясь заговорить первым, Камбер взглянул на Йорама и уловил посланную им мысль, тревожную, гневную и все же сдержанную. Он наблюдал, как Йорам, глубоко вздохнув, осторожно поднял глаза на Джеффрэя.
   — Простите, сэр. У меня слишком яркие воспоминания о Квероне. Время немного залечило раны. Да, мы видели Кверона в Долбане. Мы даже посетили храм.
   — Правда? — на узком лице Грегори был написан восторг, смешанный с удивлением. Несмотря на все старания Алистера, он оставался ревностным почитателем святого Камбера. — Йорам, ты не представляешь себе, как я рад это слышать. Я знал, что так в конце концов и случится. Твой отец, причисленный к лику святых…
   — Его отец, причисленный к лику святых, — мягко прервал его Камбер, покачивая головой и стараясь улыбнуться, — все еще является для Йорама деликатной темой разговора, и ты знаешь об этом, Грегори. Не вернуться ли к делу? — Он снова повернулся к Джеффрэю. — Понимаешь, я знаю Кверона лишь по нескольким встречам, по большей части в синоде. Он обладает впечатляющими способностями дерини. Но я не Целитель и не могу судить об этих его талантах. Расскажи об этом подробнее. Вы вместе воспитывались в гавриллитском Ордене. Ты знаешь о его возможностях больше, чем кто-либо из нас.
   С выражением задумчивости на лице Джеффрэй откинулся на спинку стула и оглядел их, постукивая по зубам своим перстнем архиепископа.
   — Я уже говорил, Алистер, что не встречал никого лучше, — заговорил наконец архиепископ. — Когда-то, еще до того, как я стал епископом и оставил Орден, мы были очень близки. В его лучшие годы все Целители выглядели учениками-первогодками в сравнении с Квероном. В те времена вы не нашли бы более опытного Целителя, чем он, вне этих стен, конечно, — закончил он, кивнув на Риса.
   — А теперь? — спросил Рис. — Никаких пустых комплиментов, Джеффрэй. Я должен знать. По его собственному признанию, он не обременял себя ролью Целителя вне своей общины. Это может иметь значение, а может и не иметь.
   — Это одна из причин, почему я Назвал Эмриса первым, — ответил Джеффрэй, — хотя я не думаю, чтобы Кверон что-то утратил. Я видел, как он делает то, что заставляло меня изменить представление о многом. Он всегда был мечтателем, идеалистом. Доказательство тому-уход из Ордена для служения святому Камберу. Ты, напротив, обеими ногами твердо стоишь на земле. Но тоже не страшишься окунуться в неизвестность. Как, например, с новым умением Целителя. Хоть я и нечасто был свидетелем твоей работы, но все-таки думаю, что ты подстать Кверону. — Он помолчал. — Нужны другие сравнения?
   — Нет, спасибо, — ответил Рис.
   — Хорошо. Итак, — сказал Джеффрэй с легкой усмешкой, — я предлагаю вам продолжить вместе с Эмрисом и Квероном. По-моему, Алистер тоже необходим, раз он наблюдал за твоей работой больше всех, пригодятся и остальные, кроме разве что твоей жены. И еще, с Квероном скорее всего поладил бы еще один священник и тот, кто каким-то образом связан со святым Камбером, — добавил он, явно имея в виду Йорама. — Но я вовсе не настаиваю.
   Тайная радость Камбера, вызванная последними словами Джеффрэя, почти пересилила нежелание встречаться с Квероном. По крайней мере ему как неЦелителю не придется вступать в глубокий контакт с Квероном, как Рису. А так как Кверон впервые увидел Алистера Каллена только после перевоплощения Камбера, а прежнего Камбера не знал вовсе, секрет мог быть сохранен. Однако и он, и Рис могут стать уязвимыми в контакте при демонстрации нового умения Риса Кверону. С ним нужно будет вести себя так, чтобы у не в меру проницательного святого отца даже мыслей не возникло заглядывать в сознание Риса поглубже.
   — Хорошо. Тогда решено, — сказала Эвайн и положила руки на стол, — Думаю, вам нужно тщательнее обсудить смысл будущей работы наших Целителей, если, конечно, таланту Риса можно обучить. Мы это обходили стороной, избегали самого главного, но теперь настало время. Алистер?
   Камбер медленно кивнул.
   — Хорошо. Идея нравится мне не больше вашего, но она выглядит самой безвредной. В истории есть примеры смешения и растворения среди прочих целых народов. Случаи исчезновения народа и его последующего возрождения известны еще с библейских времен. Иоанн Креститель не был ни первым, ни последним проповедником этой идеи.
   — Действительно, — подтвердил Джеффрэй. — Но здесь другой замысел-самоуничтожение дерини, чтобы спрятать нашу расу и не исчезнуть в самом деле. Что ни говори, это ход гения, Рис.
   Рис пожал плечами.
   — Ну не знаю насчет гения. Мне все еще немного не по себе. Но это может сработать.
   — Это сработает, — сказала Эвайн. — И чтобы заставить это работать, нам потребуется прикрытие-человек, чьи мотивы не будут вызывать подозрений ни у нас, ни у тех, кто будет под его началом.
   — И у тебя есть отличная кандидатура, — догадался Джеффрэй, улыбка тронула уголки его рта. — Ах, Эвайн, дитя мое, вижу, ты в полной мере унаследовала легендарную двуличность своего отца.
   — Будем считать, что это был комплимент. По-моему, вы предвзяты, — парировала она с двусмысленной улыбкой. Джеффрэй кивнул.
   — Пусть так. Ну и кто же этот сосуд добродетелей, который подходит на роль вопиющего в пустыне.
   — Его зовут Реван. Кое-кто из вас уже встречал его.
   — Реван? — Брови Грегори удивленно поползли вверх. — Это…
   — Да, да, тот самый.
   — Кто это-Реван?
   Эвайн опустила глаза, с неохотой вспоминая о прошлом.
   — Во времена правления Имра некий лорд Раннульф, дерини, был найден убитым в одной из деревень моего отца. Хотя в убийстве обвинили виллимитов, Имр велел казнить пятьдесят крестьян. Мой брат Катан попытался вмешаться, и ему была подарена одна жизнь на выбор. Он выбрал тринадцатилетнего Ревана. После убийства Катана я взяла Ревана к себе и проследила за продолжением его обучения. Последние пять лет он был наставником младших детей.
   — И ты думаешь, что он подходит для нашей цели? — спросил Джеффрэй. — С его связями с дерини? Джебедия поднял бровь, собираясь возразить.
   — А вам не приходило в голову, что именно те самые связи с дерини могут стать отличным прикрытием? Те, кто следит за подобными вещами, вспомнят его участие, хотя и непрямое, в деле Раннульфа и его мнимые связи с виллимитами. Кстати, говорят, что виллимиты опять набирают силу. Мои люди докладывали мне, что целая община виллимитов Живет на холмах недалеко от аббатства святого Лайэма. Если мы пристроим туда Ревана, то получим готовое течение, под которое можно будет замаскироваться. Виллимиты ненавидят дерини, хотя среди них есть и дерини-ренегаты, которые используются для считывания мыслей.
   — Ренегаты? — Джеффрэй задумался. — Если с Ревана будут считывать мысли, его личина должна быть безупречна. Интересно, неужели виллимиты действительно так ненавидят дерини? Представим себе, что Ревану не удастся убедить их в своей истории.
   Йорам скрестил руки на груди и насупился.
   — О нет, он убедит. Он обладает всеми признаками пророка-мессии. Когда Катан отыскал его, он был учеником плотника, при ходьбе он немного прихрамывает, как принц Джаван.
   — Достаточно! — прервала его Эвайн. — Я знаю, что ты не одобряешь этот план, и знаю, почему. Но раз у тебя нет лучших предложений, я буду благодарна, если ты оставишь и свой трепет, и благонравные замечания при себе!
   Рассерженный и смущенный, Джебедия хлопнул рукой о стол слоновой кости.
   — Прекратите это! Вы оба! Это оскорбляет…
   — Это тебя не касается, Джеб! — прервал его Йорам, — Не мешай. Эвайн, мне начинают надоедать твои…
   — Дети! — Камбер резко поднялся. За словом было скрыто родительское недовольство, а голос подчеркивал испуг Алистера. Йорам и Эвайн застыли, прикусив языки, удивляясь сами себе.
   — Приношу извинения, отец Алистер, Йорам, Джеб, — пробормотала Эвайн, не глядя ни на брата, ни на отца. Йорам тоже опустил голову.
   — Эвайн, Джеб, прошу меня простить. Но вы же знаете, что я чувствую в подобных ситуациях, Алистер, мне очень жаль, что пришлось втянуть тебя в это.
   — Я понимаю, сын мой, — пробормотал Камбер, снова садясь, обрадованный, что инцидент был так быстро исчерпан, хотя ему по-прежнему была хорошо видна враждебность Йорама. — Мы поговорим об этом позже. А теперь не должны ли мы вернуться к теме? Грегори, Джеффрэй, все, кроме вас, более или менее знакомы с Реваном, мы считаем, что он подходит для этой роли. Даже у Йорама нет возражений. Эта роль доставит ему неприятности. Как вы считаете?
   Грегори посмотрел на Джеффрэя, и архиепископ кивнул.
   — По-моему, вы слишком многого требуете от этого молодого человека, — сказал Джеффрэй. — Сколько, вы сказали, ему лет?
   — Двадцать шесть или двадцать семь, — ответила Эвайн.
   — Грегори, а что ты думаешь? — спросил Джеффрэй. — Свое мнение я пока оставлю при себе.
   Грегори пожал плечами.
   — Кажется, он немного молод для того, что задумал Алистер. Но когда Господь начал свою миссию, он был лишь немногим старше. Кроме того, мало кто заподозрит молодого человека в исполнении столь серьезной миссии.
   — Как раз в точку, — согласился Рис. — Всем известно, насколько Реван привязан к Эвайн и ко мне, и это тоже сыграет в его пользу, когда он начнет действовать.
   — Но ему потребуются помощники, — спокойно сказал Джеффрэй.
   — Что ты имеешь в виду?
   — Я хочу сказать, что пока только ты обладаешь этим умением. Предположим, что этому нельзя обучить. Что тогда?
   — Тогда мне придется стать помощником Ревана и действовать самому. Не так ли? — сказал Рис. — Придумаем разумное объяснение потери моих способностей… Но я думаю, что все обойдется. По-моему, я совсем не гожусь на роль мессии.
   — Камбер тоже так считал, — пробормотал Йорам, — и посмотрите, что сталось с ним.
   — А что?
   — Не обращай внимания. Мне кажется, Рис, из тебя выйдет отличный Иоанн Креститель. Будешь скитаться по пустыням, питаясь орехами и ягодами. Черт побери, все это очень рискованно!
   — Да, рискованно, — подхватил Джеффрэй. — Значит, лучше, чтобы люди уничтожили нас только потому, что мы дерини? Если у тебя нет других предложений, мы будем благодарны, если ты оставишь свои возражения при себе. Эвайн и Рис, мне кажется, вы должны переговорить с Реваном как можно скорее. Если он захочет взяться за это, то должен успеть приготовиться, пока мы придумываем правдоподобное объяснение его появлению у виллимитов. Кстати, вы думали, что будет, если он откажется?
   Эвайн вздохнула.
   — Он пойдет на это. Так же, как и у нас, у него не велик выбор. В конце недели мы попытаемся выбраться в Шиил.
   — Отлично. А пока я подготовлю встречу Риса и Алистера с Эмрисом и Квероном.

ГЛАВА 11

   А говорят: кого хочет он учить ведению? и кого вразумлять проповедию? отнятых от грудного молока, отлученных от сосцов матери?
Книга Пророка Исаии 28:9

   Несколько дней спустя, солнечным утром в конце зимы, Эвайн и Рис приехали в свое имение в Шиил якобы навестить детей. Эвайн предоставила Рису вместе с детьми отправиться на прогулку верхом, а сама, сославшись на легкое недомогание, осталась дома в обществе Ревана.
   Когда они вышли в уснувший на зиму сад, хромота Ревана была заметна меньше обычного. Воспользовавшись предложением Эвайн, он присел на скамью, глаза светились любовью и благодарностью. Поодаль семилетняя Райсил, оседлав подаренного ей родителями на Богоявление гнедого пони, показывала отцу навыки верховой езды. Шестилетнему Тиэгу приходилось пока смирно сидеть между высокой лукой седла и отцовской грудью. Когда гнедой конь Риса пускался вскачь, мальчик восхищенно вскрикивал. Не хватало только старшего-Эйдана, но сейчас он был в Трурилле, недалеко от графства Кулди, у своего двоюродного брата Эйдриана МакЛина, внука сестры Камбера Айслин и отца еще одного Камбера, которого все звали Камлином и который был годом старше Эйдана. Эвайн видела своего первенца только по праздникам, и от этого радость была неполной.
   Грустно вздохнув, она вернула себя к Ревану, сидевшему подле. Его красивые, с чернилами вокруг ногтей пальцы Крутили свиток пергамента. Эвайн не решалась спросить, но это наверняка были новые стихи или песня, сочиненная Реваном. С тех пор как он был спасен Катаном, хромой Ученик плотника превратился в ученого и барда. Подумав о том, что их план означает крушение надежд юноши, Эвайн почувствовала угрызения совести. Но выбора не было.
   — Как успехи детей, Реван? — спросила она, стараясь немного оттянуть неизбежное.
   Реван улыбнулся, откинув с лица прядь светло-каштановых волос. Как и большинство молодых мужчин, он носил волосы до плеч.
   — Лорд Тиэг еще мал для серьезного обучения, миледи, — просто сказал он, — хотя подает большие надежды. Больше всех меня радует леди Райсил. Если она продолжит учение Всерьез, то преуспеет в науках, как вы.