— Похвально, весьма похвально. Так, значит, описи ценностей нет? Их может быть на пять миллионов, а может быть на сто.
   — Это не имеет значения.
   — И вы не преследуете никакого личного интереса?
   — Мне по закону полагается двадцать пять процентов от государства. И я их получу.
   — А почему не все? ФСБ получит архив — а вы деньги. Не проценты, а все.
   — Не получится, уважаемый Родион Сергеич. В ФСБ знают о кладе. Кроме того, что вы будете делать, если вам в руки попадет брошь с бриллиантом в четыре карата работы Фаберже? На рынке продадите? С такими вещами носа на улицу не высунешь. Слух распространяется со скоростью вируса южноафриканской лихорадки. Вы подарить ее никому не успеете, как вас замочат в собственном подъезде. Антикварный рынок давно уже поделен и тщательно контролируется. К сожалению, крестными отцами, а не вами.
   — Что ж, вы хозяйка, вам виднее. Конечно, я вам помогу. Попытаюсь договориться с железной дорогой и выбить для вас состав до Москвы. Охрану также выделю. Что еще?
   — Мне нужен отряд ОМОНа сегодня ночью: боюсь, готовится попытка вывезти архив с объекта без моего ведома. Это сделает кто-то из троих — Шефнер, Крылов или Иордан. Пусть вывозят, наше дело перехватить груз и отправить его на вокзал. Надеюсь, вы серьезно говорили о вагонах?
   — Конечно, этот вопрос мы решим в течение часа. Будет вам и ОМОН. Но, как я понимаю, после вывоза архива вы закроете свои объекты?
   — Еще не решила. И вот что еще. Гонорар вы, конечно, получите, не будем нарушать старые традиции, а в Москве я о вас поговорю. У меня очень серьезные связи. Постараюсь сделать так, чтобы в отставку вы ушли генералом. А теперь вызовите для меня машину, и пусть меня отвезут в гостиницу. Во второй половине дня я вам позвоню.
   — Конечно, надо позаботиться о вашей безопасности.
   Как только она ушла, Чепурин задумался. Такого количества информации в один присест он не получал в течение тридцати лет службы. Тут было над чем подумать.
***
   Крылов не собирался далеко уезжать от Управления и ждал в машине, наблюдая за входом. За рулем сидел Корж. Когда Наташа вышла, он посмотрел на часы.
   — Сорок минут. Немало.
   — Гляньте, шеф, она садится в милицейскую машину. Неужели ей удалось перевербовать Чепурина?
   — Мы это от него узнаем. Вот почему мы вели за ней охоту Она наверняка предъявила ему документы на собственность. Теперь остается только один шанс — перевернуть все с ног на голову.
   — Поедем следом за ними.
   — Уже поздно. Надо было раньше решать эти проблемы. Теперь меня больше интересует полковник.
   Крылов достал сотовый телефон и набрал номер.
   — Родион Сергеич, Крылов еще раз беспокоит. Каковы ваши впечатления от визита дамы?
   — Нам стоит продолжить разговор, Юрий Иваныч. Требуются коррективы. Как я понял, вы где-то рядом. Загляните ко мне еще раз.
   — Лучше, если вы выйдете на улицу Так будет спокойнее.
   — Понимаю вас. Сейчас я спущусь. Ждите. Он положил трубу.
   — Ну что? — спросил Жорж.
   — Думаю, перевербовка не прошла. Наташа не очень умна. Она плохой психолог и не сумела подобрать ключи к опытному старому шакалу. Очевидно, пыталась его запугать, а такой трюк с Чепуриным не пройдет.
   Полковник вышел из Управления один и, желая показать, что не готовит никаких ловушек, направился вдоль улицы в сторону парка.
   Машина нагнала его у ворот, и он подсел к Крылову заднее сиденье. Они тут же сорвались с места и уехали. Убедившись, что их не преследуют, Крылов спросил:
   — Что в наших планах меняется?
   — Сумма гонорара. Не триста тысяч, а миллион, и архив будет у вас в руках этой ночью.
   — Согласен.
   — Тогда готовьте свой железнодорожный состав. Я вам доставлю архив в лучшем виде вместе с девчонкой. Ей я сказал, что поезд в Москву я организую и дам соответствующую охрану. Все в ваших руках. Только одно условие: никаких эксцессов, пока не выедете за территорию Смоленской области. Там мои ребята сойдут с поезда, и решайте остальные вопросы сами.
   — А транспорт? Кто вывезет архив и доставит его на вокзал?
   — Ваши конкуренты. Но кто бы это ни был, я их упрячу за решетку, пока как налетчиков на частную собственность. Важно, чтобы вы успели уйти. И еще: я и пара моих помощников присоединятся к вам в поезде. Где? Еще не знаю, но о взаиморасчетах пора подумать уже сейчас! Вечером созвонимся.
   Полковник вышел из машины. Крылов довольно ухмыльнулся.
   — Придется нам контролировать все события. Езжай на вокзал, займись составом, а я займусь полковником и подумаю, как нас оградить от его назойливости.

4. Туман рассеивается

   Часы бежали, как минуты. В начале второго Гаврилюк появился на блокпосту и вошел в здание охраны. Сидор Погорелов уже знал о гибели Гюнтера, и Николай сумел ему внушить, что до приезда Шефнера и назначения нового начальника объекта он остается за главного. Это позволило начальнику охраны расслабиться. Как-никак, но он считал Николая своим приятелем. Вместе водку пили, вместе телок ублажали, а тут еще и пятерых рабов по просьбе Николая из зоны выпустил. Так что Сидор почувствовал себя вольной птицей. К тому же он очень прикипел к Валюшке, привезенной ему в знак благодарности Николаем. Покладистая, мягкая, безотказная, живет и ничего не просит. Обещала еще недельку пожить. Вот и выясняется, что даже в зоне можно создать райские условия для существования.
   Гаврилюк постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. Валентина сидела за столом и раскладывала пасьянс, а Сидор валялся на кровати и громко храпел. Николай молча подошел к шкафу и открыл его. Все дно было заставлено бутылками.
   — Втянулся? — спросил Гаврилюк.
   — Да, пару дней сдерживался, а потом сорвался. И сколько у него длятся запои?
   Девушка разговаривала с ним, не отрываясь от карт.
   — Сегодня к полуночи прекратятся.
   Он достал из кармана пузырек с прозрачной жидкостью и поставил на стол.
   — Часов в девять вечера подольешь ему в стакан. Надолго отрубится. И тут же уходи из зоны.
   — А дальше что?
   — Таракан будет ждать тебя в машине у опушки. Времени не теряйте и мчитесь на базу. К одиннадцати вечера все должно быть готово. Заваруха продлится полчаса, не больше. На подготовку мне понадобится еще час. К половине второго костры будут гореть. Точное время откорректирую по связи.
   — Все будет сделано, начальничек. Хорошо держишься.
   — О чем ты?
   — Планы грандиозные строишь. Под силу маршалам решать, а смотришь на вещи, будто на рынке семечки покупаешь.
   — Маршал не маршал, а полковником в свое время был. И дергаться мне незачем. Когда операция готовится в течение года, то в момент ее реализации думать уже не о чем. Инструкции написаны, их надо только выполнять: четко, безошибочно и уверенно.
   Он посмотрел на спящего, криво усмехнулся и вышел за дверь. Спустившись на этаж ниже, Гаврилюк зашел в другую комнату. Здесь стояло шесть железных кроватей, а за столом сидели четверо охранников в униформе, пили чай и грызли сушки.
   — Где остальные? — спросил Гаврилюк.
   — Пошли на закладку мин, — ответил здоровяк, похожий на качка из клуба культуристов.
   — Знают, как делать?
   — Не беспокойся, Николаич, все будет тип-топ. И сработают точно по секундам, шесть штук вдоль дороги, и четыре прямо по центру. Юсупов все рассчитал, как надо.
   — Покажи план.
   Здоровяк кивнул соседу, тот достал из-под подушки свернутый лист бумаги и две трубки мобильных телефонов. Все присутствующие боевики выглядели сошедшими с фотографий из журнала «Сила и здоровье» — высокие, атлетически сложенные, аккуратно подстриженные, чисто выбритые, да и в глазах проглядывался интеллект.
   Эту бригаду из шести человек Гаврилюк набирал из бывших офицеров-десантников, каждого по отдельности с предварительным собеседованием, проверками на прочность и преданность. Немало их прошло через его руки, но он оставил только этих. Вопрос устройства их на работу в охрану зоны решался несложно. Он приводил ребят по одному и давал свои рекомендации Сидору, которого тут многие не любили, и он платил тем же. Штат раздувать ему не позволяли скудные гроши, которые платил Гюнтер на содержание охраны. Надоевшего ему охранника он выгонял, а нового, с подачи Гаврилюка, брал на его место. Так подобранная прорабом бригада встала на вахту в зоне. К мизерному окладу Николай приплачивая из своих, так что ребята в обиде не были. Их дело служить верой и правдой хозяину и четко выполнять приказы.
   — Вот дорога, — начал пояснения охранник, разложив листок бумаги на столе. — Шесть мин с хорошей начинкой разбиты на две части. Три штуки в километре от въезда в лес со стороны шоссе закладываются непосредственно в дорожное покрытие. Дорогу разворотит так, что и танк после этого не пройдет. Взрыв произойдет по телефонному сигналу. Расстояние не имеет значения. — Он положил на листок сотовый телефон. — Набирается нужный телефон, в мине раздается сигнал, и срабатывает детонатор. Сделать это можно в любую минуту, как только ребята вернутся с закладки. Вторая серия из трех мин заложена в километре от нашего блокпоста. Разрушения тех же масштабов. Между двумя эпицентрами взрыва расстояние составляет один километр.
   — Все четко, Паша. Молодцы. — Гаврилюк взял сотовый телефон и положил в карман. — Какие номера?
   — Они записаны в памяти аппаратов. Нужно вызвать меню телефонной книжки и нажать единицу, то есть букву "А". Ближний к нам заряд сработает. А буква "Е" даст сигнал дальней закладке.
   — Так, с этим вопрос решен. Но на посту вас останется четверо. Двое других мне нужны в другом месте, и, я думаю, к главным событиям они подоспеют. Сидор к ночи выйдет из строя, об этом я позаботился. В отсутствии Сидора команду на себя возьмет Фролов, как его единственный заместитель, а он мужик без царя в голове. Большего нам и не надо. За полчаса вы должны предупредить Фролова о волнениях в зоне, чтобы он усилил охрану моста. Чем кончится бойня — никто не знает. Теперь о вашей бригаде. Четверо залягут с пулеметами в тылу своих. Коблов в кювете у дороги, метрах в ста от моста. Юсупов на чердаке склада с продовольствием, Мамедов у окна этой комнаты, Лобзев по другую сторону дороги, против Коблова. Никаких команд вам поступать не будет, действуйте по обстановке. Вас учить не надо, вы уже успели пороху понюхать. Задача одна — уложить нужно всех до единого. Ни одна скотина не должна пройти мимо вас. Раненых добьете. Потом появлюсь я и станем решать дальнейшие задачи. У меня в руках будет фонарь с зеленым огоньком, чтобы в темноте вы и меня не шлепнули.
   — Задачка не из легких, Николаич. Двести пятьдесят голов снять надо.
   — Не бузи, капитан! — строго сказал Гаврилюк. — Рано паникуешь. В бой вступайте последними. Рабы с надзирателями будут грызться до конца. На вашу долю и половины не останется. А теперь прикинь — вы занимаете самые удобные позиции. Стадо баранов попадает под перекрестный пулеметный огонь. Выскочить из котла нереально. Патронов у вас на армию хватит, с оружием вы тоже не первый год в обнимку спите. Проворонить ситуацию могут только новобранцы, а не кадровые офицеры. Каждый получит столько, сколько заработает. На этом точка. А сейчас Харченко и Толстиков пойдут со мной. У них свое задание будет. И обеспечьте себя рациями, и для меня заготовьте передатчик. Я еще зайду.
   Он привел охранников к тем самым трем высохшим соснам, где собирался уходить ночью из зоны.
   — Гляньте с обрыва в котлован.
   Толстиков подошел к краю опушки и посмотрел вниз.
   — Тут ступени вырезаны в стене и поручень есть.
   — Воткни туда какую-нибудь ветку, чтобы иметь ориентир. Я появлюсь здесь от одиннадцати до двенадцати. В течение этого часа держите выход с лестницы на прицеле. Хватит двух автоматов. Я приведу сюда еще четверых. Они поднимутся наверх первыми. Оружие у них будет с холостыми патронами, ответить они вам не смогут. Как все четверо окажутся наверху, выходите из тени и бейте по ним в упор. Я даже подниматься не стану Потом возвращайтесь назад и заходите рабам в тыл. Не дайте им возможности к отступлению. Думаю, к началу операции вы успеете. Наша основная задача заключается в том, чтобы к часу в зоне не осталось ни одной живой души, кроме нас семерых. В час ночи мы должны приступить к завершающей стадии операции. Но об этом потом, на данный момент надо решить главную задачу, а не засорять себе мозги новыми.
   — Все ясно, товарищ полковник, — отчеканид Харченко. — Вопросов нет.
   — Возвращайтесь в казарму, а я пошел в зону. Гаврилюк начал спускаться в котлован, а охранники пошли верхом в обратном направлении.
   Кусты шевельнулись, и появилась голова Метелкина.
   Следом вынырнула Настя.
   — Этот тип сразу мне не понравился, — сказал Метелкин. — Морда хитрая, змеиная. Ну неужели такой шакал мог поверить Дику про какой-то там порошок, отпугивающий змей! Рискнуть ночью войти в лес только сумасшедший может.
   — Или лишенный страха, для которого жизнь стала в тягость. На этом он и играет. Но сейчас о другом думать надо. Как спасать Дика? Ты видел этих костоломов? Одной очереди хватит, чтобы всех уложить, и они это сделают не задумываясь.
   — Придется их нейтрализовать. Вернется Митя, мы этот вопрос обсудим.
   — Нейтрализуешь охранников, но Дик-то останется в руках беглецов. Хмырь сказал, что их будет четверо. Значит, Дика будут опекать трое смертников.
   — Вот именно. Дик — их единственная надежда. Может, те трое и поверили в чудо-порошок.
   — И что из этого? Они и толкнут его в спину, мол, иди вперед.
   — Тут есть проблема поважнее. Этот самый полковник внизу останется. Наверняка у него с собой будет автомат и не с холостыми патронами. О нем забывать нельзя. Если мы каким-то чудом нейтрализуем охранников, то оставшийся внизу полковник не услышит автоматных очередей и решит сам сделать грязную работу. Получается так, что без войны не обойтись. А кто из нас решится стрелять в живого человека? Ты? Я? Или старики, которых приведет змеелов? Они народ тихий, мирный, какие из них вояки…
   — Ну хватит ныть. Тут думать надо. Старики тоже голову имеют: один изобретатель, другой бывший генерал, да и Дмитрий человек неглупый и многое в жизни повидал.
   Метелкин посмотрел на часы.
   — Скоро придут. Они уже на подходе.
   — Скорей бы, а то опять придется возвращаться в деревню. Всего не предусмотришь, мало ли что понадобится. Кулибин мастер на выдумки.

5. Еще один охотник

   Машина подъехала прямо к самолету. Сообразительные пассажиры сразу поняли, что только комитетчики могли себе позволить подгонять персональный транспорт к трапу самолета. Они не ошибались. Виноградов ступил на смоленскую землю, сделал по ней несколько шагов и нырнул в черную «волгу».
   — Рад видеть вас, Олег Петрович.
   — Здравствуй, капитан. Извини, я на «ты», дурацкая привычка еще с Питера.
   — Нормально, товарищ подполковник. Мы здесь все на «ты» ходим.
   — Намек понял. Давай докладывай обстановку.
   — Крылова мы все еще не нашли. Шефнер уже здесь. Мечется. Поехал в Ховрино к Гельмуту, очевидно, хочет найти опору и поддержку. На Ингрид мы вышли случайно. Думаю, главная зачинщица сегодня она, остальные от нее отстали. Когда мы получили от вас задание проверить всех наемников на объектах, то нас заинтересовала только одна фигура. Мы ее отрабатывали больше месяца. И думаю, не ошиблись. Именно он нас и вывел на Ингрид, которая очень ловко умеет теряться в толпе. Ингрид может неделями не выходить из норы. Поразительное терпение.
   — Не прыгай по кочкам, Андрей. Доберешься до Ингрид. Что за человек вас вывел на нее?
   — Некий Николай Николаевич Гаврилюк. Он числится прорабом на объекте Гюнтера. Проверку мы начали с людей, которых брал на работу сам Шефнер или по его прямому приказу. Гаврилюк был принят на объект прорабом по записке от Шефнера. Теперь, как я думаю, он выполнял просьбу Ингрид. Что значит прораб в их понимании? Это главный смотритель работ. Немцы ведь не проводят целые дни на объектах, а прорабы живут там вместе с рабочими. На каждом объекте их по три человека, всего девять. С них мы начали проверку. В Курнакове змеиное место. Об аварии и распространении змей я вам отсылал доклад.
   — Да, я его читал и в курсе.
   — Двое прорабов погибли от укусов, но Гюнтер почему-то не стал нанимать новых. Гаврилюк остался один. Мало того: теперь и Гюнтер пропал, и прораб превратился в своеобразного царька. Он один хозяйничает на объекте. Там, как мы думаем, и произойдут главные события…
   — Опять поскакал по кочкам. Вернись к прорабу.
   — Извините, недержание. Хочется рассказать обо всем сразу. Так чем нас заинтересовал Гаврилюк? А тем, что он полковник КГБ в отставке. Комиссовался по болезни два года назад именно в тот момент, когда Шефнер приехал в Смоленскую область покупать участки. Как только Шефнер оформил аренду, а потом и купчую на болото в Курнакове, заместитель начальника следственного отдела ФСБ полковник Гаврилюк лег в госпиталь и через месяц подал рапорт об отставке по состоянию здоровья. Его с почестями отправили на пенсию. Не прошло и пяти месяцев, как его берут на работу прорабом на объект Курнаково по личной записке Шефнера. Вот вам и больной. Решил лечиться на болотах, где царствуют змеи. Как уж он втерся к ним в доверие, мы не знаем, но теперь этот человек сам стал хозяином Курнакова.
   Мы подняли послужной список бывшего полковника и наткнулись на очень интересный факт. Почти тридцать лет назад, тогда молодой еще следователь, старший лейтенант Гаврилюк вел дело предполагаемого агента западно-германской разведки. Он его раскручивал в качестве дознавателя, чтобы решить, какому следователю, а может быть, и ведомству передать, если задержанный вовсе не агент, а обычный бандит. Этот человек был задержан в связи со странными обстоятельствами. Он сопровождал тот самый груз из Европы, а именно — змей. Его задержала милиция.
   Тут выяснилось, что он немец и был одним из сопровождавших автоколонны. В милиции он сделал неожиданное признание, будто профессора-зоолога Грюнталя, который якобы погиб в аварии, с ними вообще не было, а в машине сгорел подставной человек, предварительно оглушенный и находившийся без сознания. Также задержанный утверждал, что авария была специально подстроена, чтобы выпустить змей в определенном районе. Их вовсе никто не собирался везти в Москву. Эта акция была задумана разведслужбами Западной Германии. Милиция не стала выслушивать бред сумасшедшего, его передали в областное управление КГБ, и он попал в руки старшего лейтенанта Гаврилюка. Со словоохотливым агентом Гаврилюк проработал чуть больше недели и застрелил его.
   — Как застрелил? — удивился Виноградов.
   — А так, из своего пистолета прямо в лоб. Когда в кабинет вбежал конвой, то Гаврилюк сказал, будто арестованный набросился на него и хотел задушить. Дело спустили на тормозах. Молодого, горячего лейтенанта простили, но самое интересное в другом. Гаврилюк утверждал, что агент упорно молчал и он не смог выбить из него ни единого слова. Никаких показаний не осталось, кроме тех, что сохранились в архивах милиции, да и те-то сохранились чудом. У архивариусов нет средств на транспорт, чтобы вывезти старые бумаги и сжечь. Ведь тут еще волокита с актами на списание.
   — Значит, можно предположить, что Гаврилюк получил от агента определенные сведения о болоте, змеях, задании центра и многое другое, а затем решил его убрать, чтобы потом этими сведениями воспользоваться.
   — Так оно и получилось. Правда, ждать ему пришлось слишком долго. Но он дождался своего часа. По последним наблюдениям, Гаврилюк трижды встречался с Ингрид Йордан. Он нас к ней и привел. Та в свою очередь дважды ездила к Марку Лагорину — ценителю прекрасного, коллекционеру антиквариата и авторитету одной из крупных преступных группировок, где его называют Маркуша. Он проходил у нас по контрабанде антиквариата. Правда, только как свидетель. Человек с очень крупными связями. Так этот Маркуша заинтересовался грузовым транспортом и заказал на одной из автобаз семь грузовиков на сегодняшний день.
   — Остальное мне известно, Андрей. Какие делаем выводы?
   — Сегодня, как стемнеет, берем в кольцо район. Как вы приказали, всем будет обеспечена форма сотрудников ГИБДД, три оперативные машины их службы и три наши, без пестрой одежки.
   — Отлично. А где этот Гаврилюк?
   — Сегодня из зоны не отлучался.
   — Надеюсь, нам удастся познакомиться с ним поближе. Любопытная личность.
   — Я думаю, человека с его опытом будет непросто обштопать.
   — Мы же не собираемся никому мешать, капитан. Мы наблюдатели.
   — До поры до времени.
   — Конечно, но уйти мы им позволить не можем. Это надо зарубить себе на носу.
   — А Крылов?
   — Он раньше нас на место прибудет. У этого волчары нюх лучше нашего.
   Машина подкатила к зданию ФСБ.

6. Яма

   В подвале работы закончили. Рабов перегнали на дальние участки. Кучи песка, тюки с мешками и готовая к работе лебедка.
   Гусь, Дылда, Кореец и Вадим сидели на плите и курили.
   — Так что, фраерок, стало быть, ты тропу через лес знаешь?
   — Тропок нет, их прокладывать надо, — тихо, с ухмылкой отвечал Журавлев. — Я это умею делать, а вы нет. Для того меня ваш бугор и держит.
   — Увидим сегодня ночью, на что ты способен, — сквозь зубы процедил Кореец. — А может быть, блефуешь, на Фортуну надеешься? Учти: если хоть один из нас от змеи подохнет, ты следующим будешь.
   — Да не пугай ты меня, косоглазый, я ведь вас не борюсь. Это вам надо бояться, и не змей, а бугра своего.
   — Бугор без нас ничто, — заметил Гусь. — Он один, и ему нужна опора.
   — Опора ему нужна здесь, а там, за лесом, у него найдутся друзья ненадежнее вас — свободные, беззаботные, сильные. — Журавлев говорил тихо, без эмоций, но слышали его хорошо. — А с вами только морока одна. Любого мента на улице обходить придется за версту. А человек вольный и сигарету у постового попросить может.
   — Только вольный на риск не пойдет, — оскалил зубы Дылда. — За шкуру свою трястись будет, и что они могут? Кассу взять? Перо в бок вставить?
   — А кому это надо? Как только бугор ящики достанет из ямы, так ему ни касса, ни перо, ни ваши услуги более не понадобятся. Он в дамки выскочит, а короли живут не зная нужды.
   — Им тоже опора нужна, — хмыкнул Гусь.
   — Ты, что ли, опорой будешь? Как только свободы понюхаешь, сам королем стать захочешь и долю свою потребуешь.
   — Мы свое получим, — твердо заявил Кореец. — Без нас из этой ямы никто ничего не унесет…
   Он замолк. В подвале появился Николай. Мужики встали.
   — Командуй, Микола, что дальше делать, — хмуро гаркнул Гусь.
   — Работать. В мыле и поту. Автоген и сварку принесли?
   — Все здесь. Баллоны полные, компрессор готов.
   — Тогда начали. Снимаем плиту и опускаем лебедку. Цеплять будем по одному ящику и доставать наверх. С замками нам не сладить. Будем резать автогеном и открывать. Те, что с бумагами, опускаем обратно, те, что с ценностями, перегружаем в мешки, а в ящики сыплем песок, завариваем и опускаем вниз. Задача понятна?
   — Ну ты махнул, Микола. Так и за неделю не управимся. Там их штук сорок.
   — Другого выхода нет. Нам нужно оставить приманку на месте. Мы будем вывозить ценности в мешках, как картошку на тракторах с прицепами. Но нам нужна гарантия, что за нами не пустят псов. А если они будут знать, что ящики остались в яме целыми и невредимыми, за нами погоню устраивать не станут. Не забывайте: нас слишком мало, а охотников за барахлишком слишком много. Действовать надо наверняка. Много пота и крови мы здесь оставили, чтобы в одну минуту все потерять. Возьмем, сколько сможем.
   — Микола прав, — пробасил Гусь. Лебедка заработала. Плиту подцепили четырьмя крюками и сдвинули в сторону.
   — А теперь. Дылда, держи фонарь, вставай на крюк и спускайся на тросе в яму. Будешь цеплять ящики. Поднимем штук десять, разберемся, что к чему, а потом полезем за следующей партией.
   Спорить с прорабом никто не собирался. Времени у них осталось не так много. Дылда встал ногой на один из крюков, уцепился за трос, и лебедка заработала, опуская его. Он спрыгнул прямо на ящик.
   — Тут все проще, Микола, — крикнул Дылда из черной пасти склепа. — Ящики сделаны по типу сундуков. У каждого только одна скоба сверху.
   Все легли на землю и начали всматриваться вниз, где бегал узкий лучик фонаря.
   — Цепляй за скобу все крюки. Боюсь, один трос не выдержит, — приказал Николай.
   В ответ они услышали оглушительный душераздирающий вопль.
   Все, как ужаленные, отпрянули от черной дыры.
   — Пресвятая Богородица! — перекрестился Гусь. — Хана делу, братва!
   — Тихо! Без паники. Где большой фонарь? — на лбу у прораба выступили капельки пота.
   Кореец принес железнодорожный фонарь, которым пользуются обходчики путей. Яркий, мощный луч разрезал черноту склепа. Дылда валялся на ящике с застывшими глазами и перекошенной от страха физиономией. Вокруг рта сгустилась розовая пена, а по телу ползали змеи. Множество черных шнурков извивалось на фоне светлой холщовой куртки.
   — Расплодились, суки! — промычал Гусь. — Тут их не меньше тысячи.
   Луч фонаря прошелся по всему склепу от угла до угла. Черный мраморный пол сливался со спинами змей, и их можно было различить, только если они начинали шевелиться.