К половине четвертого напряжение достигло пика. Марков не отводил глаз от телефона и все чаще хватал трубку, чтобы услышать гудок и убедиться, что он работает.
   В три сорок две позвонила подруга жены. Услышав визгливый, захлебывающийся голос, Владимир Иванович долго не мог ничего сообразить, а потом повесил трубку, пробормотав:
   — Рая, она тебе вечером перезвонит.
   Откинувшись на спинку стула, он почувствовал, что у него нестерпимо болит голова, и выругался. «Лишь бы сегодня обошлось, — подумал он. — А через три месяца я буду валяться на пляже далеко от этой е…й страны…»
   Марков включил кофеварку, и в этот момент телефон зазвонил опять.
   — Алло!
   — Это мы. Надеюсь, вы узнали?
   — Да, — Марков удобнее перехватил трубку влажной рукой. Своего ночного собеседника он узнал сразу.
   — Деньги готовы?
   — Да.
   — Тридцать тысяч, мелкими купюрами? Они не должны быть помечены.
   — Разумеется!
   — Хорошо. Ровно в четыре тридцать, ни минутой раньше или позже, вы должны приехать на Восточный вокзал и пройти в старые камеры хранения. Знаете, небольшой домик недалеко от автостоянки? Там найдете ячейку номер сорок два и положите деньги туда. Они должны быть в сумке. Ячейка пустая и сейчас заперта. Код — «П»-шестьсот семь. Запомнили?
   — Запомнил. «Дипломат» вам подойдет?
   — Пойдет. Мы отпустим Ольгу сразу, как только получим деньги. Если мы заметим слежку — вы ее больше не увидите. Или, если попытаетесь как-то по-другому нас нае…ть. Все понятно?
   — Да.
   — Тогда все. Запомните, ровно в шестнадцать тридцать, не раньше и не позже. Мы не шутим.
   — Я все понял. Где я смогу найти Ольгу?
   — Она сама к вам доберется. Ждите ее примерно через час после того, как положите деньги. Естественно, если не попытаетесь нас нае…ть.
   — Я должен убедиться, что все это не розыгрыш и что она жива, — сказал Марков, вспомнив инструктаж Серого. — Дайте ей трубку.
   — Не говорите глупостей. Она находится совсем в другом месте. С ней ничего не случилось, пока… Если будете крутить, то ей не поздоровится, — несмотря на данные Олегом указания, Марат так и не смог в разговоре перейти на «ты», но добросовестно старался говорить спокойным угрожающим тоном.
   — Только попробуйте ее тронуть! — взорвался Марков, чувствуя необходимость хоть как-то поддержать имидж. — Вы не понимаете, с кем связались. Деньги вы, конечно, получите, но, не дай бог, хоть пальцем к ней прикоснетесь. Я вас из-под земли достану!
   — Можете попытаться не платить, посмотрите, чем это для вас закончится, — огрызнулся Марат, озираясь по сторонам и вытирая мокрый лоб. — Мы люди серьезные и шутить не будем. Загляните в свой почтовый ящик, там лежит подтверждение, которое вы так хотите…
   При последней фразе оба одновременно вспомнили виденные раньше кинобоевики. Марков, вздрогнув, представил, как вынимает из почтового ящика бесплатные рекламные газеты и конверт, в котором запечатано отрезанное ухо дочери. Марат почувствовал, что надо закончить разговор на солидной ноте, откашлялся и прошипел:
   — В любом случае, у вас просто нет другого выхода, директор.
   Марков швырнул трубку на аппарат. Разговор стоил ему не меньше нервов, чем Марату. «Дешевые сопляки, — думал он, шаря по карманам в поисках сигарет и не замечая лежащую перед телефоном пачку „Кэмела". — Дешевые сопляки… Они мне в десять раз больше вернут, щенки малолетние! Лишь бы сейчас обошлось».
   Так и не найдя сигареты, Владимир Иванович вышел на лестницу и спустился к почтовому ящику. В нем действительно что-то лежало. В спешке Марков забыл взять ключ, но возвращаться за ним не стал. Его переполняло желание сделать что-нибудь решительное и, не долго думая, он повернулся к ящику спиной и саданул локтем по крышке. При втором ударе он отбил локоть, но своего добился.
   Внутри действительно лежали целая пачка рекламных листков и белый конверт без марки. Судя по толщине, ухо никак не могло там поместиться. Владимир Иванович разорвал конверт и вытащил поляроидную фотографию. Верхняя часть лица дочери была замотана каким-то шарфом, но Марков сразу узнал ее. Она сидела на полу неопределенного вида темного помещения, обнимая скованными наручниками руками толстый деревянный столб. На обратной стороне фиолетовой ручкой было нацарапано:
   «Убедился, что это не шутка? Вост. вокз., №42, П 607, 16.30. 30000».

5

   — Нет, это какие-то дилетанты, — в очередной раз задумчиво пробормотал Серый, сквозь темные очки разглядывая небольшой павильон камер хранения. — Думают, что так очень легко деньги зарабатывать. Знаешь, что самое смешное?
   — Что? — отозвался Валя-Латыш, не отрывая взгляда от зажатого в руках сканера.
   — Самое смешное в том, что они действительно могут эти деньги получить. Такая уж сложилась ситуация. М-да, смешно.
   Обычно Серый никогда не был расположен к подобного рода откровениям. Но, по непонятной для самого причине, в этот раз он нервничал больше обычного, хотелось поговорить, а Валентин был единственным человеком, которому он мог доверить хотя бы часть своих мыслей.
   — Угу, — отозвался тот, чутко прислушиваясь к доносящемуся из эфира треску. — Бывает.
   Они сидели на заднем сиденье «Волги» с армейскими номерами, запаркованной на той самой автостоянке, о которой упоминал в разговоре Марат. Оба были одеты в офицерскую форму, один — с погонами подполковника, другой — старшего лейтенанта. Вдоль ларьков болтался один из «быков», наряженный в выцветшую «афганку» с толстым мотком белой подшивы на воротнике. Для роли генеральского водителя он соответствовал идеально. Чуть в стороне дремал за рулем своего красного «шевроле-комаро» Ромео, а в соседнем переулке стоял джип с бойцами Билла — самого крутого «бригадира» в группировке. На случай, если придется «пасти» какую-нибудь машину, Серый подготовил две неприметные «восьмерки» с форсированными моторами и обученными водителями, а еще две дюжины человек, слившись с вокзальной толпой, отирались неподалеку от павильона и в других узловых точках.
   Операция, несмотря на недостаток времени, была подготовлена с размахом. На девяносто пять процентов Серый был уверен в успехе. Пять процентов он отводил на непредсказуемые случайности и гениальность противников. Он был уверен, что в любом случае они «срубят» человека, который придет за деньгами. А вот дальше именно Серому предстояло решить, нужно ли хватать вымогателя на месте, или лучше попытаться проследить за ним, а то и вовсе отпустить с миром. Он твердо знал, что в любом сомнительном случае лучше пожертвовать тридцатью тысячами — чтобы сохранить гораздо больше. Именно это он имел в виду, когда говорил, что вымогатели могут получить свои деньги.
   — Алло, папик! — Валентин едва заметно напрягся, вслушиваясь в перехваченный разговор по радиотелефону. — Это Петя. Я с Игорьком заеду в «Шарик», ненадолго… Нет, а потом сразу к тебе… Целую!
   — Гомики, — поморщился Серый, не отрывая взгляд от павильона.
   Вокруг было многолюдно, но Серый привычно разделял пеструю толпу на отдельных индивидуумов, мгновенно оценивая каждого и запоминая тех, кто мог иметь хоть какое-то отношение к их делу. Тем же самым занимался и Ромео, хотя любой, заглянув в кабину красного «шевроле», сказал бы, что хозяин машины крепко спит.
   Ровно в шестнадцать двадцать восемь взгляд Серого выхватил из толпы Маркова. Мрачно уставившись перед собой, Владимир Иванович солдатским шагом двигался к павильону, крепко сжимая черный «дипломат». Глядя на его лицо, можно было твердо сказать, что без отчаянной драки он не отдаст и одного цента, не говоря уже о трех десятках тысяч долларов. Но Толя, проскользнувший в павильон за минуту до него, этого не видел, а потому сохранил способность к активным действиям, хотя едва держался на ногах от страха.
   Радиосигнал, который выдавал вмонтированный в корпус «дипломата» маячок, был четкий. Серый понимал, что вымогатели в первую очередь могут избавиться от «дипломата», по крайней мере сам он, на их месте, поступил бы именно так. Но рисковать, маскируя устройство под пачку банкнот, не стал. Он рассчитывал, что противники, получив выкуп и убедившись, что их не пытаются обмануть, отпустят Ольгу. Не могут ведь они не понимать, что за бизнесменом стоят определенные, далеко не безобидные силы и утрата единственной дочери вызовет ответные меры. Серый думал и о том, что похитители могут попросту не знать, против кого они выступили. В этом случае одно упоминание о «центровой» группировке должно заставить их если уж не отказаться от своих притязаний, то хотя бы честно выполнить условия обмена. Поэтому, вместе с деньгами, он вложил в «дипломат» белую картонку формата обычной визитки, с аккуратным черным кружком посередине. Для людей, имеющих отношение к криминальному миру, этот символ говорил достаточно много и должен был уберечь от опрометчивых шагов.
   — Внимание, — тихо произнес Серый в микрофон, и три десятка человек насторожились, услышав его голос из динамиков портативных радиостанций. — Наш «клиент» вошел. Теперь смотрим внимательно.
   Владимир Иванович остановился на пороге павильона, ожидая, пока глаза привыкнут к неожиданному после солнечного перрона сумраку. Осмотревшись, он вошел внутрь и остановился в дальнем левом углу, возле нужной ячейки. Холодная металлическая дверца была заперта. Марков поставил «дипломат» на пол и стал набирать шифр, косясь на парня, ковырявшегося с какими-то пакетами недалеко от него. Открытая дверца ячейки № 67 не давала рассмотреть лицо, и Владимир Иванович видел только заношенные джинсы с разрезами на коленях и грязные кроссовки. У Маркова мелькнула мысль договориться с парнем, чтобы он остался в павильоне и понаблюдал. «За стошку баксов он здесь ночевать согласится. А за двести сам в ячейку залезет, вместо чемодана». Идея понравилась, но Серый строго-настрого запретил какую-либо самодеятельность, и Владимир Иванович, вздохнув, запихнул «дипломат» в металлический ящик. Все. Теперь от него ничего больше не зависело.
   Он почувствовал, что у него страшно болит голова, и побрел к выходу, ссутулившись и сунув руки в карманы брюк. Парень продолжал возиться со своими пакетами, почти по пояс забравшись в ячейку. Проходя мимо, Марков ощутил исходивший от него запах водочного перегара и немытых ног. «Хорошо, что я к нему не подошел», — подумал Владимир Иванович, выходя на перрон.
   — Наш «клиент» вышел, — сообщил Серый, вглядываясь в поникшую фигуру в синем костюме.
   Марков покинул вокзал через главный вход, нашел на стоянке свою «вольво» и упал на заднее сиденье.
   — Куда, шеф? — спросил водитель Коля, торопливо дожевывая шаверму и обтирая пальцы о штаны. — Домой?
   — Домой, конечно… Куда же еще?
 
   Как только Марков вышел, Толя метнулся к сорок второй ячейке, трясущимися пальцами набрал шифр и вцепился в «дипломат». Сердце подпрыгнуло и замерло в горле. Он ожидал, что чемодан взорвется, а с потолка спрыгнут бандиты вперемешку с ментами. Но ничего не произошло. Он оттащил «дипломат» в свою ячейку, захлопнул дверцу сорок второй, вернулся обратно, зажмурился и открыл крышку.
   Опять ничего не произошло.
   В углу «дипломата» лежали несколько пачек десяти — и пятидесятидолларовых банкнот.
   В голове у Толи заиграла музыка. Он потрогал деньги пальцем и почувствовал, как на глазах у него выступили слезы. Он попробовал прикинуть, сколько денег лежит перед ним, но все расчеты спутались, сметенные нарастающим бравурным маршем, который впитал в себя все: недавние переживания, радость от нахлынувшего богатства и мысль о том, не стоит ли втихаря прикарманить хотя бы одну пачку. Вдруг этот барыга заплатил даже больше?
   В павильон вошел пенсионер в панаме и с рюкзаком. Толя опомнился, в два приема сгреб и переложил в свою сумку пачки банкнот, а «дипломат» вытащил и оставил у стены. Кто-нибудь наверняка его скоро прихватит, и если торгаш привел за собой ментов или бандитов, то они кинутся на этот чемодан, стоит его только вынести из павильона. Пусть, сколько хотят, трясут этого дурака и добиваются от него, куда он дел деньги. А когда через час Ольга явится домой целая и невредимая, они окончательно убедятся в том, что их обманули. Никто ведь не будет отпускать заложника до тех пор, пока не приберет к рукам требуемый выкуп, а раз она пришла, то, значит, деньги в надежном месте и на вокзале уже делать нечего. Так что вечером уже можно будет забрать сумку с «баксами», не опасаясь, что тебя завалят прямо на ступенях или привесят «хвоста».
   Толя вышел из павильона, беззаботно помахивая полиэтиленовым пакетом, в котором виднелись бутылка пива, книга и плавки с полотенцем.
   Серый проводил его задумчивым взглядом и переключил внимание на более интересный объект.
   Радиомаяк продолжал выдавать устойчивый ровный сигнал.
 
   Тимур Урбенин, менеджер АООТ «Русский медведь», должен был уехать поездом в 16.30 в Новосибирск, договариваться о поставке в город большой партии стиральных машин и сковородок. Накануне он получил в бухгалтерии командировочные, выслушал последние наставления начальника и покинул офис с твердым намерением отправиться домой и готовиться к командировке. Но вместо дома ноги привели его на презентацию фирмы, где работали двое старых знакомых. Презентация проходила бурно, и впоследствии Тимур, как ни старался, никак не мог вспомнить многие интересные вещи. Например, каким образом он оказался с секретаршей шефа на столе в компьютерном зале, куда пропал левый носок и кто утопил его ботинки в аквариуме. Тот из старых знакомых, который работал коммерческим директором, где-то потерялся, но второй, состоящий в должности начальника службы безопасности, погрузил Тимура в салон своего кабриолета, и они начали носиться по городу. Было очень весело, хотя временами Тимур погружался в забытье, откуда выныривал после увесистых толчков под ребра. За ними погнались гаишники, но начальник службы безопасности, сатанински хохоча и топорща буденновские усы, обеими ногами вдавил акселератор. Они с жутким ревом пронеслись по набережной и оторвались от погони. Потом было еще много всего интересного, но всему интересному приходит конец, и за час до отхода поезда Тимур очнулся на полу в своей квартире в рубашке и галстуке, но без штанов. На диване, в обнимку с какой-то рыжей лярвой, храпел его знакомый.
   Сборы были короткими, но мучительными и бестолковыми. Когда они, наконец, погрузились в кабриолет, стало ясно, что на поезд он все равно не успевает, а половина необходимых вещей осталась забытой.
   Старый знакомый опять пытался шевелить усами и давить акселератор, но, по сравнению с ночью, число машин в городе заметно увеличилось и из этой благородной затеи ничего не получилось. За ними опять, сверкая мигалками и ревя сиреной, пошла патрульная машина, но теперь уже было ясно, что оторваться не удастся.
   — Водитель черного кабриолета «м 327 ПА», принять вправо и остановиться! — надрывался громкоговоритель гаишных «Жигулей». — Водитель черного кабриолета, приказываю остановиться!
   — Придется остановиться. Ты выскакивай и беги, я с ними сам разберусь. Еще успеешь.
   Когда кабриолет остановился, Тимур действительно выскочил и побежал, волоча за собой бьющий по ногам чемодан. Через тридцать метров он, задыхаясь, остановился. До отхода поезда оставалось пятнадцать минут. Добраться до вокзала за это время не было никакой возможности. Следующий поезд в Новосибирск ожидался только через два дня. Тимур выругался и поставил чемодан. Шеф никаких объяснений не примет.
   В левой руке ощущался какой-то предмет. Осмыслив это наблюдение, Тимур поднял руку и увидел, что зачем-то прихватил из машины радиотелефон приятеля. Не успел он выругаться по этому поводу, как трубка запищала, и он зачем-то ответил.
   — Шурик, твою мать, ты где?
   Тимур ответил грубо, но очень ритмично и прервал разговор. Обернувшись, он увидел, что ни гаишников, ни черного кабриолета уже нет. «Ну и хрен с ним, сам виноват, — подумал Тимур. — Положу на вокзале в камеру хранения, потом позвоню ему… А добираться как-то надо, хоть с пересадками».
   Тимур хотел сунуть трубку в карман пиджака, но замер, пораженный внезапной идеей. Выход был найден.
   Присев на чемодан, он торопливо набрал «02» и стал ждать ответа, следя за секундной стрелкой своих часов.
   — Алло, милиция, — услышал он равнодушный женский голос.
   — Вы знаете, Восточный вокзал заминирован, — заговорщицким тоном прошептал Тимур. — В течение часа будут взорваны две мины. Одна заложена в поезд до Новосибирска, 1238. Другая, — Тимур лихорадочно порылся в памяти, отыскивая подходящее вокзальное строение и уцепился за первое подвернувшееся название, — другая заложена в камерах хранения. Торопитесь, или будет поздно. Я не могу назвать себя — если они узнают, кто я, то меня убьют. Но это очень серьезно.
   Тимур оборвал разговор и захихикал, радуясь собственной находчивости. Отдышавшись, он набрал «01» и опять поведал про две мины. «Теперь уж точно приедут», — подумал он, поднимаясь и убирая трубку. Тимур знал, что АОН не может определить номер радиотелефона, и о будущем не беспокоился.
   Он приехал на вокзал и еще почти три часа ждал отправления своего поезда, с некоторой долей удовольствия наблюдая за поднятой им волной. Плохо, что радиотелефон пришлось брать с собой — к камерам хранения почему-то не подпускали даже после того, как обследовали и открыли для доступа пассажиров все остальные помещения.
 
   Как только Толя сообщил, что деньги получены, Марат погнал машину обратно в деревню, где они держали Ольгу. Он верил и, одновременно, не верил, что у них получилось. В голове была пустота, только назойливо билось банальное: «Так легко не бывает». Дорога заняла не больше двадцати минут, но Марату уже казалось, что он никогда не доедет. Только свернув с шоссе на пыльный разбитый проселок и увидев вдалеке черные силуэты полуразвалившихся домов, он облегченно вздохнул.
   Олег ждал его в соседнем доме, сидя на перевернутом ведре около окна и положив перед собой пистолет. Это был «ТТ» — лучшая из всех «игрушек», оставшихся у него после ареста брата. Олег давно купил к нему запас патронов и несколько раз практиковался в стрельбе по банкам. Присутствие оружия успокаивало, хотя Олег прекрасно понимал, что если вместо Марата нагрянут менты или бандиты, «пушка» его никак не спасет. Останется разве что застрелиться из нее.
   В отличие от своих «компаньонов», Олег был достаточно спокоен. Он был уверен, что у них все получится, но был готов и к худшему варианту. На этот случай он предусмотрел некоторые нюансы, которые, в зависимости от того, с кем придется иметь дело, гарантировали ему меньший, по сравнению с остальными, срок, или меньшие неприятности.
   Когда на проселке появилась машина Марата, он отодвинул ведро, встал боком к окну и взял в руку пистолет. Прицелившись в петлявшие среди выбоин и кочек «Жигули», он с удовольствием обнаружил, что рука у него не дрожит вообще.
   Машина остановилась. Хлопнула дверца, и Марат замер около капота, не зная, что ему делать: в дом или прыгать обратно за руль и удирать. Олег с усмешкой наблюдал за тем, как он дергается и озирается по сторонам. Убедившись, что в машине никого больше нет и «хвоста» не видно, Олег выбрался из укрытия и позвал друга. Марат, с облегчением вытирая взмокшую шею, направился к нему. На его лице играла неуверенная улыбка. Олег, сохраняя непроницаемое выражение, стоял на крыльце, поглаживая рукоятку засунутого в задний карман джинсов пистолета.
   — Есть! — крикнул Марат, подойдя к нему. — Толик звонил, сказал, что они отдали деньги!
   — Чего ты орешь-то? — поморщился Олег, и Марат остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. — Понятно, что отдали. Это тебе не на квартиры налеты устраивать… Он деньги переложил?
   — Да.
   — Все чисто?
   — Говорит, да…
   — Говорит! Я ему ведь объяснял, как проверится… Ладно, значит, все нормально. Пошли, надо бабу отпускать. Чем быстрее она доберется до дома, тем быстрее мы возьмем деньги. Надеюсь, по дороге ее никто не похитит. Это уже перебор будет.
   Они прошли в соседний дом, где находилась Ольга: она сидела в глубоком, с бетонными стенами, подвале. На ее левом запястье был защелкнут браслет наручника. Второй браслет был прицеплен к металлическому тросу, натянутому вдоль стены на высоте полуметра от пола. В двух углах постоянно горели сильные дампы. На полу валялись несколько журналов, сигареты, стояла миска с фруктами и полупустая бутылка ликера. Олег старался, по возможности, облегчить ей условия, надеясь, что чем меньше к ним будет претензий, тем легче им будет выпутаться, если возникнут какие-нибудь сложности. По этой же причине он едва не подрался с Толей, который, утомленный часами ожидания, предложил пустить Ольгу «по кругу». Ругалась они в доме, и Олег постарался сделать так, чтобы девушка услышала каждое их слово. С одной стороны, это должно было лишний раз подтвердить ей необходимость беспрекословного подчинения, а с другой — давало еще один козырь Олегу на случай, если вся их операция провалится.
   Сквозь щели между досками люка Олег затянул в подвал, убедился, что все в порядке, и несколько раз хлопнул по крышке ладонью, привлекая внимание девушки.
   — Эй, Оля, ты меня слышишь? Сейчас поедешь домой. Твой папашка дал деньги, мы их уже получили, так что теперь выполняем свои обещания. Поняла? — Олег поднял голову, посмотрел на Марата и подмигнул: — Он выполнил свои обещания, так что теперь мы выполняем свои. Мы ведь говорили, к тебе у нас претензий нет, это урок твоему папе. Веди себя спокойно, сейчас мы отвезем тебя в город и отпустим. Не бойся, мы не обманем. Понятно?
   Ольга покорно кивнула головой. Для нее, капризной и распущенной дочери состоятельного человека, проведенные в подвале часы оказались сильнейшим потрясением и начисто сломили ее волю. Если бы в том споре победил Толя, то сейчас она уже не могла и не стала бы сопротивляться, даже если бы он пригласил на это мероприятие солдат из расположенной за лесом части стройбата.
   — Я вижу, что тебе действительно все понято. Умница… Не делай никаких глупостей, и через два часа ты уже будешь дома. Все, теперь одень мешок.
   Правой рукой Ольга вытянула из-под себя и надела на голову черный, из плотной ткани мешок, в котором Олег выводил ее в туалет и на прогулку. Убедившись, что она не сможет его увидеть, Олег откинул крышку люка и спустил вниз лестницу. Слез, отцепил ее от троса и помог нащупать ногой первую ступеньку.
   — Лезь.
   Они поднялись наверх. Там Марат опять сковал ей руки наручниками, и все вышли на улицу. Олег шел последним, сжимая в руке пистолет. Когда Марат перешагивал порог, он остановился и невольно затаил дыхание, но ничего не произошло. По-прежнему ярко светило солнце, в воздухе носились надоедливые мухи и где-то далеко-далеко заливалась лаем собака. Олегу показалось, что все это происходит не с ним, что он — лишь сторонний наблюдатель: заложники, оружие, деньги… Года два назад он и представить не мог, что будет заниматься такими вещами.
   Ольгу посадили в грузовой отсек «форда». Марат связал ей ноги веревкой, а Олег спустился в подвал, собрал в мешок оставшиеся после нее вещи, а потом прошелся по дому, уничтожая следы их пребывания. Он чувствовал, что в его жизни начинается новый, не похожий ни на что предыдущее период.
   Они поехали на двух машинах. Впереди, на своих «Жигулях», шел Марат. Он часто вытирал ладони о штанины и поглядывал в зеркало заднего вида, как будто ожидал, что с оранжевым микроавтобусом что-то случится. Олег, сидя за рулем «форда», слушал музыкальную радиопрограмму и воевал с коробкой передач, проклиная старую технику и ленивых механиков отца.
   Они въехали в пригородный поселок, покрутились по улицам и остановились в глухом дворе позади универмага. Олег вытащил Ольгу из фургона и положил на асфальт. По нижнему краю одетого на ее голове мешка была продета веревка. Олег затянул ее и завязал на несколько узлов — так, чтобы она смогла освободиться от него не раньше, чем через несколько минут. Похлопал ее по плечу и снял наручники.
   — Вот и закончилось все. Ничего страшного ведь не было, верно? Только напоследок не делай глупостей. Лежи, как лежишь, еще не меньше получаса. Мы сейчас уедем, но наш человек будет наблюдать за тобой со стороны и ему очень не понравится, если ты меня не послушаешься. Поняла?.. Ну, тогда прощай. Приятно было познакомиться.
   Олег прыгнул в кабину микроавтобуса, резко развернулся и первым выскочил из двора на улицу. Через пять минут последние дома поселка остались далеко позади, и он несся по шоссе к городу, чувствуя себя уставшим человеком, который выполнил трудную, но необходимую работу.
   Он не заглядывал далеко вперед. Он просто был уверен, что его ждут деньги.
   На самом деле он ошибался. Ждало его совсем другое.
 
   Серый почувствовал неладное через пять минут после того, как на вокзале началась суматоха, вызванная поисками бомбы. Задумчиво покусывая нижнюю губу, он позвал своего водителя и приказал отъехать на несколько кварталов в сторону. Валя-Латыш молчал, и только когда на узкой улице их «Волге» пришлось заехать на тротуар, чтобы пропустить два мчавшихся к вокзалу грузовика с омоновцами, многозначительно посмотрел на шефа.
   Когда машина остановилась, Серый взял радиотелефон и, отвернувшись к окну, чтобы никто не мог заметить, какие кнопки он нажимает, начал кому-то звонить. Ему долго не отвечали, и он сердито морщился, вполголоса матерясь. Наконец третий или четвертый абонент снял трубку.