— Эй! Мисс Ли? Есть кто-нибудь дома?
   Изнутри послышались шаркающие звуки, клапан палатки откинулся, и показалось круглое коричневое лицо чилкута. Смотревшие на Дугласа умные темные глаза превратились в щелочки, когда индеец улыбнулся.
   — Да, — ответил чилкут. — Это палатка Ли. Я Чарли, помощник миз Ли. Чем могу помочь?
   Дуглас улыбнулся.
   — Я бы хотел увидеть мисс Белинду Ли. Она дома?
   Чарли тряхнул головой, отчего его прямые черные волосы подпрыгнули.
   — Миз Белинды нет. Она ушла фотографировать. — Он жестами показал, как она обращается с камерой. — Скоро вернется. Подождете? Могу сделать вам чай. Миз Белинда научила меня его готовить.
   Дуглас колебался. Его ждала работа, но он был так близко от нее…
   — Я останусь, — ответил он. — И с удовольствием выпью чаю. Спасибо, Чарли.
 
   Когда они с Аннабел подошли к своей палатке, Белинда услышала доносящиеся изнутри мужские голоса. Один из них она узнала — он принадлежал Чарли. Другой же… на мгновение ее захлестнула безумная надежда, но Белинда быстро отбросила ее. Это не мог быть Джош, а даже если это и он, ей безразлично. На озере Кратер он ясно продемонстрировал свои чувства. Почему она должна все еще думать о нем?
   Она посмотрела на Аннабел, которая испуганно прижималась к ней.
   — Похоже, у нас гости.
   Аннабел, раскрасневшись от быстрой ходьбы, молча кивнула, и Белинда испытала одновременно досаду и печаль. Она очень жалела свою веселую сестру и сердилась на неспособность или нежелание Аннабел прийти в себя после этого ужасного случая с Четом Хартером. Что-то сломалось в тот день в Аннабел, и Белинда ощущала свое бессилие.
   «Ну что тут можно сделать, — подумала Белинда, — только вести себя как обычно и пытаться отвлекать сестру от тягостных мыслей». Поэтому она улыбнулась и взяла Аннабел под руку.
   — Пойдем, выпьем чаю с теми пирожными, что Чарли принес из новой булочной.
   — С удовольствием. — Голос Аннабел звучал равнодушно, однако она сделала попытку улыбнуться.
   Это уже кое-что!
   Как это часто теперь случалось, гнев на Хартера вызвал у Белинды приступ тошноты. Прошло уже две недели, а Хартер все еще не понес наказания и, вероятно, совсем не переживал по поводу того, что он сделал с Аннабел.
   Белинда много раз представляла себе, как вступает в схватку с Хартером и его хозяином, но все это были лишь пустые фантазии. В конце концов она осознала, что они мало что могут сделать, во всяком случае, законным путем, но ее не покидала решимость заставить Хартера заплатить за свой поступок!
   Они вошли в палатку.
   — О, мисс Ли, как я ждал встречи с вами!
   В тускло освещенной палатке Белинда никак не могла узнать высокого мужчину, поднявшегося со стула ей навстречу. Если бы не ярко-красный мундир, она не вспомнила бы молодого полицейского с пропускного пункта на Чилкутской дороге.
   — О, да мистер… — Она не могла вспомнить его имя.
   — Сержант Маккензи. Дуглас Маккензи. Вы проходили через мой пост на перевале.
   — Ну конечно! Сержант Маккензи! — Ей было неловко оттого, что она забыла, как его зовут. Если бы не его доброта, ее бы сейчас здесь не было. — После улицы тут так темно…
   — Я понимаю, — вежливо сказал он, не отрывая взгляда от ее лица.
   — Пожалуйста, садитесь, сержант. Мы с Аннабел сейчас переоденемся и присоединимся к вам. Ты достанешь пирожные, Чарли? Мы проголодались после прогулки. Вы нас извините, сержант?
   — Ну разумеется.
   К тому времени как они переоделись и сели за стол, Чарли уже поставил блюдо с пирожными и заваривал свежий чай.
   Чайный столик представлял собой всего лишь квадратную доску, положенную на маленький бочонок, но после того, как Белинда налила чай себе и сестре и наполнила чашку сержанта Маккензи, атмосфера в палатке стала уютной. Он сидел совсем близко от нее на маленьком брезентовом стульчике, и Белинда увидела то, что не заметила во время их короткой предыдущей встречи, — он был очень привлекательным мужчиной с необыкновенно мужественным, волевым лицом.
   — Меня перевели в Доусон, как я и предполагал, — сообщил он. — Я только что обосновался на новом месте. Приняв дела, я сразу же решил разыскать вас.
   — Я польщена, — медленно произнесла она, — что вы потратили время и силы, чтобы найти нас, сержант. Было бы хорошо иметь… друга в этом городе. Так много людей проходит через Доусон, что тут очень трудно рассчитывать на прочную дружбу.
   — Прошу вас. — Он поднял руку. — «Сержант» звучит так официально. Вы не могли бы называть меня Дуглас?
   — Хорошо… Дуглас.
   Он сделал глоток чаю.
   — Надеюсь, вы будете считать меня другом и разрешите навещать вас? Если позволите мне высказать свое мнение, это неподходящий город для двух одиноких женщин. Я рад, что вы, похоже, находитесь в хороших руках. — Он кивнул на Чарли, который улыбался так широко, что, казалось, у него лопнут щеки. — Тем не менее, если у вас будут неприятности или вы столкнетесь с чем-то таким, с чем не сможет справиться Чарли, пожалуйста, без колебаний обращайтесь ко мне. Я буду счастлив помочь. — Его, казалось, смутила собственная смелость, и это тронуло Белинду.
   — Спасибо, Дуглас. Мы ценим ваше предложение. Правда, Аннабел?
   Аннабел, не поднимавшая глаз от чашки, вздрогнула.
   — Да, да, конечно, — тихо пробормотала она и вновь погрузилась в молчание.
   Еще полчаса они ели пирожные, пили чай и болтали, и впервые после отъезда из Нью-Йорка Белинда расслабилась, ощутив подобие привычного общения, которым она наслаждалась дома. Было так приятно видеть перед собой воспитанного и умного собеседника! Но пора вернуться к работе. Она взглянула на висевшие у нее на шее часы-кулон.
   — Прошу прошения, Дуглас, но мне нужно работать. Уже почти час, и меня ждут клиенты.
   Кивнув, Дуглас поставил чашку на стол и поднялся.
   — Могу я проводить вас до вашей… сцены? Кажется, так это называется?
   — Это название ничуть не хуже других, — рассмеялась она. — Я даже позволю вам нести оборудование, если вы не против.
   — С удовольствием! — Он улыбнулся, и его обычно серьезное лицо стало юным и беззащитным. Белинда впервые поняла, что он не намного старше ее, и подумала, что у них много общего.
   Когда они в сопровождении Чарли шли ко второй палатке, Дуглас наклонился и прошептал ей на ухо:
   — Белинда, я надеюсь, что вы окажете мне честь и позволите еще раз нанести вам визит. Возможно, вы даже как-нибудь разрешите пригласить вас на ужин?
   Его лицо было чрезвычайно серьезным и искренним, и Белинда, внимательная к чувствам других людей, понимала, что ее ответ очень важен для него.
   — Конечно, Дуглас, я буду рада видеть нас снова и с удовольствием как-нибудь вечером поужинаю с вами! — В ее голове промелькнуло воспоминание о том, какой была Аннабел после ее «вечера» с Четом Хартером, и Белинда поморщилась.
   Дуглас одарил ее одной из своих редких улыбок, и она вновь удивилась тому, что такие мелочи могут сделать человека счастливым.
 
   Очередь в этот день была длинной, и, закончив работу, Белинда с удовлетворением взглянула на мешочек с золотым песком и самородками. Да, им следует заняться постройкой настоящего дома. Аннабел это понравится.
   Чарли уже собрал все оборудование и не спеша направился к палатке с фотолабораторией.
   Было еще светло, и Белинда в который раз удивилась этому природному явлению, когда день, кажется, длится бесконечно. Поначалу ей было трудно засыпать при свете, но постепенно она приучила себя отдыхать в определенное время суток, а вот Аннабел, похоже, спала очень мало, если вообще спала.
   Белинда вошла в жилую палатку. Ей хотелось есть, и она гадала, приготовила ли Аннабел ужин или все так же с отрешенным видом сидит на кровати, что случалось достаточно часто, устремив взгляд в пространство или плача.
   — Аннабел! — позвала она, входя.
   Ответа не последовало. Палатка была пуста. Мрачное предчувствие охватило Белинду.
   — Аннабел! — снова крикнула она и торопливо отдернула одеяло, которое отгораживало шкафчик для одежды и гардеробную. Одежды сестры там не было.
   Аннабел исчезла!

Глава 8

   Лестер Пью аккуратно закрыл коробку с сигаретами. Когда его переполнял гнев, он обычно с особой тщательностью следил за тем, чтобы сохранять самообладание и ничем не выдать своей ярости, а в данный момент он был чрезвычайно зол.
   Почему так трудно нанять компетентных людей? Возможно, это проклятие гениев — достигший вершины человек вынужден жить в окружении болванов и идиотов.
   Он осторожно вставил сигарету в мундштук. Этот тупица Хартер! Сначала инцидент с поножовщиной — крупье, заколовший старателя-новичка, был нанят Хартером, — а теперь история с девчонкой. Давно известно, что причиной большинства проблем в мире является женщина.
   Пью тяжелым размеренным шагом — признак глубочайшего волнения — ходил взад-вперед по комнате. Этот дурак не мог выбрать себе девчонку из лачуг или борделей! Нет, ему подавай красивую женщину, девушку, у которой есть сестра, способная доставить кучу неприятностей! А неприятности в данный момент нужны были Лестеру Пью меньше всего.
   Он уже почти заключил очень выгодную сделку, в результате которой становился владельцем крупнейшей гостиницы Доусона, склада горнодобывающего оборудования и еще одного салуна — совершенно легальные или почти легальные предприятия. Он также установил превосходные отношения с поставщиком первоклассных проституток для борделей. И теперь все эти начинания были поставлены под угрозу из-за того, что у Чета Хартера мозги комара!
   До настоящего времени жители Доусона были ослеплены «золотой лихорадкой» и слишком заняты своими личными делами, чтобы проявлять интерес к происходящему в городе. Но наступит время, когда Доусон разрастется и его обитатели обязательно заинтересуются этим. И тогда будет гораздо труднее создать тот деловой синдикат, который задумал Пью, поэтому до того, как это случится, он должен твердо стать на ноги и завоевать репутацию честного бизнесмена. Действия его должны быть так надежно прикрыты, а деятельность стала настолько неотъемлемой частью общественной жизни, чтобы ни у кого не возникало никаких вопросов.
   И вот Хартер своей глупостью поставил все это под угрозу! Этому человеку следует преподать хороший урок!
   Инцидент в салуне вызвал массу разговоров, и многие золотоискатели готовы были засвидетельствовать, что у юного старателя не было ножа и драку затеял крупье. Разумеется, дело замяли, но теперь полиция будет внимательнее приглядываться к «Золотому кошельку», а Пью совсем не хотел, чтобы они обнаружили, что молодую женщину изнасиловали и тайно увезли от сестры.
   Сигарета догорела, и он выбил в хрустальную пепельницу дымящийся окурок из мундштука. Пришло время засвидетельствовать свое почтение счастливой парочке. С кислым выражением лица Пью покинул свои апартаменты, прошел по коридору к комнате Хартера и отрывисто постучал в дверь, выкрикивая его имя.
   — Минуточку, Эл Пи! — Голос Хартера звучал хрипло.
   Пью с неудовольствием подумал, что застал их в неподходящий момент. Если так, то это чертовски неудачно! Ничего, им придется отложить свои брачные игры, пока он будет говорить. Пью вновь постучал, на этот раз громче.
   Дверь тут же открылась, и в проеме появился Хартер в рубашке с закатанными рукавами, с раскрасневшимся лицом и блестящими глазами. В руке он держал наполовину пустой бокал с вином, а по выпуклости под его брюками можно было определить, что он только приступил к делу.
   Пью презрительно отвел глаза, а затем смерил Хартера ледяным взглядом.
   — Хартер, мне необходимо кое-что сказать тебе и твоей… подруге, а потом я покину вас, и вы сможете закончить то, что начали.
   — Конечно, Эл Пи, — вежливо ответил Хартер. — Я как раз рассказывал Аннабел, что всем, что имею, обязан вам. Правда, малышка? — Он бросил грозный взгляд на сидевшую на кровати девушку, и та безучастно кивнула. Одежда ее была в беспорядке, и выглядела она неважно.
   «Да, — подумал Пью, — похоже, Хартер уже сломал ее. Действительно, жаль — ей это не пошло на пользу». Пью вспомнил, как она выглядела во время их краткой встречи в Дайе. Да, очень жаль, хотя это и не его дело. Его заботило лишь одно — не нажить себе неприятностей из-за ее присутствия здесь.
   — Хотите что-нибудь выпить, Эл Пи? — Хартер поднял уже почти пустую бутылку.
   — Нет, спасибо, Чесли, — холодно ответил Пью. — Я просто скажу то, что хотел… Мисс, — он взглянул на женщину на кровати, — вы здесь по собственной воле? Мистер Хартер не угрожал вам и не принуждал прийти сюда?
   — Нет, — покачала головой девушка, — я здесь по собственной воле.
   — Ну, Эл Пи, разве я способен на такое? — улыбаясь, сказал Хартер.
   Пью яростным взмахом руки заставил его умолкнуть.
   — Значит, вы готовы поклясться в этом перед своей сестрой или полицией, если в этом возникнет необходимость?
   Она поколебалась, а затем, низко опустив голову, тихо прошептала:
   — Да.
   Пью пожал плечами, удовлетворенный ее ответом.
   — Очень хорошо. В таком случае я не думаю, что возникнут серьезные проблемы. Хартер?
   Он кивком указал на коридор, и Хартер неохотно вышел вслед за ним, плотно прикрыв за собой дверь.
   — В чем дело, Эл Пи?
   Пью пристально посмотрел ему в глаза, и Хартер поежился.
   — Давайте, Эл Пи. Что вас беспокоит? Выкладывайте, чтобы я мог вернуться к этой хорошенькой маленькой куколке.
   — Этой хорошенькой маленькой куколке, — спокойно и отчетливо проговорил Пью, — лучше не навлекать на нас неприятностей, Хартер. Я надеюсь — ради твоей же пользы, — что она говорила правду, заявив, что находится здесь по своей воле. И мне бы очень не хотелось испытать разочарование!
   Хартер вспылил — верный признак того, что он что-то скрывает.
   — Какого черта, Эл Пи! Вы же слышали девчонку. Я даже не знал, что она придет. Она просто объявилась здесь вчера вечером с саквояжем в руке. Вы же знаете, я не могу прогнать такую хорошенькую штучку, как она, правда? Думаю, через неделю-другую я уговорю ее помогать в салуне. Эти грубияны старожилы с радостью отсыплют несколько самородков или золотого песку, только чтобы рядом крутилась такая свежая, хорошенькая девица.
   Пью кивнул, но лицо его осталось суровым.
   — Возможно, это неплохая мысль. Посмотрим. А пока держи ее в узде и никому не показывай. Я не желаю иметь неприятностей от ее сестры или от полиции. Понятно?
   — Само собой, Эл Пи, — беспечно ответил Хартер. — Не будет никакого шума. Положитесь на меня.
   — Я очень на это надеюсь, — сказал Пью. — Ради твоего же блага, Хартер. Мне действительно не хочется нанимать нового помощника, честное слово!
   Пью отправился к себе в комнату, размышляя о том, имел ли Соупи Смит у себя в Скагуэе столько же хлопот, сколько он здесь, в Доусоне. На пороге своих апартаментов он остановился и, положив ладонь на ручку двери, усмехнулся. Мысль о Соупи всегда вызывала у него улыбку. Разумеется, методы Соупи отличались от его собственных. Соупи был склонен к невероятным и нелогичным аферам, которые просто не могли привести к успеху, но они всегда имели успех — у Соупи! В этом заключалась его гениальность.
   Пью взял со стола прибывшее вчера письмо и задумчиво взвесил его на руке. Соупи не мастер писать, но смысл послания был совершенно ясен: у Соупи неприятности, и Пью прекрасно понимал, что его друг не сознает, насколько они серьезные.
   Судя по письму, высшее общество городка почувствовало, что Джефферсон Соупи Смит позорит доброе имя Скагуэя и Уайт-Пасс, делая этот маршрут непривлекательным для золотоискателей. Владельцы железной дороги объединились с влиятельными горожанами, и хотя в письме Соупи высмеивал их шансы на успех, Пью нутром чувствовал, что Соупи просто бодрится и не показывает свой страх. То же самое может произойти и здесь, в Доусоне, если он, Лестер Пью, не будет осторожен. Но он осторожен. Это еще одно различие между ним и Соупи Смитом.
   Разумеется, путь Соупи был эффектнее, и по крайней мере одна из его проделок вошла в поговорку у старожилов. Это называлось «посмотреть на орла».
   У Соупи был в Скагуэе салун под названием «У Джеффа», в котором разместился его штаб. На заднем дворе салуна жил прикованный цепью к насесту орел, а поскольку в салуне отсутствовали какие-либо удобства, это место также использовалось посетителями для отправления естественных надобностей. Благодаря звучности этой фразы местные жители вскоре стали называть свои визиты на задний двор «посмотреть на орла», а затем это выражение быстро вошло в местный жаргон.
   Для некоторых посетителей, не проявлявших интерес к прелестям девушек или к игорным столам, визит к орлу имел неприятные последствия, потому что задний двор облюбовали грабители и всякого рода мошенники, и многие новички, выходившие «посмотреть на орла», возвращались с шишкой на голове и пустыми карманами. Поэтому выражение «посмотреть на орла» стало синонимом быть избитым и ограбленным.
   Пью усмехнулся. Да, старина Соупи был настоящим пройдохой. Просто удивительно, как он был похож на его брата Вендела.
   Пью вздохнул. Жив ли он еще?
   После того как их родители погибли, их осталось всего двое — Вендел и Лестер Пью, два маленьких мальчика, и некому было о них позаботиться.
   Пью засопел. Единственная вещь на свете могла привести его в сентиментальное настроение — воспоминания об их раннем детстве в Мичигане. Бедные маленькие дикари, семи и десяти лет от роду. Их единственной родственницей была престарелая тетка, Пенелопа Пью, родная сестра их отца. Они были не нужны ей, но она взяла детей из чувства долга и старалась, чтобы они не забывали, чем обязаны ей.
   Она была неприятной и равнодушной женщиной, эта тетя Пенелопа, хотя, похоже, испытывала какое-то теплое чувство к Венделу. Она не любила Лестера, и он знал об этом, но не обижался и не завидовал старшему брату, ходившему у нее в любимчиках. Было трудно не любить Вендела с его обаянием, тихим голосом и мягкими темными волосами. Лестер смотрел на него снизу вверх и восхищался им, как только может восхищаться младший брат.
   А затем произошел тот ужасный случай на озере. Они плавали на маленьком ялике — оба были хорошими мореходами, как и их родители, — и вдруг внезапно поднялся ветер. В мгновение ока Вендел оказался за бортом и исчез в волнах. Лестер не прекращал поиски. Через некоторое время он наконец нашел брата, захлебывающегося и почти потерявшего сознание. Несмотря на то что ему было только семь, Лестер втащил Вендела на борт и пригнал ялик к берегу. Тогда он в последний раз видел брата. На следующий день гостившая у них супружеская пара покинула дом тетки и забрала Вендела с собой. Они усыновили Вендела, но не взяли Лестера, поскольку у них в доме хватало места только для одного мальчика.
   А Лестер, сбитый с толку маленький мальчик, ничего не понял; он лишь знал, что его любимого брата увезли, насильно оторвали от него.
   Он помнил гнев, слезы, скандалы с тетей, мучительные вопросы «почему». Она не могла ему дать удовлетворительного ответа, а лишь говорила, что это к лучшему, что у Вендела будет хороший дом и что Лестер просто должен привыкнуть к изменившимся обстоятельствам.
   С тех пор он всегда был одинок, поскольку они с тетей Пенелопой остались жить на озере после окончания сезона. Для него пригласили домашнего учителя, и хотя Лестер иногда скучал по забавам и друзьям обычной школы, он скоро привык. Уже тогда он осознавал себя исключительной личностью и не хотел смешиваться с толпой.
   Именно поэтому Пью скорее всего и подружился с Джефферсоном Смитом, который выглядел так, как мог бы выглядеть взрослый Вендел. У Соупи были такие же обходительные манеры, хотя за его обманчивой внешностью скрывалась природная жестокость.
   Пью оторвался от сентиментальных воспоминаний и придвинул к себе высокую стопку бумаг.
 
   Незнакомец, прихрамывая, направлялся к участку Джоша. Это был один из самых странных людей, которых ему когда-либо приходилось видеть.
   Невысокого роста, одетый в поношенную рабочую рубашку, доходившую ему почти до колен, и шляпу с обвислыми широкими полями, человек бодро продвигался вперед своей странной, прыгающей походкой. Седые волосы до плеч и густая седая борода придавали ему сходство с гномом, и Джош, ошеломленный и заинтригованный, удивленно смотрел на приближавшееся к нему существо.
   Подойдя ближе, незнакомец замедлил шаг и сдвинул на затылок шляпу, открыв морщинистое краснощекое лицо со сверкающими, как бриллианты, голубыми глазами.
   — Привет! — Голос человечка был низким и глубоким, и то, что он выходил из такого хилого тела, производило комичное впечатление.
   — Привет, — серьезно ответил Джош.
   Почему-то он понял, что над этим странным человеком не нужно смеяться — возможно, виной тому были его глаза, чистые, правдивые и умные.
   — Это твоя берлога?
   Джош кивнул, и маленький человечек подошел ближе. Он снял шляпу, обнажив розовый кружок кожи на затылке.
   — Я Попрыгунчик Сэм. Я переходил ручей и учуял, как пахнут бобы, что варятся у тебя в котелке. Подумал, что, может, ты не пожалеешь тарелки для голодного человека.
   Джош, удивленный забавным произношением собеседника, постарался сохранить серьезный вид.
   — Думаю, здесь хватит на двоих. Садись, Попрыгунчик Сэм.
   — Премного благодарен. Я шел все утро, и ноги мои взывают об отдыхе, а в желудке такое ощущение, как будто там уже неделю ничего не было.
   Он опустился на бревно рядом с костром, на котором Джош разогревал котелок с бобами и кофейник.
   Пока Джош раскладывал бобы в две тарелки, старик поднял сначала одну ногу, а затем другую, исследуя подошвы своих тяжелых ботинок. Обе они оказались порядком изношены, а в правой прямо посередине виднелась большая дыра.
   — Протерлась насквозь, — печально констатировал Попрыгунчик. — Я чувствовал, что это произойдет в ближайшие дни. — Он вздохнул. — Знаешь, что я тебе скажу, парень? В последнее время все труднее держать душу и тело вместе.
   Блеск в глазах Попрыгунчика свидетельствовал, что старик доволен собственной шуткой, и Джош понимающе улыбнулся, подавая ему тарелку бобов и чашку крепкого кофе со сгущенным молоком.
   Попрыгунчик Сэм с готовностью взял тарелку и мгновенно опустошил ее, тогда как Джош не успел еще справиться и с половиной порции. Затем старик звучно рыгнул и сделал глоток горячего кофе.
   — Очень вкусно, парень. Похоже, ты продлил жизнь старика еще на один день. — Он ухмыльнулся, обнажив желтые от табака обломки зубов. — Ты ведь чечако, да?
   Джош, знавший, что так на Клондайке называют новичков, кивнул.
   — Да. А ты? — Он задавал вопрос, заранее зная, что этим вызовет возмущение старика.
   — Я! — фыркнул Попрыгунчик и выпрямился. — Я старожил, дружок, и был им еще в юности. Знаешь, никто не живет тут дольше Попрыгунчика Сэма. Я исследую эту землю больше двадцати лет, и нет того, чего я не знал бы о добыче желтого металла. Поспрашивай старожилов, и каждый скажет тебе, кто такой Попрыгунчик Сэм.
   Джош подумал, что если старик живет здесь так долго и знает все о поиске и добыче золота, то он давно мог стать богачом. Впрочем, спрашивать об этом он посчитал невежливым и придержал язык. Попрыгунчик развлекал и забавлял его, и, кроме того, что-то в нем вызывало уважение.
   — Я знаю, ты задаешь себе вопрос: если этот старый ублюдок бродит здесь так долго и знает так много, то почему он не богат? — Он весело захихикал. — Понимаешь, парень, я был богат, как Крез, и беден, как черный раб. Я не раз наживал и терял состояние, но не виню в этом никого, кроме самого себя, потому что причиной всему моя слабость. Понимаешь, я слишком люблю приложиться к бутылке, и когда добираюсь до нее, то у меня не держатся ни деньги, ни золотой песок. Похоже, во мне сидит настоящий дьявол, заставляющий меня сорить деньгами, — не успеешь оглянуться, как уже потратишь все на крепкие напитки, слабых женщин и азартные игры, а потом снова начинаешь искать золото! — Он печально покачал головой. — Почему-то я никогда не извлекал уроков из своих ошибок.
   Джош кивнул. Что можно было сказать в ответ на такую историю? Ему хотелось, чтобы Сэм рассказал что-нибудь еще.
   — Какое интересное прозвище, старина, — заметил он. — Откуда оно у тебя?
   Попрыгунчик вновь захихикал, ударяя себя по колену узловатой рукой, непропорционально большой для такого маленького человечка.
   — Это все моя походка, — сказал он, не переставая смеяться. — Думаю, ты заметил, что у меня необычная, совершенно, если можно так выразиться, индивидуальная походка?
   Джош постарался скрыть улыбку:
   — Совершенно особенная.
   Глаза старика сверкнули поверх густых зарослей бороды.
   — Это ты здорово сказал. Да, именно особенная. Этой походкой я обязан медведю. Как-то летом на озере Кратер большой мишка заехал мне передней лапой прямо под коленку. — Он широко взмахнул рукой, сымитировав движение зверя. — С тех пор так и хожу. Некоторые парни считают, что это похоже на танец. — Он ухмыльнулся. — Послушай, а у тебя не найдется еще немного этой лосиной мочи, которую ты называешь кофе?
   Рассмеявшись, Джош взял кофейник и наполнил чашку Попрыгунчика. Вдруг его осенило. Совершенно очевидно, что Попрыгунчик Сэм, каковы бы ни были его прошлые победы, теперь находился на грани нищеты. Джош не знал деталей, но из разговора со стариком создавалось впечатление, что в данный момент у Попрыгунчика Сэма не было ни собственного участка, ни инструмента, ни продовольствия. Именно такого человека он и искал!