– Гаррет, я столько раз задумывалась над тем, что люди называют любовными играми, и столько раз говорила о них на сцене…
   – Вот ты и познала их в реальности, – нежно глядя на нее, сказал Гаррет.
   – Это так просто и так чудесно… А теперь скажи, Гаррет, ты любишь меня или твои нежные слова и клятвы обычный ритуал, перед тем как лишить девушку невинности?
   У герцога от удивления расширились глаза. Он не ожидал таких язвительных высказываний от только что лишенной им невинности девственницы.
   – Ты не перестаешь удивлять меня, – со вздохом признался он.
   – Чем же? – наивно спросила Сабина. – Я просто любопытна, как все дочери Евы.
   Ее манящая, загадочная улыбка вновь пробудила в нем страсть. Но даже в моменты самого яростного напора желания он оберегал ее от боли. И она, будучи неопытной, все равно это чувствовала и была благодарна ему. Любовь между ними была так чиста, так естественна. Если бы только он… если бы!
   От пронзившей ее мозг мысли Сабина вдруг еще сильнее ощутила тягу к нему. В ней все смешалось – и любовь и адская ненависть. Во время очередного поцелуя она укусила его губы и с наслаждением слизнула выступившую каплю крови. Вкус его крови был восхитителен!
   Шутливо оттолкнув ее, Гаррет рассмеялся, дотрагиваясь до укушенной губы:
   – Ну и остры у тебя зубки. Не менее чем твой язычок!
   Он готов был начать все сначала, но Сабина уже была без сил.
   – Обожди немного. Разве ты не сказал, что впереди у нас целая жизнь?
   – Я готов сжечь ее за несколько дней, обладая тобой.
   – Зачем же так спешить? – возразила Сабина.
   – Я не боюсь ничего на свете, кроме одного – что ты исчезнешь, испаришься, и я, проснувшись, не найду тебя, – искренне признался Гаррет.
   – Значит, тебе было хорошо со мной? – Она нашла удобную ложбинку на его широкой мускулистой груди, устроила там свою голову и теперь смотрела на него снизу вверх, любуясь его лицом и разрешая ему наслаждаться своей красотой.
   Как любая актриса, выходящая на сцену перед публикой, Сабина умела сдерживать свои истинные чувства. Зритель не должен видеть слез горя, когда ей по роли нужно быть беспечной хохотушкой и, наоборот, плакать вместе с нею в то время, когда ее душит смех при виде небрежно надетого парика партнера.
   Но сейчас ей хотелось заплакать именно от счастья.
   Конечно, она злилась на себя, что сама попалась в расставленную ею для мужчины ловушку. Но все-таки победа была за ней. Разве не она заставила его трепетать от желания и клясться в вечной любви? Сабина услышала, как он говорит – хрипло, задыхаясь, весь во власти нового прилива страсти:
   – Я не знаю, кто ты. Я хочу называть тебя по имени – и в постели, и дома, везде… Мне противна твоя театральная маска и твое сценическое имя. Я бы назвал так свою охотничью борзую, а не тебя. Назови мне свое настоящее имя!
   – Я не назову его тебе сейчас. Подожди до рассвета. С восходом солнца я обещаю, Гаррет, ты его узнаешь.
   – Зачем ждать? – Он снова приласкал ее. – Предупреждаю, я ревнивый любовник. Ты должна принадлежать мне одному и никому другому…
   Как бы просто было сейчас признаться ему в том, что она его жена, и навсегда распрощаться с псевдонимом Пламенная! Но слова признания замерли у нее на устах. Вместо этого Гаррет услышал:
   – Я принадлежу тебе всю эту ночь до утра. Я ничего не обещаю тебе в будущем.
   Он не осознал значимости произнесенных ею слов и рассмеялся, уверенный, что жаркие объятия в постели уже скрепили их прочными цепями.
   – Ты никуда не денешься от меня, – самоуверенно сказал он. – Мы найдем друг друга даже в самую страшную бурю и вновь будем вместе.
   – А что нас ждет? Ты знатный вельможа, близкий ко двору, а я лишь актриса. Осмелишься ли ты представить меня своему монарху? Хватит ли у тебя воли сделать меня герцогиней?
   – Да! – ни секунды не колеблясь, сказал он.
   Гаррет спрыгнул с постели и опустился на колени перед лежащей на кровати Сабиной. Обнаженный и целующий ее руки, он производил комичное впечатление. Такую сцену Сабина задорого бы продала Жаку. Но она не позволила себе улыбнуться.
   – Да! – продолжал Гаррет. – Я представлю тебя нашему королю Карлу и сделаю тебя герцогиней, потому что хочу обладать тобой всегда!
   Сабина знала цену такого заявления, произнесенного знатным дворянином. Пусть даже он стоит на коленях голый, пусть его обуревает желание – он должен быть верен своему слову.
   Она едва не сказала ему всей правды, но воспоминания об ужасах, пережитых по его вине, остановили ее. Слишком много причин было у нее не доверять любовным речам герцога.
   Сабина вспомнила, как при вспышке молнии мелькнуло перед ней искаженное ужасом лицо верной Tea, словно ожили всадники, скачущие по берегу бурной реки… Он прислал их. Он!
   Ночи, казалось, не будет конца. Сабина не могла сдержать ни себя, ни его страсть. Они еще раз слились в одно целое, утоляя желание, после чего Гаррет уснул, а она тоже на короткое время забылась сном. Ей было очень грустно, что времени осталось так мало.
   Чуть только за окном посветлело, Сабина тихонько выскользнула из его объятий, опустила босые ноги на холодный пол и подбежала к столику, где стояли бокалы и бутылки вина.
   Гаррет проснулся и залюбовался неотразимой прелестью ее наготы.
   – Ты гораздо красивее без платья, чем во всех своих нарядах!
   Сабина улыбнулась в ответ на его ласковые слова и вернулась с двумя бокалами, полными вина.
   – Произнеси тост! – предложила она.
   – Тост? Я не знаю, какой… – растерялся Гаррет. – Скажи лучше ты!
   – Хорошо. Я скажу… Чтобы не было больше никаких секретов между нами, Гаррет!
   – Все так таинственно… – Он попробовал вино. Оно показалось ему горьковатым на вкус, но Гаррет выпил бокал до дна.
   – Когда ты возвращаешься в Англию? – спросила Сабина.
   Он внезапно почувствовал какую-то нерешительность.
   – Когда… ты… скажешь. Только с тобой вместе…
   Она легла на него и укрыла своим телом, словно мягким покрывалом.
   Гаррету показалось, что комната вдруг превратилась в ярмарочную карусель, на которой он катался ребенком. Стены, потолок, склоненное над ним лицо Сабины – все закрутилось перед его глазами.
   – Прости… – пробормотал Гаррет и провалился в небытие.

23

   Сабина нежно поцеловала уснувшего Гаррета в губы. Вкус поцелуя напомнил ей безумства прошедшей ночи. Потом она второпях начала одеваться. Но ее взгляд все время возвращался к Гаррету. Его мускулистое тело, доставившее ей столько наслаждения, было распростерто на постели. Он, грубый, мощный мужчина, спал, как невинный ребенок. Она захотела поцеловать его еще в последний раз. Вкус смешанного со снотворным вина запечатлелся на ее губах.
   – Как я люблю тебя! Но ты узнаешь об этом, лишь когда проснешься!
   Сабина положила письмо и фамильный перстень герцогов Бальморо на подушку возле лица спящего. Неужели, когда они встретятся вновь, любовь, которую она видела в его глазах в эту ночь, обернется ненавистью?
   Ей так не хотелось покидать этот приют любви, отрываться от него… Сабина погладила рукой его грудь, чтобы сохранить память о наслаждении, которое она испытала.
   – Ты многое узнаешь, дорогой, вернувшись из мира снов. Может быть, враги, разорвавшие нашу связь, сгинут, как ночная дьявольская нечисть, – прошептала она.
   Солнце уже убрало черноту с неба и золотилось над крышами домов, когда Сабина подкатила в экипаже к дому Баллярдов. Расстроенная Мари встретила ее со слезами на глазах. Обнявшись, обе женщины заплакали.
   – Я знала, что когда-то наступит этот роковой день, и ты покинешь нас.
   – Дорогая Мари! Мы с Ричардом всю жизнь будем благодарны вам за то, что вы сделали для нас, – всхлипывая, призналась Сабина.
   – Я рада, что ты не расстаешься с Изабель. Куда ей деваться, одинокой старухе?
   Ричард возник внезапно из-за пышных юбок Мари.
   – Когда я стану лордом Вудбриджем, то приглашу вашу труппу и устрою настоящий театр для месье Жака.
   – До этого времени нам слишком долго ждать… – Мари снова прослезилась. – Нам было так хорошо вместе! Когда ты станешь взрослым, ты забудешь о нас.
   – Никогда! – заявила Сабина. – То, что вы сделали для нас с Ричардом, не останется без вознаграждения. Бог на небесах все видит и отплатит вам сторицей. А на этой грешной земле вас вознагражу я.
   Ричард снова вмешался в разговор взрослых:
   – Моя сестра раздает обещания очень щедро, но я, как мужчина, скажу коротко. Я не забуду про вас, мадам Мари. Мы одна семья.
   Мари была в восторге от заявления маленького Ричарда.
   – Вы подадите нам весточку, что с вами все благополучно? А то мы будем тревожиться.
   – Конечно. Только поклянись мне, Мари, что никто не узнает, где мы укрылись, – попросила Сабина.
   – Мой рот будет на замке. На днях мы с театром отправляемся во Флоренцию, а по возвращении в Париж скажем, что Пламенная оставила сцену.
   Жак, заслышав голоса в прихожей, спустился из спальни. Сабина была рада оказаться в его дружеских объятиях.
   – Мне так жаль расставаться с вами. Надеюсь, вы найдете на бескрайних дорогах новую мадемуазель Пламенную.
   – Вряд ли, – грустно сказал Жак. – Такое везение не повторяется дважды…
 
   Гаррет просыпался с трудом. Обстановка комнаты была ему незнакома, и он долго не мог понять, где находится. Голова раскалывалась от боли, во рту было сухо. Он потер ладонями виски:
   – Какого черта я здесь делаю?
   Внезапно он вспомнил безумные ласки, которыми одарила его Пламенная. Сделав усилие, он приподнялся и осмотрелся. Женщина исчезла. Только ее алое бархатное платье ярким пятном выделялось на полу. Там, куда он его кинул, раздевая актрису.
   Гаррет безуспешно встряхивал головой, тер глаза, но комната все равно вращалась и все виделось как бы в тумане.
   Стараясь не потерять равновесия и не упасть, он натянул на себя штаны, потом собрал разбросанную одежду. Подойдя к окну, Гаррет удостоверился, что день был уже в полном разгаре. Спать так долго было не в его привычках. Правда, и прошедшая ночь не была обычной. Он улыбнулся, вспомнив, сколько наслаждений эта ночь принесла ему.
   При мысли о Пламенной даже слезы навернулись у него на глазах. Она оказалась трогательной девочкой, отдавшейся ему беззаветно и бескорыстно. Даже при свете дня, когда его желание было удовлетворено, он не собирался отказываться от своих обещаний взять ее с собою в Англию и сочетаться с ней браком. Его мать будет, разумеется, возражать против подобного брака, пока не увидит Пламенную, но потом поймет сына…
   Гаррет нахмурился. Брак с Пламенной означал, что он смирился со смертью Сабины и навеки похоронил ее. Что-то в его сердце противилось этой мысли. Хотя прошло столько лет, и, если б она была жива, неужели он не узнал бы об этом?
   Гаррет вспомнил, что шептала ему Пламенная в перерывах между вспышками страсти. С этой ночи она расстанется со своим сценическим именем и откроет ему настоящее имя.
   Гаррет, сидя на кровати и натягивая сапоги, вдруг обратил внимание на предметы, разложенные на подушке, где только что покоилась головка Пламенной.
   В первую очередь он взял в руки кольцо с фамильным гербом. Как могло оно, надетое им на тоненький пальчик Сабины в день бракосочетания, стать собственностью парижской актрисы? Потом он прочитал записку, в которой было всего несколько строк:
    «Гаррет!
    Я обещала тебе раскрыть свое имя и выполняю данное слово. Я Сабина Блексорн, герцогиня Бальморо… Как жаль, что ты не узнал свою законную жену! Подумай– о себе, обо мне, о нас… Мы еще встретимся!»
   Он не ожидал такого коварного удара. Это было слишком жестоко!
   Гаррет промчался по опустевшему дому, выкликая ее имя:
   – Сабина! Где ты?
   Гаррет был в отчаянии. Никогда не представлял он себе, что попадется в такую ловушку.
   Не может быть, чтобы актриса Пламенная, кумир парижской публики, была его супругой, Сабиной, той девочкой с букетом луговых цветов. Хромоножкой!.. Наверное, он сошел с ума.
   Гаррет выскочил из дома. Он был готов броситься под копыта лошадей, несущих экипажи этих самодовольных парижан. Дневное солнце на миг ослепило его. Он зашатался, потом вернулся в прохладный сумрак пустого дома. Гаррет понял, что его одурманили каким-то сильнодействующим наркотиком.
   Пламенная пишет, что она и есть Сабина, но та девочка, на которой он был женат, не могла превратиться из невзрачного ребенка в обольстительную красавицу. Эта женщина сознательно обманула его, используя мальчика. Может быть, Ричард и есть уцелевший наследник Вудбриджей, а эта рыжеволосая актриса только авантюристка… Но зачем, с какой целью она морочит ему голову.
   Чем больше он терялся в догадках, тем плотнее запутывался в паутине сплетенной этой женщиной интриги.
   Как она посмела присвоить себе имя его покойной жены? Он должен вновь увидеть ее, встретиться лицом к лицу и задать вопросы… иначе… будет испытывать адские муки, пребывая в неизвестности. Может быть, она именно этого и добивалась?
   Пару часов спустя Гаррет на наемном экипаже подъехал к Пале-Ройалю. Швейцар, сначала удостоверившись, кто он такой, с сожалением покачал головой.
   – Месье герцог! Месье де Баллярд уведомил меня вчера, что его труппа покидает Париж.
   Глаза Гаррета вспыхнули гневом:
   – Так что никто не знает, куда они скрылись? В какую забились нору?
   – Выбирайте выражения, ваша светлость! – с достоинством ответил швейцар.
   Ударить его или схватить за шиворот было ниже достоинства герцога Бальморо. Ему пришлось удовлетвориться полученным объяснением.
   Несколько дней он метался по Парижу, безуспешно разыскивая Пламенную. Наконец, ничего не добившись, он отправился в обратный путь на родину, на свой туманный остров, надеясь, что Пламенная – женщина той единственной, поистине пламенной, не похожей на заурядное любовное приключение ночи, явится ему там, как обещала. Почему-то он верил, что она не бросает слова на ветер.

24

   Тесно прижавшись к Ричарду в заполненной пассажирами карете, Сабина разглядывала пейзаж за окном. Это была чужая страна, плодородная, богатая, веселая, давшая ей приют в тяжелые для нее дни, но все-таки чужая… И она сомневалась, ждет ли их теплая встреча в горах Оверни.
   Когда-то мать рассказывала Сабине о своей родине, и эти рассказы были настолько живописны и так хорошо сохранились в ее памяти, что теперь она узнавала буквально каждый холм и каждую реку.
   После нескольких дней пути, наконец-то они увидели замок, а перед ним обширный луг. В волнении Сабина сжала сухую руку Изабель.
   – Как здесь красиво!
   Ричард согласился с сестрой:
   – Мне так надоел тесный, вонючий Париж.
   Замок Кавиньяков, где родилась их мать, был огромен и выделялся даже среди окружающих его высоких, покрытых густым лесом гор.
   Сабина представила себе свою мать маленькой девочкой, резвящейся на лугу со своей любимой сестричкой Маргаритой и собирающей букет анемонов.
   Карета, петляя по склону горы, неумолимо приближалась к замку, и волнение все больше охватывало Сабину. Правильно ли она поступила, решившись на это путешествие к дядюшке? Вдруг она не сможет убедить маркиза в том, что она и Ричард – дети его покойной сестры?
   Кучер распахнул дверцу кареты, и Сабина сошла по ступенькам на землю. Башни замка величественно возвышались над ней. Бегущие по небу облака, казалось, задевали их каменные зубцы. Втроем – Сабина, Ричард и Изабель – направились к парадному входу. Стены и портал были сложены из серого, грубо отесанного камня. Чувствовалось, что строению уже много веков.
   Массивная дверь медленно приотворилась, и мажордом приветствовал гостей.
   – Ваша светлость герцогиня, милорд граф, семья ожидают вас в гостиной. Прошу вас следовать за мной, а домоправительница покажет вашей служанке отведенные вам покои и поможет распаковать багаж.
   Ричард с любопытством взглянул на Сабину, удивившись, что к ней обратились как к герцогине. Также впервые назвали и его титул, и мальчик растерялся, не зная, как реагировать на подобное обращение.
   Сабина ободрила его улыбкой и взяла за руку. Когда их ввели в большую светлую комнату, она с изумлением увидела, как много собралось там людей.
   – Ее светлость герцогиня Бальморо и лорд Вудбридж! – объявил мажордом.
   Высокий представительный мужчина шагнул им навстречу. Остальные присутствующие не шелохнулись.
   Сабина сразу догадалась, что их приветствует сам маркиз, ее дядя, хотя внешне он нисколько не походил на свою сестру. У него было худощавое лицо и слегка крючковатый нос. Взгляд его темных глаз быстро скользнул по Сабине, потом остановился на Ричарде и вновь вернулся к Сабине. Он цепко схватывал и запечатлевал их сходство, искал в их внешности фамильные черты. В выражении его лица не было заметно никаких признаков гостеприимства и радости от свидания с родственниками.
   Сабина опустилась в глубоком реверансе:
   – Дядюшка, я счастлива наконец встретиться с вами. Так же, как и мой брат Ричард. Наша мать столько рассказывала мне о вас, что у меня возникло чувство, будто мы давно знакомы.
   Маркиз испытующе заглянул ей прямо в глаза:
   – Приветствую вас, Сабина и Ричард. Наша семья может теперь быть довольна хотя бы тем, что дети моей сестры не погибли, как нам об этом сообщали.
   Он по-прежнему вел себя настороженно. Сабина поняла, что маркиз еще сомневается, не самозванцы ли явились в его дом.
   – А здесь ли тетя Диана? – осведомилась Сабина.
   Дядюшка качнул головой.
   – Моя жена скончалась от тяжелой болезни два года тому назад. – Он сделал едва заметный жест, и к Сабине приблизилась женщина, так удивительно похожая на покойную леди Вудбридж, что у Сабины сердце защемило от боли.
   – Я Маргарита. Не упоминала ли ваша мать обо мне?
   Сабине хотелось сразу же обнять эту женщину, о которой она столько слышала из уст матери. Но она понимала, что проверка их личностей еще не окончена. Поэтому она повела себя сдержанно.
   – Да, маман часто говорила о вас, тетя Маргарита. Вы сестра моей матери. Вы старше ее на год.
   Маргарита заметила на шее Сабины медальон.
   – А рассказывала ли ваша мать о том, как к ней попала эта вещь?
   – Конечно. Медальон принадлежал вам, тетя Маргарита. Моей матери так он нравился, что, когда она покидала Францию, чтобы выйти замуж, вы подарили медальон ей ко дню свадьбы.
   Все присутствующие, включая и Маргариту, буквально сверлили глазами Сабину.
   – А сказала ли она вам, что я вложила в него?
   Сабина торжественно кивнула:
   – Вы положили в медальон прядь ваших волос. – Она открыла крышку, усыпанную бриллиантами. – Эта прядь по-прежнему хранится в нем. К ней мама добавила и свой локон, когда вручала медальон мне в подарок в день моей свадьбы.
   – Дорогая моя! – воскликнула Маргарита, горячо обнимая Сабину. – Ты так схожа с моей сестрой, когда она была в твоем возрасте. Но все-таки я должна была проверить все и убедиться, что это действительно ты. Ведь мы уже оплакали вас и смирились с вашей смертью, так что чудесное воскрешение племянника и племянницы вызвало у нас подозрение. Прости меня и всех нас!
   Тут остальные родственники окружили Сабину и Ричарда, и все разом заговорили громко и радостно, представляясь им и выражая самую искреннюю симпатию. Здесь присутствовали еще две сестры леди Вудбридж, а также бесчисленные кузены и кузины со своими родителями, дедушками и бабушками.
   На вновь обретенных родственников обрушился такой вал приветствий и благодушных улыбок, что Сабина и Ричард были ошеломлены. Ричард нашел себе приятеля-ровесника, и они тут же отправились в путешествие по замку на поиски приключений. Сабине же задавали столько вопросов, что у нее голова пошла кругом.
   Наконец дядя Иосиф возвысил голос, обратив на себя всеобщее внимание:
   – Моя племянница, должно быть, устала после долгого путешествия. Я предлагаю всем разъехаться по домам. Мы соберемся вновь в субботу и устроим прием в честь Сабины и Ричарда. – Он посмотрел на свою сестру Маргариту. – Тебя я прошу остаться.
   Маргарита обвила руками талию Сабины.
   – Ты выглядишь такой измученной. Я попрошу домоправительницу отвести тебя в твою спальню. – Она мягко улыбнулась. – Эта комната когда-то принадлежала твоей матери.
   Оставшись одна, Сабина осмотрела уютную комнату, потрогала все вещи. Рассказы матери о ее детстве ожили в памяти Сабины. Леди Вудбридж говорила о золотистом покрывале на кровати и такого же цвета пологе, о камине из белого мрамора с барельефами, изображающими лица херувимов. На ночном столике стояла миниатюра, и Сабина узнала дорогие ей черты.
   До нее донесся детский смех, и она, подбежав к окну, распахнула его. Ричард увлекся игрой с маленькими кузенами. Во всем доме царили любовь и душевная теплота. Сабина пожалела, что не привезла сюда Ричарда раньше.
   Вечером, после ужина, Ричард отправился к себе спать, а дядя Иосиф и Маргарита повели Сабину в библиотеку и усадили на мягкие подушки в большое, удобное кресло.
   – Как ты можешь себе представить, Сабина, мы теряемся в догадках, что с вами на самом деле произошло, – начал маркиз. – Достаточно ли ты отдохнула, чтобы ответить на наши вопросы?
   – Для этого я и приехала сюда к вам.
   Рассказ Сабины обо всех событиях ее жизни после кончины матери был выслушан с неослабевающим вниманием. Ее ни разу не прервали, лишь тетя Маргарита утирала слезы, текущие по ее щекам.
   Сабина только скрыла от родных, что Гаррет побывал в Париже и что она встречалась с ним под видом актрисы Пламенной.
   Дядюшка нахмурился:
   – Когда ты только очутилась во Франции, то написала мне, а я отказал тебе в помощи. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? – Он был полон раскаяния.
   – Вам не за что просить прощения. Наверное, на вашем месте я поступила бы так же. Даже сейчас я не уверена, что делаю правильно, посвящая вас в свои заботы.
   – Вздор! Вы мои племянники, и мой долг – позаботиться о вашем благополучии. Я укоряю себя за то, что не сделал этого раньше. Теперь я не успокоюсь, пока вы оба не займете в обществе место, соответствующее вашему происхождению.
   Маргарита, ласково погладив руку Сабины, попросила:
   – Расскажи нам о своей жизни у Баллярдов. Слава об их театральной труппе докатилась и до нашей глуши. Какие они хорошие люди, что приняли участие в вашей судьбе!
   Взгляд Маргариты был такой располагающий к искренности, такой сочувственный, а черты лица столь схожие с материнскими, что Сабине захотелось исповедаться во всем до конца:
   – Да, тетя, они были очень добры к нам, но я должна была что-то предпринять и сама. Ради Ричарда и себя. До сих пор я не сказала вам всей правды, боясь вызвать ваше недовольство и упреки…
   – В чем дело, племянница? Говори же, – настаивал дядя Иосиф.
   – Слышали вы о такой актрисе – Пламенной?
   – О ней знают все, – сказала Маргарита. – Я собираюсь посмотреть спектакль с ее участием, когда окажусь в Париже. Только моя поездка все время откладывается. Она тоже помогла вам с Ричардом?
   – В каком-то смысле – да… Я… я была той самой Пламенной.
   Маркиз чуть не задохнулся от нахлынувших на него чувств.
   – Это невозможно! Как ты могла решиться на такое, племянница?
   Маргарита тоже была в шоке.
   – Нет! Нет, Сабина! Я не могу в это поверить. Выступать на сцене – это позволительно для простых людей, а в твоих жилах течет благороднейшая кровь!
   – Пожалуйста, поймите – у меня не было денег и не было пристанища. Никто, кроме Изабель и Баллярдов, не знал, кто я такая. Только им я доверила тайну моего прошлого.
   Дядюшка заговорил серьезно:
   – Теперь ты должна покончить с этим занятием. А Ричард должен незамедлительно ехать в Англию и заявить свои права на наследство. Ну а тебе, Сабина, надо вернуться в дом твоего супруга.
   – Конечно, я хочу, чтобы Ричард обрел титул, но я не желаю быть женой Гаррета Блексорна.
   – Мы знаем, что он был обвинен в гибели твоего отца. Но вспомни, что главный виновник понес наказание. Я списался с лорд-мэром Лондона и архиепископом Кентерберийским. Они оба заверили меня, что герцог ни в чем не виноват. Я уверен, что он позволит тебе занять подобающее место рядом с ним.
   – Я… у меня нет желания жить у него в Волчьем Логове.
   – И все-таки ты должна, – твердо заявил маркиз. Впрочем, видя отчаяние Сабины, он несколько смягчил тон: – Но мы не взвалим все эти неприятные переговоры на тебя. Оставь их на мою долю. Я свяжусь с твоим мужем и обо всем договорюсь с ним.
   Сабина удивлялась, как все быстро уверовали в невиновность Гаррета. Если бы они пережили ту страшную ночь в Вудбридже, то вряд ли так легко согласились с его непричастностью к злодейскому налету на замок.
   – Не терзайся, Сабина! – утешила ее тетя Маргарита. – Все образуется со временем.
   В глазах Сабины блестели слезы, горло сдавливало от подступающих рыданий.
   – Я так долго ждала дня, когда мы с Ричардом отправимся домой…
   – Ты несла на своих плечах тяжкую ношу, – Маргарита разговаривала с ней так ласково, по-матерински. – Но теперь ты можешь и отдохнуть. Ты обрела семью, которая поможет тебе.
   Сердце Сабины переполнилось благодарностью.
   – Когда же мы поедем в Англию, дядюшка?
   – Я думаю, недели через три. Необходимо отослать некоторые письма и связаться с нужными людьми. Я выеду в Лондон раньше вас и постараюсь к вашему приезду уладить все дела.